Lullaby

Первая встреча с Джисоном не была для Минхо особенной: когда они были студентами, первокурсник Джисон потерялся в огромной библиотеке университета, а Ли как раз готовился к очередному зачёту, и фигура, бродящая от стеллажа к стеллажу сильно отвлекала, поэтому помощь растерянному альфе была лишь способом избавиться от посторонних звуков. Не было никакой искры, бури эмоций, бессонных ночей и влюблённых взглядов, как это описывается в книгах и фильмах. Просто стало немного спокойней, то ли от мысли, что больше ничего не помешает добросовестно подготовиться к зачёту, то ли тело Минхо понимало: это он, тот самый. Спустя пару недель, когда вновь появилась необходимость занять излюбленное место в отдалённом уголке библиотеки, Джисон снова появился в поле зрения Ли. Более того, он занял вторую половину стола, хотя в тот день определённо было множество свободных мест. Словно не замечая лёгкое возмущение омеги, в личное пространство которого он бессовестно вторгся, Джисон занимался своими делами. Минхо промолчал. Это повторялось снова и снова. Ругаться из-за стола в библиотеке было бы нелепо, поэтому Минхо продолжал лишь наблюдать, хоть и оставался таким же недовольным. Но Джисон не мешал, в какой-то момент даже стал приносить кофе и тёплую выпечку на двоих. С этого и начались их первые короткие разговоры. Общих тем не было, хотя Минхо и не особо пытался сблизиться. За пределами библиотеки он вовсе забывал об этом немного странном альфе, намерения которого были Минхо совершенно непонятны, пока в один вечер, когда Ли складывал тетради в сумку, Джисон не предложил проводить его до дома. Шли они молча и немного поодаль друг от друга. Ли чувствовал себя неловко, а Джисон, кажется, ни о чём не беспокоился и наслаждался летней прохладой. Минхо ждал новой встречи и приходил в библиотеку каждый день, лишь бы снова увидеть его. И Джисон приходил. Приходил за двадцать минут до закрытия, уверенно шёл к тому самому столику и плюхался на стул напротив, молча поджидая, когда Ли закончит. И они снова шли к дому, где Минхо снимал квартиру, теперь уже обсуждая самые банальные вещи вроде любимых исполнителей или сериалов. В один из таких вечеров Джисон по-особенному взглянул на Ли и почти шёпотом спросил: — Ты бы пошёл со мной на свидание? Их встречи стали чаще и каждую из них Джисон именовал свиданием. Даже тихий ужин в виде дешёвого рамёна в квартире Минхо назывался Джисоном так нежно, что сердце омеги не могло игнорировать чужие знаки внимания. Три месяца Хан приглашал Ли на бесконечные свидания, прежде чем задать вопрос, которого Минхо так ждал. За пять лет отношений они успели изучить друг друга полностью. Джисон по одному лишь тяжёлому вздоху со стороны Ли мог понять, какой из десятка вариантов чая необходим Минхо прямо сейчас. Ли в свою очередь давно понял, что Джисону тяжело давалось признавать, что он может устать, но дать об этом знать через прикосновения ему всегда было немного проще. Иногда казалось, что им и вовсе не нужны слова. Им всё было понятно и без них. На пятую годовщину отношений они заказали немного еды в любимом ресторане и после работы вместе накрыли стол. Тихий ужин в удобных пижамах, совместная небольшая уборка на кухне, и они оба уставшие упали в кровать. Букет нежных пионов стоял в недавно купленной вазе, а пара свеч в роскошных подсвечниках дарили свой тёплый свет. Джисон своим самым нежным взглядом смотрел на Минхо, увлечённого рассуждением о приближающемся совместом отпуске, Хан осторожно прервал его коротким поцелуем в скулу. Ли пару раз заторможенно моргнул и повернулся, услышав шорох со стороны Джисона. Маленькая белая коробочка с тонким серебряным кольцом и сотней брилиантов заставили Минхо восхищённо ахнуть, прижав ладонь к губам. — Минхо, ты будешь моим мужем? Слёзы счастья, мягкая улыбка, крепкие объятия и нежные поцелуи — всё смешалось в одном ярком салюте эмоций. Минхо беспорядочно повторял: — Да, Джисон... Буду, я буду твоим мужем... Их скромная свадьба в