Exposed

      Ким Тэхён был идеальным винтиком в корпоративной машине. Его рабочий день начинался в восемь утра с обжигающего американо без сахара и безукоризненно выглаженной белой рубашки. Коллеги знали его как молчаливого, строгого и невероятно педантичного сотрудника отдела аналитики. У Тэхёна была на удивление нежная, почти кукольная внешность: большие выразительные глаза, мягкая линия челюсти, густые ресницы и губы, которые многие девушки назвали бы идеальными. Но эту природную мягкость он искусно перекрывал ледяным взглядом и стальным характером. Он не позволял садиться себе на шею, умел жестко отшивать навязчивых коллег и терпеть не мог офисные сплетни. Друзей у него было критически мало — пальцев одной руки хватит, чтобы пересчитать, да и то, самым близким был разве что Хосок, с которым они дружили еще со времен университета. Скоро Тэхёну исполнится двадцать восемь. Взрослый, состоявшийся мужчина с хорошей зарплатой, ипотекой и четкими планами на жизнь. По крайней мере, именно так всё выглядело со стороны. Но как только ключ поворачивался в замке его квартиры, а тяжелая входная дверь отрезала его от внешнего мира, идеальный клерк исчезал. Тэхён стягивал удушающий галстук, бросал пиджак на кресло и направлялся в спальню, к самому нижнему, закрытому на ключ ящику комода. Там хранился его грязный, постыдный, но такой сладкий секрет. Глубоко вздохнув, он достал оттуда аккуратно сложенную клетчатую мини-юбку, белые гольфы выше колена и шелковый топ. На дне ящика лежали вещи и пооткровеннее: ушки различных животных, чокеры, кружевное белье и несколько пробок с пушистыми хвостиками, от одного взгляда на которые у него краснели кончики ушей. Тэхён был геем и всегда знал, что ему комфортнее в пассивной роли, но его тайное увлечение кроссдрессингом пугало даже его самого. «Тебе почти двадцать восемь, Ким Тэхён. Что ты делаешь? Взрослый же мужик!» — часто шептал ему внутренний голос, когда он смотрел на свое отражение, поправляя на бедрах короткую юбку. Он презирал себя за эту слабость, за то, как сильно ему нравилось чувствовать себя хрупким, милым и податливым. За то, как замирало сердце, когда он прикреплял к волосам кошачьи ушки или вставлял в себя гладкую игрушку, ощущая, как пушистый хвост щекочет бедра. Свой стыд он научился монетизировать. Платформа «OnlyFans» стала для него идеальным выходом: анонимность — он никогда не показывал лицо полностью, скрывая его за масками или обрезая кадр, —неплохие деньги, закрывающие кредиты, и, что уж таить, удовлетворение своей скрытой потребности во внимании. Там он был не строгим аналитиком Кимом, а покорным, сладким мальчиком, который собирал сотни лайков от «старых извращенцев», как он сам их называл. В этот вечер Тэхён планировал просто отдохнуть, но звук уведомления с ноутбука заставил его вздрогнуть. Он подошел к столу, всё еще одетый в короткую плиссированную юбку и объемный свитер, сползающий с одного плеча. На экране горело оповещение от платформы. Глаза Тэхёна округлились. На его счет только что упала сумма, равная его двухмесячной зарплате в офисе. Кто-то не просто скинул огромные чаевые, но и выкупил абсолютно все посты на его странице, даже самые старые архивные фото в кружевах. Отправитель — пользователь с пустой аватаркой и ником «jjklomlo». В личных сообщениях висело одно непрочитанное: «Хорошая коллекция. Но мне нужно кое-что особенное. Сними видео на пять минут. Ты в этой школьной юбке, сидишь на кровати, раздвигаешь ноги и медленно мнешь свои ляжки. Хочу видеть, как твои пальцы оставляют красные следы на бледной коже. Плачу двойную сумму сверху». Тэхён охерел. Его гордость, та самая, офисная и колючая, мгновенно взбунтовалась. Да, он выставлял фото, да, брал деньги, но он никогда не работал на заказ, как мальчик по вызову! Это переходило его личные границы. Его пальцы яростно застучали по клавиатуре: «Спасибо за щедрость, но я не выполняю персональные заказы. Могу вернуть вам сумму за это предложение». Он нажал отправить, уверенный в себе, гордо вскинув подбородок. Однако ответ пришел меньше чем через минуту. jjklomlo: «Уверен? А мне казалось, ты любишь, когда тебе