Голодный кормящий

      — Ждал меня, Томми?       Ждал ли он? О, еще как. Он ждал так долго, что в конце концов отчаялся и взбесился на собственное поведение. Он оставил надежды увидеть мисс Грейнджер.       На нем не было безупречной белой рубашки и опрятных брюк, которые он готовил все прошлые четыре дня. Сегодня он даже не стал причесываться. Расческа, отброшенная в гневе, все еще валялась в углу на полу, чудом до сих пор не замеченная его гостьей. Не хватало только прослыть неряхой в глазах этой женщины. Он и так уже предстал перед ней в том образе, который меньше всего хотел показать. И почему только она не пришла на день раньше?       Том поднялся с кровати и подошел к женщине. Она была немного выше него, стройная и хрупкая, одета в скромное, но изящное бежевое платье и, разумеется, в достойную обувь. В отличие от самого Тома, испытывающего множество комплексов из-за своего неприглядного вида…       — Ты чем-то огорчен с самого утра? — невинно поинтересовалась мисс. Ее теплые карие глаза выразительно осмотрели лицо Тома. — Приснился плохой сон?       Каждое ее слово было наполнено якобы заботой и сочувствием. Она даже коснулась его плеча в жесте утешения. Ее ладонь казалась маленькой и теплой. Тепло ее кожи пробивалось сквозь ткань, создавая ощущение, будто до этого момента он мерз.       Том остолбенел. Он не переносил чужих прикосновений и напускной благодетельности. Притворно добрые глаза, прямо как у декана его факультета, профессора Слизнорта, обычно выводили его из себя. Руки, смеющие трогать Тома без медицинской необходимости — настораживали. Будучи сиротой, он к такому просто не привык и, в общем то, уже и не собирался привыкать. Он не игрушка на витрине и имел право на свои границы. Но правильно ли будет отталкивать мисс Грейнджер? Останется ли она с ним, если Том проявит грубость? И что важнее всего, не является ли она исключением в его обычных взаимоотношениях с людьми?       Ее мотивы, искренность и истинное лицо все еще оставались для Тома под вопросом. Однако, он не успел решить, какую модель поведения выбрать и стоит ли отстоять себя в данном случае, поскольку мисс Грейнджер уже отпустила его плечо и отошла на пару шагов. Словно бы ведьма почувствовала его нужду в собственном пространстве. Она осматривала комнату, проводила руками по деревянному покрытию стола и шкафа. Том понимал, что пора проявлять инициативу, иначе через минуту молчания он будет выглядеть удивленным дураком, потерявшим дар речи.       — Я уже и не думал, что вы придете, мисс, — обвинительный тон просочился в голос раньше, чем Том смог бы это проконтролировать.       Он сжал ладони за спиной от досады. Ему не стоило бросаться в мисс Грейнджер обвинениями. Она ему ничем не обязана, к сожалению. Она вольна уйти в любой момент. Том и сам не понял, с чего вдруг стал опасаться подобного исхода. Быть может, потому что в свои двенадцать лет по-детски поверил, что у него мог появиться свой человек? Когда-то он осмелился уверовать, что Дамболдор, такой же волшебник, как и он сам, мог бы протянуть ему руку. Кончились ли эти надежды чем-то хорошим? Точно нет.       — О, — вдруг замерла она как раз в тот момент, когда осматривала его ветхий стул. — Ты обижен, Том?       Обижен? Здесь есть над чем подумать. Он зол. Он растерян. Он чувствовал себя глупцом. Вспомнил о своей никчемности и ненужности просто из-за того, что она не пришла к нему на пару дней раньше. Том Риддл был пронизан стыдом.       Да, возможно, где-то очень глубоко внутри себя он все-таки был обижен.       Но разве такое чувство, как «обида» было достойно его? Обида подразумевает особое отношение к тому, кто нанес тебе вред, будь то горячая ненависть, уважение или даже любовь. Том был выше чувств. У него банально не было человека, к которому можно применить всю эту гамму душевных метаний. Разве что он испытывал некоторую неприязнь к сокурсникам на Слизерине. И по этой же причине его неожиданное отношение к мисс Грейнджер становилось зыбко опасным. Он знал эту женщину всего ничего.       — Само собой, нет никаких обид, мисс Грейнджер. Я лишь раздосадован, что не смог подготовиться, ведь не знал точное время вашего прихода.       