кругу самых близких людей стала поводом задуматься о следующем этапе их маленькой семьи. Пока Джисон скучал в офисе, Минхо проводил занятия с «маленькими солнышками», как их называл сам Ли. Работа учителя в младшей школе была непростой, но каждый раз, когда его ученики хвастались тем, что урок назад решили сложную для них задачу, Минхо не мог сдержать улыбку. После работы, идя под руку с Джисоном по маленькому парку, расположенному недалеко от дома, Ли каждый раз цеплялся взглядом за счастливую пару, рядом с которой шагал хохочущий малыш. Минхо невольно представлял, как он и Джисон могли бы так же выходить на небольшую прогулку, где их любопытное чудо лезло бы к каждой луже, Хан определённо тихо ругался под нос и вздрагивал бы каждый раз, когда неуклюжий малыш запинался на ровном месте. Джисон точно был бы замечательным отцом. Но что насчёт самого Ли? Минхо никогда до этого и не думал о ребёнке, более того, в первый год учёбы в университете, после не самого приятного расставания, он был уверен, что отношения и семейная жизнь не для него, а с детьми он и вовсе сойдёт с ума, если его маленькие ученики не сделают это первыми. Но теперь Минхо был в отношениях, он замужем и гордо называет их с Джисоном пару и маленького котёнка самой настоящей семьёй. У них была машина, подаренная родителями Джисона на свадьбу, был счёт, на котором лежало больше половины суммы, которая по их расчётам им необходима для отдыха на Чеджу в маленьком домике, отдалённом от городской суеты. Этот год, когда они смогли закрыть ипотеку на свою квартиру, закончили с покупкой техники и мебели, а Джисон получил повышение, казался как никогда подходящим для решения обзавестись малышом. Особенно если учитывать, что Минхо уже двадцать семь лет, а здоровья с годами не прибавлялось. Всё указывало на то, что уже время пришло, но страх осложнений, боли, которую может почувствовать Ли, а самое главное, желание Джисона стать отцом, очень пугало. Десятки неловких разговоров пережили их отношения, но этот вопрос от чего-то пугал ужасно. Что, если Джисон вовсе не любит детей?  Хан, в отличие от многих других альф, даже не допускал мысль о том, что их близость может пройти без контрацепцивов, и даже в самый разгар течки или гона никто из них не заикался про беременность. И в один вечер их общего выходного, когда Джисон стоял у плиты, а Минхо, сидя за столом, пил кофе и в очередной раз прокручивал в голове вариант того, как правильно начать этот разговор, терпение Ли всё же лопнуло и силы молчать закончились. — Джисон, ты бы хотел в будущем детей? Получилось слишком резко. Минхо не видел чужое лицо, но видел, как его плечи напряглись. Повисло молчание, которое успело напугать Ли. — Нет, забудь об этом, — раздражённо пробубнил Минхо. Молчание Джисона говорило само за себя. — Ты делал тест? Мы всегда предохранялись, Минхо, — совершенно спокойно спрашивает Джисон, ставит на стол две тарелки джимдака и садится рядом с Ли. Тёплые руки Джисона опускаются поверх сцепленных в замок рук Минхо, который совсем разнервничался. На мгновение маленькая уютная кухня заполняется двумя ароматами, которые идеально сочетаются друг с другом. Уже и нельзя представить, чтобы за Минхо, омеги с тягучим ароматом мёда, не следовал бы лёгкий шлейф нежного миндаля, который буквально впитался в его кожу от бесконечных прикосновений Джисона. — Я не об этом, просто... — Ли поджимает губы и чувствует на себе непонимающий взгляд, — я в последнее время так часто думаю о том, какими родителями мы бы были. Мы вместе так долго и я хочу, чтобы наша семья стала немного больше. Ты бы хотел этого? — Ты успел меня здорово напугать, — выдыхает Хан и расплывается в самой нежной улыбке, — дети это такая ответственность, а ещё огромный стресс, в первую очередь для тебя, Минхо. Не хочу, чтобы такой важный шаг был просто стечением обстоятельств. Хочу быть надёжной опорой для тебя и хорошим отцом для ребёнка. Минхо чувствует, как в груди разливается тепло от слов Джисона и