17 минут до взрыва

Свидетельство о смерти выдали вместе с другими сальными документами. Бумага пахла старой типографской краской и немного едкой пылью. Оно выглядело слишком простым для такого события: серый бланк, серия, номер. Ни капель крови, ни надрывов. Только сухая дата, которая превратила человека, знавшего вкус любимого кофе и привычку морщить нос при смехе — в набор из десяти цифр государственного реестра. Жирный карандашный шрифт зафиксировал смерть человека, который по всем документам должен был эмигрировать в Париж за военным долгом. Печать была смазана, так и норовя рассыпаться прямо в руках.

В 1920 годах было не до красоты.

Худые руки тихо скользили по гладкой, деревянной барной стойке, изучая сам материал ощупывая его. Комната пахла брусовыми стенами, так и благоухая и располагая к себе. Почти уютно. Однако контраст раздражал до мозга и костей. Спуск в подсобное помещение всей оравой солдат внутрь давало мало удовольствие. Шум армейских сапог ударялись об деревянные полы, противно скрипя — даже они не рады. Они чужие в этом полумраке, пропитанным в противоположности двух миров. Подвал был далеко не самым уютным местом, особенно для вычурных переговоров больших госслужащих. Тусклая лампа мигала, еле освещая деревянные полки, скрипящие от любого нажима; на старых стеллажах, подпираемых стопками пожелтевших газет, ютились банки с неизвестным содержимым, а в углу, накрытый дырявой мешковиной, стоял старый сундук. Узкое пространство душил своим сухим воздухом, а перегородки не достигают до потолков. Перед ними сидел человек, которого рекомендовали как «специалиста». Выглядел он уж больно лениво-спокойным для того, что бы принимать целую роту военнослужащих. ㅤㅤ— Ты сказал, что поможешь. ㅤㅤ— Неужели излюбленные «сапожки» не могут решить одно маленькое убийство простого солдата? ㅤㅤ— Ближе к делу, — выдыхает Феликс сквозь зубы. Неужели это обязательно? Силуэт в тени лишь усмехается раздраженностью своего оппонента. Вальяжно отвернувшись от своего собеседника, который так и норовился ему врезать, изнывая дрожью — Огастус лишь довольно хмыкнул, ощущая напряжение от главнокомандующего. Шелест свидетельства о смерти разрезал натянутую тишину. Удар по столу прошелся прямо по сердцевине, давая сигнал противному подпольному отродью. ㅤㅤ— Давай пропустим ту часть, где ты строишь из себя загадочного парня, и перейдем к той, где ты выкладываешь всё, что знаешь. Пока что ты просто тратишь мой кислород. Сзади раздался недовольный голос. Феликс шагнул к столу, едва не опрокинув его на Огастуса. Казалось, еще секунда и капитан сам швырнет эту мебель в наглого собеседника. ㅤㅤ— Выглядите так, будто потеряли не солдата. ㅤㅤ— Не твоё дело, кого я потерял, — обрывает Феликс, в голосе слышится надлом, будто он едва сдерживается, чтобы не схватить оппонента за грудки. — Твоё единственное дело сейчас отработать свою свободу. Если ты здесь, чтобы чесать языком, то я найду того, кто будет сговорчивее. И, поверь, тебе не понравится камера, в которую тебя переведут. Огастус медленно поворачивается, скрипя креслом на крестовине. Взгляд переводит с часов на лицо главнокомандующего. На его губах играет едва заметная, почти издевательская улыбка. Он делает небольшую паузу, смакуя момент, а затем, скрещивая руки, произносит будничным тоном: ㅤㅤ— Старый док на окраине. Четвертый сектор, заброшенный склад №9. Тело нашли за ящиками. Маленький совет, «сапожок»: не ищи там следов борьбы. Твой солдат умер раньше, чем понял, что к нему кто-то подошел, — отчеканил Огастус твердо глядя на Феликса. Невероятная агрессия Капитана таяла на глазах, заменяя это ощущение на раздражающее удивление и вынужденное смирение. Руки нервно дернулись, убрав часы в карман. ㅤㅤ— Что ты хочешь за свою услугу? ㅤㅤ— Архив. ㅤㅤ— Что? ㅤㅤ— Что слышал, сапожки. Доступ к архивам. Феликс медленно наклоняется к лицу Огастуса, сокращая дистанцию. Перед лицом мафиозника открылся яростный оскал, дышащее прямо в лицо. От него пахнет дорогим табаком, а мундир идеально аристократично сидел на нём. Особенно выделяясь из всех в этой подсобке. ㅤㅤ— Для таких как ты крыс — там тебе не место, Огастус, — каждое слово капитана сочилось ядом. ㅤㅤ— Крысы знают о норах в этом городе больше, чем ваши патрули, — спокойно парировал подпольник похлопав его по груди, — Ты можешь называть меня как угодно, павлин, но пока ты хранишь свои бумажки под замком, убийца твоего "сына" спит спокойно. Так что выбирай: твоя гордость или его справедливость? Солдаты молча переглядывались, шурша винтовками. Крепче перехватили приклады. Невольно напряглись, от наглости «Крысы». Обстановка накалена до предела. Скрипы сапог напоминали об их присутствии, о лишних глазах и ушах. Слишком капитана заботит его собственная безопасность. Феликс обвел тяжелым взглядом своих людей. Те застыли, ожидая приказа размазать этого наглеца по стенке, но командующий лишь коротко и раздраженно кивнул в сторону двери. ㅤㅤ— Свободны. Ждать снаружи. Послышался разочарованный гул и топот сапог. Когда тяжелая дверь со скрипом закрылась, отсекая лишние уши, Феликс снова посмотрел на Огастуса. В полумраке его глаза блеснули недобрым огнем. ㅤㅤ— Наедине, — прошипел он, сокращая дистанцию до минимума.