указывают, что делать. Особенно, когда никто из твоих коллег не знает, чем ты занимаешься по вечерам, сладкий. Жду видео». Сердце Тэхёна пропустило удар и рухнуло куда-то в район желудка. Дыхание перехватило. Это была угроза? Или просто блеф самоуверенного богача? Он дрожащей рукой кликнул на пустой профиль. Ноль публикаций. Ноль подписок, кроме него самого. Ник «jjklomlo»… Буквы казались до одури странными, но почему-то интуитивно знакомыми. Словно он уже видел этот набор символов где-то в реальной жизни. Может, в чьем-то инстаграме? В контактах мессенджера? Тэхён закусил губу так сильно, что почувствовал вкус крови. Ему стало страшно, но в то же время по телу пробежала горячая, предательская дрожь предвкушения. Экран ноутбука продолжал тускло освещать лицо Тэхёна, застывшее в гримасе ужаса и нерешительности. Угроза разоблачения, пусть и от анонима, больно ударила по его самой уязвимой точке. Паника билась в груди пойманной птицей, но сквозь этот страх пробивалось что-то еще. Что-то горячее, постыдное и предательски возбуждающее. Его загнали в угол, и это ломало его привычную броню строгого клерка, обнажая то, что он так тщательно прятал. — Хорошо, — одними губами прошептал он. Тэхён встал и подошел к камере, установленной на штативе у кровати. Он не включил верхний свет, довольствуясь мягким, интимным полумраком торшера в углу. На нем все еще была та самая клетчатая мини-юбка и черный безразмерный худи, сползающий с плеча. Он поправил маску-лису, скрывающую верхнюю часть лица, и глубоко вздохнул. Видео началось. Тэхён сел на край кровати, спиной к изголовью, широко раздвинув ноги в белых гольфах выше колен. Камера фокусировалась на его бедрах и нижней части живота. Сначала он просто сидел, тяжело дыша, чувствуя, как ткань юбки задирается еще выше. Потом, следуя приказу, он медленно опустил ладони на свои бледные, обнаженные ляжки. Его пальцы, тонкие и длинные, робко коснулись мягкой кожи. Он начал мять их, сжимая плоть, как требовал аноним. Взгляд через прорези маски был прикован к собственным рукам. Сначала это было механическое выполнение приказа, продиктованное страхом. Но тепло его собственных ладоней, контраст бледной кожи и темной ткани, вид того, как его пальцы погружаются в упругие бедра… всё это начало действовать на него. Тэхён не собирался издавать ни звука. Он хотел выполнить заказ молча, как робот. Но его тело решило иначе. От каждого сильного сжатия по телу пробегала волна жара, концентрируясь внизу живота. Он чувствовал, как член под тканью юбки наливается тяжестью. Ему было стыдно, больно от страха, и в то же время невыносимо сладко от того, что кто-то посмотрит на это прямо сейчас, пусть и через экран, и хочет видеть его таким — покорным и беззащитным. Он сжал бедра сильнее, оставляя отчетливые красные следы от пальцев на белизне кожи, именно так, как просил «jjklomlo». И в этот момент, когда боль смешалась с пиком возбуждения, Тэхён не выдержал. Глубокий, предательский скулеж вырвался из его горла. Это был звук полной капитуляции, сладкий и жалобный. Он закусил губу под маской, пытаясь сдержаться, но через секунду издал тихий, томный стон, сминая ткань юбки свободной рукой. Съемка длилась ровно пять минут, как и было заказано. Дрожащими пальцами Тэхён остановил запись, не пересматривая, загрузил файл и отправил сообщение анониму. Его сердце колотилось так, словно он только что пробежал марафон. Он ненавидел себя за этот стон, за этот срыв. Рука уже потянулась к кнопке блокировки пользователя, когда ноутбук снова пискнул. jjklomlo: «Блять. Ты с ума меня сведешь. Сука, ты такой сладкий. Я дрочу на твою фотографию в кружевах, пока грузится видео. Я хочу, чтобы ты знал это». jjklomlo: «Этот твой скулеж… Я кончаю прямо сейчас, просто глядя на то, как ты сам себя трогаешь.» Это было слишком. Слишком грязно, слишком прямо, слишком реально. Взрослый мужик пишет ему такую дичь, а он сидит здесь, в юбке, со вставшим членом и чувствует, как краснеет до корней волос. Это было мерзко, но это ломало его самоконтроль. Тэхён резко выдохнул, зажмурился и со всей силы захлопнул крышку ноутбука. Маскарад окончен. На сегодня.