теперь он уверен, что с этим мужчиной он действительно хочет воспитывать ребёнка. К беременности Джисон подошёл со всеи ответственностью: сдача всевозможных анализов и обследования у десятка врачей, чтобы точно знать, что организм Ли готов к этому; Джисон отложил деньги на покупку всего необходимого для малыша со своей зарплаты и время от времени думал, где в их квартире можно было бы обустроить детскую комнату; Джисон серьёзно взялся за их рацион и полностью забрал обязанность готовить еду на себя, чему Минхо, конечно, был рад, ибо не было в его жизни ничего горячее, чем Хан в одних пижамных штанах у плиты; и конечно же, самая чувственная близость, которую Минхо только мог себе представить, всё сложилось слишком хорошо и течка Ли совпала с гоном Джисона, который в этот раз был по-особенному нежный. И во время беременности Хан оставался всё таким же заботливым, чутким и до мурашек ответственным мужем. Мягкий живот Ли достаточно быстро округлился и, пусть это не приносило совершенно никакого дискомфорта, Джисон настоял на том, чтобы Минхо оставил на время свою работу. Он тогда долго возмущался, что в квартире скучно без Джисона и в компании с одним лишь котёнком он почти сходит с ума, на что Хан к выходным уже подготовил целый список вариантов, где Ли мог бы преподавать языки онлайн. И Минхо действительно взялся за работу, которая казалась для него почти отдыхом, где не было необходимости успокаивать целый класс шумных учеников. Вечерами Джисон с особым интересом слушал, как Минхо с гордостью рассказывал о том, как всем ученикам полюбился их кот, пока в паузах между словами Хан подкармливал омегу свежими фруктами и изредка поглядывал на круглый живот, выпирающий под тканью домашней футболки. И Минхо нередко возмущался, что живот действительно доставлял немало проблем. Когда пришло время для очередного осмотра, слова доктора заставили глаза Джисона с ещё большим обожанием смотреть на Ли, в котором поселилось беспокойство: у них двойня. Джисон, заходя в спальню, где сонный Минхо смотрел сериал, почти чувствовал, насколько забита чужая голова тревожными мыслями. А Минхо действительно боялся. Страх не справиться с двумя детьми, что Хан, полный решимости, тоже не выдержит и в какой-то момент оставит все заботы о детях на Ли. Произносить это вслух не хотелось ещё больше и на все вопросы Ли отвечал с небольшой натянутой улыбкой и быстро переводил тему. Невыносимая боль во всём теле, больничный запах, первый детский крик. Для Минхо это всё казалось далёким страшным сном. Два малыша спокойно спали в кроватках. С тяжёлым вздохом Ли бесшумно уходит на кухню. Драгоценные минуты тишины постепенно перестали доставлять хоть какое-то счастье. Джисон, взяв на себя все финансовые вопросы, работал ещё больше. Утро для него наступало раньше, чем для остальной семьи. Готовить завтрак на двоих, чтобы после пробуждения Ли не пришлось тратить время на готовку, стало почти привычкой. Возвращался домой поздно, когда дети уже спали, а Минхо едва ли мог связать два слова. В выходные дни Джисон уже по привычке просыпался раньше, а потому и первым шёл к проснувшейся малышне, позволяя проспать Минхо до самого вечера. Во время дневного сна Хан умудрялся сделать влажную уборку дома и выполнить самые простые бытовые мелочи. Когда Минхо выползал из комнаты, то Хан мог впервые за неделю по-настоящему насладиться крепкими объятиями и нежными поцелуями с Ли. Жизнь Минхо не была яркой, наполненной десятками важных дат. Никогда не было свиданий в дорогих ресторанах, в которые принято приезжать в костюмах, стоимостью минимум как половина зарплаты Ли. Не было фотографий с романтичным поцелуем на фоне мерцающих огоньков города. Не было свиданий на берегу моря, когда закатное солнце окрашивает воду в яркий оранжевый цвет. Минхо никогда и не требовал этого, его, вроде как, устраивала спокойная, размеренная семейная жизнь. Но сейчас, когда Ли жевал пресную кашу, которую отказались есть сыновья, мама по телефону рассказывала о