The Second-Youngest Professor

Впервые Северус увидел Гарри Поттера – уже взрослого мужчину – на поминальной службе, состоявшейся спустя два года после Последней битвы. Это была первая подобная церемония, которую он посетил; и оказался он там лишь потому, что Минерва лично явилась в Спиннерс-Энд, вытащила его оттуда и потребовала, чтобы он «показался на людях». Тот факт, что лицо его было изуродовано, и что с момента выписки из больницы Святого Мунго он нигде не появлялся за пределами Хогвартса, её, похоже, нисколько не волновал. И Северус пришел. А после церемонии – этого нелепого действа с голубями, цветами и рыданиями, он отправился на эту чертову поминальную трапезу. И именно там Гарри Поттер заметил его и подошел к нему. — Профессор Снейп, — произнес он, протягивая руку для рукопожатия. На подбородке у него пробивалась легкая щетина, а очков на нем не было; и Северус ощутил странную, нервную дрожь, когда потянулся в ответ, чтобы пожать эту руку. — Поттер, — ответил он. И Гарри улыбнулся ему. — Рад вас видеть. Вы отлично выглядите. — Северус нахмурился. — Правда? — Ага, — рассмеялся Гарри. — Вы живы. — И тут кто-то увлек его в толпу, и Северус остался стоять в одиночестве, с ощущением, будто только что увидел призрака. Ну, пожалуй, не совсем призрака. Поттер выглядел весьма осязаемым.

***

Во второй раз Северус увидел Гарри Поттера, уже взрослого мужчину, ровно год спустя; день в день, если быть точным. Это была очередная поминальная служба. На этот раз Северус пришел туда с туманной надеждой увидеть его снова. Увидеть, продолжал ли тот меняться. Не преобразился ли он вновь – во что-то совершенно новое. Не отрастил ли вторую голову или третью руку. Но на сей раз он выглядел почти так же, как и в прошлый раз: слегка небрежный, без очков, подтянутый и настолько харизматичный, что, казалось, от него исходит электрический заряд. Северус наблюдал за ним во время службы: Гарри стоял в окружении официальных лиц и ветеранов войны, выглядя при этом весьма серьезным. Впрочем, самого Северуса Гарри не замечал. По крайней мере – до начала поминальной трапезы. И на этот раз, уже на самой трапезе, атмосфера царила совершенно иная. Возможно, всё дело было в том, что все присутствующие были пьяны. А может быть, всё дело было в том, что Северус был пьян. — Снова здравствуйте, профессор Снейп, — сказал Гарри. — Северус, — поправил его Северус и протянул свой бокал с шампанским, предлагая чокнуться. Глаза Гарри весело прищурились, и он звякнул своим бокалом о бокал Северуса. Он задержался, чтобы поболтать, и на этот раз никто не подошел, чтобы увести его прочь, хотя несколько человек и попытались вклиниться в их беседу. Северусу было отчасти приятно видеть, что он по-прежнему способен заставлять людей чувствовать себя неловко – даже теперь, когда все знали, что он «герой». Ну, не Поттер. Другие люди. Поттер, казалось, был вполне рад беседовать с ним. Спустя некоторое время они вышли на улицу, в мягкий летний воздух, подальше от душного жара вечеринки. Северус понятия не имел, почему именно три года стали для этих людей неким рубежом, отделяющим скорбь от веселья. Прошлый прием напоминал поминки. А этот – чертову свадьбу. Терраса была почти пуста, и Северус почувствовал, как немного расслабляется, когда шумные голоса, доносившиеся изнутри, стали затихать. — Итак, я слышал, вы вернулись на свою прежнюю должность – Профессора зельеварений? — спросил его Гарри. — Да. Обязанности директора школы показались мне не слишком увлекательными, — ответил Северус. — Мне всегда было трудно представить, как вы обращаетесь ко всей школе сразу, — сказал Гарри, слегка посмеиваясь, и приподнял свой бокал в сторону Северуса. — Вы всё-таки не такой жизнерадостный, каким был Дамблдор. — Нет, — согласился Северус. — Никаких «пип-пип» от меня, это уж точно. И никакая «уловка». — Гарри снова рассмеялся, и Северус с удивлением обнаружил, что ему приятно слышать этот смех. Было отрадно сознавать: после всего, что произошло, в этом парне всё ещё оставалось место для смеха. — Я читал в светской хронике, что вы проходите подготовку в Отряде мракоборцев. — В светской хронике? — Снова смех. — И что вы – лучший на курсе. — Я вхожу в лучшие пять процентов. Но не «лучший» в абсолютном смысле, — поправил его Гарри. — В газетах нынче чего только