Значит я в этом не один

Он специально закончил дела пораньше. Вернее, не закончил — отложил. Воспользовался тем, что тёмного лорда не было в стране. «Пораньше» это тоже назвать было сложно — второй час ночи. Но Драко было плевать. Он аппарировал в квартиру Блейза. Она находилась в магловской части Лондона — подарок миссис Забини на девятнадцатилетие сына. Фиделиус, десяток охранных заклинаний, наложенных на весь этаж, охраняемый маглами жилой комплекс — Драко нравилось здесь. Настолько, что это подало ему идею. Просторная студия на предпоследнем этаже небоскрёба напротив очень скоро перешла во владение Дерека Блейка, ведь именно таким было его имя в магловских документах, которые втайне сделал ему отец ещё до начала войны «на всякий случай». В этом была, конечно, определённая злая ирония — чему в итоге служили эти документы и деньги на магловских счетах, — но опять же… Драко было плевать. Люциус был уже два года как мёртв, а он уже не был тем мальчиком, что стоял во дворе Хогвартса и холодел от ужаса, глядя, как тёмный лорд убивает Гарри Поттера, развязывая тем самым очередную магическую войну. — Когда-нибудь ты явишься вот так без предупреждения, а я буду поверх какой-нибудь девицы прямо на этом диване, — услышал он голос друга из другого конца комнаты, когда шум в ушах от перемещения прошёл. — И всем нам будет неловко. Мулат развалился на диване с пультом в руках, закинув ноги на столик, на котором стояла початая бутылка виски и валялись пакетик с орешками, пачка печенья и съеденная наполовину шоколадка. На экране какой-то магл разделывал курицу на кухонном столе. — Ты забываешь, что я был свидетелем твоего первого поцелуя с Дафной, а значит, всё самое неловкое с твоим участием я уже видел, — усмехнулся Драко в ответ, подойдя к другу ближе. Улыбка Блейза отдавала большим количеством виски и усталостью. — Тяжёлый день? — спросил Драко, кивнув на содержимое стола. Официально Блейз был целителем в Святом Мунго, неофициально — одним из ведущих целителей армии Воландеморта. Орден знал о его месте при тёмном лорде и пытался это использовать в своих целях. Тёмный лорд, в свою очередь, давал Блейзу задания по разработке ядов для борьбы с Орденом, который он пытался уничтожить вот уже третий год. Именно поэтому шутка Блейза про девушку на его диване была нелепой — их уровень паранойи был таким, что доступ в эту квартиру был только у самого Блейза, Драко и миссис Забини. Привести кого-то сюда означало потерять единственное место, где мулат мог чувствовать себя свободно и в безопасности. Не один секс того не стоил. — Как ты, наверное, знаешь, орден сегодня попытался захватить Долохова в его поместье. — Идиоты, — закатил глаза Драко. Он и правда был в курсе. Очередная суицидальная миссия Ордена обсуждалась Пожирателями, с которыми он виделся сегодня. — Идиоты они в любой другой день, — Блейз сделал глоток из стакана. — Сегодня они были идиотами со следами фирменного кислотного проклятья Долохова по всему телу. Кислотное проклятье… мерзкая штука. Неудивительно, что Блейз напивался и закидывался сладким, как подросток в первый день каникул. — Интересно, какой гений планировал операцию и почему они опять перепутали храбрость с тупостью, — закатил глаза Драко, подцепив пару орешков из шуршащего пакета. — Ты почти угадал, — усмехнулся Блейз. — Только её принято называть не гением, а величайшей ведьмой своего поколения. — Это была операция Грейнджер? — голос Драко остался ровным. Привычка. — Судя по тому, что я слышал от раненых, да. Блять. — Ты ко мне или… — с вопросительной интонацией приподнял брови мулат. — Или. Блейз расплылся в улыбке, в которой издёвка сплеталась с чем-то похожим на удивление. Словно он всё ещё не верил, как можно быть таким идиотом. Или так вляпаться. — Тогда вали, я собираюсь подрочить и лечь спать, — выдал он. — Придурок, — фыркнул Драко, разворачиваясь в сторону коридора. Он ценил мнение друга, но только не в этом вопросе. Хотя стадию предостережений и «ты можешь мне потом врезать, но я всё