вчерашнем ужине с отцом на открытой терассе у моря, а лента социальных сетей была заполнена фотографиями друзей, коллег, старых знакомых с огромными букетами, роскошной свадьбой и невероятно трогательным текстом под постом. — Минхо, а ты как? — Устал, — с немного грустной улыбкой на губах выдыхает Ли. — Мы с отцом вернёмся в следующем месяце, и вы с Джисоном как следует отдохнёте. Минхо согласно мычит, глядя на время. У него есть час, чтобы сходить в душ, заказать доставку, быстро приготовить что-нибудь, помыть посуду и в сотый раз прибрать разбросанные игрушки. Мама желает хорошего дня и обещает вечером отправить фотографии с видом на море, а после сбрасывает звонок. Минхо заходит в ванную, скидывает с себя одежду и замирает, глядя в зеркало. Почти за год, который прошёл с момента родов, у них с Джисоном почти не было близости. Даже в дни, когда родители одного из них забирали внуков к себе на день. Раньше времени думать об этом почти не было, но что-то внутри всё равно больно кололо, когда лёжа в одной постели Хан отворачивался лицом к стене. Сейчас, оценивая свой внешний вид, от чего-то стало стыдно. Минхо неплохо набрал вес, вынашивая двух крох, но огромное счастье не давало обращать внимание на такие мелочи. Однако тонкая талия стала менее выраженной, бёдра заметно округлились, а руки потеряли былой рельеф мышц. Внизу живота расположился длинный шрам, который заставлял испытывать крайне смешанные эмоции. С одной стороны это было напоминание о том, через что он прошёл и какие замечательные дети у Минхо теперь есть, с другой — жуткая тёмная полоса, которая почему-то отталкивала и делала Ли визуально шире, менее красивым. Лицо Минхо было вечно уставшим, а улыбка казалась какой-то измученной. Под глазами темнели синяки от недосыпа. Волосы заметно отросли с последней стрижки и теперь Ли постоянно собирал их в маленький хвостик, который делал его похожим на глупую мышь. Слёзы сами собой навернулись на глаза, а пальцы до белых следов сжали кожу на бёдрах. Теперь было предельно ясно, почему Джисон не горит желанием прикасаться к этому телу. В душе Минхо тёр кожу мочалкой до покраснения, надеясь, что это хоть чем-то поможет. В комнате Ли выбрал в качестве домашней одежды растянутую кофту Джисона и широкие штаны, в которых когда-то он ходил в зал. — Давно надо было привести себя в форму, — бубнил под нос он, помешивая овощной суп в кастрюле. Занимаясь домашними делами, Минхо уже составил в своей голове полноценный график тренировок, которые были бы возможны в их доме. Когда проснулись дети, Минхо их сперва как следует накормил, а после вписал их в свою тренировку в качестве дополнительного веса. Малыши заливисто смеялись, сидя на руках у отца, пока тот не торопясь приседал. И мысль о том, как удачно он смог развлечь детей и при этом заняться полезным делом, дала возможность подумать, что может быть не так уж он и плох. Вечером Хан вернулся позже обычного. Дети давно спали, а Минхо засиделся на кухне с кружкой чая. Джисон без особого интереса спросил, как прошёл день, поставил тарелку с жаренным рисом и мясом в микроволновку и, даже не дослушав ответ Ли, ушёл за пакетом, оставленным в коридоре. Минхо больно кусал губы, чувствуя внутри самый настоящий холод. Джисон достал продукты и поставил перед Ли коробку конфет. Минхо не притронулся. — Устал? Джисон тяжело вздохнул. — На работе всё сложно. Нехватка сотрудников, пашу за двоих. Теперь буду всегда в это время приходить. Ложись спать без меня. Минхо хмыкнул себе под нос, что Джисон точно заметил, но проигнорировал. Они молчали. Минхо молча мыл посуду, пока Джисон был в душе, а потом они молча легли в кровать. Минхо смотрел на широкую спину перед собой, но не решался сказать ни слова. Рука робко коснулась чужого плеча, а после опустилась ниже и легла поперёк Джисоновой груди. Нос коснулся задней части шеи, вдыхая привычный аромат миндаля, а грудная клетка, скрытая под тканью футболки, прижалась к чужой спине. Тело Джисона не шевельнулось. Он