Созвездие двоих

Ночь была мягкой и тёплой. Трава под спинами — высокая, шелковистая, пахнущая чем-то сладким и терпким одновременно. Они лежали на поляне, в самом центре, где деревья расступались, открывая небо — огромное, чёрное, усыпанное звёздами, как горстями рассыпанной соли. Квист устроил голову на согнутой руке и смотрел вверх. Рядом, вплотную, лежал Санчез — так близко, что их плечи касались, а локти почти переплетались. От него пахло травой и чем-то родным, от чего у Квиста внутри всё тихо замирало. — Смотри, — сказал Квист, тыча пальцем в небо. — Вон та, яркая. Видишь? — Вижу, — отозвался Санчез. Его голос звучал лениво, чуть хрипловато, как всегда перед сном. — А вон рядом с ней ещё три. Тоже яркие. — Это созвездие. — Какое? Санчез помолчал, разглядывая звёзды прищурившись. — Понятия не имею. Квист тихо засмеялся, и смех его разлился в тишине, мягкий, совсем негромкий. Он повернул голову к Санчезу. Тот лежал, не отрывая взгляда от неба, и в свете звёзд его лицо казалось спокойным, почти сонным. — Ты чего? — спросил Санчез, чувствуя взгляд. — Ничего. Смотрю. — На звёзды смотри. — На тебя тоже хочу. Санчез усмехнулся и наконец повернулся. Их лица оказались совсем близко. Квист видел, как в глазах Санчеза отражаются те самые звёзды — маленькие, серебряные, дрожащие. — Ну и как я? — спросил Санчез, приподняв бровь. — Красивый, — выдохнул Квист. Санчез не ответил. Вместо этого он придвинулся ближе, и Квист вдруг перестал дышать, потому что понял — сейчас. Санчез поцеловал его мягко, почти невесомо, просто прижавшись губами к губам и замерев. Квист почувствовал тепло, сладкое и тягучее, разливающееся от губ по всему телу. Он приподнялся на локте, чтобы быть ближе, и вцепился свободной рукой в рубашку Санчеза, сжимая ткань пальцами. Поцелуй стал глубже. Санчез провёл языком по его нижней губе, и Квист послушно приоткрыл рот, впуская его. Сердце колотилось где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев. Он чувствовал, как Санчез гладит его по затылку, перебирая короткие волосы, и от этого движения по спине бежали мурашки. Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Квист лизнул свои губы — они горели. — Ещё, — прошептал он. Санчез не заставил ждать. Он наклонился и поцеловал снова — настойчивее, жарче. Квист ощутил, как его легонько толкнули в плечо, и он послушно опустился на спину, утягивая Санчеза за собой. Теперь тот нависал над ним, опираясь на локти, и целовал — раз за разом, то коротко, касаясь только уголка губ, то долго, жадно, словно хотел выпить его до дна. — Ты… — выдохнул Квист между поцелуями, — ты невыносим. — Ага, — согласился Санчез и снова поцеловал, не давая договорить. Квист запустил пальцы в его волосы, чуть оттянул, заставляя запрокинуть голову, и сам потянулся к его губам. Санчез тихо охнул, и этот звук заставил Квиста улыбнуться прямо в поцелуй. — Тебе смешно? — прошептал Санчез, прикусывая его нижнюю губу. — Немножко, — честно признался Квист. Санчез усмехнулся, легко поцеловал его в кончик носа, потом в щёку, потом в уголок губ. Квист зажмурился от удовольствия, чувствуя, как эти быстрые, лёгкие поцелуи щекочут кожу. — А теперь смотри на звёзды, — сказал Санчез и перекатился обратно на траву, укладываясь рядом. — Не хочу, — тут же возразил Квист. Он повернулся на бок, подпёр голову рукой и уставился на Санчеза. — На тебя интереснее. — Ну смотри. Квист смотрел. Смотрел, как вздымается и опускается грудь Санчеза, как двигаются его ресницы, когда он моргает, как чуть приоткрыты губы после поцелуев. — Красивый, — снова сказал он, тихо-тихо, словно самому себе. Санчез повернул голову, и в темноте Квист не сразу понял его движения — только почувствовал, как горячая ладонь легла на его щеку, а потом губы снова накрыли его рот. Этот поцелуй был медленным. Санчез словно пробовал его на вкус, изучал, проводил языком по губам, по нёбу, заставляя Квиста выгибаться и хвататься за его плечи. Квист чувствовал, как у него кружится голова, как звёзды над ними плывут куда-то в сторону, теряя очертания. — Санчез, — прошептал он, когда они на секунду оторвались друг от друга. — М? — Я… — Квист запнулся, не находя слов. Вместо этого он притянул его к себе и поцеловал сам — крепко, почти отчаянно, вкладывая в этот жест всё, что не мог сказать. Санчез ответил сразу. Его руки скользнули под спину Квисту, прижимая его крепче, и теперь они лежали, сплетённые, совсем забыв про звёзды, про траву, про всё на свете. Квист целовал его щёки, закрытые веки, уголки губ, подбородок — везде, куда мог дотянуться. Санчез тихо смеялся от щекотки и пытался поймать его губы своими. — Ты как кот, — выдохнул Санчез. — Мяу, — серьёзно ответил Квист и лизнул его в шею. Санчез вздрогнул и прижал его крепче, утыкаясь носом в макушку. — Так нечестно, — пробормотал он в волосы. — А мне можно, — парировал Квист, поднимая голову и глядя на него снизу вверх. Санчез посмотрел на него — растрёпанного, с припухшими от поцелуев губами и блестящими глазами, в которых отражалось всё небо — и сердце его сделало кувырок. — Можно, — согласился он. — Всё можно. Он поцеловал Квиста ещё раз — нежно, медленно, с чувством, от которого у обоих перехватывало дыхание. А потом они так и остались лежать: Санчез на спине, Квист — у него на плече, прижимаясь всем телом и изредка целуя в шею, в ключицу, в плечо — просто потому, что хотелось. Над ними сияли звёзды. Трава пахла сладко и чуть пряно. Ночь была тёплой, и время словно остановилось. — Эй, — тихо позвал Квист. — М? — Я всё равно не запомнил ни одного созвездия. Санчез усмехнулся, нащупал его руку и переплёл их пальцы. — Ну и ладно, — сказал он. — В следующий раз покажу. — В следующий? — Ага. Мы же теперь каждую ночь тут будем лежать. Квист приподнялся на локте, глядя на него сверху вниз. — Обещаешь? Санчез потянулся и поцеловал его — коротко, крепко, со вкусом обещания. — Обещаю. Квист довольно вздохнул и снова устроился у него на плече, крепко сжимая его руку в своей. Звёзды мерцали, трава мягко шуршала при каждом движении, и в мире не было ничего, кроме них двоих — тёплых, живых, сбивших дыхание от поцелуев и совершенно, абсолютно счастливых.