Ты-Мой Выбор

Прошло четыре года. Мирии исполнилось шестнадцать. Всё это время она провела рядом с Эрвином. Они стали по-настоящему близки. Сначала она видела в нём лишь командира, но со временем — отца, друга, наставника. Эрвин учил её думать, чувствовать, анализировать. Под его взглядом она расцвела — стала жизнерадостнее, увереннее, сильнее. Каждый день она тренировалась — в бою, в дисциплине, в умении контролировать себя. А главное — она училась владеть своим даром. Когда Эрвин почувствовал, что связь между ними стала крепче, он сел с ней за стол и задал единственный вопрос: — Расскажи мне, кто ты. И она рассказала. Всё. О своей семье, о Зиване, о брате Калине, о Легенде Лизпи, о том, как впервые ощутила огонь предвидения — и как училась сдерживать его. О той боли, что осталась после, и о странной силе в крови, что делала её не такой, как все. Сейчас, спустя четыре года, она могла вызывать своё видение, когда было нужно. В её венах текла кровь рода Аккерманов — она это чувствовала. Её тело было сильнее обычного, её реакция — быстрее, а воля — несгибаема. Всё, что она знала о жизни за стенами, она отдала Эрвину. Каждую крупицу. Он хранил её слова, как часть будущего, которое собирался выстроить. Когда Мирии исполнилось семнадцать, ей разрешили вступить в кадетский корпус. Она не скрывала своей решимости. Так она оказалась в отряде разведки. Там она встретила его. Леви. Он был с двумя друзьями — Фарланом и Элизабет. Пока они почти не общались, лишь мимолётно пересекались, кивая друг другу. Но он запомнил её. Она была самой маленькой среди кадетов — всего 145 сантиметров ростом. Рыжие кучерявые волосы, собранные в высокий хвост, большие светящиеся глаза и лёгкая, но уверенная походка. Она выглядела не как солдат — как свет. Она улыбалась каждому, кто встречался ей на пути, не стесняясь быть доброй. Она хотела дружить, а не враждовать. Когда она вошла в строй, её заметили все. Её невозможно было не заметить. Первым отреагировал Леви. Её доброта — странная, чужая в этом мире — сбила его с толку. «Слишком яркая», — подумал он. Слишком спокойная. Слишком… несломленная. Но он ошибался. Во время переклички подошёл инспектор Пиксис и стал задавать вопросы. Когда очередь дошла до неё, она чётко произнесла: — Моя цель — спасти как можно больше жизней. Фамилию она не назвала. Она боялась, что имя Лизпи вызовет лишние вопросы. Именно тогда она познакомилась с Ханджи. И сразу поняла — это будет её подруга. Настоящая. Они подружились быстро и крепко. С тех пор были рядом почти всегда. Но однажды всё изменилось. Мирия шла по коридору, когда случайно задела плечом Элизабет. В тот же миг в глазах возник свет — яркий, ледяной. Будущее вспыхнуло перед ней, как вспышка в ночи. Элизабет… мертва. Где-то за стенами, в крови. Страх пронзил Мирию. Её зрачки мигом загорелись синим светом. Она остановилась и молча уставилась на девушку. Это заметил Леви. — Проблемы? — резко спросил он. — Ей нельзя идти на вылазку, — прошептала Мирия. — Что? — Это не твоё дело, — отрезала Элизабет. — Она не вернётся. Она погибнет… Мирия подошла ближе и осторожно коснулась Фарлана. Видение ударило с новой силой. Та же картина. Та же смерть. — И он тоже, — прошептала она. — Уходим, — сказал Леви, подхватывая Элизабет за плечо. — Она не в себе. — Подожди! — Мирия окликнула. — Я говорю правду! Но их уже не было рядом. Никто её не слушал. Позже, вечером, она пришла к Эрвину. — Эрвин… — её голос дрожал. — Да? — Почему никто не верит мне? Почему никто не хочет слышать? — Ты пыталась помочь кому-то? — Да. Милым ребятам… кадетам… — Люди боятся того, чего не понимают. То, что ты умеешь — за пределами их представлений о мире. Даже для меня, поначалу… это было непостижимо. — Но как я могу помочь, если времени нет? — Иногда, Мирия… если человек не хочет спасения, ты не сможешь его спасти. Она молчала. В глубине её глаз ещё пульсировал синий огонь. День вылазки Наступило утро. Туман медленно расстилался над землёй, словно заранее пряча то, что должно было произойти. Мирия ехала верхом в общем строю, сидела ровно, сдержанно, как и все. Но внутри уже знала — что-то пойдёт не так. Сердце колотилось чаще обычного. Способность уже подсказывала ей, неясно, тревожно. И внезапно — отряд разделился. Кто-то скомандовал, кто-то посчитал нужным отклониться от маршрута, кто-то просто отстал. Она отпрянула от седла, задохнулась. В её голове — вспышка. Будущее хлынуло, как поток воды из пробитой плотины. Падение. Крики. Кровь. Много тел. Беспорядок. Титаны. Половины отряда не станет. — Нет, — выдохнула она, с трудом возвращаясь в реальность. Развернув лошадь, она запрыгнула на УПМ. Металл обжёг ладони, но это не имело значения. Она взмыла вверх, в ветви деревьев. С высоты — виднее, и чуть-чуть легче дышать. Она перемещалась от одного участка к другому, предсказывая движения титанов и спасая тех, кого