Пурпурная любовь

      Ярко палящее солнце так и норовила не только поджарить агентов, но и ослепить своей красотой. Смуглый специалист видимо не оценил старания солнышка, отчего приспустил задвижку, создавая тень на пол-лица.       Мужчина, чья кожа будто топленное молоко, кинул обсидиановый взор на приятеля, невольно улыбнувшись от вида того. В белой рубашке, что становилась только насквозь от пота. Рукава засучены до локтей, лицо хмурей самих туч на небе в погоду грозовую. Но долго мужчина не любовался, отвёл взгляд в сторону, где менялся пейзаж и всё куда-то бежал.

***

      Бело-серые стены, длинные коридоры, разбитые стекла, что местами в черных разводах. Трещины, трубы, аппаратура, колбы. Заброшенная лаборатория.       Осторожно шли по коридорам, заходя или заглядывая в кабинеты. Были тут, там и где только нас не было, но объекта так нам и не удалось найти.       Забрели в один из кабинетов, что выглядел сносно. Пока я освещал очередную аппаратуру, что была похожа больше на электрический стул, включился свет. Обернулся да увидел Мориса, который неловко улыбнулся, пожимая плечами:       — Хах! Оказывается работает…       Тот убрал руку с выключателя и почесал затылок, осматриваясь. Его примеру последовал и я, рассматривая комнату. Во всю стену виднелось стекло, что с той стороны замазана чернотой полностью. Видимо кровь застыла давно.       Полки с колбами, в которых чего только нет. И алая жидкость, и пурпурная, и синяя… было будто бы все.       — Угх! — послышался стон напарника и звук чего-то разбивающегося. Ни медля не секунды, я оборачиваюсь на звук и вижу, как Морис держится за лицо, на которое облилось содержимое одной из колб. Его волосы, цвета того же, что и очи, намокли, а сам он продолжал стонать, сгибаясь.       — Морис! Как ты… умудрился то! Как состояние? — тут же подбегаю к нему, придерживая одной рукой его, а другой уже тянясь к реверсу, дабы время отмотать.       Но тут напарник останавливает меня, хватая за руку, а из под второй глядит очами, которые с обсидианого окрасились в ярко-пурпурный, но быстро те вернулись в былой оттенок, только хватка на кисти моей усилилась.       Попытался сделать шаг назад, как Морис резко дернул на себя и тут же от себя, повалив на пол. С уст сорвался стон, когда голова встретилась с твёрдой поверхностью.       — Морис, что ты творишь? — поспешил возмутиться я, приподнимаясь на локтях, пока на меня тело тяжело не село, не дав подняться. Отнюдь наоборот придавила к полу не только весом, но руками, что держали меня за запястья. Мои брови недоумевающе и опасливо приподнялись, взгляд и растерян и одновременно зол. С уст сорвался возглас: — Морис, черт тебя возьми! Слезь.       Последнее слово я выдал как приказ. Алое лицо напарника чуть скривилось, когда с его губ сорвался прерывистый и тяжёлый тон:       — Я-я… Н.. Могу. Жарко, г-горит… в-все.       Я нахмурился, бегая взглядом по напарнику и вспоминая ситуацию, что была всего две минуты назад. Жар…? Он что…

«Возбудился?»