же тебе скажу» они, слава Мерлину, прошли ещё на пятом курсе. Тогда Забини думал, что всё это временно и скоро Драко отпустит. Верил, что если уж не здравый смысл, то прагматичность Малфоев возьмёт в нём верх. Когда ни того, ни другого не случилось, друг отступил и наблюдал, почти не комментируя происходящее. Драко вошёл в лифт, переваривая полученную от Забини информацию. Поместье Долохова было неприступной крепостью. Сам тёмный лорд приложил руку к охранным чарам там. И она знала об этом. Он, блять, сказал ей пока не трогать Долохова. Сказал не делать ничего глобального, не посоветовавшись с ним. Драко хотелось наорать на Грейнджер. Назвать дурой. Сказать, что не для того он сливает ей информацию о приспешниках Воландеморта, чтобы она так по-идиотски её использовала, планируя заранее провальные миссии, а потом виня себя в неудаче. В том, что она винит сейчас себя, Малфой не сомневался. И это было тем, что бесило его больше всего. Ему было плевать на тех, кого сегодня лечил Блейз. Он не хотел, чтобы страдала она. Поэтому хотелось хорошенько на неё поорать, прежде чем обнять. Но криками не изменишь того, что уже произошло, а ей будет больно. Больнее, чем уже есть. А если он что и понял за эти четыре года, так это то, что когда больно ей — это и его боль тоже. Становится ей. Отражается в нём. Так что он вполне понимал Блейза с его почти сочувствующими взглядами. Он бы на его месте смотрел так же. — Здравствуйте, — голос консьержа вырвал Драко из мыслей. Ещё год назад он бы тут же дёрнулся за палочкой, а сейчас уже привык бывать в магловском мире и лишь равнодушно кивнул в ответ. Этот магл был лишь общим фоном, одной из частей этого места. Места, где их с Блейзом стали бы искать в последнюю очередь. Этим им и нравился самый центр магловского Лондона — ни следа магии, слишком много маглов и незнакомых технологий вокруг. Волшебникам тут было нечего делать. Наследникам именитых чистокровных родов и подавно. Идиоты не понимали, какой это иногда кайф. Быть одним из. Неузнанным. Идти, не оглядываясь. Засыпать, не вздрагивая от каждого шороха. — Доброй ночи, мистер Забини. Малфой усмехнулся, направляясь к выходу. Каждый раз эта их с Блейзом давняя шутка рикошетила в него ухмылкой. В этом жилом комплексе постоянные посетители имели специальный пропуск, по которому они могли попадать и передвигаться по территории; этот пропуск оформлялся владельцем апартаментов. Так, с лёгкой руки его придурошного лучшего друга, он стал сводным братом Забини. Ночной воздух и путь до соседнего здания, впрочем, быстро стёрли мимолётную улыбку от старой глупой шутки. Оставшись наедине с шумом города и по-осеннему низким небом, Драко вновь почувствовал, насколько устал. Насколько давно всё это длилось. Война между Орденом и армией Воландеморта шла почти два года. Два года страха. Не за себя. За себя он быстро перестал бояться, но страх за мать был тем, от чего было невозможно избавиться. Этот страх направлял его. Заставлял быть осторожнее. Хитрее. Этот страх научил его в полной мере тому, о чём с детства говорил отец — как быть Малфоем. Хотя… едва ли Люциусу бы понравилось, каким Малфоем он стал. Он лишь наполовину оправдывал слова семейного девиза Малфоев — «Чистота всегда одержит победу», ведь ради матери он учился побеждать, а ради Грейнджер способствовал проигрышу стороны, на которой стоял… Вот чем была его жизнь последние два года — чередой выигрышей и проигрышей. Где каждая победа, как и поражение, могла закончиться смертью. Так бывает, когда пытаешься играть на два поля. Он устал, и хотя бы на сегодня хотелось не думать об этом. Он не хотел быть тем, кто не знает, останется ли жив в финале этой борьбы. Драко хотел просто побыть собой. Не тем, кто противостоит. Не тем, кто борется. Просто двадцатилетним парнем. Парнем своей любимой девушки. Он попросил её прийти в их квартиру и ждать его. Им нужно было это время наедине. Это было почти две недели с тех пор, как у них была возможность быть вместе вот так. В эту квартиру могли попасть