пару минут молчал. — Минхо, отодвинься, жарко. И это наверное, было болезненее всего. Джисон всегда был падок на прикосновения, он лично был виновен в том, насколько сильно нетактильный Минхо стал зависим от нежных касаний и объятий. И после того, как они прижимались друг к другу даже в самое жаркое лето, Джисон отказывает ему в таких необходимых сейчас прикосновениях. Губы задрожали, а глаза начали быстро моргать, чтобы сдержать глупые слёзы. Ночь выдалась бессонной. Утро встретило шорохом постельного со стороны Хана. Казалось, он даже не пытался быть тихим. Минхо не открывал глаз, вслушиваясь в каждый шаг Хана. Он быстро ушёл из квартиры, быстрее обычного. Спустя пару минут после хлопка входной двери, Минхо поднялся с кровати. На кухне в раковине стояла грязнаяя тарелка и кружка. Привычной порции для Ли нигде не было. Джисон никогда не был романтиком, но он был по-настоящему заботливым. И эта забота действительно подкупала. Минхо правда чувствовал, что он любим, что о нём беспокоятся. Но что делать, когда эта забота пропала? Минхо в полной тишине готовит завтрак, отвлекаясь только на тихое мяуканье кота, которого Джисон в этот раз оставил без еды. Соблазн позвонить родителям и попросить хоть какого-то совета растёт с каждой минутой, проведённой в своих мыслях. Как бы он ни любил своих детей, он действительно устал. Он даже не думал о полноценном отдыхе где-то за пределами города, сейчас для него это была несбыточная мечта. Просто один вечер в объятиях Джисона, когда дети уже спят, и тихое признание в любви. Минхо неуверенно открывает чат с отцом Джисона. Их родители решили устроить совместный отпуск и беспокоить их внезапными звонками не хотелось. А господин Хан испытывал особую симпатию к Минхо, хотя по словами самого Джисона, его не устраивал ни один из тех людей, с которыми Хан начинал отношения. Минхо для всей семьи Хан был особенным. Минхо коротко спрашивает про их отдых и отправлает сообщение. У него есть около получаса, до того, как проснутся дети, а значит есть время на небольшую тренировку. Отец Джисона звонит через пару часов, расспрашивая обо всём на свете. Минхо в это время следит, как два малыша с интересом пробуют кусочки рыбы, и параллельно рассказывает про новые умения детей и вскользь упоминает свою работу. — Ты снова работаешь? — Только проверяю домашние работы. Сами занятия проводит другой учитель, это не занимает много времени. Да и мне важно отвлечься на что-то другое. — Ах, Джисону следует лучше работать, чтобы его омеге не приходилось так напрягаться. Раньше бы Минхо улыбнулся и, шутя, согласился. Но сейчас было ни капли не весело. — Джисон-и и так много работает, мы почти не видимся, — неловко признаётся Ли. Отец Джисона как обычно шутит, что устроит серьёзный разговор с сыном и Хан обязательно выкроит немного своего времени на Ли. Минхо с лёгкой улыбкой на губах отмахивается и быстро прощается, потому что один из малышей недовольно дуется, хлопая ладонью по столу. Минхо быстро подхватывает на руки обоих детей и настраивает себя на несколько долгих часов игры с сыновьями. Ночью Минхо не спится. Всё тело ломит от двух часов беспрерывных упражнений, в голове пусто, но желания ложиться в кровать одному совершенно нет. Он надеялся, что Джисон вернётся хотя бы на полчаса раньше, чем вчера и они спокойно поговорят хотя бы о чём-то. Лишь бы снова увидеть его нежную улыбку. Но Джисон возвращается ближе к полуночи. Входная дверь с тихим щелчком закрывается и из коридора доносится тяжёлый вздох. Он и правда ужасно устал. Джисон не заходит на кухню, идёт сразу в душ. Минхо поджимает губы и убирает порцию пибимпаба в холодильник и неспеша прибирается на кухне. Дверь ванной комнаты открывается и Джисон идёт в спальню, но спустя всего минуту быстрыми шагами идёт к кухне. Он облегчённо выдыхает, когда обнаруживает пропавшего мужа за столом со стаканом воды. — Почему не спишь? Тебе важно хорошо отдыхать, — почти шепчет Джисон, садясь напротив Ли. — Я скучал, Джисон-и, — так