      — Терпи! Или дай использовать реверс! — воскликнул я, на что тот помедлил, тяжело дыша, словно обдумывая мои слова. Вот-вот и его хватка ослабевает. Но стоило мне попытаться вырваться, как тот тут же прибавил сил, вновь не давая выкарабкаться. На что я ему напоминаю: — Морис…       — Т-ты хорош…— и с этими словами напарник нагибается, вонзаясь, на мое удивление, в губы мои. Своими ощущаю его, чуть сухие, но не треснутые, а вполне мягкие. А его борода щекотала мое лицо.       От действий этих я замер, выпав из реальности. Глядел в закрытые очи напарника своими распахнутыми. Сердце пропустило болезненный удар, но телом своим, я слышал чужое биение, которое было быстрым, будто гонщик разгонялся. Поцелуй длился невероятно долго, вечность, что аж воздух из легких иссяк, и я зажмурился, стоня в чужие губы да сжимая ладони, пытаясь дергаться.       Будто пожалев меня, Морис отстранился от губ, позволив мне жадно наглотаться воздуха. А стоило запасу пополниться, как я тут же заругался:       — Морис, блять, от… — но не успел договорить, как к губам вновь прижались, а руки объединили вместе, держа их лишь одной. Сука, откуда у него столько сил?       Сколько бы я не дергался, тот как вцепился в запястья, так и приковал меня к полу.       Постарался тазом вилять, ногами брыкаться, пока не получил коленкой в пах. Стон утонул в поцелуе, а Морис, воспользовавшись моментом, проскользнул языком вглубь, встретившись с моим. Я ощутил ком в горле и подкатывающую тошноту, когда чужой язык разгуливал в моем рту как в своем.       Послышался звук бляшки от ремня. На мгновение испугался, что мой снимают, но прикосновений никаких не было, отчего облегченно выдохнул. Ровно до того момента, пока не понял, что Морис снял свой и… сейчас отрывается от поцелуя, оставив между нами ниточку слюны, которую от слизнул да улыбнулся. Ремнем же стал руки мои вязать. Стал дергаться сильней, выкручивая руки, пока одна из них не выскользнула из хватки.       Но стоило только обрадоваться и попытаться оттолкнуть напарника, как рука была перехвачена. Пару движений того и частично я обездвижен. На что Морис улыбнулся и ни капли не стесняясь стал лапать мою грудь, сильно сжимая ладони. Я сцепил зубы и заглушил вырывающийся стон, лишь тяжело дышал.       Напарник вновь нагнулся, видимо желая поцелуя, только я отвернул голову в сторону. Тот не разочаровался, стал чмокать скулу, виски, ухо… попутно жмякая грудь и нащупывая сквозь рубашку соски. А найдя их, начал сжимать и оттягивать.       — Морис, блять… мне не приятно! — воскликнул я, когда поцелуи устремились все ниже и ниже по шее. Он меня услышал, отстранился и коленом поднажал на пах, в котором и так тесно становилось! Сука, издеватель!       Оставляя влажную дорожку на шее, Морис одной рукой был на моей груде, второй стал вести вниз по животу, пока недобрел до ремня. Тут то я напрягся, а ещё больше, когда штаны стали ослабевать на моих бедрах.       Светлая рука вновь легла мне на живот, тихо, да верно спускаясь вниз и под штаны.       — Морис… одумайся… есть же решение… один клик, один, блять, потраченный заряд… — с мольбой протянул я, пытаясь соединить ноги вместе, но что толку то, когда его ладонь его нащупала орган и стала его гладить.       Терпел минуту, вторую, сжимая зубы да смотря в потолок, пока не перевёл взгляд на агента, что глянул в ответ. Тяжело дышу, пока Морис не пододвигается к моему лицу и не касается губ. В этот раз не стал я отворачиваться, принял его.       Разорвал Морис поцелуй, когда воздух кончался. Выпрямился, вытащил руку из моих брюк, отчего я разочаровано ахнул, но коснулся моей рубашки в районе груди. Оттянул да резко дернул в стороны, порвав её и моментально срывая пуговицы со своих мест.       Открылась моя смуглая пушистая грудь, которую Морис не помедлил расцеловать, помять… а лёгкие поцелуи спускались ниже и ниже, пока не столкнулись с брюками. Тогда агент чуть отстранился и, взявшись за них, расстегнул ширинку и стал спускать вниз, не упуская шанса касаться смуглый ног.       Те несколько раз дернулись, а длинноволосый, откинув штаны в сторону, взялся за ноги, приподнимая да даря им влажные касания, а порой и укусы, от которых я сцеплял зубы сильней, дабы заглушить стон.       