Дочь Бездны

      День открытых дверей в Красном Фонтане начался с суеты, блеска начищенных доспехов и торжественных маршей. Зрители стекались к главной арене пока Ривен стоял у главных ворот, скрестив руки на груди, и его взгляд сканировал прибывающих.       Когда из портала вышла Никта, по толпе специалистов пробежал негласный импульс. Она выглядела как вызов. На ней был черный топ без бретелек, едва прикрывающий грудь, от которого к экстремально короткой юбке шли натянутые крест-накрест тонкие кожаные ленты. Этот наряд больше напоминал сложную сбрую, чем одежду. На ногах красовались неизменные кеды — на этот раз, с принтом издевательски смешных жаб в маленьких коронах.       Ривен сглотнул, чувствуя, как во рту пересохло. Он знал, что она придет во всеоружии, но реальность превзошла его ожидания.       Никта подошла к нему вплотную, игнорируя десятки прикованных к ней взглядов. Она медленно поправила воротник его парадной формы, а затем, приподнявшись на носочках, прижалась губами к его уху. Ее дыхание опалило кожу, заставляя Ривена напрячься всем телом.       — Удачного боя, Рив, — прошептала она так тихо, что услышать мог только он. — Имей в виду: под этим платьем на мне совсем нет белья.       Она отстранилась, одарив его невинной, но абсолютно демонической улыбкой, и как ни в чем не бывало направилась в сторону трибун, покачивая бедрами.       Ривен остался стоять на месте, чувствуя, как кровь приливает к лицу, а внизу живота начинает пульсировать знакомый жар. Ему через пятнадцать минут выходить на арену против Брендона, а единственное, о чем он мог сейчас думать — это как сорвать эти кожаные ленты прямо здесь.       — Черт бы тебя побрал, Кастос, — прорычал он себе под нос, не в силах оторвать взгляд от удаляющейся фигурки Никты. — Ты меня либо убьешь, либо сделаешь чемпионом       Черные ленты на её спине переплетались в гипнотизирующий узор, а походка была настолько уверенной, будто она не в чужую враждебную школу пришла, а осматривала личные владения.       Как только она отошла на несколько метров, по рядам специалистов, стоявших в оцеплении у ворот, пролетел гул. Парни, затянутые в парадную форму, старались держать строй, но взгляды выдавали их с головой.       — Видели? Это та самая ведьма из Облачной Башни? — донесся до Ривена приглушенный шепот справа. — Которая с Кастосами связана?       — Да плевать на связи, ты посмотри на её прикид! — отозвался другой голос, чуть тише. — На ней же почти ничего нет… Эти ленты… Черт, Ривену реально везет, если это его девчонка.       — Дерзкая... Интересно, что под этими лентами?       Ривен медленно обернулся. Его лицо не выражало ярости — скорее, холодное, хищное превосходство. Он поймал взгляд одного из шептавшихся, и тот моментально вытянулся, побледнев.       — Под лентами — не ваше собачье дело, — негромко, но отчетливо произнес Ривен, и в его голосе лязгнула сталь. — Еще один звук в её сторону — и я лично проверю прочность ваших доспехов. Вне конкурса.       Шепотки мгновенно стихли, сменившись испуганным сопением. Ривен поправил ножны своего меча, чувствуя, как внутри всё клокочет от гремучей смеси ревности и возбуждения. Слова Никты про отсутствие белья жгли сознание сильнее, чем предвкушение драки.       — Ну, скваер, — пробормотал он, направляясь к выходу на арену. — Сегодня я буду очень злым. Тебе лучше не подставляться       Шаги Ривена гулко отдавались в каменном коридоре, ведущем к залитой солнцем арене. Обычно перед боем он входил в состояние холодного транса, отсекая всё лишнее, но сегодня «лишнее» заполнило все его мысли до краев.       «Никакого белья…», — эти слова Никты пульсировали в такт его шагам.       Он отчетливо представлял, как эти черные полоски впиваются в её бледную кожу, как они перекрещиваются на её талии и как легко их можно было бы распутать одним резким движением. Ривен тряхнул головой, пытаясь отогнать наваждение, но образ Никты в этих безумных кедах с жабами и с этим дерзким взглядом стоял перед глазами, как приклеенный.       — Черт возьми, Кастос, ты специально это сделала, — прорычал он в пустоту коридора.       Он знал её игру. Она хотела, чтобы он был на грани. Никта подпитывала его огонь, превращая показательное выступление в личную вендетту за каждое мгновение, когда ему приходилось сдерживаться.       