Легенды не умирают

Боль уходит со смертью. Тогда, в конце октября 1981 года он был прав. Но в тот момент, лорд Волдеморт предпочел, чтобы боль рвала его на части, чтобы тошнило, чтобы голова раскалывалась на два равных кубика… Боль — доказывает, что ты жив. Но боль он не чувствовал, только разочарование. Не Гарри Поттер его победил, а собственная заносчивость. Пусть Волдеморт и признала это скрипят сердцем… наверно, уже метафорическим. Лорд Волдеморт стоял на белоснежной платформе 9¾. Тогда, 1-го сентября 1938 года началось его увлекательное путешествие. Он думал, что никогда не умрет… но, по итогу, не дожил до своих 72. Звуки битвы остались где-то на краю воспоминаний. Его сила, его могущество… он криво усмехнулся, это все останется на страницах истории. На сухих страницах книги было сказано: “Вы должны помнить, что создав крестраж, лишите свою душу вечности. Если вы не соберете свою душу, то не сможете достичь ни жизни, ни смерти.” — Тогда, — прошептал лорд Волдеморт, — я проведу вечность в своем начале, не имея возможности идти дальше, — хмыкнул. — Изощренное наказание. Мое почтение. — Благодарю, юноша. Волдеморт резко обернулся и уставился на седого, рослого старика, с горбатым носом и пронзающими нутро серыми глазами и... бумажным пакетом в руке. — Кто ты? — зло прохрипел Лорд Волдеморт смотря на старика. — Как вы стали таким жалким существом, юноша? — старик, проигнорировав его вопрос, задав свой. Он стукнул своей тростью и опустился в появившееся кресло. На маленький круглый стол он поставил пакет и повел рукой указав на второе свободное кресло. Но Волдеморт к нему не спешил. Он зло повторил: — Кто ты? Внутри больно кольнула. Словно эти заинтересованные глаза укололи его в сердце… — А есть ли оно у меня? — прижимая белую узловатую ладонь к груди, прошептал Волдеморт. — Хороший вопрос, юноша, — кивнул старик и принялся доставать еду и напитки из именитого маггловского фастфуда. — Кто ты? — направился к старику Волдеморт. — Вы сами ответите на этот вопрос, — невозмутимо сообщил старик, поднося соломинку к губам. После глотка, он добавил: — Думаю, у вас есть вопросы поинтереснее. — Сейчас тут одна/седьмая моей души, — начал рассуждать Волдеморт, — как я могу думать и говорить? — Одна/восьмая, — поправил его старик и протянул ему второй стакан. — Одна/восьмая? — поразился Волдеморт и принял стакан. — Мальчик, на которого вы обозлились, опираясь только на предположение, тоже был крестражем. — Это многое объясняет. Кстати, рад знать, что ты умеешь отвечать на вопросы, — хмыкнул Волдеморт и сделал глоток сладкой, играющей на языке, жидкости. — Это были хорошие вопросы, юноша, — легко пожал плечами старик. — Правда, я меньшего от вас и не ждал. Ваш страх умереть дает вам несгибаемый стержень. — Но я, объективно, мертв, — с отвращением прошипел Волдеморт. Они смолкли. Волдеморт вертел в руках стакан, рассматривая старика напротив. Он увлеченно ел то, что принес с собой. Лишь спустя, судя по ощущениям, пятнадцать минут старик отложил бумажную салфетку и сообщил: — Я хочу сделать вас новым Жнецом, юноша. Но для этого, вам нужно вновь собрать свою душу. — Читал, что раскаяние в этом деле помогает, — с сомнением произнес Волдеморт. — Я не прощаю, юноша, — холодно отрезал старик. Волдеморт догадался, кто перед ним. — Прискорбно слышать, — без какого-либо сожаления сообщил Волдеморт. — Только я вот хотел сказать тебе, Смерть, что не буду извиняться. Впервые, за всю эту встречу, старик