Все выше и выше, пока влажные уста не легли на головку, а теплые ладони не обхватили орган. Тело накрыла волна лёгкого удовольствия, которого так давно мне не хватало. Напрягся, сжимая ладони и переводя с Мориса взгляд на потолок. А ниже член уже оказывался в чужом рту, встречался с нежным языком.       Интенсивные движения да звук хлопанья. Мне самому становилось необыкновенно жарко, отчего вновь кидаю взгляд на напарника да опускаю связанные руки вниз, прикасаясь ими обсидиановых волос. Мужчина замедлил темп движений да поднял взор.       Сцена эта, на удивление, не вызывала у меня тошноты, а наоборот приторно-сладкое удовольствие с ярким наслаждением, пока по телу не разлилась резкая волна эйфории, заставив сердце биться сильней. От ощущений невольно сжал локоны волос напарника, а стоило вновь расслабляться, как ослабил свою хватку и смог тот выпрямиться, облизывая губы.       Глубокие вдохи, выдохи, пока глаза не стали сами закрываться. Но стоило им заметить, как Морис встает с меня и расстёгивает брюки, поспешно их снимая, к щекам вновь прилилась кровь, а может и не только к щекам.       Одежда оказалась в стороне, а на мне вновь Морис, лишь оголённый полностью. Устроился на моих бедрах да, собрав оставшиеся сперму, обмазал мой член, рукой придерживая и наводя на отверстие.       Я глотнул, вновь сжимая ладони, когда влажная головка ощутило живое кольцо, что расслаблялось и сжималось, пока член насильно не вводили внутрь. Кольцо обхватывала все дальше и дальше, пока полностью не спустилось. Светлые ладони сжимались на моем животе, а с уст, что бесстыже целовали всего меня, срывались стоны, когда Морис начал двигаться, приподнимая задницу и медленно опуская.       Членом же я ощущал каждую стенку, внутренний жар, отчего получал наслаждение. В то же время злился, что связан и не могу сам взять Мориса за бедра и вдалбливаться в него до громких стонов. Да так его трахнуть, чтобы тот пожалел, что решил самостоятельно прыгать на мне, а не дать инициативу мне.       Напарник быстро перешёл на быстрый темп, тяжело дыша да порой стоня от толчков в чувствительное место. Но как быстро двигался, так быстро и уставал, замедляясь до максимума. Делал часто перерывы, дабы отдышаться и восстановить силы.       — Морис…— начал я хрипловатым голосом, покуда последние минут десять не подавал голоса. Тот на очередном отдыхе, переводя дух, перевёл на меня вопросительный взгляд. Глубоко вздохнув и показав перед ним свои руки, прошу: — Сними… честно, не убегу. Только дам большего, лучшего…       Словно демон над ушко лепетал я Морису. Он сделался задумчивым, но через несколько секунд стал освобождать, расстёгивая ремень. А стоило рукам освободиться, как быстро хватаю рубашку да пиджак Мориса, двигая к себе, а затем перематывая на них их владельца, осторожно придерживая за головы, дабы не сильно ударился.       Напарник выглядел растерянно, смотря на меня распахнутыми очами, ровно до того момента, пока я не накрыл его губы своими, вновь входя по самые яйца, отчего в устах утонул протяжный, но сладостный стон нижнего.       В танце плясали наши языки, пока ладонями я гулял уже по его телу, сжимая его грудь жестоко и сильно, словно вот-вот переломлю ребра. А дальше вниз по талии и до самой заднице, сжимая еë, пока между нами создавалось трение тел, а нутро Мориса заполнялось моим семенем.       Подхватив ногу, отвожу её в сторону и вхожу все быстрей и быстрей, стараясь долбиться в место чувствительное, отчего стон напарника все несдержанней и несдержанней, срывался с уст, разносясь по всей комнате.       Целовал я теперь его шею, скулу, грудь, иногда позволяя себе кусать, отчего светлые ладони, что обнимали мою спину, сжимались, проходясь ногтями, да так, что оставались следы.       Ещё немного и Морис излился, крепко-крепко обнимая меня да стоня в ухо. Звуки его, голос столь хорош, что хотелось лишь от одних их и кончать, из-за чего пара движений и сам извиваюсь во внутрь. По телу проходиться очередная волна эйфории. С головы до самых пят.       Лежа в обнимочку и отдыхая от недавнего совокупления, тяжело дыша, слышу от Мориса тихое:       — Ещё…       Протяжно выдохнув, мысленно думаю, что видимо ни у меня одного не было столь давно партнера, что хочется ещё и ещё…       — Хорошо.