***

      На следующее утро, в другой части города, Чон Чонгук врывался в тренажерный зал, как ураган энергии. В свои двадцать четыре года он был воплощением хаоса, обаяния и звериной сексуальности. Чонгук был тренером в элитном спортклубе, и его рабочий день всегда начинался с шума. Он был взбалмошным, громким, постоянно напевал что-то под нос и мог показаться немного придурковатым из-за своей вечной улыбки и привычки дурачиться. Но в зале его уважали. Под этой маской беспечности скрывался жесткий тренер, который знал анатомию лучше, чем многие врачи, и мог выжать из клиента все соки, заставляя его при этом улыбаться. Его стиль был безупречен. Сегодня на нем были широкие черные спортивные брюки, заправленные в массивные кроссовки, и безразмерная винтажная футболка Nike, которая, несмотря на оверсайз, не могла скрыть его мощное, рельефное тело. Его руки — от запястий до плеч — были полностью забиты татуировками, создавая сплошной темный рукав, который контрастировал с его белоснежной кожей на шее. При разговоре было заметно, как блестел серебряный гвоздик в языке, а в самой губе — кольцо, которое он постоянно покручивал языком, когда задумывался. В зале его хотели все. Женщины строили глазки, мужчины задерживали взгляды на его руках, когда он страховал их на жиме. Групповые тренировки с ним всегда были переполнены. Но Чонгук словно не замечал этого. Он улыбался всем одинаково, подмигивал, отвешивал дерзкие шуточки, но держал дистанцию. Он был как дикий кот: милый на вид, но с острыми когтями, которые он пока не выпускал. В перерыве между клиентами он зашел в тренерскую и устало потянулся, хрустнув позвонками. В этот момент дверь открылась, и вошел Хосок, его старший брат. Среди недели тот выбирает самый свободный день и ходит на тренировки, чтобы поддерживать себя в тонусе. Они были абсолютно разными внешне, но их связывала нерушимая братская любовь. Старший внешностью пошёл больше в отца. — Мелкий, ты сегодня светишься, как начищенный таз, — заметил Хосок, садясь на скамейку и открывая бутылку воды. — Опять ночью в плойку рубился? Чонгук хитро улыбнулся, облизнув кольцо в губе. Он вспомнил вчерашнюю ночь, видео, заскулившего парня в маске-лисе и то, как он сам не мог уснуть до трех утра после этого. — В плойку, ага, — протянул он, не отрываясь от экрана телефона, где снова открывал приложение OnlyFans под ником «jjklomlo». — Слушай, Хо, ты же сегодня с Тэхёном встречаешься? У него же днюха скоро, мы собирались подарок выбирать. Хосок удивленно вскинул брови. — Да, вечером кофе пьем. А ты чего вдруг Тэхёном заинтересовался? Вы же с ним только «привет-пока». — Просто спросил, — пожал плечами Чонгук, убирая телефон в карман. Его улыбка стала еще шире, но взгляд оставался серьезным. — Передавай ему привет. И скажи, что я… что я жду. — Ждешь? Где? — не понял Хосок. — Просто жду. — бросил Чонгук, подхватывая полотенце и выходя из тренерской обратно в зал, к своим снарядам, клиентам и взглядам, полным желания, которые он так умело игнорировал, думая только об одном человеке в клетчатой юбке.

***

      То, как Чонгук вообще наткнулся на эту страницу, вовсе не было случайностью. В свои двадцать четыре он был абсолютно открыт к своим желаниям, точно знал, что ему нравятся парни, и иногда вечерами, когда тело гудело после тяжелых тренировок, он заходил на OnlyFans, чтобы расслабиться. В ту ночь он бесцельно листал топ авторов в гей-сегменте. Алгоритмы платформы услужливо подкинули ему страницу, которая в последние недели била все рекорды по приросту аудитории. Аккаунт без лица на аватарке, только изящная линия бедра в белом гольфе с кружевной резинкой. Чонгука зацепила эстетика: это не было вульгарно в лоб. Это было дразняще, нежно и невероятно горячо. Он оплатил подписку, не раздумывая, и завис. Сначала он смотрел на этого парня просто как на очередную красивую картинку. Чонгук листал ленту, рассматривая тонкую талию, обтянутую шелком, упругие бедра, выглядывающие из-под коротких плиссированных юбок, и пушистые хвостики. Владелец аккаунта всегда скрывал лицо за масками: то кошачья полумаска, то кружевная повязка, то хитрая лисья мордочка. Чонгук признался себе, что этот неизвестный мальчик заводит его до одури. Но потом его профессиональный, наметанный глаз тренера начал цепляться за детали. Первый звоночек прозвучал, когда Чонгук открыл фотографию, где парень сжимал край своей юбки. Камера взяла крупный план, фокус был на бледных пальцах. И там, на костяшке указательного пальца правой руки, виднелся тонкий, белесый шрам в форме полумесяца. Чонгук нахмурился, увеличивая фото. Он уже видел этот шрам. Неделю назад, когда они сидели втроем в баре — он, Хосок и его лучший друг Ким Тэхён. Тэхён тогда потянулся за своим стаканом с виски, и свет неоновой лампы упал ровно на эту самую костяшку. Хосок еще пошутил, что этот шрам Тэ получил в детстве, неудачно попытавшись открыть банку с консервированными