Ривен представил, как сейчас на трибунах Скай и Брендон пытаются не пялиться на его девушку, зная то, что они видели в телефоне. И осознание того, что только он знает секрет этих кожаных лент, заставляло его сердце биться в бешеном ритме.       — Ну что ж, — Ривен остановился у самого выхода на свет, поправляя щитки на предплечьях. — Если она хочет зрелища, она его получит. Я выбью из Брендона всё его благородство за пять минут.       Он глубоко вдохнул горячий воздух арены, смешанный с запахом песка и ожидания толпы. В его глазах зажегся тот самый опасный блеск, который заставлял врагов отступать еще до начала схватки. Ривен вышел на песок, и его взгляд мгновенно нашел на трибуне алый всполох волос. Теперь он был готов.       Трибуны взорвались аплодисментами, но он слышал только гул собственной крови в ушах. Брендон уже стоял в центре, сверкая своей идеальной белозубой улыбкой «золотого мальчика».       — Готов? Постарайся не переусердствовать, это всего лишь шоу, — бросил Брендон, принимая стойку.       Ривен ничего не ответил. Он лишь коротко мазнул взглядом по трибуне, где среди сотен лиц горел алый хвост Никты.       Бой начался стремительно. Мечи скрестились со звоном, от которого заложило уши. Но уже через минуту Ривен понял, что что-то не так. Брендон, обычно безупречный в защите, раз за разом допускал нелепые ошибки. Его взгляд то и дело соскальзывал с клинка Ривена в сторону трибун.       Блондин был в шоке. Он видел эти кожаные ленты, видел отсутствие бретелек на топе Никты и, черт возьми, он слишком хорошо помнил то фото в телефоне.       — Ты куда это смотришь?! — прорычал Ривен, нанося мощный удар сверху, который Брендон едва успел блокировать, отлетев на пару шагов.       Блондин снова дернул головой в сторону Никты, которая в этот момент медленно поправила одну из кожаных лент. Скваер запнулся о собственный сапог.       Это стало последней каплей. Ривена накрыла волна чистой, первобытной ярости. То, что Брендон смел так откровенно отвлекаться во время боя, оскорбляло Ривена сильнее любого вызова.       — Смотри на меня! — взревел Ривен.       Его удары посыпались градом — жесткие, прицельные, лишенные всякого намека на «показательное выступление». Брендон только и успевал подставлять щит, тяжело дыша и пятясь к краю арены.       Каждый раз, когда он пытался снова найти глазами Никту, Ривен бил еще больнее, целясь в незащищенные сочленения доспехов. Это был уже не бой — это была порка. Ривен вымещал на друге всё: и свое возбуждение от слов Никты, и злость на «сахарных мальчиков», и жажду обладания, которая жгла его изнутри.       Ривен сделал резкий выпад, выбив меч из рук Брендона. Не давая сопернику опомниться, он сделал подсечку и приставил острие клинка к горлу скваера. Брендон тяжело дышал, глядя на Ривена ошарашенными глазами.       Кодаторта уже вышел на центр арены, вскидывая руку, чтобы официально объявить победителя. Его зычный голос начал было разноситься над стадионом:       — В этом поединке победу одерживает…       Но закончить не успел. Тяжелые ворота, ведущие к гостевым залам академии, с грохотом распахнулись и оттуда, сплетясь в яростный клубок, вывалились две фигуры.       — Ты хоть понимаешь, что ты натворила, плебейка?! — визжала блондинка в роскошном платье, которое сейчас было безжалостно измято. Она не была похожа на ученицу Алфеи — в её движениях сквозила холодная, избалованная ярость аристократки.       — Кто ты вообще такая и что тебе нужно от моего парня? — выкрикнула Блум, пытаясь оттолкнуть соперницу магическим импульсом, который только поднял тучу пыли и искр.       Девушки буквально кубарем выкатились на центр арены, прямо к ногам замерших Ривена и Брендона. Блум выглядела растерянной и злой, а незнакомка вцеплялась в неё так, будто от этого зависела её жизнь.       Ривен медленно опустил меч, глядя на этот цирк с нескрываемым отвращением. Он перевел взгляд на Брендона, который, всё еще лежа на песке, внезапно побледнел.       Никта на трибуне впервые за весь день искренне улыбнулась. Она перекинула алый хвост через плечо, сверкнув голыми плечами, и громко, так, чтобы Ривен услышал, произнесла в наступившей тишине:       — А я говорила, Рив… Сахарные мальчики и их хаотичные феи. Сплошной балаган и никакой дисциплины.