не напишут. А еще Северус читал в той же светской хронике, что Гарри Поттера уже два года подряд признают «Самым завидным холостяком». Впрочем, фотографироваться он не любил. По крайней мере, так казалось. — Кажется, мне так и не довелось вас поблагодарить, — говорил Гарри. — За что? — спросил Северус. — За то, что спасли мне жизнь, — ответил Гарри, откидываясь назад и опираясь на балюстраду. — В какой именно раз? — парировал Северус, вызывая у Гарри очередной очаровательный смешок. — Выбирайте любой, — рассмеялся тот. — И я вас поблагодарю. — Хм, — Северус покачал бокалом с шампанским. — Я выбираю… попытку помешать Квирреллу сбросить вас с метлы. — Спасибо, — сказал Гарри. — Следующий? — Что ж… то, что я отправил за вами Орден в Отдел тайн. — Спасибо. — То, что сварил фальшивый Веритасерум для Амбридж. Гарри снова рассмеялся, запрокинув голову, и Северус почувствовал, как внутри у него всё неприятно сжалось. — Вы правда это сделали? — спросил Гарри. — Сделал. — Мерлин, насколько же всё было бы проще, если бы я тогда вам поверил. — Иначе – безусловно. Но, возможно, не проще. — Что ж, спасибо. И спасибо за то, что сделали фальшивый меч, и доставили настоящий, и показали мне, что нужно сделать, чтобы победить Волан-де-Морта. — Он загибал пальцы. — И за то, что чуть не умерли ради меня. — Северус тоже оперся на балюстраду и пристально посмотрел на него. — Думаю, я всё-таки умер, — сказал он. — То есть, умер ради вас. Выражение лица Гарри стало серьезным. — Вы видели свет? — Какой свет? — Когда я умирал, я оказался внутри яркого белого света. Словно стоял в самом центре заклинания «Люмос». Северус просто смотрел на него – стоящего здесь, живого, и его охватил безумный порыв. Возможно, дело было в шампанском, но он не стал ничего обдумывать. Он просто взял и сделал это. Он протянул руку и коснулся лица Гарри – провел большим пальцем по скуле и обхватил ладонью его подбородок. Брови Гарри удивленно сошлись на переносице, взгляд метнулся по лицу Северуса, и Северус был уверен, что тот вот-вот отстранится, но этого не произошло. Вместо этого Гарри закрыл глаза и подался навстречу прикосновению, и Северус почувствовал, как его губы коснулись центра его ладони. В этот самый момент из дверей шумной толпой высыпали ведьмы и волшебники, и он резко отдернул руку. — Спасибо, — пробормотал Гарри, и Северус заметил, что тот покраснел. А может быть, дело было в алкоголе. — За всё это. — Не стоит благодарности, Поттер. В конце концов, мы оба остались живы. — Гарри, — сказал Гарри. — Гарри, — ответил Северус, глядя на темный сад. Кто-то развесил на деревьях крошечные мерцающие огоньки, и выглядело это просто чудесно. А когда Северус обернулся, Гарри уже исчез.

***

В третий раз их встреча произошла в Хогвартсе. На собеседовании на должность преподавателя Защиты от Темных искусств. И соискателем был Гарри Поттер. — Здравствуй… Северус, — произнес он, пожимая ему руку. То, как он произнес это имя, наводило на мысль, что он заранее репетировал. — Гарри, — сказал Северус. — С возвращением в Хогвартс. Гарри получил эту должность – именно так, как и предвидел Северус. А после Гарри спросил Северуса, не хочет ли тот отправиться в Хогсмид, чтобы выпить за это событие. И Северус согласился. Он надел мантию с высоким воротом, как делал всегда, чтобы скрыть свои шрамы, и они отправились в «Кабанью голову». Гарри направился к стойке бара, а Северус занял столик в нише; когда же Гарри вернулся, в руках у него было два стакана виски со льдом. — Я не знал, что именно ты пьешь, поэтому взял то, что нравится мне самому. Надеюсь, ты не против. — Северус взял предложенный ему стакан. — В самую точку, — ответил он и поднял стакан, предлагая чокнуться. Гарри охотно откликнулся на этот жест, а затем сел. — Что ж, я очень надеюсь, что должность преподавателя Защиты от Темных искусств больше не проклята, — сказал он, делая глоток. — Мне бы хотелось задержаться здесь надолго. — Уверен, что нет, — ответил Северус. — Во всяком случае, теперь. — Профессор Макгонагалл… то есть… Минерва сказала мне, что я буквально чуть-чуть не побил твой рекорд – звания самого молодого преподавателя, когда-либо принятого на работу. — Мне был двадцать один год, — ответил Северус. — А мне двадцать два. Черт. Надо было приходить в прошлом году. Северус отпил