ананасами. «Совпадение, — подумал тогда Чонгук, мотнув головой. — Мало ли в мире людей со шрамами». Вторая зацепка появилась на коротком видео-тизере. Парень в маске-лисе поправлял волосы, и на секунду, буквально на долю мгновения, маска чуть съехала. Чонгук нажал на паузу. Из-под прорези на него смотрел глаз. Темный, глубокий, с характерным разрезом и невероятно густыми, прямыми ресницами. У Чонгука внутри всё похолодело. Этот тяжелый, выразительный взгляд он знал отлично. Именно так на него смотрел Тэхён, когда Чонгук отпускал глупые шутки — со снисходительной усталостью. Но контрольным выстрелом стала третья деталь. На одном из самых откровенных фото, где парень лежал на спине в расстегнутой рубашке, ткань слегка съехала с ключицы. И там, в ложбинке, виднелась крошечная, минималистичная татуировка — контур созвездия. Чонгук помнил, как однажды летом, на совместном выезде за город, Тэхён переодевал футболку, и Чонгук случайно заметил точно такой же рисунок. Три совпадения. Это уже не случайность, это статистика. Чонгук сидел на кровати в своей полутемной спальне и тупо смотрел в экран. В его голове никак не могли состыковаться два образа. С одной стороны — Ким Тэхён. Двадцать восемь лет, аналитик. Взрослый, скучный зануда, который носит костюмы-тройки, до блеска начищает туфли и разговаривает так, словно читает лекцию по макроэкономике. Тэхён не просто не был похож на гея, он выглядел как эталон гетеросексуального консерватора, у которого вся жизнь расписана в таблице. С другой стороны — этот сладкий, податливый мальчик в чулках на экране, который на камеру вставлял в себя игрушки и принимал донаты от извращенцев. Их общение в реальной жизни всегда было сведено к минимуму. Тэхён был другом старшего брата. Точка. Когда они пересекались, инициатором встреч всегда выступал шумный Хосок. — Привет, Чонгук. Как работа в зале? — обычно спрашивал Тэхён своим глубоким, спокойным голосом, даже не глядя на него, поправляя съехавшие на нос очки. — Нормально, хён. Штанги тяжелые, клиенты потеют, — отшучивался Чонгук. На этом их диалог, как правило, заканчивался. Тэхён вежливо кивал, отпивал свой черный кофе и возвращался к разговору с Хосоком о каких-то скучных инвестициях, всем своим видом показывая, что младший брат друга — это просто шумный ребенок, который путается под ногами. Чонгуку Тэхён казался красивым, чертовски красивым — с этими его острыми скулами и идеальной осанкой, — но абсолютно ледяным и недосягаемым. И теперь этот «ледяной хён» стонал на видео за деньги, раздвигая ноги? Чонгук до последнего сомневался. Мозг отказывался верить в такую безумную двойную жизнь. Именно поэтому он создал аккаунт jjklomlo, пополнил баланс на круглую сумму, выкупив все фото, и написал то самое сообщение с просьбой снять видео. Это была проверка. Грубая, наглая, грязная провокация. Он хотел посмотреть, как этот скучный аналитик сломается. И Тэхён сломался. Тот скулеж на видео, который Чонгук получил несколько часов назад, стал последним пазлом. Это был голос Тэхёна. Сломленный, возбужденный, настоящий. Чонгук откинулся на подушки, чувствуя, как внутри закипает адреналин. Идеальный, правильный друг его брата оказался самым грязным и сладким секретом интернета. И теперь этот секрет был в руках парня.

***

      Чонгук не мог спать. Это короткое, пятиминутное видео с тихим, скулящим стоном крутилось в его голове на репите, выжигая остатки здравого смысла. Он лежал на своей смятой постели, раскинув татуированные руки, и тяжело дышал, глядя в потолок. «Это не может быть он. Просто не может», — твердил он себе, но тело реагировало иначе. Иллюзия того, что ледяной хён Хосока сейчас прогибается под его приказами, сводила с ума. Это была чистая, концентрированная одержимость. Ему было мало. Вчерашнее видео лишь раздразнило аппетит, оставив его изнывать от неудовлетворенного любопытства и дикого желания. Он резко сел, схватил телефон и зашел в банковское приложение. Он откладывал эти деньги на новый кастомный байк, но сейчас его приоритеты сместились к одной конкретной странице на OnlyFans. Чонгук перевел на счет boypretty7th еще одну внушительную сумму. Пальцы быстро набрали сообщение, пока он хищно облизывал кольцо в губе: jjklomlo: «Вчера было горячо, сладкий. Но я хочу еще. Надень какие-нибудь тонкие кружевные трусики, поерзай на постели и возьми в рот свои пальцы. Хочу видеть, как ты их обсасываешь, глядя прямо в камеру. Три минуты.» Ответ прилетел почти мгновенно. Чонгук буквально кожей почувствовал, как по ту сторону экрана парень задохнулся от возмущения и залился густым румянцем. boypretty7th: «Ты переходишь все границы. Я не вебкам-модель, чтобы выполнять такие грязные запросы по щелчку. Я возвращаю деньги и кидаю тебя в бан.» Чонгук тихо рассмеялся в пустой комнате. Его забавляла эта показная колючесть. Он знал, что тот уже на крючке. jjklomlo: «Оу, не будь таким злюкой :( Разве тебе не нравится, когда на тебя смотрят? Я