только двое. От количества охранных и защитных заклинаний немного вибрировал воздух, так что, наверное, даже маглы что-то чувствовали. И никакой аппарации или портключей в самих апартаментах. Так было безопаснее. Его второй дом встретил его полумраком. Свет был только от светильника в спальне да от окон, выходящих на Темзу, где искрились огни суматошного, даже ночью, города. В ванной шумела вода. Дверь была немного приоткрыта. Значит, у него было время. Взмахом палочки он зажёг расставленные то тут, то там свечи, выключив магловский торшер. Так было привычнее. Тихо прошептав «Орхидеус», он создал букет роз и поставил их в вазу на комоде. Чтобы аромат розово-красных бутонов разлился в прохладном воздухе комнаты. Ей нравился их запах. Вода как раз перестала шуметь. Драко ещё раз оглядел комнату. Ей понравится. Он тихонько подошёл к двери ванной. Приоткрыл её. Встал, прислонившись к косяку. Просто смотрел, пользуясь тем, что из-за шума системы вентиляции она не услышала его появления. Гермиона стояла перед зеркалом, расчёсывая влажные волосы. В наспех застёгнутой только на две пуговицы пижамной рубашке была видна её грудь. Драко не выдержал — подошёл. Их взгляды встретились в зеркале, и она чуть вздрогнула. Он улыбнулся. Не говоря ни слова, поцеловал в плечо. Не будет сейчас слов. И тем более нотаций. Потом. Он обхватил её рукой, прижав к себе. Его девочка-воин. Его главная ошибка. Его главная награда. Он развернул её и поцеловал самые нужные губы в мире. Она будет его навсегда. Он будет её навсегда. Даже если их «навсегда» могло закончиться завтра. Он целовал её, держа ладонями за скулы, и казалось, весь остальной мир отходил на шаг назад. Будто кроме этой комнаты в затихшей на ночь высотке в мире больше ничего не было. Ни магловского города, ни магической войны, которая перекроила их судьбы, ни борьбы с Воландемортом, ни снежно-дождливой зимы за окном. Только она. Её губы. Только они. Драко взял Гермиону за руку и повёл за собой. Они вошли в спальню. Увидев зажжённые свечи, она улыбнулась, уткнувшись носом в его плечо. Он чувствовал её улыбку кожей. Даже через ткань футболки чувствовал. Драко развернулся и снова её поцеловал, чуть присел, подхватывая её бедра и, аккуратно подняв, понёс на кровать. Он расстегнул две скрывавшие от него любимое тело пуговицы и начал нежно целовать, по сантиметру спускаясь вниз. Гермиона захватила низ его футболки, и к моменту, когда он касался губами её живота, ей удалось снять её с него. Он стянул свои джинсы и вернулся к ней. Она была нужна ему сейчас. Потом можно было не торопиться. Потом было время для чего-то более сложного. Сейчас же всё было просто — только он и она. И их необходимость друг в друге. Её пижамные шорты цвета персика составили отличную пару его чёрным джинсам на полу. Гермиона всегда была нетерпелива в такие их ночи. Вот и сейчас потянулась к нему, направляя в себя. Скользкая. Тёплая. Его. Он вошёл медленно. До конца. Вошёл и остался, давая им обоим возможность почувствовать друг друга. Каждой клеткой тела. Каждым нервным окончанием. Стать чем-то большим, чем их тела. Целым. Он целовал её шею, ключицы, губы, проводя языком, прикусывая мочки. Положил ладонь на основание шеи — крепко, но не больно. И задвигался. Тягуче, выходя почти до конца и снова возвращаясь. Даря своими поцелуями нежность и ощущение слабости, когда сжимал ладонь на хрупкой шее чуть сильнее. Гермиона то цеплялась за его спину, то роняла руки, словно её покидали силы. Их дыхание и звуки секса раздавались в тихой комнате, заполняя её. Выгоняя тени прошедшего дня, пришедшие сюда вместе с ним. Он постепенно увеличивал темп. Отпустил шею, подхватил рукой под поясницу, второй — под лопатки. Так, чтобы она была ещё ближе. Теперь, когда они были так близко к точке, что разносит реальность в клочья, можно было только так. — Я люблю тебя, — прошептал Драко слова, которые впервые произносить было очень страшно. Но не теперь. Они тихо стонали. Задыхались. Набирая скорость. — Я люблю тебя, — услышал