поморщился, услышав, как его назвал Волдеморт. — Да, вроде это одно из имен, что присвоили мне смертные, — мрачно произнес старик. — Мне оно не нравится. — Могу тебя понять, — и правда, мог. — Так как мне собрать душу, если ты не прощаешь, старик? — Удивите меня, — Смерть явно предвкушал то, что увидит. Они покинули платформу 9¾ и оказались в лесу. Под ногами шуршали и хрустели ветки. Волдеморт мог бы сбежать, но старик смог его заинтересовать. Собрать душу? Почему бы и, да. У него получится. Иначе и быть не может. А после, уже целый, придумает, как сбежать и вернуться в мир… — Свои мысли вы от меня не скроете, юноша, — протянул старик. Волдеморт чертыхнулся. Надо бы побольше разузнать про это существо… — В нужную сторону думаете, — подтвердил старик. Волдеморт вновь чертыхнулся и решил наполнить свои мысли окружением. В кои-то веке, отдохнуть. Тонкие, черные стволы деревьев упирались в небо. Листва, если и была, то желтая, пожухлая… будто тут вечная осень. — Словно, тут все нарисовано чернилами, — заметил Волдеморт, рассматривая лес. — Кто может стать вашим спутником? Хм… — задумался старик. — Мне не нужен спутник! — резко остановился Волдеморт. — Таланты — не без греха, — замерев, взглянул на него старик. — Вы ничего не знаете об этой части вашего мира, юноша. А также, кем вы станете после. — Если ты меня простишь, — хмыкнул Волдеморт. — Если подумать, — обрадовался свой мысли старик, — то она идеальна для такого. Я знаю, кто вам нужен. — Изумительно, — провел по своему плоскому лицу Волдеморт. Старик резко взмахнул руками и их пара оказалась у главных дверей черного готического замка. Старик резво поднялся по лестнице, Волдеморт поспешил за ним. Надо проконтролировать, что бы Смерть окончательно не сделал из него свою игрушку! Осмотревшись, старик требовательно прокричал: — Где Амелия? Шуршание одежды. Топот ног. Огромный холл замка наполнили молодые люди в красных одеждах. — Монсеньор! — крикнула девушка с длинными прямыми белоснежными волосами. Ее холодные-голубые глаза впились в Волдеморта: — Что он тут делает?! — Новый виток, — невозмутимо ответил старик. Хор голов на перебой кричал: — Он — темный маг! — Это отвратительно! — Кощунство! Но старик вскинул ладонь и к нему присоединился старческий скрипучий голос: — Софи, хватит. Волдеморт впился взглядом в единственного в этой группе старика. — Томас… — начал кто-то в толпе, но этот старик на него, без преувеличений, каркнул. Шуршание черных крыльев, и невысокий старичок появился прямо перед Волдемортом. Его белесые глаза рассматривали его, а затем он поджал губы и легко ткнул своим узловатым пальцем в грудь темного мага, опустил на нее ладонь. — Волдеморт значит, — Томас взглянул на Смерть. — И вы, Монсеньор, ищите Амелию… что вы задумали? — Хочу даровать прощение, — как о чем-то очевидном сообщил старик. Шепот толпы, прошелся словно волна, которую прервали два старика. — Так-так… — Томас сцепил ладони за спиной и, кажется, тепло улыбнулся. — Амелия в трактире. Эти предки далекого прошлого ей ближе. — Юноша, идемте, — позвал старик и направился к выходу. — Удачи, вам юноша, — словно дорогому внуку, пожелал Волдеморту старик Томас. Идя по тропинке леса, Волдеморт, обратившись к старику, хмыкнул: — Даже спасибо не сказал. — Вы тоже не сказали, юноша, — тут же парировал старик. Волдеморт резко и недовольно выдохнул и предпочел продолжить путь в тишине, думая о деревьях. Но, как только они вышли из лесу, все мысли Волдеморта