могла. Перерезая шею гигантам, вытаскивая раненых. Способность вела её. Иногда сцены были мутными, иногда точными — как будто кто-то шептал ей инструкции прямо в ухо. Но всё шло слишком быстро. Слишком… поздно. Мирия выскочила из-за дерева, подпрыгнула, зацепилась за ветку, перегнулась и увидела… Леви. Он стоял на коленях, сгорбившись, будто весь мир рухнул на его плечи. Перед ним — тело. Елизабет. Голова отделена от тела, глаза открыты. Мертва. Мирия не спешила. Она сидела на лошади и молчала. Взгляд её был опущен вниз. Леви медленно поднялся. И в этот миг она поняла — он изменился. Нечеловеческая ярость пронеслась в его взгляде. Его тело двигалось с такой скоростью, что воздух вокруг дрожал. Способность Мирии вспыхнула вновь. Глаза засветились. Ответ был ясен. Леви Аккерман. Кровь проснулась. Он ринулся вперёд, и никто не мог его остановить. Один за другим титаны падали под его ударами. Он был стремительным, как шторм. Смерть двигалась вместе с ним. Когда всё закончилось, он упал на колени. Выжатый. Без сил. Мирия подошла молча, аккуратно. Села рядом. Рядом — не перед ним, не напротив. Просто рядом. Положила ладонь ему на плечо. Без слов: «Я рядом. Ты не один. Я понимаю». Он ничего не сказал. Лишь тихо прошептал: — Ты была права. Она кивнула, молча. Позади послышался топот копыт — возвращался Эрвин. Он подъехал, бросил взгляд на них. Мирия подняла глаза и едва заметно махнула головой: «С нами всё в порядке. Позволь нам побыть здесь». Он понял. — Мы возвращаемся в стены, — только и сказал. Леви не двинулся. Он просто стоял. Его лошади нигде не было видно. Мирия подошла к нему и, не спрашивая, взяла под руку. — Пойдём, — сказала она. — Ты заберёшь её? — спросил он, не глядя. Она покачала головой. — Нет. Он не ответил. Но понял. ⸻ Когда они вернулись за стены, солнце клонилось к закату. Мирия молчала. Леви тоже. Только у ворот он вдруг спросил: — Как ты узнала? — Что? — Что их не станет. — Я просто знала. — Почему ты нас предупредила? — Я хотела помочь. Пауза. Длинная. — Прости меня, — сказала она вдруг, шёпотом. — Что? Он удивился. — За то, что не сделала больше. Что не закрыла их где-нибудь в казарме. Что не привязала. — Ты хотела продлить им жизнь? — Да… им нельзя было идти в разведку. Не на эту вылазку. — Иначе была бы следующая, — сказал он тихо. Она кивнула. — Но в той… тебя бы уже не было с ними. Он посмотрел на неё. Впервые — по-настоящему. — А ты была бы? Она не ответила. Лишь взгляд её светился тихим синим — отблеском дара, который не спас, но хотя бы помог остаться в живых. Позже Мирия заметила Ханджи — окровавленную, раненую, но живую. Её сердце сжалось от облегчения. Она помогла ей добраться до лазарета, где осталась рядом, пока подруге обрабатывали раны. Когда всё закончилось, они вместе направились в штаб. Мирия рухнула без сил. Уснула, как только коснулась кровати. Ханджи — рядом, также без движения. Во сне Мирия увидела себя счастливой. Она бежала по бескрайнему полю, смеялась, ветер трепал её волосы. А рядом — стоял человек. Тёмные волосы, почти незаметная, тёплая улыбка. Но лицо его она разглядеть не могла. Это было странно. Неясно. Как обещание. ⸻ Прошло пять лет. Мирии исполнилось 22. Она всё ещё была младше Леви и Ханджи, но теперь сама носила звание капитана. Эрвин напоминал ей отца — строгий, рассудительный, но надёжный. За это время она пережила множество вылазок и спасла десятки жизней. Троица — Эрвин, Ханджи, Леви — стали ей родными. Семья, выжившая в аду. После каждой вылазки отряд терял людей. На очередном возвращении Мирия ехала верхом, поддерживая раненого. Толпа встречающих была мрачной, враждебной, полная ненависти. Но вдруг, среди них она заметила трёх подростков — мальчика с горящими глазами и двух его друзей. Они смотрели с восхищением. Сердце Мирии дрогнуло. Кто-то всё ещё верил в них. Кто-то — любил Разведкорпус. Она улыбнулась и махнула рукой мальчику. Тот ответил. И она уехала, не оглядываясь. К тому моменту Мирия стала сильным, опытным бойцом. Но свою силу предвидения всё ещё прятала от остальных. Эрвин строго запретил её использовать публично. Зато в повседневной жизни Мирия стала дерзкой, быстрой на язык, с яркой, живой улыбкой. Добрая, но язвительная. За свои слова получала угрозы “набить морду”, но даже амбалов под два метра она могла легко положить на лопатки — несмотря на рост 148 см и вес 39 кг. Во время боя она была спокойной, точной. Но иногда, видя несуразность или глупость титанов, хохотала прямо в воздухе — Леви это поражало. Как она могла смеяться в такие моменты? Но стоило кому-то оказаться в опасности — выражение лица менялось. Становилось холодным, сосредоточенным. Глаза — стальными. Между Леви, Ханджи, Мирией и Эрвином за это время возникла настоящая связь. Глубокая, нерушимая. Четвёрка, связанная вылазками, потерями, доверием и болью. Семья, созданная не кровью, а выбором.