Бриллиантовый бал госпожи Де Таль

Что-то было не так. Кристин не могла бы сказать когда именно это ощущение появилось. Не в начале вечера — тогда она просто наблюдала, собирала детали, привыкала к пространству. Может быть, во время ужина, когда слово «аукцион» ни разу не прозвучало вслух — как будто все договорились его не называть. Может быть, раньше — когда она стояла у пустой витрины и думала о том, что камень, которого нет на месте, говорит о нём больше, чем его присутствие. Теперь камень был на постаменте. Клейн поднял руку. Зал замолчал. Кристин стояла у зеркала и думала: здесь тридцать человек, охраны нет, камень стоит больше двух миллионов. Это не случайное совпадение условий. Это либо очень хорошо продуманная безопасность, которую она не видит — либо очень хорошо продуманная возможность для того, кто пришёл с другой целью. Она открыла блокнот, и время вокруг неё будто бы замерло. Она начала думать о людях в зале. По очереди. Не о том, кто из них хотел бы украсть камень — это вопрос мотива, и мотив у нескольких. А о том, как именно каждый из них мог бы это сделать. Что в его позиции, его возможностях, его особенностях давало ему шанс, которого не было у остальных. Потому что украсть камень на глазах у тридцати человек при полном освещении — это не просто смелость. Это метод. И метод у каждого должен быть свой. Клейна она оставила за скобками — не как невиновного, а как отдельную задачу. У него была особая роль в этом вечере: он стоял у постамента, контролировал темп и внимание зала. Анализировать его механизм отдельно от всех — значит открыть слишком большую дверь раньше времени. Она начала с Гросса. Потому что Гросс был самым очевидным — а с очевидного начинать проще, чтобы потом двигаться туда, где труднее.