Том посчитал, что ни за что не признается, как ждал ее при параде на протяжении всех этих дней. Лучше застрелиться из маггловского пистолета или до конца жизни сидеть в центре слизеринской гостиной под унизительными взглядами чистокровных, не признающих его фамилию, снобов.       — То-о-ом, — мальчика обескуражило то, с какой интонацией было произнесено его имя. Словно бы из уст мисс Грейнджер имя обретало свой истинный смысл, точно и четко описывающий все достоинства человека, носящего его.        Словно она знала его лучше, чем показывала.       Том, до этого удручено смотревший на грубые пуговицы своей рубашки, поднял голову и внимательно взглянул на нее. Мисс Грейнджер улыбалась. Он не был знатоком в проявлении счастливых эмоций, но так или иначе, улыбка этой ведьмы виделась ему наименее фальшивой из тех, что он видел в свой адрес раньше. Выходит, она могла быть и искренней?       Или он просто хотел в это верить? Может, хотел потянуться к чужому, впервые добровольно протянутому теплу? Если, конечно, это было тепло, а не жар, способный сжечь его маленькие кости в пепел.       — Мне неловко, если я расстроила тебя, — продолжила мисс, — но я просто не подумала прислать тебе весточку. Мы с тобой не договаривались о точной дате. Это мой промах, стоило поговорить с тобой об этом еще при знакомстве.       Она снова коснулась его плеча, но в этот раз он не придал прикосновению такого важного значения. Куда больше его волновали слова мисс. Все ею сказанное очень напоминало извинение без низменного «прости». Том мог понять ее. Он вообще никогда не извинялся без насильственного принуждения от миссис Коул, но если бы пришлось, то вероятнее всего, так бы извинение и звучало. Мисс Грейнджер в очередной раз заставила его увидеть их схожесть.       Неожиданно ему кое-что вспомнилось.       — Простите, мисс Грейнджер, но разве вы не назвали меня при встрече «Томми»?       И как это он сразу упустил такую наглость? Что еще за Томми? Будто пятилетний слюнтяй или пес.       — Ну да, конечно, — ведьма продолжала беспечно прогуливаться по его комнате. Она заполнила собой все скромное пространство, Тому оставалось лишь позволить ей это. — Разве это не твое имя?       — Мое имя Том, — с нажимом произнес он. — Том Марволо Риддл, если быть точным.       — Марволо, конечно, — странным тоном произнесла. — Наш печально известный Марволо…       Она присела на край кровати, в то время как Том остался стоять и непонимающе смотреть на женщину.       — Наш?       — Мгм, — неоднозначно промычала она. — Я кое-что о нем знаю, о человеке, в честь которого ты назван.       Том считал, что она заполнила собой комнату? О нет. Она забрала каждую частицу его мира. Сам воздух в его легких, мысли внутри черепной коробки. Женщина-дьявол с теплыми золотисто-карими глазами. Слишком невинными глазами, стоить заметить, для ведьмы, говорящей подобные невозможные вещи с таким добродушным видом!       — Я бы попросил вас немедленно объясниться.       Он старался держать себя в руках и не превращаться в ошалевшего нетерпеливого ребенка. Но мисс Грейнджер, судя по лукавой улыбке, именно таким его и видела.       «О, да плевать! Пусть только ответит уже!»       — Уверен? В первую встречу все это может показаться запутанным.       — Я достаточно сообразителен, чтобы разобраться в любой истории, которую вы готовы мне рассказать.       Она некоторое время сверлила его глазами. Том закипал. Жар охватил его голову. Не покраснели ли уши? Больше всего Риддл ненавидел выглядеть глупцом, поскольку, очевидно, таковым не являлся.       — Верно, тебе уже целых двенадцать лет. Позор для Морфина, что до этого дня некому было рассказать тебе все.       Морфин? Новое имя.       Чесотка прошла по животу и груди Тома, дергая его крошечные белесые волоски, словно ниточки. Он был подобен нервозному пациенту психиатрической клиники. Но перебивать не смел — боялся сбить женщину с мысли.       — Присядь, Том, — она похлопала ладонью рядом с собой.       Том послушно опустился на край кровати в нескольких сантиметрах от мисс Грейнджер. В другое время он бы ужаснулся своей покорности, если бы не был так сосредоточен на любой вскользь произнесенной женщиной мелочи.       — Хотела бы я знать обо всем раньше, Том! Но мои приемные родители скрывали эту часть истории нашей семьи. Точнее историю рода, из которого была изгнана моя приемная мать.       Она взяла паузу, давая Тому переваривать информацию постепенно. Очень своевременно, потому что разум мальчика закипал. Приемные родители, наша семья, изгнанная приемная мать этой мисс. Мисс Грейнджер — такая же сирота?       Том глубоко вдохнул.       Ладонь мисс нашла его. Она переплела их пальцы. Вероятно, тактильный контакт был языком ее поддержки. Но Том не нуждался в поддержке, ради Мерлина, он хотел знать правду!       — Прошу, просто продолжайте!       Ее тонкие брови изогнулись в жалостливом выражении.       — Только не горячись, прошу, — теперь ее голос звучал совсем тихо и умиротворяюще. Она взяла ладонь Тома уже в обе свои руки, поглаживая его и тем самым запуская табун мурашек от кисти и к самой шее. Так всегда происходит во время столь близких прикосновений?       — Я пока не буду рассказывать тебе историю своего детства, это было бы слишком долго, а я вижу, как ты сгораешь от волнения. Понимаю, что подобная информация сваливается на голову не каждый день. Но я расскажу ту часть, которая касается именно рода Гонт.       Где-то за окном раздался девичий визг и ругательства. Мисс Грейнджер повернулась к окну, рассматривая суматоху. Вскоре она поняла, что то были лишь игры выбежавших на улицу девочек. Кто-то кого-то облил водой. Но для Тома не существовало другого мира за стенами этой комнаты, за пределами рук мисс Грейнджер, крепко сжимающих его ладонь.       — Продолжайте, — снова попросил он. В этот раз голос подвел Тома. Он устыдится этого позже.       — Род Гонт — род твоей матери. Очень древний, однако уже исчерпавший себя род. Последние несколько поколений кровосмешение совсем выкосило их. Мою приемную маму звали Жозефина. В свое время Жозефина была племянницей покойного главы рода — Марволо Гонта. Она была единственным ребенком своих родителей, в то время как у Марволо было двое детей: твой дядя Морфин и твоя мать — Меропа.       Ладонь Тома, до этого недвижимо лежащая в руках мисс Грейнджер, резко сжалась. Его лоб неконтролируемо нахмурился. Он больше не был властен над языком своего тела. Ум работал на бешеной скорости. Он складывал все имена в прозрачную мысленную схему.       Вот имя Марволо, оно светится яркими золотыми буквами, потому что это второе имя самого Тома и к тому же находится в основании всего известного ему родового древа. Под Марволо Гонтом витиеватой линией проходит надпись: «Дедушка». От него Том отводит две линии, а затем, немного подумав, отводит еще одну линию сильно в сторону. Там в стороне он записывает имя Жозефины Гонт и приписывает звание своей двоюродной тетки.       Руки мисс Грейнджер расправляют его сжатые в кулак пальцы. Том ощущает жжение на коже, будто кто-то поцарапал его. Но ему плевать. Он зациклен на схеме в голове.       Итак, от Марволо исходит две основные линии, не считая Жозефину. Под одной Морфин Гонт. Том думает, стоит ли спросить у мисс Грейнджер вторые имена своих двоюродной тетки, дяди и матери, но затем решает, что эта информация пока еще второстепенна. Он подписывает Морфина, как дядю и переходит к последнему, главному имени.       Меропа Гонт (Риддл?)       Том не знает, находит ли имя своей матери красивым. Оно просто есть. Отдаленно мальчик понимает, что долгие размышления о матери могут поглотить его с головой. Он отодвигает ее размытый безликий образ подальше. В его фантазиях она похожа на него самого, но будто за запотевшим стеклом — невидимая и туманная.       — Значит, есть дедушка Марволо, двоюродная тетя Жозефина… Есть так же брат моей матери, дядя Морфин. А вы, мисс Грейнджер, выходит, моя неродная троюродная кузина?       Том не отказался бы от глотка воды, но не может позволить себе отвлекаться или, не дай Мерлин, оборвать разговор такой мелочной заминкой.       — Правильнее сказать, что все эти люди не есть, а были. Они уже все мертвы, за исключением твоего дяди Морфина. Что на счет меня… Я не являюсь кровной родственницей никому из Гонтов, но учитывая все любовь и уважение, которые я испытывала к Жозефине, думаю, я могу позволить себе считаться частью этой нашей странной семейки. Но только ради тебя, Том.       