заняло то, что он увидел. На опушке стоял ни дом, и ни замок, там был самый настоящий трактир. Казалось, его надстроили, как умели. Первые два этажа с маленькой мельницей у ручья явно были тут изначально, а вот все остальные этажи городили в башню, такое только с помощью магии будет держаться. — Что это за место? — прошептал ошарашенный Волдеморт. — Трактир охотников, — ответил старик и направился к главным дверям. — Охотников? — уточнил спешивший за ним Волдеморт. — Не волнуйтесь, юноша. Темные маги их интересуют только по приказу старейшины замка. — Учитывая, как меня встретили, приказ уже был. Любопытно, могу ли я умереть во второй раз? — Поток сознания. Старейшина замка в этом мире с XIV, по вашему летоисчислению, Томас, по прозвищу “Бессмертный некромант”. — Бессмертный? Но он мертв. — Как и вы, юноша. А старина Томас Ришелье уже благоприятно отметил вас на глазах всего Черного замка. — Ришелье? — вновь уточнил Волдеморт. Нет, ни одного волшебника с фамилией “Ришелье” он не знал. Но знал кардинала из романа Александра Дюма. Он читал его в приюте. Что для него удивительно, это воспоминание отозвалось внутри теплом. — Амелия, которую мы ищем, — начал старик, — при рождении понесла фамилию Дюма. — Хватит ко мне в мысли, как к себе домой ходить! — рявкнул Волдеморт. — Вы слишком громко думаете, юноша, — отмахнулся старик и открыл дверь. Войдя в зал трактира, старик стукнул свой тростью по деревянному полу и громко позвал: — Амелия! Пока они стояли в пустом трактире, Волдеморт осматривался. Он уже уяснил, рядом со Смертью нужно думать о чем угодно, но ни о чем важном. Старик взглянул на Волдеморта, хмыкнул, но ничего не сказал. Волдеморт выдохнул и глубоко вдохнул запах дерева, хмеля и… пота. Внутри трактира все было в лучших традициях жанра: стойка, за которой на полках теснились бутылки и бочки; массивные деревянные столы и стулья. Светло и тепло. Невысокая сцена, на которой стояло пианино и была свалена целая куча музыкальных инструментов. Только серебряный микрофон прямиком из 50-х годов XX века слабо вписывался в общую обстановку. Оглушающий топот. По лестнице с верхних этаже сбежала толпа мужчин и женщин. Все в простых одеждах. Кто-то устраивался за столом. Кто-то садился на пол. Все оживленно переговаривались. Звучала французская и немецкая речь. Мощная светловолосая женщина, с пронзительными голубыми глазами спросила старика: — Вам как обычно, мастер Хаммерлайн? — К сожалению, не сегодня, — покачал головой старик и достал из кармана круглые серебряные часы на цепочке. — У меня еще много дел, Гретель. Она понимающе кивнула и ушла к не примечательной двери на первом этаже. — Мастер Хаммерлайн — мне нравится больше, чем то, как кличут тебя смертные, — заметил Волдеморт. — Не удивительно, — кинул старик и улыбнулся. — У вас куда больше от охотников, что от мудрецов. — Даже не знаю: хорошо это или плохо. — Сами рассудите. Их разговор прервали тихие шаги. Волдеморт округлил свои глаза, уставившись на мелкую рыжую девчонку, с такими же пронзительными голубыми глазами, как и у рослой женщины. — Амелия, — тут же начал старик. Все в трактире стихли и жадно уставились на их троицу. — Этот юноша — старик указал ладонью на Волдеморта, — ваш подопечный. Он — будущий жнец. Но перед этим, вам надо собрать его душу и… слышал, ты увлекаешься шитьем. Сшей ему достойный костюм, когда закончите. Так же, ты объяснишь ему правила. И ответишь на все его вопросы. Все, включая тех, о ком