Хэд-каноны

Она любила Юту Оккоцу с тех пор, как научилась различать чувства. Это была не та шумная, всепоглощающая страсть, о которой пишут в романах. Скорее, тихое тепло, которое росло вместе с ними. Она помнила его растерянным мальчишкой с огромными глазами, который случайно наступил ей на ногу в песочнице и так искренне испугался, что расплакался. Она помнила, как он, заикаясь, дарил ей на день рождения брелок, который сам слепил из пластилина — кривой, нелепый, самый дорогой подарок в её жизни. В её сердце всегда было место только для него. Она видела его слабости, его страхи, его доброту, которую он так отчаянно пытался спрятать за вежливой отстраненностью. Она ждала. Ждала, когда он наберется смелости, когда они подрастут, когда звезды сойдутся. Но звезды, кажется, сговорились против неё. Все рухнуло в тот год, когда Юта попал в больницу. Она приходила к нему каждый день, просиживая в душных коридорах часами, принося фрукты и глупые журналы. Но однажды она застала у его палаты девушку. С длинными волосами, в больничной пижаме, но с такой живой, озорной улыбкой. Рика. Она видела глаза Юты, когда он смотрел на ту девушку. Так он никогда не смотрел на неё. В его взгляде не было привычной тревоги, только свет. Чистый, искренний свет первой любви. Она заставила себя улыбнуться, представилась, а потом ушла, чувствуя, как по щекам текут предательские слезы. Она смирилась. Она умела ждать. Но судьба нанесла удар снова. Рика умерла. Она думала, что теперь сможет стать для Юты опорой, сможет залечить его раны своей любовью. Но когда она попыталась приблизиться, он… отшатнулся. В его глазах она видела не просто боль, а ужас. Панический, животный страх за неё. — Пожалуйста, держись от меня подальше, — голос его дрожал, руки были сжаты в кулаки. — Я не хочу, чтобы ты… чтобы с тобой случилось то же самое. Она не понимала. Она знала, что Рика погибла в автокатастрофе, при чем тут Юта? Она пыталась прорваться сквозь его защиту, кричала, что не боится, что готова рискнуть. Но он был непреклонен. Он избегал её, переходил на другую сторону улицы, не отвечал на звонки. Для неё это было холодным «нет», отказом, который разбивал сердце вдребезги. Она не знала тогда, что Рика стала проклятием, что Юта носил в себе бомбу замедленного действия, и что каждое его «отойди» было криком отчаяния: «Я не хочу тебя убить». А потом он уехал. В Токийскую школу магии. Она осталась в их родном городе, пытаясь склеить осколки своей разбитой души. Она читала новости, слышала слухи о могущественном чародее Оккоцу, о том, как он сражался с Кэндзяку, как стал сильнейшим. Она гордилась им, даже когда сердце ныло от пустоты. И вот спустя годы она увидела фотографию. Свадебное кимоно, сдержанная улыбка. Юта стоял рядом с высокой женщиной с короткими темными волосами и тяжелым взглядом. Маки Дзенин. Она была красива той суровой, опасной красотой, которая не терпит слабости. Сильная. Идеальная пара для сильнейшего чародея. Она долго смотрела на эту фотографию, сидя в своей маленькой съемной квартире. На столе перед ней стояла рамка с тем самым кривым пластилиновым брелком, который он подарил когда-то в детстве. Она провела пальцем по стеклу. Она не злилась на Маки. Она завидовала ей белой, тихой завистью. Маки получила того Юту, которого она ждала всю жизнь. Того, кто больше не убегал, не боялся навредить своим присутствием. Того, кто научился любить, не оглядываясь на проклятия прошлого. Она так и не узнала всей правды о Рике. Для неё Юта так и остался парнем, который отверг её из-за первой любви, а потом нашел счастье с другой. Сейчас она просто смотрела на чужое счастье, запечатленное на экране телефона. В её жизни не было ни проклятий, ни техник, ни великих битв. Была только она и её тихая, никому не нужная любовь. Юта Оккоцу обрел свой покой, свою семью, свой дом. А она так и осталась стоять на пороге этого дома, за закрытой дверью, в одиночестве, с пластилиновым брелком в руке — единственным доказательством того, что когда-то, очень давно, он всё же был рядом.