Она тянется к своей сумке, что-то тихо произносит. Том догадывается, что первым словом было «Акцио». Позже в ее руках оказывается баночка с зельем и вата. Его поражает, что все эти вещи хранятся в таком маленьком пространстве. Не иначе, к сумке мисс Грейнджер применены какие-то чары. Она едва смачивает вату и прикладывает к ладони Тома.       — И как только ты умудрился порвать кожу? Не сказала бы, что у тебя сильно отросшие ногти. Это бадьян, он поможет.       Наконец Том понимает, что поранил себя. Ощущение жжения было от вонзившихся в ладонь ногтей.       — Ради меня?       — Прости? — не понимает она.       — Вы сказали, что позволите себе считаться частью этой странной семейки только ради меня, — цедит он слова едва ли не по слогам. Пожалуй, это утро потрясает его как никогда в жизни. Даже в день, когда Дамблдор сказал ему о мире волшебства, Том принял это как нечто давно ожидаемое.       — Ах, об этом… Долгая история. Понимаешь, мои приемные родители умерли не своей смертью. Это было маггловское нападение. Жозефина давно отвыкла использовать магию, потому что жила с мужем в маггловском мире. Ее палочки не было рядом, она потеряла привычку носить ее с собой. В противном случае, она прожила бы намного дольше, как и другие волшебники. Именно эта несправедливость очень подкосила меня. В попытках ощутить ушедшее тепло матушки, я стала копать. Ее прошлое всегда казалось мне странным. Очевидно, поэтому я и погрязла в поисках ответов. Я попала к ним на удочерение до того, как узнала о своей магии, представляешь, какое совпадение! Но даже за столько лет мне не удавалось ничего узнать о семье Жозефины. В конце концов, за пару месяцев я нашла ниточки, ведущие к Морфину Гонту. Не сказать, что он принял меня с распростертыми объятьями…       Она неловко повела плечами и горько улыбнулась.       — По правде сказать, он наговорил столько гадостей о Жозефине. Он презирал ее брак с магглом. Оказывается, Марволо вычеркнул имя Жозефины из родового древа. О ней забыли. А она забыла о них. Позже то же самое сделал и Морфин с твоей мамой. Я видела гобелен с родовым древом. Имя твоей матери и твое имя вычеркнуты. Я не смогла рассмотреть их.       — Как это вычеркнули? — Тому не были знакомы родовые обряды, амулеты и иная атрибутика. Теперь же он поклялся себе найти нужные книги в Хогвартсе, но вместе с тем остался раздраженным, что не может приступить к накопившимся исследованиям раньше сентября.       Как этот поганый маг посмел вычеркнуть его, Тома, откуда бы то ни было?       — Морфин их буквально выжег. А мое имя, имя моего приемного отца маггла и имя твоего родного отца, вероятно, такого же маггла, даже и не были вписаны. Род изначально не принял их и не вписал.       — Но мое было вписано? — непонимающе переспросил Том. — Значит, род… Или может какая-то родовая магия… — его язык заплетался от неудержимой злости. — Они изначально приняли меня? Как он посмел тогда убрать мое имя?       — Не знаю, Том. Это на его совести. Сейчас на гобелене осталось лишь одно имя, от которого еще могут отходить ветви — Морфин. Но я думаю, что ему уже никогда не стать отцом. Ты бы видел его… Когда мы встретились, и он показал мне гобелен, я повторюсь, твое имя и имя твоей мамы были так сильно изувечены, что я даже не смогла рассмотреть, как тебя зовут. О Меропе и ее давней беременности я узнала от Морфина, а вот в остальные подробности он отказался меня просвещать. Возможно, он просто тоже ничего не знал о твоей судьбе. Когда я попросила помочь найти тебя или твоего отца, он наотрез отказался. От злости Морфин даже перешел на парселтанг, и больше я не понимала, что он говорит. После той встрече я еще прихожу к нему время от времени, проведываю, иногда ношу еду.       Том обратил внимание на две вещи: его дядя Морфин говорит на змеином языке, что сразу же делает самого Тома не таким уж и особенным, а второе — глупое желание мисс Грейнджер помогать неродному, не принимающему ее в семью человеку. Она же не дура, право слово! Или дура?       — Когда я нашла тебя, то сразу узнала по рассказам миссис Коул о Меропе, а также по второму имени, Марволо. Да и твоя магия, искрящаяся по зову эмоций, не оставила мне сомнений. Мои поиски наконец завершились.       У нее был вид человека, гордящегося собой. Том задумался, стал бы он искать себя на месте мисс Грейнджер? Вероятно, после нелицеприятных слов от Морфина, он бы оставил это дело. Они не кровные, тем более какая ему была бы выгода от ребенка? Но мисс Грейнджер, по всей видимо, считала иначе.       — Вы сказали дяде Морфину, что нашли меня?       Не то чтобы ему была интересна реакция человека, вычеркнувшего его имя из родового древа до не узнавания… Но вместе с тем пришло желание увидеть его, посмотреть, что представляет из себя этот гад, позволяющий себе отрезать Тома от собственного рода.       — Да, я сказала ему. Он снова начал злостно шипеть что-то на парселтанге, я оставила ему сумку с продуктами и ушла. Честно говоря, в его жилище тяжело находиться продолжительное время. Там ужасно воняет, а кругом бардак. Я боялась, по правде, что у тебя будут те же замашки, но вижу, что ошибалась. Ты очень благоразумный, аккуратный и собранный юноша.       Том отодвинулся от мисс Грейнджер и уставился в стену. Ему нужна эмоциональная передышка. Достаточно долго никто не потрясал его настолько сильно. Том думал почему-то, что именно его отец был магом. Он искал упоминания о своей фамилии среди волшебных семей, но так и не нашел. В голове мальчика просто не укладывалось, как его мать, владея магией, могла прийти в маггловский приют и умереть, подобно беспомощному сквибу? Почему не пришла в больницу Св.Мунго? Том хотел спросить об этом мисс Грейнджер, но взглянув на ее отчего-то печальные глаза, передумал. Она и о своей-то приемной матери многого не знала. Откуда ей знать о Меропе?       — Что с вашими глазами, мисс?       Его вопрос звучал пусто, ровно. Эмоции поулеглись под давлением разочарования.       — А что с ними, Томми?       Снова это унизительное обращение. Том недовольно дернул щекой.       — Они печальны. Вас расстраивает необходимость рассказать все это?       Она на мгновение опустила свой взгляд на руки все еще держащие баночку бадьяна. Прошла минута или больше. Вскоре она засунула бадьян обратно в сумку, испепелила отработанный кусочек ваты магией, и заговорила:       — Я знаю, каково это остаться без родителей. Я лишилась их дважды. Сначала родных, а затем и тех, кто заменил мне семью. Именно из-за потери любимых людей и я пришла за тобой, Том.       Риддл понимал, что мисс однозначно старше его не меньше, чем на десять лет. Но именно в эту минуту, каким-то непостижимым образом, она стала казаться ему совершенно старой и измученной. А еще… честной.       Вдруг затянутые мыслями глаза мисс Грейнджер прояснились. Она встала с кровати и протянула Тому руку:       — Я хотела отвести тебя на прогулку, но знаешь, кажется у меня есть идея получше. Раз уж мы начали близкое знакомство с разговора о семье, не против наведаться к своему дяде?       — К Морфину Гонту?       — Ну конечно, а разве ты знаешь еще каких-то своих родственников?       Том не думал ни секунды. Он протянул руку мисс, а в следующее мгновение его скрутило в тошнотворный узел.

***

      — Несовершеннолетним нельзя использовать аппарацию, но поскольку заклинание вызвала я, переживать тебе не о чем. Ты как, в порядке?       Ладонь мисс Грейнджер гладила его между лопаток, пока Том опирался о ствол старой одичавшей яблони и пытался не выплюнуть свои органы. Запрет на аппарацию теперь виделся ему вполне логичным. Попробуй Том провернуть такое заклинание без помощи взрослой опытной ведьмы, его разорвало бы на части. Как бы это унизительно по отношению к его способностям не звучало.       — Я… — он хотел сказать, что ничего страшного не произошло, но в ту же секунду ком рвоты подскочил выше. Том не выдержал и согнулся пополам, судорожно сжимая в кулаках высокую траву, пока рвотная желчь обжигала его горло.       Ничего унизительнее просто и не придумаешь.       Мисс Грейнджер что-то обеспокоено проговорила себе под нос. Но у Риддла шумело в ушах, ее слова прошли мимо. Он сориентировался в происходящем, когда мисс протянула ему какой-то напиток. Любой пятилетка знает, что нельзя пить и есть с чужих рук, но едва ли мисс стала бы причинять ему вред еще больший, чем он уже на себя принял. Он тут же выпил предложенное и облегченно выдохнул. Попускало.       