же знаю, как сильно ты этого хочешь. Ты так сладко скулил вчера… Спорим, ты сейчас сидишь весь красный и уже дрожишь? Давай, мальчик. Всего три минуты. Или ты боишься, что тебе это слишком понравится?» boypretty7th: «Пошел к черту.» jjklomlo: «Жду видео, милый. Таймер пошел.» Десять минут тянулись как сломанные часы. Чонгук мерил шагами комнату, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения. Он почти поверил, что парень действительно его заблокировал, когда экран телефона загорелся новым уведомлением. Видео. Три минуты и двенадцать секунд. Чонгук упал на кровать, задержав дыхание, и нажал на «play». Кадры были сняты в том же интимном полумраке. Парень лежал на простынях, одетый лишь в черную шелковую полумаску, скрывающую глаза, и полупрозрачные кружевные трусики, которые ничего не скрывали, а лишь подчеркивали его возбуждение. Его кожа казалась фарфоровой в свете торшера. Он двигался медленно, словно боролся с собственным стыдом. Чонгук завороженно смотрел, как тонкие бедра трутся о смятые простыни. Парень выгнулся, демонстрируя изящную линию живота, и, неуверенно приоткрыв влажные, пухлые губы, поднес к лицу руку — ту самую, с едва заметным шрамом на костяшке. Он медленно взял в рот указательный и средний пальцы. Чонгук шумно выдохнул, чувствуя, как кровь приливает к паху, а внизу живота всё стягивается тугим узлом. На видео парень зажмурился из-под маски, его грудь тяжело вздымалась. Он начал медленно, чувственно обсасывать собственные фаланги, имитируя движения, от которых у Чонгука потемнело в глазах. С каждой секундой парень на видео расслаблялся, отдаваясь процессу. Он ерзал бедрами по кровати, сжимая ноги, и влажно причмокивал, обхватывая пальцы губами. В его движениях читалась такая порочная, невинная покорность, что Чонгук не мог оторвать взгляд. Он отбросил телефон на подушку, откинул голову назад и сжал челюсти. Его дыхание стало рваным, комната казалась слишком душной. Визуальный ряд бил по всем рецепторам. Чонгук представил, что это его пальцы сейчас находятся в этом горячем рту. Эта мысль, смешанная с осознанием того, что под маской может скрываться занудный, правильный Ким Тэхён, стала для него фатальной. Когда видео закончилось, Чонгук был совершенно измотан, покрыт испариной, но его разум пылал. Он лежал в тишине, прислушиваясь к бешеному стуку собственного сердца. Его дыхание учащается, когда он одним слитным движением подцепляет резинку джоггеров вместе с боксерами, нетерпеливо толкая их вниз по бедрам и оставляя валяться бесформенным комом у щиколоток, и водит рукой вверх-вниз по своему напряженному члену — средней длины, но заметно толстому, с выраженными венами, пульсирующими под натянутой кожей. — Ебать… — вырывается сквозь стиснутые зубы, когда на экране мальчик томно проводит языком между своих пальцев. Его рука двигается быстрее, крепче обхватывая ствол. Головка уже влажная от предэякулята, делая скользящие движения более плавными, и бедра непроизвольно подаются навстречу собственной ладони. — Ах, блять… Волны удовольствия прокатываются по телу Чонгука, концентрируясь в паху жаркой пульсацией. Его толстый член дергается в руке, становясь еще тверже от возбуждения. Он сжимает ствол у основания, затем медленно ведет ладонь вверх, большим пальцем проводя по чувствительной головке, а стон вырывается низкий, хриплый. Его фантазия разгорается ярче экрана — он представляет, как заходит в эту комнату, хватает этого парня за бедра, задирает те кружевные трусики и входит в него одним резким толчком. Член пульсирует сильнее от этих мыслей. — Хочу его ебать, хочу трахнуть… —бормочет он сквозь тяжелое дыхание, ускоряя темп. Ладонь Чонгука скользит быстрее, сжимая потяжелевший от возбуждения член. Смазка выступает обильнее, делая движения влажными и скользкими. Он откидывает голову назад, закрывая глаза — перед внутренним взором всплывает картина того, как он прижимает Тэхёна (он хочет надеяться, что его) к постели, раздвигает его ягодицы. — Блять… засадил бы так глубоко… —хрипит он, бедра начинают двигаться в такт руке. Напряжение нарастает в нижней части живота, яички подтягиваются. На экране парень выгибается особенно соблазнительно, и это почти толкает Чонгука за грань. Его дыхание сбивается на короткие, отрывистые вдохи. Тело парня последний раз содрогается, когда оргазм обрушивается на него мощной волной. Густая белая сперма выплескивается на ладонь, стекая между пальцев — несколько сильных толчков, каждый сопровождается глухим стоном. Он прерывисто дышит, грудь вздымается часто и неровно. Взгляд опускается на руку, покрытую скользкой спермой — её больше, чем обычно, настолько сильным было возбуждение. Липкие нити тянутся между пальцев, когда он медлительно разжимает ладонь. Член всё ещё подрагивает, последние капли стекают по головке. Чонгук устало откидывается расслабленно на кровати, закрывая глаза и пытаясь восстановить дыхание. Он должен увидеть это вживую.