же тихо отвечает Минхо и встаёт со своего места, чтобы пересесть на чужие колени, обвить руками напряжённую шею и прижаться как можно ближе. Джисон в ответ не обнимает. — Поэтому ты решил устроить этот детский сад и пожаловаться моему отцу, чтобы посреди рабочего дня меня отсчитали как маленького ребёнка? Минхо чувствует, как всё тело Джисона напряглось. — Я никому не жаловался, просто сказал, что мы мало видимся из-за твоей работы. Я правда скучаю по тебе. Он ластится, почти касается губами чувствительной кожи и наконец-то расслабляется, когда Джисон сдаётся и сцепляет руки в замок на пояснице Ли. Этого всё ещё катастрофически мало, но Джисон хотя бы не отвергает его. — Ты знаешь, что я дорожу этой работой. Если бы у нас был бы только один ребёнок, то я бы без проблем нашёл бы место с более приятным графиком, но их двое и поэтому работать мне нужно в два раза больше. Мне важно знать, что вы ни в чём не нуждаетесь. — В тебе, Джисон, я так нуждаюсь в тебе. Хан раздражённо фыркает и закатывает глаза. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я, Минхо. Ли хотел возразить, но Джисон поднялся с места, а вместе с ним и Минхо. Джисон просто ушёл в спальню, оставляя Ли наедине с самим собой. Слёзы навернулись на глаза и потребовалось немного времени, чтобы прийти в себя. Когда Ли лёг в постель, Джисон уже спал. Спал почти на самом краю кровати. Хотелось скулить от того, насколько же обидно засыпать под холодным одеялом, когда рядом находился любимый мужчина. И так продолжалось несколько дней. Каждый день был похож на предыдущий. Пустая кровать, невкусный завтрак, несколько часов в компании детей, небольшая прогулка, дневной сон малышей, а следовательно время для работы, тренировок, готовки еды и уборки, после совместный обед и оставшийся вечер Минхо проводит с детьми, параллельно пытаясь приготовить какой-никакой ужин, а когда всё же получается уложить детей спать, Ли принимает быстрый душ, избегая собственного отражения в зеркале, и без сил заваливается на кровать, уже даже не пытаясь дождаться встречи с Джисоном. На выходных, когда Джисон проводил целых два дня дома, Минхо мог бы в полной мере насладиться присутствием возлюбленного, но Джисон остаётся в их спальне, заваленный кучей бумаг. Минхо может порадоваться лишь тому, что утром его встречает вкусный завтрак от мужа. В остальном этот день ничем не отличался от десятка других. Так продолжалось долгие две недели, которые изрядно вымотали Ли. И в какой-то момент он даже начал привыкать к этой постоянной тяжести в груди. Пока не случилось то, к чему Минхо долго готовил себя. Перед беременностью они с Джисоном изучили немало материалов о том, что ожидает их, как молодых родителей. Из всего этого списка Минхо больше всего пугали прорезающиеся зубы. В их случае зубы прорезались немного раньше и, на удивление, всё было не так страшно, как представлял Ли. Но, как оказалось, страхи Минхо полностью оправдали себя. Минхо может быть и мог бы справиться с повышенной температурой, отказом от еды и бесконечными слезами от одного малыша. Но их было двое. Голова раскалывалась от двух звонких голосов, четыре маленькие руки хватались за одежду, волосы, щипали кожу и тянули в рот всё, что только можно было укусить. От безысходности слёзы текли рекой и Минхо ничего не мог поделать с этим. Кормление стало отдельным кошмаром, ведь аппетита не были ни у кого. Спустя час безрезультатного махания ложками перед недовольными лицами, Минхо сдался, желая сейчас только одного — уложить детей спать и самому отдохнуть. Вот только работа всё ещё существовала. А собственная фигура всё ещё не устраивала. Поэтому когда вымотанные дети уснули, Минхо принялся читать очередное эссе и выделять десяток ошибок, расписывая объяснение к каждой. Под вечер дети набрались сил, а Минхо чувствовал себя выжатым как лимон, уже не желая разбирать, какие звуки издают разные животные, почему квадрат не влезает в отверстие для треугольника, и как поделить между двумя