из своего бокала и окинул взглядом лицо Гарри. Тот был сегодня чисто выбрит – возможно, ради собеседования, и поверх футболки цвета лесной зелени носил твидовый пиджак, сшитый точно по фигуре. Двадцать два. Как же летит время. — Тебе следовало подождать подольше. Тебя ждут нелегкие времена. — И почему же? Думаешь, я плохо знаю свой предмет? — Я знаю, что знаешь. Но ты всего на четыре года старше своих семикурсников. И слишком, слишком хорош собой, чтобы их отпугнуть. Готовься встретить двести пар застекленевших глаз. Гарри едва не выплюнул свой напиток, а затем закашлялся. — Что? Да брось. Я не настолько уж красив. — Северус приподнял бровь. — Нет? А какое у тебя зеркало? — У меня? Проф… Северус. Я просто мелкий очкастый заморыш – каким всегда и был. — Какого ты роста? — Метр семьдесят восемь. — А где твои очки? — Ну, я их больше не ношу. — Северус молча смотрел на него, пока тот не покраснел и не провел рукой по волосам. — Мои волосы всё такие же непослушные. — Это да, — согласился Северус. — Словно ты только что слез с метлы. Ты же знаменитость, Гарри. И выглядишь соответствующе. Может, тебе стоит снова надеть очки? — Он чуть было не обронил замечание о его теле – о том, как Гарри двигается, словно сдерживая себя, но промолчал. Вместо этого он сделал глоток своего напитка и, осмелев, не отвел от него взгляда. Гарри покраснел еще сильнее. — И ты не женат, насколько мне известно, — закончил Северус. — Тебе понадобится охрана. Вот увидишь. — Да ладно, я уверен, что справлюсь. — Гарри снял куртку и скрестил руки на столе; у Северуса возникло отчетливое ощущение, что тот сделал это намеренно. Хотя зачем – он понять не мог. Они немного поговорили о последней битве: о том, как твердо Гарри был уверен в смерти Северуса, и о том, как твердо все остальные были уверены в смерти самого Гарри. Поговорили о суде над Северусом в Визенгамоте и о том, что Гарри выступил в его защиту – чего Северус прежде не знал. Обсудили крестражи, Нагайну и Невилла Лонгботтома; затем Гарри отправился за новой порцией выпивки, а вернувшись, попросил показать ему шрамы Северуса. Северус ответил отказом. — Эй, по крайней мере, они у тебя не на лбу, — сказал Гарри. — Всё гораздо хуже, чем ты думаешь. Это выглядит… скверно. — Я так и предполагал. Ты ведь всегда ходишь таким закрытым. — Тебе лучше этого не видеть. Гарри откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Но я хочу. Правда хочу. Северус нахмурился. Что ж, если кому и следовало позволить увидеть их, то, пожалуй, именно Гарри. Ведь именно из-за него у Северуса вообще появились эти шрамы. И, судя по всему, именно благодаря ему Северус сейчас не сидел в тюрьме. Он отвел взгляд и поднес руки к вороту рубашки. Не отрывая глаз от грязного деревянного пола, он расстегнул три пуговицы и оттянул ткань в сторону. Он оставался в таком положении до тех пор, пока не услышал короткий, резкий вдох; затем, чувствуя, как пылает его лицо, он застегнул пуговицы обратно и собрался с духом. На лице Гарри, когда Северус снова взглянул на него, не было и тени отвращения. Было… ну… Северус не знал, что это за выражение. Он никогда прежде не видел, чтобы кто-то смотрел на него именно так. Он заметил, как дернулся его кадык, и перевел взгляд на свой напиток. — Это… — тихо начал Гарри, — довольно внушительный шрам. — Действительно, — ответил Северус, откашливаясь. — Мне сказали, что он будет оставаться таким же красным еще долгие годы. А может быть и вечно. — Кто сказал? — Целители из больницы Святого Мунго. Они сказали, что это просто чудо: клыки не пробили пищевод. Если бы это случилось, я не смог бы принять ни противоядие, ни зелья для восстановления крови. Я бы умер. Истек бы кровью прямо там, в Визжащей хижине. Какая была бы ирония. — Ты чуть не погиб там трижды. Проклятое место. — Мг. Северусу с трудом удавалось встретиться с ним взглядом – он вдруг вспомнил, как требовал показать ему эти шрамы в те мгновения, которые считал своими последними. А затем он вспомнил, как касался его лица в прошлом году, и как Гарри не отстранился. Как он подался навстречу руке Северуса и закрыл глаза. Гарри поставил свой подстаканник ребром и удерживал его в равновесии одним пальцем; Северус же предпочел смотреть именно на это. — Хочешь еще по одной? — спросил Гарри, а затем сделал