он выдох Гермионы возле своего уха. Его напряжение спускалось вниз. В одну точку. Чтобы совсем скоро взорваться. Стать частью его прекрасной женщины. Его любимой. Той, кого он считал настоящей женой вместо той, что жила в мэноре. В глазах темнело, по телу с рёвом прокатывался пульс, сжимая его в маленькую точку. Чтобы потом разорвать. Сделать частью всего мира. Всем и ничем. Будто самые желанные победы случились одновременно. Полёт на метле на запредельной скорости. Снитч в руке на последней минуте матча. Он летел, но ему нужна была Гермиона рядом, поэтому он не выпускал её из рук. Не переводил дыхания. Входя глубже. Сильнее. Тело уже выбилось из сил, но он не мог её подвести. Никогда не мог. Не в чём. И уж точно не в такой момент. Не сейчас. — Гермиона, — не имя — мольба. И она услышала его. Догнала. Вонзилась короткими ногтями в его спину. Тихо застонала. Выгнулась. Тоже полетела. Каждый раз этот момент будто пересобирал их мир заново. Возвращал всё на свои места. Ещё в самый первый раз, взяв и установив новый порядок. Без возможности его опровергнуть или сместить. Ты не споришь, не спрашиваешь почему. Просто знаешь. В самый первый их раз именно в этот момент Драко просто знал, что любит. Знал, что эта женщина — его судьба. Будущая жена. Когда-нибудь — мать его детей. Он знал, что любит, и это делало его чем-то большим. Почти всемогущим. Огромным. Как мир, огромным. А потом он понял, что если ты не готов пожертвовать собой ради любви, значит, это не она. Если не готов умереть за любимую, значит, это не любовь. Многое изменилось с тех пор. Они больше не были подростками, у которых тайный роман. Ему пришлось жениться на Астории, Гермионе — встать на противоположную сторону в войне. Не менялся только вот этот момент между ними. Они легли лицом друг к другу. Глядя в глаза. Говорить было всё ещё невозможно. Дыхание всё ещё было рваным. Поэтому они просто улыбались.

***

Двумя неделями ранее

Гермиона лежала в кровати, отрешённо глядя на огни ночного Лондона, которые размазывал по стёклам октябрьский дождь. Было уже два часа ночи, они договорились встретиться в полночь, а Драко всё ещё не было. Она боялась. Всю эту неделю, пока его не было в стране, боялась. Он был где-то во Франции с Воландемортом. В круге приближённых. Магическая Франция вот-вот должна была пасть. Не без борьбы, конечно же. Новости от членов французского Ордена перестали приходить вчера. Это вызывало тревогу и грусть, но в то же время давало ей надежду. Что Драко вернётся к ней без следов пыток от разъярённого после провала хозяина. И это всё ещё сбивало с толку, но за два года она, наверное, даже привыкла к этой раздирающей надвое эмоции — хотеть, чтобы он выигрывал битвы, порученные ему, даже если это сулило проигрыш стороне, на которой сражалась она. Смерть Гарри было принять тяжело. Как и хранить от всех в секрете их отношения с Драко. Настолько тяжело, что это стало заметно окружающим. Её отправили к целителю разума из Ордена, которая посоветовала ей «заземляться» и проживать моменты, и Гермиона вначале фыркала, слыша подобное, а потом попробовала, и это сработало. Рутина обычных действий и правда успокаивала. Вот и сегодня, зная, что наверняка придёт сюда раньше него, она зашла в магловский супермаркет, купив то, что ей требовалось. Придя в квартиру, она приняла долгий душ и переоделась в пижаму. И достала тесто. Она хотела приготовить рогалики с корицей. Оставив замороженное тесто в духовке для расстойки, Гермиона пришла в спальню и легла. Это была самая сложная часть — дождаться Драко. Она не спала два дня перед этим, контролируя миссию Ордена, поэтому в какой-то момент, убаюканная звуком дождя по окну, уснула. Проснувшись от звука закрывшейся двери. — Драко? Сердце билось где-то в горле от резкого пробуждения и осознания того, что он пришёл. Живой. Гермиона успела лишь сесть в кровати, а он уже был рядом. Он был в магловском пальто, на котором блестели капельки воды. Она почувствовала их под пальцами, когда он наклонился, прижимаясь