капризными детьми одного единственного медведя. Уложить их спать оказалось особой задачей, ведь руки уже болели от времени, которое в течение дня Минхо пытался укачать малышей. Зубы снова дали о себе знать, заставляя молодого папу вновь реветь вместе с детьми. По итогу сыновья уснули не от плавных покачиваний и тихой колыбельной, а просто напросто от усталости. Минхо не нашёл в себе сил даже провести небольшую уборку в квартире, упав без сил на кровать сразу после холодного душа. Несколько дней нескончаемых слёз и вечно опухшего от них же лица, и Минхо почти научился пропускать мимо ушей детский плачь. Зато появилась другая проблема. Повышенная температура свалилась как снег на голову. Обращаться к врачам необходимости не было, это вполне ожидаемая реакция маленького организма, но это всё доставляло немало хлопот. Беспокойная отцовская душа не давала Ли покоя, заставляя проверять температуру каждый час, а то и каждые полчаса. И это сильно мешало как простым бытовым делам, так и работе. Во время дневного сна кто-то из двоих обязательно просыпался с громким плачем, заставляя второго проснуться с ещё более громким воем. Пять часов длился детский сон с перерывами на истерику. И этот день казался Минхо ужасно длинным, наполненным протяжным плачем. Он был до слёз рад, когда стрелка часов перевалила за восемь часов, а значит пришло время укладывать малышей спать. Сам процесс был мучительно долгим, с хныканьем, с неуместным хохотом и конечно же со слезами. Сидя на кресле в детской комнате, Минхо прижимал к груди двух крох, ощущая самое настоящее счастье. Через пару минут, когда он убедится, что каждый точно спит, Ли уложит их по кроваткам и уйдёт на кухню, чтобы закончить разбор ошибок из теста. Минхо уже мысленно выбирал чай, который в этот раз поможет немного расслабиться, как маленькая ладонь сжала ткань домашней кофты и совсем скоро раздался громкий плач, а за ним проснулся и второй сын, начиная точно так же кричать. Ли был на грани истерики, готовый так же закричать, ощущая, как все его планы откладываются на неопределённое время. Спустя час результат остался тот же: дети ревели, а их отец вместе с ними. Минхо сидел на полу, закрыв лицо руками, пока дети с криком тянули из стороны в сторону ткань домашних штанов. Но неожиданно дверь распахнулась и, чуть повернув голову, Ли встретился с Джисоном взглядями. Тот пару секунд стоял в ступоре, прежде чем почти бросился к мужу, утирающему слёзы рукавами кофты. — Тише, ну что такое, идите к папе, — ласково лепетал Хан, забрав малышей на руки. — Минхо, иди на кухню, я их уложу. И Минхо кивает, уже не имея никакого желания находиться в этом нескончаемом шуме. Никакой чашки расслабляющего чая не было. Руки были сложены на стол, а на них покоилась тяжёлая голова. Спина изредка вздрагивала от тихих всхипов, а глаза сами по себе закрывались, позволяя каждой новой слезинке скатываться по щекам. Он чувствовал себя ужасным родителем. Джисон вошёл на кухню через полчаса. — Дорогой, иди сюда, — тихо шепчет Хан, раскинув руки для объятий. На Ли обрушивается новая волна слёз, просто от усталости. Джисон пугается и, конечно же, подлетает к Ли, засыпая его сотней вопросов, на которые Минхо не отвечает, лишь прижимаясь к сильному телу альфы, который с лёгким нажимом гладит дрожащую спину и оставляет нежные поцелуи на макушке. Все переживания обрушились на Ли в этот вечер. Беспокойные дети, работа и мысли о Джисоне. Страх, что Минхо уже не так любим, не так нужен, что в какой-то момент Хан окончательно отдалится, оставив Ли одного со всем этим кошмаром в виде детского плача. Непринятие себя и невольное сравнение с другими молодыми родителями, которые без особых проблем вернулись в форму. Минхо просто устал. Устал справляться в одиночку, устал искать поддержку в самом себе, устал не нравиться себе. Устал думать, что не нравится Джисону. Но Джисон был здесь. Джисон дарил тёплые объятия и наконец-то давал понять, что Минхо не один. Джисон слегка покачивался