паузу. — Или, может, пойдем? — Где ты остановился? — Спросив это, Северус наконец поднял на него глаза, встретился с ним взглядом, и понял: Гарри тоже вспоминает их последнюю встречу. Зачем он спросил, где тот остановился? Зачем вообще задал этот вопрос? — О, в гостинице, чуть дальше по улице, — ответил Гарри. — Это совсем рядом. — Пожалуй, я провожу тебя. — А чего он ожидал? Наверное, неловкого прощального рукопожатия. — Да, хорошо. Они успели отойти от двери всего метров на десять, когда Гарри вдруг схватил его за плечи. Острая вспышка паники пронзила Северуса в тот миг, когда он ударился спиной о стену, но тут же угасла – растаяла, словно горячий воск, едва губы Гарри коснулись его губ. И Северус – Господи, помоги ему! – издал звук, в котором ни за что не признался бы при свете дня, и плашмя прижал ладони к каменной кладке у себя за спиной. Когда Гарри отстранился, Северус так и остался стоять: прижатый к стене, с широко распахнутыми глазами, неподвижный, словно статуя. — Что ты делаешь? — с трудом выговорил он. — А ты разве не хотел этого? — нахмурившись, спросил Гарри. — Мне показалось, что хотел. Северус моргнул, глядя на него, затем схватил его за рубашку на груди, резко притянул к себе, сжал ладонью затылок и поцеловал. Гарри приоткрыл рот, и Северус ощутил, как из самой глубины его груди вырвался и прошел по телу дрожью стон; и тут же, в одно мгновение, Северус обнаружил, что его запястья прижаты к каменной стене – так же крепко, как и всё его тело. Это было ощущение, которого он прежде никогда не испытывал: настолько сильное, настолько внезапное, что у него даже закружилась голова. Гарри замер в этой позе, продолжая сжимать его запястья; он прервал поцелуй и прижался лицом к шее Северуса – выше воротника, прямо к тому месту, где под кожей скрывался шрам. — Я веду тебя к себе в комнату? — выдохнул он. — Я... полагаю, что да. — Северус ощутил на своей коже горячее дыхание Гарри, когда тот тихо рассмеялся. Гарри отстранился и потянул Северуса за руку. И Северус пошел за ним – ошеломленный, беспомощный и, честно говоря, до смерти напуганный, пока они пробирались по извилистым улочкам к небольшой, ничем не примечательной гостинице. Гарри был прав: идти оказалось совсем недалеко. Оказавшись в комнате Гарри, тесной и довольно обшарпанной, Северус повернулся к нему лицом и тут же обнаружил, что его спина уперлась в дверь. И ему это понравилось. Очень сильно. Чего он и сам о себе не подозревал. — Ты куда более агрессивен, чем я ожидал, — выдохнул он. — Часто представлял, как трахаешь меня? — спросил Гарри, снова целуя его; он запустил руку глубоко в волосы Северуса, сжал их в кулак и, потянув за пряди, запрокинул его голову назад. И Северус снова издал тот самый звук. Совершенно непристойный. Он поднял руки и оттолкнул Гарри от себя. — Зачем тебе это нужно? — спросил он. Гарри криво усмехнулся. — Не знаю, — ответил он, — просто хочу. — Он попытался снова податься вперед, но Северус не подпустил его к себе. — Я достаточно стар, чтобы быть тебе отцом, — сказал он. — Мой отец был совсем молодым, — ответил Гарри. И на этот раз Северус его не остановил. Он прижался плотнее, телом вжимая Северуса в дверь и просовывая колено ему между ног. Почувствовав, как Северус твердостью своего тела уперся ему в бедро, Гарри издал низкий, довольный стон. От этого звука Северуса бросило то в жар, то в холод – словно у него поднялась температура. — Гарри… Мерлин… — Северус вскинул руки, пытаясь ухватиться за него. — Кажется, у меня галлюцинации. Ты что, подсыпал мне яду в напиток? — Гарри отстранил его от стены и мягко усадил на край кровати. — Нет, конечно же, нет, — ответил он. А затем, направив на Северуса палочку, добавил: — Я собираюсь это с тебя снять. — Пуговицы на пальто Северуса разом расстегнулись, и Гарри сбросил одежду ему с плеч. Северус подался вперед, позволяя стянуть пальто с рук, и прижался лбом к напряженному прессу Гарри. Тело того было совершенно несгибаемым; Северус гадал, как же Гарри выглядит сейчас — теперь, когда он стал таким… открытым. Не то чтобы он видел его тело раньше. Сняв пальто, Гарри потянулся к рубашке, но Северус перехватил его руку. — Нет, — начал он. — Хочешь остановить меня? — спросил Гарри, приподнимая Северусу подбородок, чтобы поцеловать. Северус почувствовал, как его сопротивление