шел разговор, оторопели. Первым собрался Волдеморт: — Предлагаешь шататься с ребенком? — крикнул на старика он. — Это издевка какая-то? — Ребенком?! — в бедро Волдеморта ударил маленький, но крепкий кулачок. — Я в 1928 году родилась, малолетка! — А я в 1926! — наклонился к Амелии Волдеморт. — Так что, малолетка тут ты! — Босс, не хочу быть его нянькой! — по-детски конючила Амелия. — Нянек у меня было предостаточно! — злился на нее Волдеморт. — Я тоже… — Хватит, — перебил их старик и взглянул на циферблат своих часов. — Мои приказы не обсуждаются. Твоя задача, Амелия, — смотря свысока, обратился к ней старик, — помочь ему собрать его душу, чтобы он взял косу. А что будет дальше — только твое решение. — Да я и сейчас могу! — огрызнулся Волдеморт. — С такой рожей, как у тебя, — хмыкнула пятилетняя девчонка, — люди и существа в Ад поверят. Волдеморт только открыл рот, но его перебил старик: — Нет, — отрезал он. — Только душа может взять косу. А вы, юноша, сейчас не в лучшей форме. Амелия, — продолжал старик, — не забудь, что ты его свет в чаще леса, — снова взглянул на часы. — Так что, увидимся, когда увидимся, — и исчез. После того, как уходит Смерть, остается звенящая тишина. — Тебя, и правда, Волдеморт зовут? — прорезал ее зычный голос. — Лорд Волдеморт, — расправив плечи, гордо ответил он и взглянул на мощного светловолосого мужчину. Он похож на ту женщину, которую старик назвал: Гретель, значит… — А ты, могу догадаться, Гензель. — Не в бровь, а в глаз, — хрипло и лающе рассмеялся мужчина и его подхватил смех многих других охотников. — Года идут, но ничего не меняется, — продолжал Гензель. — Темные колдуны все имена себе придумывают, а мы потом смеемся до коликов. Волдеморт отмахнулся от Гензеля и посмотрел на недовольную Амелию. — Чего рожу куксишь? — одернул ее Волдеморт. — Я тоже не в восторге! — Со временем все может измениться, Том, — прозвучал мягкий мужской голос. Волдеморт уже хотел сказать пару ласковых, но взглянув на мужчину, который сидел рядом с Гензелем, прикусил язык. Когда-то, очень давно, чертами лица Волдеморт походил на этого мужчину. Острые скулы, изящный прямой нос, глаза только у мужчины изумрудно-зеленые, а вот зрачки… щелками, как у змеи. — Кто ты? — сдавленно выдохнул Волдеморт. Но мужчина не спешил с ответом. Он поднялся; высок и подтянут; мягко прошел к Волдеморту. И, как и старик Томас, опустил светлую ладонь на его грудь. — Паршиво выглядишь, дорогой внук, — заключил мужчина и, не дав Волдеморту открыть рот, представился: — Салазар Слизерин. — Что ты тут делаешь? — осел Волдеморт. — В родных пенатах мне душно, — поджал губы Слизерин, и просто закончил: — С охотниками веселее. — Да, что?... — начал Волдеморт, но ему в бедро снова прилетел тяжелый кулак. — Ты, что, берсерк?! — прокричал на девочку он. — Я — дракон! — оскалилась Амелия. — Мелковата для дракона, — скорчил гримасу ей Волдеморт. — Мелкий, но милый! — прокричал кто-то из толпы. От взгляда Волдеморта не ушло, как Амелия помрачнела от этих слов. — Сколько тебе было, когда тебя не стало? — внезапно, и для себя, и для всех, осторожно спросил Волдеморт. — Пять лет, — процедила Амелия. — Ладно, — она уперлась руками в бока и смело заглянула в его красные глаза, — где твой крестраж погиб? — КрестражИ, — поправил Волдеморт. — Что?! — прокатился хор, но Амелия лишь нахмурилась. — Ой, да к черту, — так по-взрослому выругалась пятилетняя девочка. — Где твой первый крестраж трется? С него и начнем.