к её губам своими. От Драко пахло дымом и остатками тёмной магии. Кто знает, что ему пришлось пережить на этот раз. Он положил свою палочку возле кровати и снял пальто. — Франция пала? — спросила она. — Пока нет, но он запугал их министра. Думаю, дело пары дней и будет объявлено. Чёрт. — Мы ведь знали, что скорее всего так и будет, — Драко сел и переплёл их пальцы, разглядывая её ладонь в свете лампы. Наверное, у него были свои способы «заземлиться». — Главное, что ты здесь, — Гермиона прикоснулась ладонью к уже ставшей колючей щеке, насильно отгоняя от себя тревоги о судьбе Ордена. — Я так боялась. Всегда боюсь за тебя, когда ты уходишь. Теперь он смотрел ей в глаза и гладил по щеке тыльной стороной ладони, проводил подушечками пальцев вдоль губ, тихо улыбаясь. — Значит, я в этом не один, — сказал он, играя с её волосами. — Вы уже разработали план на случай падения Франции? План… Ей нужно было поговорить с ним об этом. Поделиться идеей Ордена об истреблении верхушки армии Тёмного лорда и попросить нужную информацию, но не тогда, когда он так измотан. Не нужно им сейчас об этом говорить. — Да, — ответила она. — Но он тебе не понравится, поэтому давай пока оставим этот разговор. Драко грустно усмехнулся. И, чуть повернув её руку, поцеловал ладонь. Прижался к ней щекой, закрыв глаза. Сердце Гермионы щемило, когда она видела его таким. Хотелось забрать хоть часть его ноши. Сделать хоть что-то, что прибавит ему сил. — Я так устал, — признался Драко, закрыв глаза. Он гладил её запястье, она чувствовала ладонью его дыхание, и сокрушительная нежность заполняла её. Она не могла решить свалившихся на них проблем. Не могла отвести от Драко опасность. Но она сделает всё, чтобы он хоть ненадолго забыл обо всём этом. — Сколько времени у нас есть? — Часа четыре, — всё тем же бесцветным голосом ответил Драко, пожав плечами. Как же она ненавидела это. За четыре часа он даже поспать толком не сможет. Утром, ещё затемно, уедет. — Четыре часа… — повторила Гермиона. — Уверен, что продержишься? Драко, ожидаемо, рассмеялся. Наконец-то. Она видела его настоящую, живую улыбку. — Уверен, — сверкнул ухмылкой он. Гермиона улыбалась в ответ, гордая, что он понемногу приходит в себя. Становится её Драко, а не бледной тенью, словно высосанной дементором. — Тогда я накормлю тебя завтраком. — Два часа ночи, какой завтрак, Грейнджер? Попался. — Не сейчас, — закатила глаза она. — Часа через три. У меня в духовке рогалики, и мы к этому времени проголодаемся. — Да? — приподнял брови Драко. — И что же мы делать будем, что проголодаемся? — Для начала тебе нужен душ, — сказала Гермиона, проводя ладонью по его свитеру. — От тебя дымом несёт. И смертью. — Пойдёшь со мной? — Конечно, — улыбнулась Гермиона. Драко наклонился к ней и прижался губами в нежном поцелуе. — Хорошо, — сказал он, прежде чем поцеловать её по-настоящему. Впервые за этот день и неделю. Гермиона целовала его, стараясь показать этим поцелуем всю свою любовь. Надеялась, что он поймёт. Услышит. Успеет услышать, прежде чем их захватит совсем другое чувство. Чувство, которое можно выразить только прикосновениями. Губами. Руками. — Так мы до душа не доберёмся, — пробормотала Гермиона, когда Драко начал спускаться поцелуями к её шее. Она была бы более чем рада не идти сейчас вообще никуда. Снять с него эту пропахшую дымом и тёмной магией одежду и любить его, пока у них не закончатся силы. Но это был длинный и явно очень сложный для Драко день и неделя, и она хотела, чтобы за эти несколько часов он действительно отдохнул. Почувствовал себя лучше, расслабился, а значит, надо было начать с душа. — Может потом? — Драко приподнял голову и посмотрел на неё. Любовь — это не только честность. Иногда это ещё и ложь. — Ты слишком воняешь дымом, — сморщила нос Гермиона. Он встал и, взяв её за руку, потянул за собой. — Тогда пошли. Держась за руки, они вошли в ванную. Гермионе нравилась эта комната: здесь была удобная раковина с большим зеркалом над ней, два уровня света, так что можно