рушится почти мгновенно. Может, это и вправду галлюцинации? Или сон? Какой же унизительный сон это был бы. — Просто… не пугайся. — Ладно. Постараюсь сдержаться, — ответил Гарри; в его голосе слышался легкий смешок. — И ты тоже не пугайся. На мне тоже есть отметины. Вот, я начну первым. — Он отступил назад, сбросил пальто на пол и, потянувшись рукой за спину, стянул через голову футболку. Северус разинул рот. Должно быть, Гарри прошел полный курс подготовки авроров. И был лучшим на курсе. Потому что одной лишь игры в квиддич уж точно не хватило бы, чтобы привести тело в такое состояние. — Поттер… — выдохнул Северус, а Гарри снова шагнул к нему, вставая между его ног. — Не называй меня «Поттером», — произнес он, и голос его стал жестким. Северус протянул руку, чтобы прикоснуться к нему, проведя пальцами по длинному тонкому шраму у него на животе – чуть выше пупка. — Прости, — сказал он и облизнул губы. Гарри схватил его за рубашку и рывком поднял на ноги. — Ты знаешь, как сильно я тебя ненавидел? — потребовал он ответа. — Да, — прошептал Северус. — Это было чересчур. В этом не было никакого смысла. — Он начал расстегивать пуговицы у горла; Северус стоял неподвижно, позволяя ему это сделать, и когда тот распахнул рубашку и сбросил её на пол, Северус позволил ему и это. — А потом, после битвы – ты исчез. И когда я увидел тебя на приеме, у меня возникло совсем иное чувство. Сильное. Но это не была ненависть. Северус шумно втянул воздух, когда пальцы Гарри коснулись извитых рубцов на его шее, а затем скользнули ниже, по груди. Это яд оставил такие шрамы – так ему объясняли целители. Жгуты келоидной ткани вились вниз по руке и переходили на плечо. Прикосновения Гарри были осторожными, но руки его не были мягкими. Они были мозолистыми, шершавыми. Руки рабочего человека. По спине Северуса пробежала волна мурашек. — Ты ведь закончил обучение на аврора? — спросил Северус, совершенно не к месту. Гарри заглянул ему в глаза. — Да, закончил, — ответил он и опустил руки к поясу брюк Северуса. — Почему же ты не стал аврором? Ты выглядишь как аврор. Ты... — и чувствуешься как аврор. — М-м, — протянул Гарри. — Во время учебы я понял, что больше не хочу сражаться. Больше никаких убийств. Никогда, если это будет в моей власти. — Он опустился на колени. — Меня не интересует насилие. Во всяком случае, не такого рода. — Зрение Северуса помутилось. Он был навеселе, но не пьян. Это Гарри на коленях – от одного вида которого вся кровь отлила от головы, вызвал у него такое состояние. Пальцы Гарри расстегнули пуговицы, стянули брюки с бедер, а затем и нижнее белье. — Я определенно не должен этого делать, — произнес Северус; собственный голос показался ему дрожащим. — Почему? — спросил Гарри; его дыхание скользнуло по члену Северуса, а зеленые глаза устремились вверх. — Я больше не твой ученик. Уже много лет. — Теперь ты мой... – Мерлин! – ...мой коллега. — Ха, — тихо рассмеялся Гарри. — Хочешь, чтобы меня уволили в первый же день? — Он высунул язык, и Северус запустил руку ему в волосы, а затем сильно вздрогнул, когда губы Гарри скользнули по его стволу. Он вздрогнул ещё сильнее, когда Гарри открыл рот, вбирая внутрь лишь головку и обводя её языком. Гарри снова поднял на него глаза. Взгляд у него был серьёзным, когда он отстранился. — А ты... присядь. — Он подтолкнул Северуса назад, к краю кровати, а затем снова переключил внимание на пространство между его ног; и Северус внезапно с полной уверенностью понял, что кончит слишком рано. Действительно слишком рано. Он вцепился пальцами в копну диких чёрных волос Гарри, пытаясь его сдержать. — П- Гарри, — выдохнул он. — Боюсь, я... — Ну и кончай, — перебил его Гарри и вывернул руку Северуса из своих волос – движение было чисто армейским – прижимая её к кровати. Он взял Северуса в рот целиком, до самого основания – так, что головка члена уперлась ему в заднюю стенку глотки, и сглотнул. — Чёрт, — простонал Северус, вцепившись руками в истрёпанное одеяло под собой и подаваясь бёдрами навстречу. Другая рука Гарри крепко обхватила его за бедро, удерживая на месте. Мерлин, какой же он сильный. — Гарри... боже. — Гарри низко простонал в горло, и эта вибрация окончательно столкнула Северуса за грань. — Я… ах… Гарри снова сглотнул, принимая его семя, и ещё раз – впиваясь пальцами в бедро