***

      Рабочий день тянулся невыносимо долго. Ким Тэхён ненавидел свой день рождения. Для него это был просто еще один вторник, лишнее напоминание о том, что ему исполняется двадцать восемь, а его жизнь — это тщательно выверенная таблица с огромным скрытым изъяном. Коллектив, как обычно, скинулся на стандартный, до зубовного скрежета скучный презент. В конце дня эйчар торжественно вручила ему прямоугольную коробку с дорогим перьевым паркером и букет строгих бордовых роз, которые выглядели так же официально, как и сам Тэхён. Он вежливо улыбнулся, поблагодарил коллег дежурными фразами и, как только часы пробили шесть, пулей вылетел из офиса. Сев в свой идеально чистый седан, Тэхён бросил цветы и подарочный пакет на соседнее сиденье. В салоне пахло дорогой кожей и древесным парфюмом. Он ослабил узел шелкового галстука, откинул голову на подголовник и тяжело выдохнул. Вчерашняя бессонная ночь давала о себе знать. Тело до сих пор помнило обжигающее чувство стыда и то странное, порочное удовольствие, когда он снимал то видео для jjklomlo. От одной мысли об этом пульс участился. «Соберись. Ты Ким Тэхён. Взрослый, серьезный мужчина», — мысленно одернул он себя, заводя мотор. Бар «Noir», где они договорились встретиться с Хосоком, находился в центре города. Это было стильное, не слишком шумное место с приглушенным неоновым светом и отличной кухней. Друг уже сидел за угловым столиком, ярко улыбаясь и махая рукой, как только Тэхён переступил порог. Он подозрительно прищурился, сканируя каждое движение Хосока в поисках спрятанного за спиной пакета или хотя бы крошечной коробочки. Их негласный уговор — никаких подношений на Рождество, Новый год или дни рождения — был незыблемым, словно высеченным на граните. И всё же старая привычка ждать подвоха заставляла его напряженно всматриваться в пустые руки друга. Однако Хосок оставался пугающе честен: в его жестах не было и намека на скрытый сюрприз. Он не притащил ничего, кроме своего обычного хорошего настроения, в очередной раз подтверждая, что их пакт о «взаимном ничего» всё еще остается в силе. — Именинник! Двадцать восемь — это тебе не шутки, старик! — Хосок радостно сгреб Тэхёна в медвежьи объятия, как только тот подошел. — Выглядишь так, будто весь день вагоны разгружал, а не циферки в отчетах сводил. — Привет, Хо. Просто устал, — Тэхён позволил себе легкую, искреннюю полуулыбку, снимая пиджак и вешая его на спинку стула. Он закатал рукава белоснежной рубашки до локтей, обнажая предплечья. — Ты же знаешь, я не люблю весь этот цирк с поздравлениями. — Знаю-знаю, мистер Гринч, — рассмеялся Хосок, пододвигая к нему меню. — Слушай, Тэ… Тут такое дело. Я надеюсь, ты не против, но мелкий увязался за мной. Узнал, что мы идем сидеть, и напросился. Сказал, что хочет лично поздравить хёна. Тэхён замер с меню в руках. Тяжелый, обреченный вздох вырвался из его груди. Он потер переносицу. — Чонгук? Серьезно, Хосок? Мы собирались спокойно посидеть вдвоем. — Да брось, он не будет мешать! Он сегодня после смены в зале, добрый и голодный. Тэхён закатил глаза, но спорить не стал. По правде говоря, ему было всё равно. Да, Чонгук был шумным, слишком активным и иногда раздражал своей юношеской непосредственностью. Но Тэхён, будучи эстетом и геем, не мог отрицать очевидного: младший брат друга был чертовски хорош собой. Иногда, когда Чонгук забывался и стягивал футболку на совместных выездах за город, взгляд Тэхёна невольно залипал на его рельефном прессе, широких плечах и татуированных руках. Впрочем, дальше мимолетного любования дело никогда не заходило. Чонгук был просто «мелким». Спустя минут двадцать дверь бара распахнулась, и внутрь уверенным шагом вошел Чонгук. В своей неизменной черной кожаной куртке поверх белой футболки, с серебром в губе и легким беспорядком в темных волосах, он приковывал к себе взгляды половины посетительниц. — А вот и виновник торжества! — Чонгук плюхнулся на диванчик рядом с Хосоком, прямо напротив Тэхёна. Он ослепительно улыбнулся, сверкнув пирсингом. — С днем рождения, Тэхён-хён. Выглядишь… потрясающе. Как всегда, с иголочки. Тэхён почувствовал на себе странный, цепкий взгляд темных глаз, но