было включить только подсветку, и большой душ в углу, где свободно можно было поместиться вдвоём. Драко закрыл за ними дверь и включил подсветку. Ей тоже так больше нравилось. Тусклый, желтоватый свет больше подходил для ночного времени. Гермиона снова взяла его за руку и подвела к раковине. Ей нравилось, как смотрел на неё сейчас Драко. Ожидание. Нежность. Восхищение. Благодарность. Так много всего было в его глазах. И самое главное — усталость отступала, этот измученный, тусклый взгляд менялся. Не говоря ни слова, она взяла его свитер и потянула вверх. Он любил, когда она вот так его раздевала. Драко помог ей, и она кинула свитер на корзину для белья. Он стоял перед ней измученный и усталый, но всё ещё самый желанный для неё мужчина. Всё ещё волнуя, даже просто вот так, стоя рядом. Она провела ладонью по его груди вниз, наслаждаясь ощущением тёплой кожи под пальцами. Он прижал её ближе, положив руки на поясницу, поцеловал. Они целовались и снимали одежду друг с друга, перемежая каждую новую вещь, оказавшуюся на полу, касанием губ и рук. Вошли в душ. Гермиона поёжилась от холода плитки под ногами, но Драко включил воду, и скоро всё вокруг заволокло влажным теплом. Вода била из огромной насадки над ними, расслабляя мышцы, смывая налипшие за день проблемы и остатки тёмных проклятий. Драко снова притянул её к себе, целуя, запуская руки в её волосы, лишая способности помнить, зачем она затащила его сюда в первую очередь. Она чувствовала его нетерпение, свидетельство его возбуждения, и уже сама была готова уступить их взаимному голоду, но сегодня было кое-что важнее. — Подожди, — попросила она, когда он переместился губами на её ухо. Драко чуть отклонился и поднял брови в молчаливом вопросе. — Хочу помыть тебя. Наклони голову. Он послушно опустил голову, чтобы ей было удобнее нанести шампунь. Гермиона размыливала шампунь по коротким волосам, массируя кожу, добираясь до затылка, висков. — Повернись, — скомандовала она. Драко улыбнулся её тону босса и повернулся к стене. Облокотился на руку, опустив голову, так что теперь вода била прямо на затылок. Гермиона взяла с полочки мочалку и выдавив гель, провела по спине, оставляя пену, а другой следом, чувствуя, как до конца расслабляются его мышцы. Она не торопясь водила руками по его коже. Спина, плечи, шея. Мыльные ладони скользили по узлам мышц, расслабляя, лаская. Она кинула мочалку на место и, выдавив ещё геля на руки, тесно прижимаясь к его спине, обнимая, проводя руками по его груди, спускаясь по животу, ниже. Драко поднял голову, выпрямился и положил свои руки поверх её. Не то останавливая, не то не желая отпускать. Гермиона уткнулась носом в его плечо: — Мне остановиться? — улыбнулась она так, чтобы он почувствовал её улыбку на коже. — Не смей. Какое-то время они стояли вот так, словно в трансе. Руки Гермионы скользили по телу Драко, вода омывала их обоих, колола мельчайшими тёплыми пиками, расслабляя и возбуждая одновременно. Скоро Драко не выдержал, повернулся, прижал её к себе, поцеловал и сказал: — Теперь моя очередь. Гермиона заворожённо смотрела, как он берёт гель для душа, замирая от предвкушения. Было что-то странно возбуждающее в этой картинке. Сильные, с выступающими венами руки Драко и небольшая бежевая мочалка. Он размазывал пену по её груди и животу, глядя на потоки воды, которые тут же её смывали. Мочалка очень скоро оказалась на полу душа, а на её смену пришли его руки. Он ласкал её грудь, снова целовал, прикусывал шею, прижимал за ягодицы к себе ближе. Распаляя. Заставляя нуждаться в нём. — Драко, — Гермиона сама не знала, что хочет сказать. Но даже просто его имя сейчас прозвучало как просьба. Как мольба. — Хочешь прямо здесь? — спросил он, отводя от её лица мокрые пряди. Гермиона кивнула. В ответ он улыбнулся и потянул её к небольшой приступке: — Иди сюда. Он помог ей разместиться на его коленях. Сочетание воды, льющейся сверху, его губ и горячего члена, о который она терлась, быстро сделало Гермиону еще более нетерпеливой. Она хваталась