Северуса, в его запястье; и, о боже небесный, он не останавливался. — О, Мерлин, пожалуйста... — и тут, услышав эти слова, он действительно остановился, отстранился и вытер рот тыльной стороной ладони. Затем он чуть выпрямился, прижался губами к груди Северуса и уложил его плашмя на спину. Северус лежал, всё ещё пребывая в прострации, пока Гарри развязывал шнурки на его ботинках и стягивал их с ног, затем снимал носки, а после этого окончательно стаскивал с себя брюки. Однако, услышав звон пряжки ремня Гарри, он собрался с силами и приподнялся на локтях, чтобы взглянуть. Мышцы на животе и плечах Гарри перекатывались и напрягались, пока он снимал остатки одежды и отбрасывал её в сторону. Обнажённый, он походил на статую. Тёплую, живую статую – со шрамами и очень соблазнительной дорожкой чёрных волос, спускающейся к мощному, изогнутому члену. А ещё у него была татуировка на бедре. Феникс. — Посмотри на себя, — произнёс Северус. — Кто ты такой? — Я? — Он провёл пальцами сквозь волосы. — Герой войны, наверное. — Он взмахнул палочкой, и из его дорожной сумки прямо в руку перелетел маленький флакончик. — А ещё, с сегодняшнего дня – профессор Хогвартса. — Затем он опустил взгляд на Северуса, всё ещё лежащего на локтях, и Северус вновь ощутил тот трепет предвкушения – столь острый, что граничил со страхом. — На живот или на спину? — спросил Гарри. Северус густо покраснел. — Полагаю, ты делал это и раньше, — сказал он. Уголок рта Гарри приподнялся в насмешливой ухмылке. — Да, — ответил он, — делал. — Северус подвинулся выше по кровати, ближе к подушкам, и поманил его к себе; Гарри же, словно кошка, перебрался через его тело. — На спину, значит? — прошептал он, касаясь губ Северуса. — Нет, — ответил Северус. — Но я хотел, чтобы ты меня поцеловал. — И Гарри поцеловал его – яростно, неистово, а затем легонько постучал пальцами по щеке Северуса. — Переворачивайся. — От тона его голоса по позвоночнику Северуса пробежала легкая дрожь возбуждения, хотя он еще не вполне восстановился, чтобы снова встал член. Пока нет. Он осторожно перекатился на живот, оказавшись в плену между руками Гарри; едва он устроился поудобнее, как Гарри легонько укусил его за плечо. Услышав звук, который издал Северус, он повторил это действие, чуть сильнее. — Похоже, тебе нравится, когда с тобой обращаются грубо, Северус, — выдохнул он. — Ты просто невероятно самоуверен, — отрезал Северус и тихо вскрикнул, когда Гарри снова укусил его – на этот раз резче, под челюстью, присасываясь к коже и проводя одним скользким пальцем между его ног. Гарри действовал осторожно и нежно, но Северус начал раздражаться: пальцы партнера ласково кружили вокруг его отверстия, но не проникали внутрь. — Ты собираешься меня трахнуть или как? — потребовал он ответа. Гарри рассмеялся, прижимаясь губами к его коже, и начал медленно вводить один палец внутрь. Северус вздрогнул под ним, и Гарри снова рассмеялся но без злобы. Казалось, он смеялся именно тогда, когда был сильно возбужден. Северус уронил голову и раздвинул ноги шире – до тех пор, пока они не уперлись во внутреннюю сторону коленей Гарри, который сидел на нем верхом. К первому пальцу присоединился второй; они начали мягко двигаться, имитируя ножницы, и Северус зашипел от возникшего дискомфорта. Прошло немало времени – целые годы, с тех пор, как кто-то делал с ним подобное. Потребовалось мгновение, чтобы привыкнуть к растяжению. Дыхание Гарри у него за спиной участилось. — Это кажется таким запретным, — произнес Гарри и поцеловал шрамы, змейкой сбегавшие по лопатке Северуса. — Ох... а отсасывать у меня тебе запретным не казалось? — Северус повернул лицо к подушкам и закрыл глаза. — Не так, как это, — выдохнул Гарри и мягко изогнул пальцы внутри него. Северус дернулся. Чем бы ни занимался Гарри Поттер последние несколько лет, этим делом он занимался очень часто. — Приятно? — спросил тот. Черт бы побрал этого наглого мелкого ублюдка. — Думаю, ты и сам знаешь, что да. На этом хватит. — Правда? — Да, — ответил Северус и почувствовал, как Гарри переносит вес тела, а затем услышал, как тот выдавливает из флакона новую порцию смазки. Затем он повторил это снова, ощутив, как твердый и горячий член Гарри скользит у его входа. — Да. Руки Гарри скользнули вниз к бедрам, чтобы надежно зафиксировать его положение, и