Пока он пил, то обратил внимание на руку мисс. А точнее на странное кольцо в форме совиной головы.       Том откашлялся, продышался.       — У вашей совы сияют глаза. Это всегда так? — он кивнул на кольцо.       Мисс Грейнджер молниеносно поднесла руку с кольцом поближе к глазами и всмотрелась.       — Не обращай внимание, просто очередная магическая бижутерия.       Голос ее, тем не менее, звучал подозрительно. Но Тому было не до этого. Мало ли о чем думают женщины, глядя на свои украшения. Может заподозрила, что ей продали дешевку?       Как бы там ни было, Тома ожидало нечто более важное совиного кольца на пальце мисс Гермионы Грейнджер.       — Ох, я же не переоделся, — недовольно прошептал Том.       — Пустяки, Том, твоя одежда выглядит просто прекрасно. Она чистая и опрятная. В доме твоего дяди, я бы сказала, не желательно надевать парадное.       — Он против официальности?       — Ты поймешь, — мягко отмахнулась мисс и повела его по узкой заросшей тропинке между кривых старых яблонь.       То тут, то там под их ногами хрустели кости мелких животных и противно хлюпали подгнившие яблоки. Мисс Грейнджер ступала не глядя, казалось, ей абсолютно все равно на свои прекрасные туфли. Том же мог лишь благодарить Мерлина, что не надел свою выходную обувь. Он начинал понемногу понимать, что имела ввиду ведьма.       Через какое-то время перед ними вырос старый покосившийся дом. В стеклах некоторых окон можно было наблюдать трещины и множество разводов. Том не понимал, что они тут делают.       — Зачем мы пришли на заброшенную территорию?       В ответ женщина неожиданно заливисто рассмеялась. Мальчик недоуменно выгнул бровь. Оставалось подождать пока приступ неуместного веселья кончится. Он был не в том положении, чтобы одергивать ведьму. Тем более, он даже не представлял, в какой части Англии очутился.       — Это не заброшенная территория, но забавно, что именно так ты подумал. Пойдем, — она зашагала еще активнее, устремляясь к дому.       «О… Не хочет же она сказать?..»       — Это же не дом моего дяди? — опешил Том.       Мисс не ответила, она лишь обернулась с лукавой улыбкой и махнула рукой, чтобы Том не отставал.       Деревянная дверь поддалась не сразу, по всей видимости, она провисла под тяжестью времени или разбухла. Мисс пришлось использовать палочку, чтобы открыть ее магией.       В нос тут же ударил смрад немытого тела, пота и тухлятины. Последнее ощущалось у входа особенно сильно. Оглянувшись по сторонам, Том заметил проем в кухню с непозволительно огромным скоплением грязной посуды и разных объедков. Его глаза жадно шарили по всему вокруг: по стенам, грязному, усыпанному песком полу, по пожелтевшим занавескам. Мальчик прикрыл нос рукавом, впервые обрадовавшись незамысловатому чистому мыльному запаху своей одежды.       Ведьма дала ему несколько мгновений привыкнуть к обстановке, а затем поманила за собой в направлении комнаты. Том еще оставался в коридоре, когда мисс скрылась за дверным проемом. Еще не зримый хозяину дома, он услышал их разговор и замер, не решаясь ступать дальше.       — Кого там… А, это ты, — послышался ворчливый голос. — Чего с-с-снова приперлас-с-сь?       — И тебе здравствуй, Морфи, — мисс Грейнджер, по всей видимости, совершенно не смущал факт того, что ей не рады. Том так же отметил, что она обращается к Морфину в той же уменьшительно-ласкательной форме, что и к нему. Похоже, это всего лишь привычка мисс. Том решил позже обдумать, стоит ли простить ей эту черту.       — Что надо? Опять х-х-хочеш-шь…       — Я ничего не хочу, — моментально перебила его ведьма. — А вот твой племянник — да. Том, ну же, проходи, не бойся.       Мисс Грейнджер позвала его в незнакомой ему манере, в которой матери обычно подзывали своих детей у ворот школы. Он никогда не понимал, почему большинство мальчишек закатывали глаза, стоило им это услышать. В нынешней ситуации мисс Грейнджер виделась ему некоей опорой, а ее слова внушали уверенность, что все пройдет гладко. Даже несмотря на то, что Том пришел на встречу к ненавидящему его человеку.       