Крики тиші

Дні тягнуться наче гумка Очі на трубках Плаває час Загубилися мов умки Ти фарбуєш будні Кусай мої губи Поміж нас питання — що скажуть люди?       Трава щекочет голени. Кирилл обходит дом. В очередной раз. Он ищет что-то, но что именно — не помнит.       Двор молчит. Молчат и окна. Тишину разрывает только редкий крик неспокойной вороны.       Утро приходит с ситцевыми проталинами на полотне неба. Роса. Город оживает. Трамвайная трель мешается с автомобильными сигналами.       Кирилл прикрывает глаза и втягивает воздух, заполняя лёгкие до конца.       Тяжело. Он всё не может вспомнить.       Тело болит. Оно изнутри будто разваливается. Но пока Марсак дышит — всё хорошо.       Квартира пахнет тишиной. И тяжёлыми мужскими духами. Кирилл проходит внутрь и опять прикрывает глаза. Касания оживают в памяти.       Горячий выдох в шею. Холодные после улицы руки под рубашкой. И табачное эхо — совсем неясное на фоне банановой жвачки.       Тело подаётся навстречу фантому. Кирилл один в квартире. Но это не навсегда.       К нему придут вечером. Его опять сожмут в руках. Опять расплавят и заставят верить. Верить во что угодно, лишь бы поскорее наступила тишина.       Стакан дрожит в руке. Вода покачивается. Кирилл заливает её в себя. Нет вкуса. Жажда становится ярче.       Грудь горит. Дорого коштуєш, заплачу частинками Дай тільки надію За спиною з'являться крила Шепіт біля вуха, Мовить що це неможливо Хочу твоє тіло, будь моїм джином Не помічаєш мій погляд Свічки, запальничка й колода І побачиш мене знову Не знайдеш спільної мови       Губы болят. Кирилл проводит по ним языком на пробу.       Жалеет.       Больно. Очень.       В квартире холодно. Но закрывать окно нельзя. Запах ещё не выветрился до конца.       Синицы за окном заливаются жизнерадостными переливами.       Марсак скатывается по стене на пол. Пустой стакан в руках. Такой же пустой, как взгляд личного кошмара Кирилла.       Запястья синеют. Кирилл бессмысленно прикладывает к ним холод стекла.       Губы тянутся в улыбке. Беспомощной. Болезненной. Тихой. Дні тягнуться наче гумка Очі на трубках Плаває час Загубилися мов умки Ти фарбуєш будні Кусай мої губи Поміж нас питання — що скажуть люди?       Ночь приходит с ним.       Кирилл не закрывает двери в квартиру, потому что всегда его ждёт.       Гуменник входит в кухню. Наступает на осколки. Остатки стакана хрустят под подошвой. Кирилл хмыкает, смотря снизу вверх.       Его макушки касаются. Гладят. А после дёргают за волосы вверх.       Становится страшно. Страшно много мыслей. Кирилл скулит, выдыхая в чужие губы. Табак и медовая сладость — Петя выдыхает в ответ.       Комната пахнет ночной прохладой и слезами. Солоноватая влага оседает на коже. Гуменник её слизывает. Долго.       Он не жалеет. Он издевается. Твої пальці по обличчю Стану твоєю річчю Твій аромат парфумів Так мені личить Вдвічі більше швидкості Злітаєм на узбіччя Стисни сильніше Крики моєї тиші       Марсак смирился с ним давно. Но каждый раз ему больно, как в первый.       Ночь тянется. Мышцы тяжелеют. Колени стёрты.       Губы сталкиваются всё ленивее, всё медленнее, всё отчаяннее.       Утром — Петя уйдёт. Он уйдёт в свой мир. Исчезнет. Станет тем, кем его знают его родные и близкие.       Ночью — он вернётся. Чтобы причинить вред. Чтобы оставить следы. Чтобы забрать всё, что в сердце за день успевает прорастать.       Тишина бьёт в голову. Кирилл не слышит ничего.       Его связки болят. Его губы болят. Его тело изнемогает.       Кирилл кричит. Громко. Отчаянно.       Имя — молитва. Имя — покояние. Имя — тишина.       Кирилл себя не слышит. Он только видит: тьму любимых глаз и отсутствие в них любви.       Кирилл плачет до самого утра. Встав на коліна Розривай на шматочки Зліпи мене з глини Знайди вразливі точки Хаос в голові Лікуй його як хочеш На ранок нас не буде Дочекаємось ночі       Руки Пети гладят нежно. Но они холодные.       Мурашки бегают по коже. Каждое касание — глубокий шрам.       Кирилл плачет.       Он бьёт в грудь. Он царапает предплечья, плечи, лопатки. Его не останавливают — целуют. Делают виноватым. Делают отчаявшимся глупцом.       Гуменник продолжает гладить. Новые синяки расцветают на белой коже кляксами смородины. Он ими любуется.       Боль утомляет. Сводит с ума.       Кирилл засыпает.       Его можно задушить. Ему можно переломить шею. Его можно связать.       Его можно убить.       Гуменник поднимается с кровати. Ищет одежду. Поднимает с пола резинку — перевязывает ей волосы.       Спина ноет. Кожа рук воспалилась. Бисер алых капель всё ещё проступает на особенно глубоких царапинах.       Когда-то. В одну из ночей. Они уничтожат друг друга. Доведут друг друга до ничего.       А пока — между ними тишина.       Больная. Болезненная. Вечная. Дні тягнуться наче гумка Очі на трубках Плаває час Загубилися мов умки Ти фарбуєш будні Кусай мої губи Поміж нас питання — що скажуть люди?