не придал этому значения. — Спасибо, Чонгук. Рад, что ты присоединился, — сухо, но вежливо ответил он. На удивление, с появлением Чонгука атмосфера действительно разрядилась. Если Тэхён и Хосок обычно обсуждали работу, налоги или общих знакомых, то Чонгук заполнил пространство смешными историями из тренажерного зала, активно жестикулируя. Напряжение в плечах Тэхёна немного отпустило. Официант принес заказ: пинту темного крафтового пива для Хосока, стакан виски со льдом для Чонгука и высокий бокал с безалкогольным цитрусовым лимонадом для Тэхёна — он был за рулем и никогда не нарушал свои же правила. На стол поставили закуски: хрустящие сырные шарики, кольца кальмаров и большую порцию острых крылышек. Они ели, перекидываясь шутками. Тэхён даже пару раз искренне рассмеялся, потягивая свой лимонад. В какой-то момент он потянулся за острым крылышком. Соус оказался слишком густым, и капля предательски сползла на его указательный палец. Не задумываясь, Тэхён поднес руку к лицу и привычно, изящно слизал сладковато-острый соус с фаланги пальца. Разговоры за столом на секунду затихли. Хосок как раз отвернулся, чтобы подозвать официанта, а вот Чонгук… Чонгук замер с бокалом виски у губ. Его глаза потемнели, зрачки расширились, скользя по лицу Тэхёна, а затем опускаясь к его пальцам. Тэхён потянулся за салфеткой, когда низкий, бархатный голос Чонгука прорезал шум бара. — Тебе стоит быть осторожнее с такими движениями, хён, — Чонгук поставил бокал на стол, чуть подавшись вперед, опираясь татуированными предплечьями о столешницу. На его губах играла ленивая, почти хищная ухмылка. — С какими движениями? — Тэхён вопросительно изогнул бровь, аккуратно вытирая руки бумажной салфеткой. — Ну, знаешь… — Чонгук слегка наклонил голову, не отрывая взгляда от глаз напротив. — То, как ты тянешь пальцы в рот. Некоторые люди в интернете платят огромные деньги, чтобы посмотреть, как кто-то вот так же сладко обсасывает свои фаланги на камеру. Особенно парни… в кружевах. В первую секунду мозг Тэхёна не обработал информацию. Слова прозвучали как белый шум. Интернет. Деньги. Пальцы. Кружева. И лишь несколько мгновений спустя пазл сложился. Сердце Тэхёна пропустило удар, а затем сорвалось в бешеный галоп, ударяясь о ребра так сильно, что ему показалось, будто этот стук слышит весь бар. Дыхание перехватило. Внутренности скрутило тугим узлом ледяного, липкого ужаса. «jjklomlo». Это был не просто случайный богач. Буквы… Боже, это же перепутанная раскладка или инициалы? Чон Чонгук. Под столом пальцы Тэхёна мертвой хваткой вцепились в ткань собственных брюк. Мир вокруг на мгновение пошатнулся. Он знает. Он всё знает. Это он просил вчерашние видео. Паника накрыла его с головой, грозя вырваться наружу дрожью в руках или сбившимся дыханием. Но годы работы в корпоративной среде и привычка носить идеальную маску спасли его. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Тэхён медленно, с достоинством отложил скомканную салфетку. Он посмотрел на Чонгука своим фирменным, пробирающим до костей холодным взглядом, в котором читалось лишь легкое снисхождение взрослого к глупому подростку. — Не знаю, на каких специфических сайтах ты сидишь в свободное от работы время, Чонгук, — голос Тэхёна звучал ровно, с легкой долей иронии, без единой нотки дрожи. — Но я бы посоветовал тебе меньше увлекаться порнографией. Это негативно влияет на восприятие реальности. Чонгук удивленно моргнул, явно не ожидая такого железобетонного отпора. Его ухмылка стала еще шире, а во взгляде вспыхнул азарт. — О, поверь, хён, — тихо, чтобы не услышал вернувшийся к их беседе Хосок, протянул Чонгук, облизнув кольцо в губе. — Мое восприятие реальности сейчас острее, чем когда-либо. Тэхён молча отпил свой лимонад, чувствуя, как под идеальной белой рубашкой по спине стекает холодная капля пота. Игра только началась. И ставки в ней стали смертельно высокими. Остаток вечера в баре прошел для Тэхёна как в тумане. Он механически кивал Хосоку, поддерживал светские беседы и филигранно игнорировал тяжелый, насмешливый взгляд Чонгука, который, казалось, прожигал в нем дыры. Младший Чон откровенно наслаждался этой игрой. Он больше не