за его плечи. Прижималась ближе. Целуя в ответ. Бесстыдно. Жадно. Идеально. До тех пор, пока вода резко не начала становиться холодной. Они оторвались друг от друга. Она — с полустоном. Он — с полурыком. Драко дотянулся до крана, выключив воду, и помог ей встать. Гермиона отжала свои волосы, чтобы не залить пол ванной водой, её палочка осталась в спальне. Они наспех вытерлись полотенцами и, надев халаты, вернулись в комнату. — Я сейчас, — сказала Гермиона. Она хотела поставить таймер на духовке, чтобы к пяти были готовы рогалики. Она же обещала завтрак. Не хотела отпускать его без кофе, который они выпьют вместе. — Ты куда? — не понял Драко. — Вернусь через минуту, — она чмокнула его в щеку. — Серьёзно, Грейнджер? Сейчас? — это было забавно, как иногда он превращался в капризного мальчишку, которым был в детстве. Улыбаясь, Гермиона поспешила на кухню. Поставив таймер, она поспешила в спальню. В комнате царил полумрак. Свет был только от окна, подсвеченного огнями города, да от маленькой лампы на комоде. Драко стоял у окна. Она подошла к нему и обняла со спины. Уткнулась носом. Спросила: — На чём мы остановились? — Ты обещала заставить меня проголодаться, — она слышала улыбку в его хрипловатом сейчас голосе. Гермиона тоже улыбнулась: — Если я обещаю, я делаю. Драко развернулся и посмотрел на неё, улыбаясь, закусив нижнюю губу. — Правда? — спросил он. — Конечно, — притворно возмутилась Гермиона, развязывая пояс его халата. Целуясь, они упали на кровать. Сталкивая одеяло почти на пол, сдвигая в сторону подушки. Руки Драко вновь ласкали её тело, его нога оказалась между её ног, сводя с ума этим прикосновением. Контрастом между её гладкой и его, покрытой жёсткими волосками, кожей. На её стон Драко чуть отклонился и заглянул в глаза. Она знала этот взгляд. Нужда. Нетерпение. Но это же Малфой, он всегда ищет способ, как получить то, что хочет… вот и сейчас он слегка приподнял брови. Мерлин. — Хочу быть сверху, — сказала она то, что он ожидал услышать. — Если ты настаиваешь, — усмехнулся он. Гермиона улыбнулась в ответ, легко толкая его на спину. Драко с нетерпением потянул её за собой, помогая ей разместиться. Она любила этот момент больше всего. Соединение с ним. Чувство наполненности, приходящее на смену нуждающейся пустоте. Она замерла на пару секунд, давая себе привыкнуть. Переплетая свои пальцы с пальцами Драко. Глядя в любимые глаза. Начиная потихоньку двигаться, что заставило на секунды замереть уже его. Этот момент был тоже любим ею — видеть, как её сдержанный в эмоциях парень борется за контроль и сдаётся одновременно. Она упивалась его взглядом сейчас. Тем, как изменилось его дыхание. Тем, что она сейчас управляет волной, которая очень скоро сметёт их, оставляя бездыханными. Она двигалась, в какой-то момент перестав вести. Потеряв контроль. Оставив только цель. Только эту волну, которая поднималась внутри неё. Драко отпустил её руки, положив свои на её бедра. Направляя. Помогая. Так, что совсем скоро волна внутри стала чем-то большим. Больше, чем она способна вместить. Вырываясь. Изливаясь. Он держал её до самого конца. Пока она бессильно не упала на его грудь. Дал ей несколько секунд перевести дух, и только тогда начал двигаться снова. Торопя свою волну. Заставляя и её загораться вновь. Чувствовать всё ещё острее. Так, что сдержать стоны не выходило. Они так и остались лежать после. Она — на его груди. Так, что их бешено бьющиеся сейчас сердца бились совсем рядом друг с другом. Гермиона снова начала слышать что-то кроме шума в ушах и слышала теперь рваное дыхание Драко, медленно приходящее в норму. Она нашла в себе силы и, поднявшись, легла рядом. Вернув подушки на место и натягивая на них одеяло. — Мне в шесть нужно быть в мэноре, — пробормотал Драко сонно. — Я заведу будильник, — пообещала Гермиона. Взяв палочку, она глянула на магловские часы на тумбочке. Три пятнадцать. Она улыбнулась. Тот, кто обещал продержаться четыре часа, уже спал, когда она легла рядом, обнимая и утыкаясь носом в его плечо.