Морфин Гонт как раз вставал с засаленного кресла, когда Том осмелился появится у него перед глазами. Мужчина выглядел соответственно своему жилищу. Неказисто и заброшено. Том моментально распознал в косых серых глазах дяди презрение и злость. На мгновение стало обыкновенно страшно. Том забыл, что он уже почти подросток, что обладает не только палочковой, но и неплохой стихийной магией. Забыл даже о том, что в своем возрасте отличался значительным ростом среди сверстников, а значит имел шансы дать отпор и без волшебства. Но Морфин Гонт пугал его иначе… Как живое доказательство всего ущербного в самом Томе. Как знак его ненужности. Лицо Морфина — облик его одиночества, предсказание того, к чему Том Риддл был склонен по своей родовой принадлежности.       Вскоре собственная гордость отозвалась не меньшей яростью, что и в глазах мужчины. Риддл сделал шаг ближе, останавливаясь у окна. Морфин, не говоря не слова, сделал тоже самое. Они сверлили друг друга глазами из-под нахмуренных бровей.       Мисс Грейнджер осталась у входа. Она оперлась плечом о косяк двери и задумчиво смотрела то ли в сторону окна, то ли боковым зрением на Тома и Морфина. Хотел бы он понять, о чем она размышляет. Скорее всего, каким ничтожеством является их «родственник». Том, по крайней мере, именно об этом и думал. Но отчего-то ее выражение лица внушило мальчику не пасовать. Он подсознательно знал, что она на его стороне. А кто бы в здравом уме был на стороне Морфина, этого неотесанного урода?       — Так это ты? — решил начать Том с вопроса, являющегося одновременно и претензией, и оскорблением. По крайне мере, именно эти чувства он вкладывал в интонацию.       — Я. С-смотрю в приюте здороватьс-с-ся не учили? — он омерзительно шепелявил, как догадался мальчик, из-за парселтанга. Том едва сдержал детский порыв передразнить его.       — Ну, меня научили мыться и внятно разговаривать. Это уже больше того, на что ты способен, — процедил Том, нисколько не смущаясь смотреть на дядю снизу вверх.       Откуда-то сбоку послышался задушенный смешок мисс Грейнджер. Это помогло слегка успокоить волны беспокойства, бушующие внутри мальчика.       Но Том едва успел подумать о терпимости ситуации, когда рука его дяди — эта потная, смердящая рука косоглазого позорища — схватила его за воротник. Дыхание моментально прервалось. Несмотря на свою внешнюю неказистость, Морфин был однозначно сильнее своего подрастающего племянника. Хватка взрослого волшебника приподняла Тома над полом, он безуспешно старался держать равновесие, стоя на носочках. Но Морфин встряхнул его с такой силой, что у Тома была готова оторваться голова, не говоря уже о способности стоять. Все происходило слишком быстро.       Однако реакция мисс Грейнджер оказалась еще быстрее.       — Эверте Статум!       Голос ведьмы прогремел в маленьком пространстве комнаты, подобно раскату грома. Морфин Гонт в ту же секунду отлетел от Тома, перекувырнувшись в воздухе, и грузно упал у противоположной стены. Мужчина закряхтел, а после и вовсе завыл от боли, хватаясь за правую руку, вывернутую под немыслимым углом. Что-то было не так. Сначала Риддл подумал, что мисс Грейнджер послала в Морфина еще одно заклинание, но тут же отмел этот вариант. Маловероятно, что такая ведьма пошла бы на столь сильную и неоправданную жестокость. Это было больше в духе самого Тома, вот только он растерялся и не имел к вероятному перелому дяди никакого отношения. Скорее всего, он неудачно упал на свою мерзопакостную конечность после удара о стену.       «По делом тебе», — подумал Том, силясь успокоить взволнованное дыхание. Но вслух решил не озвучивать своих мыслей. Неизвестно, как отреагировала бы мисс Грейнджер на подобную злорадность.       Вся сцена заняла от силы три секунды.              — Мы уходим, Том, — строго сказала мисс, хватая его руку и утягивая прочь к выходу.       Морфин Гонт продолжал выть у стены, вытаскивая здоровой рукой палочку, но по какой-то причине постоянно роняя ее. Похоже, будто боль в руке ослепила его до судорог.       — Но, мисс…              — Нет, Том, мы не останемся ни на минуту дольше, — они уже вышли из лачуги Гонта и двигались по тропинке к месту их ранней аппарации. — Мне не стоило тебя знакомить с ним без подготовки. Я должна была поговорить с ним заранее и убедить не вредить тебе.       — Мисс Грейнджер…       — Он взрослый, он сам о себе позаботится, не упрямься, — вновь перебила его ведьма.       Это начинало злить.       — Мисс! — воскликнул Том, упираясь пятками в землю. Ведьме пришлось остановиться и обернуться наконец-таки к нему. Будучи довольным, что женщина закончила свой возмущенный монолог, он продолжил: — Я не успел спросить его об отце.       На короткий миг она опешила. Ее взгляд прошел словно сквозь Тома.       — М, — неопределенно хмыкнула она. — Он тебе ничего не скажет. Сказал бы мне, если бы хотел. Попытаемся в следующий раз, когда я буду убеждена в твоей безопасности рядом с этим человеком.       После этих слов мисс ослабила силу, с которой сжимала руку Тома, а спустя пару шагов и вовсе отпустила его.       — Тебе не больно? — спросила она, указывая глазами на шею.       Том отодвинул воротник, аккуратно ощупывая кожу.       — Боли не чувствую.       — И синяков я тоже не вижу, — заметила ведьма. — Будем надеяться, что они не проступят позже.       Разговор иссяк. Они двигались в тишине. В голове Тома было странно пусто. Подобное случалось довольно редко. Он пытался отыскать в своей голове мысли для размышления о сегодняшнем полном открытий утре, но не мог ухватиться ни за одну.       — Мне жаль, что сегодняшняя встреча запомниться тебе нападением дяди.       Том слышал по голосу, что ей не жаль. Мисс звучала скорее устало и задумчиво. Фраза была сказана для справки. Мальчик не оскорбился. Ему и самому с трудом давалось чувство жалости. Чаще он бывал раздосадован своими неудачами, но никогда не чужими. Только если чужие проблемы не касалась напрямую его. Как, например, на первом курсе, когда Эйвери отравился из-за чьей-то шалости за ужином. Сначала Тому было плевать. В каком-то смысле он был рад болезненному виду своего напыщенного сокурсника. Но так продолжалось ровно до момента, пока поганца Эйвери не стошнило на соседнюю кровать. Кровать Тома.              — Это не важно, — отозвался он.       Мисс лишь кивнула.       Уже у самой точки аппарации, когда он хотел поинтересоваться, как далеко они от Лондона и можно ли обойтись без этой ужасной процедуры, над их головами послышался свист крыльев. Приближалась почтовая сова.       Мисс Грейнджер отплатила птице и быстро спрятала конверт в сумку. Том лишь мимолетно успел заметить фамилию «Берк». Фамилия казалась на слуху, но он никак не мог вспомнить, от кого ее слышал. Возможно, он прочел о ней в книге о чистокровных. Выходит, вот в каких кругах вращалась мисс Грейнджер? Спрашивать он, само собой, не стал, опасаясь выглядеть навязчивым мальчишкой, сующим нос в чужую частную жизнь.       — Боюсь, у меня появились срочные дела, на сегодня нам придется расстаться, я напишу тебе позже, чтобы ты заранее знал о дате моего прихода.       — Вы это поняли из содержания непрочтенного письма?       Ведьма довольно хмыкнула, явно оценив ироничную шутку Тома.       — Можно и так сказать, — она невесомо провела рукой по его воротнику и слегка поправила волосы мальчика у лба. Ведьма снова позволяла себе лишнее, а он снова это глотал. Словно голодный у руки кормящего. — Нам придется снова аппарировать. Хочешь, я дам тебе тот пузырек с зельем, чтобы не тошнило?       Не хотелось возвращаться. По правде, совсем не этого он ожидал от их встречи. Но Том был не в положении диктующего условия. Он знал, что не может командовать взрослой ведьмой, вошедшей в его жизнь из чисто добровольного, неизвестно каким альтруизмом продиктованного желания.       — Я был бы благодарен.       Она мягко улыбнулась ему, однозначно замечая тень разочарования в голосе мальчика. Оба решили не обсуждать это вслух. Мисс Грейнджер протянула Тому наполовину пустой пузырек, будто специально рассчитанный на два применения.              Уже после аппарации, после долгого времени, проведенного наедине со своими мыслями, после расставленных в голове по полочкам фактов, Том понял одну занятную деталь.       Морфин Гонт сломал ту самую руку, которой хотел ему навредить.