он начал входить внутрь. Он действовал снова мягко, размеренно, но Северус подался ему навстречу, вынуждая войти быстрее. Он почти пожалел об этом – возникла легкая боль, но звук, вырвавшийся у Гарри, того стоил. — Северус... блядь, — прорычал тот, крепко обхватив его обеими руками, чтобы удержать на месте. Он вышел и снова вошел – медленно, размеренно; Северус попытался повторить свой маневр, но теперь, когда Гарри уже ожидал этого, у него не хватало рычага. Впрочем, Гарри, казалось, был готов дать ему желаемое: следующий толчок оказался чуть быстрее и намного жестче. Северус ударил ладонью по изголовью кровати, плотно сжав губы, чтобы сдержать жалкий стон наслаждения. — Я думал, тебе нравится пожестче, — произнес Гарри низким голосом, нащупывая ритм: медленный выход и резкий, сильный толчок внутрь. — Часто думал о том, чтобы трахнуть меня? — прорычал Северус. — Ага, — пробормотал Гарри. — С прошлого года. С того момента, как ты коснулся моей щеки. Я думал об этом не раз. Скажи, если моя интуиция меня подвела. — Он собрал волосы Северуса в кулак, скрутил их и с силой потянул, прижимая голову Северуса к постели. Северус ахнул и издал поистине унизительный вскрик – громкий, но тут же оборвавшийся, когда он попытался взять себя в руки. — О Мерлин, как же это хорошо, — простонал Гарри, наваливаясь на него всем телом и трахая еще жестче. Он наклонился, чтобы снова впиться зубами в нетронутое шрамами плечо Северуса, и на этот раз уже не сдерживался. Северус снова ахнул, вцепившись в каркас кровати. — Твоя интуиция... бьет точно в цель, — с трудом выговорил он, потянувшись назад, чтобы перехватить руку Гарри, сжимавшую его волосы. — Потяни сильнее. — М-м. — Гарри не просто потянул – он резко дернул, рывком поднимая Северуса на руки. — Вот так? — Ох, блядь. — У тебя встал? — спросил Гарри. — Судя по звукам, у тебя встал, профессор. У него действительно встал. Он был настолько тверд, что с него уже капало. — Не называй меня Профессором, — произнес Северус. — Хотя было бы чертовски возбуждающе, будь ты им сейчас на самом деле, — ответил Гарри. — Может, позже я встану на колени прямо у тебя в кабинете? Надену мантию Гриффиндора? — Это... — Северус подавился словами, когда Гарри сделал особенно резкий, сильный толчок. — Это, блять, извращение, Поттер. — Хочешь сказать, ты бы мне не позволил? — В этот самый миг Северус ощутил, что позволил бы Гарри Поттеру делать с собой абсолютно всё, что угодно. — И ты всё еще зовешь меня Поттером. — Привычка, — выдохнул Северус в ответ. — Ох... сильнее! — Гарри замер. — Я хочу, чтобы ты лег на спину, — сказал он. — Ладно! — вырвалось у Северуса. — Ладно, делай что хочешь! Только... блять... боже ж ты мой! — Гарри вышел из него, перевернул на спину, подхватил его ноги и закинул одну себе на локоть, а другую – на плечо. Гарри заглянул ему в глаза, и от этого пронзительного, неистового взгляда Северусу захотелось вжаться поглубже в постель. — Ты хотел пожестче? — спросил он. — Твою мать, — выдохнул Северус. — Давай, покажи всё, на что способен. Судя по тому, как ты выглядишь, готов поспорить, ты мог бы... — он не успел закончить мысль: Гарри с силой, почти жестокостью, снова вошел в него, выбивая воздух из легких. — Ох... боже... с кем это ты так упражнялся? — А тебе-то какое дело? — Я семь лет тебя защищал – чего ты ждешь? Единственным ответом Гарри был поцелуй; затем он почти сложил Северуса пополам, просунув руку между их телами, чтобы обхватить его член. Северус впился ногтями в плечи Гарри, выгибаясь над кроватью от переизбытка ощущений. — Гарри, — выдохнул он. — Гарри... Мерлин. — Никогда не думал, что увижу тебя таким... потерявшим контроль, — прорычал тот. — Даже когда ты лежал на земле, истекая кровью, ты был не таким. — Перестань болтать! — Слушаюсь, сэр, — ответил Гарри и принялся работать по-настоящему. Он подсунул руку под бедра Северуса, приподнимая их – и, о боже, это было идеально. Северус снова выгнулся с отчаянным стоном; Гарри прижался губами к его икре, перекинутой через свое плечо, и Северус кончил. Кончил так мощно, что на мгновение оглох, и голос Гарри долетал до него словно издалека. — Можно мне... кончить... внутрь тебя? — Да, — выдохнул он в ответ, пока по телу прокатывались остаточные спазмы. — Да... я хочу, чтобы ты это