из стороны в сторону, почти убаюкивая Ли, плечи которого изредка дёргались на рваных вдохах. Офисная рубашка Хана уже вся пропиталась слезами, но его, казалось, это ни капли не полновало. — Я устал, Джисон, — охрипшим голосом шепчет Ли, не поднимая тяжёлой головы с плеча Хана. — Мне дали несколько выходных дней, ты хорошо отдохнёшь за это время. — Потом ты опять уйдёшь, я снова останусь один. Джисон отступает назад, чтобы посмотреть в чужие глаза. — Минхо, ты не один, у тебя всё ещё есть я. — Ты будешь работать и опять забудешь про меня. Глаза Минхо блестят, а нижняя губа снова начинает дрожать, предупреждая о новом потоке слёз. — Ну как я могу забыть про тебя, ты ведь мой муж, отец моих детей, мой возлюбленный. — Но ведь забыл, мы виделись только на выходных, и даже тогда ты был каким-то отстранённым, не подпускал к себе. — Я работал, но если бы ты попросил провести немного врмени с тобой или с детьми, то я бы не отказал тебе, ты это знаешь. — Но я просил, говорил, что скучаю, что мне тяжело без тебя, ты меня даже не слушал. Я перестал тебе нравиться? Джисон, скажи честно, ты устал от меня? Джисон молчал, глядя в глаза, которые стремительно наполнялись слезами и даже не мог ничего ответить. Он действительно проебался. Затянувшееся молчание ещё сильнее давит на эмоционального Ли, который так не хотел думать о том, что все его опасения оказались реальными. — Минхо, прости, я и правда заработался и не воспринимал твои слова всерьёз. Был уверен, что тебе просто скучно, думал, что это ты из вредности даже не пытаешься понять меня и обижаешься по пустякам. Я и представить не мог, что тебе может быть настолько тяжело. Но ты всё ещё самое ценное, что у меня есть. Я люблю тебя и наших детей. Я хотел, чтобы вы жили в достатке. Но, кажется, слишком увлёкся этой мыслью. Минхо, ты самый прекрасный человек в моей жизни. Дай мне шанс показать, как я дорожу тобой, нашей семьёй. Минхо хочет верить ему, и Минхо верит ему. Тихий разговор на кухне за чашкой чая расслабляет. Джисон даёт понять, что проблемы на работе уладились и его график изменится в лучшую сторону, позволяя возвращаться домой к ужину. Они по-новой распределяют обязанности по дому и обсуждают так необходимый им двоим отпуск. В спальне Минхо зажигает пару свечей, выбирает дораму на вечер и сушит волосы, дожидаясь, когда Джисон выйдет из душа. На душе стало легко после этого разговора и почти тянуло в сон. Но провести время с любимым было сейчас куда важнее сна. В кровати они устраиваются точно так же, делали это пару лет назад. Минхо полусидел, опираясь на изголовье кровати, руки Джисона обвивали торс Ли, а голова лежала на груди, вслушиваясь в чужое сердцебиение. Фильм быстро наскучил Джисону, а потому его руки скользнули под одежду Ли, ощупывая нежную кожу на уровне рёбер. Среди всех переживаний Минхо лишь один вопрос оставался без ответа. Нравится ли Джисону то, каким он видит Минхо сейчас? Ли почти рефлекторно сжался в попытках стать хотя бы немного меньше. Джисон, кажется, не обратил на это внимание, крепче сжимая Ли в своих объятиях. Его руки скользнули чуть ниже, к мягким бокам, то бросто поглаживая кожу, то чуть сжимая в руках плоть, а большой палец поглаживал выступающий шрам. Сердце забилось в разы быстрее от волнения, держать живот втянутым так долго становилось всё труднее и труднее, так ещё и эти касания заставляли так или иначе уворачиваться от лёгкой щекотки. И Минхо сдаётся, шумно выдыхая воздух, против своей воли расслабляется в руках альфы. Джисон не мог не заметить этого. Он уже поднимает голову, чтобы посмотреть на Ли и задать интересующий вопрос, но Минхо его опережает: — Ты больше не хочешь меня, потому что моё тело сильно поменялось после беременности и я больше не привлекаю тебя? Джисон хищно щурится и под смущённое ворчание Ли спускает резинку домашних штанов вниз по объёмным бёдрам. Поцелуи осыпают каждый участок оголённой кожи, не исключая длинный шрам. Хан наглядно покажет, насколько он обожает Ли Минхо.