сделал... да. — Чё-чёрт... ох... Северус... — толчки Гарри стали рваными, сбивчивыми, короткими; Северус понял, что тот тоже на грани – и то, как он произносил его имя... о черт, это было невыносимо. Он провел ногтями вниз по спине Гарри; тот издал звук, словно его ударили ножом, его бедра дернулись вперед – раз, еще два, и он рухнул, лишь чудом успев опереться на одну руку. Тяжело дыша, он позволил ногам Северуса опуститься обратно на кровать, а сам уронил голову, прижимаясь лбом к его груди. Его дыхание остужало пот на коже Северуса. — Ты как? — спросил он, помолчав немного. — Что это ещё за вопрос? — выдохнул Северус, касаясь его плеча и запуская пальцы ему в волосы. Он сказал это, чтобы снова рассмешить Гарри – и тот действительно рассмеялся, едва находя силы для того, чтобы смех прозвучал слышимо. Когда Гарри вышел из него, Северус не смог сдержать вскрика. — Скурджифай, — произнес Гарри, а затем лег рядом. Северус повернул голову, чтобы взглянуть на него. — Что? — Если я проснусь у себя в постели и окажется, что всё это было лишь сном, я, пожалуй, сойду с ума, — сказал Северус. Гарри прижался губами к его плечу, затем легонько постучал по этому месту пальцем; Северус опустил взгляд и увидел ряд розоватых следов от зубов. — Не думаю, что тебе стоит об этом беспокоиться, — сказал Гарри, опираясь на локоть. — Хотя мне, пожалуй, будет нелегко смотреть тебе в глаза в Большом зале какое-то время. Я обычно не веду себя так напористо. Северус закатил глаза. — По-моему, это звучит как гнусная ложь. — Я серьезно! Обычно это люди ходят за мной по пятам. Я уже целую вечность никого не приглашал на свидание. — О, так вот что это было? Свидание? Гарри покраснел – что Северусу показалось просто нелепым. Как у него вообще хватало наглости смущаться после того, что он только что вытворил — это было, блядь, настоящей загадкой. — Ну, — начал Гарри, грациозно потягиваясь. — В смысле: паб, выпивка, ночная прогулка, минет, дерганье за ​​волосы... По-моему, это очень похоже на свидание. — Северус фыркнул и сел. — Мне пора, — сказал он. Гарри тоже приподнялся, выглядя разочарованным. — Я не собираюсь ночевать на этой узкой кровати, Поттер, — добавил он. Гарри нахмурился. — Что я тебе говорил насчет того, чтобы называть меня так? Северус подобрал с пола свою одежду и начал одеваться. — О, так, значит, ролевые игры в стиле Гриффиндора отменяются? — ехидно поинтересовался он, застегивая брюки. Гарри откинулся назад, опираясь спиной о изголовье, и сцепил руки за головой. Взгляд Северуса скользнул по нему, и тот ухмыльнулся. — Вовсе нет. Северус накинул на плечи рубашку. — Значит, я всё ещё могу называть тебя Поттером, если захочу. — Гарри свесил ноги с края кровати и притянул к себе свою одежду заклинанием «Акцио», но надел лишь джинсы. — Ну, а мне нравится «Северус». Думаю, я буду называть тебя именно так. — Полагаю, «сэр» звучало бы слишком уж банально – особенно теперь, когда ты сам стал преподавателем. — Полностью одевшись и застегнув пальто на все пуговицы, Северус повернулся к Гарри, который стоял, прислонившись к комоду – всё ещё с обнаженным торсом. — Это была интрижка на одну ночь? — спросил Гарри. Северус провел рукой по волосам, пытаясь пригладить их. — Что? — Гарри поднялся и подошел к нему; Северус слегка отступил назад, когда тот приблизился. — Это была интрижка на одну ночь? — повторил Гарри, но уже тише, и протянул руку, чтобы коснуться пальцем ряда пуговиц на груди Северуса. — Думаю, решать это предстоит тебе. — Правда? — спросил Гарри, прижимая ладонь к ключицам Северуса и мягко оттесняя его назад, к стене. Губы Северуса приоткрылись в неглубоком вдохе. — Как великодушно с твоей стороны. — Он стоял уже почти вплотную, на расстоянии поцелуя, но так и не преодолел эту последнюю дистанцию. — Что ж, полагаю, увидимся на работе, да, Северус? — Ты не успеешь пройти и трех метров по замку, как тебе уже сделают какое-нибудь непристойное предложение, — выдохнул Северус. Гарри ухмыльнулся ему и открыл дверь. — Похоже, тебе придётся отпугнуть от меня всех желающих. Заранее спасибо. Северус добрался до своих комнат, прежде чем, взглянув в зеркало, заметил: хотя воротник был достаточно высок, чтобы скрыть шрамы, он всё же не закрывал засос под подбородком. Чёртов Гарри Поттер позволил ему выйти в таком виде. Чёртов Гарри Поттер.