делал прямых намеков, но каждое его движение — то, как он облизывал губы, как крутил стакан, как смотрел на руки Тэхёна — кричало о том, что он знает всё. Когда Тэхён наконец оказался в своей квартире, он первым делом закрыл дверь на все замки и прислонился к ней спиной. Идеальная осанка сдулась, плечи опустились. Он стянул галстук так резко, что едва не оторвал пуговицу, и швырнул его на пуф в прихожей. «Пронесло. Он просто берет на понт. Он не может быть уверен», — убеждал себя Тэхён, направляясь в ванную. Ему нужно было смыть с себя этот липкий стресс. В это же время на другом конце города Чонгук валялся на своем огромном диване. Он даже не стал переодеваться. Кровь всё еще кипела от адреналина. Весь вечер он питался этой едва уловимой, но такой сладкой паникой идеального Кима. Как Тэхён сжимал челюсти, как у него дернулся кадык, когда Чонгук упомянул кружева — это было лучше любого кино. Чонгук достал телефон, открыл мессенджер и нашел контакт, записанный как «Тэхён-хён (друг Хосока)». Пальцы быстро запорхали по экрану. Телефон Тэхёна, лежащий на краю раковины, коротко завибрировал. Мужчина, умывавший лицо холодной водой, замер. С мокрых ресниц капала вода. Он медленно потянулся к экрану, и его сердце ухнуло куда-то в район пяток. Чонгук: Хён, а я и не знал, что ты гей. Тэхён уставился на сообщение. Воздух в легких закончился. Это был не анонимный чат на OnlyFans. Это был его личный номер. Цифровая гильотина только что с лязгом опустилась. Он схватил полотенце, наспех вытер руки и напечатал ответ, стараясь вложить в текст максимум своего фирменного офисного холода. Тэхён: Ты пьян, Чонгук? Иди спать. Мне написать Хосоку, чтобы он проверил, нормально ли ты добрался? Ответ прилетел через секунду, словно Чонгук сидел и ждал с открытым чатом. Чонгук: Я выпил один стакан виски за два часа, хён. Я кристально трезв. И очень внимателен. Особенно к деталям. Тэхён: Я не понимаю, о чем ты. Оставь свои пьяные фантазии при себе. Спокойной ночи. Чонгук: Правда? А мне казалось, у нас много общего. Например, любовь к эстетике. Тот шрам на костяшке в форме полумесяца — очень эстетичный. Удивительно, как он перекочевал с твоей руки на руку одной очень популярной модели с онлика. Тэхён прикусил губу с такой силой, что почувствовал металлический привкус. Он сел на бортик ванной, потому что ноги внезапно отказались его держать. Тэхён: У половины страны есть шрамы на руках, Чонгук. Твои дедуктивные способности оставляют желать лучшего. Тебе пора протрезветь. Чонгук: Допустим. А у скольких из них есть микро-тату созвездия прямо под ключицей? Точно такая же, какую я видел у тебя прошлым летом. И точно такая же, которая так аппетитно выглядывала из-под расстегнутой шелковой рубашки на фото от 12-го числа? Паника начала душить Тэхёна по-настоящему. Он попытался включить газлайтинг — свой последний рубеж обороны. Тэхён: Чонгук, это уже не смешно. Ты перегрелся в своей качалке или насмотрелся порно. Я взрослый, состоявшийся мужчина. То, что ты там себе напридумывал из-за пары случайных совпадений, граничит с паранойей. Прекрати мне писать этот бред, иначе я заблокирую тебя. В чате повисла пауза. Тэхён смотрел на индикатор «Чонгук печатает…», и эта пульсирующая иконка казалась ему таймером бомбы. Чонгук: Ты когда злишься, пальцы по клавиатуре стучат так же агрессивно, как когда ты банишь в чате? Чонгук: boypretty7th. Ник, честно говоря, отстой. Слишком банально для того, кто так красиво выгибается на кровати и берет в рот собственные пальцы. Тэхён выронил телефон. Аппарат с глухим стуком упал на коврик для ванной. Всё. Отрицать было бессмысленно. Его раскрыли. Полностью, до самого постыдного дна. Взрослый, скучный аналитик Ким Тэхён только что умер, раздавленный тремя строчками текста в мессенджере. Он сидел на краю ванной, закрыв лицо руками, и пытался успокоить бешеное дыхание. Его трясло. Что теперь будет? Чонгук расскажет Хосоку? Покажет видео? Разошлет по офису? Через минуту телефон снова завибрировал. Тэхён поднял его дрожащими руками, ожидая увидеть угрозы или шантаж. Но сообщение было другим. Чонгук: Молчание — знак согласия, хён. Знаешь, меня сегодня в баре чуть не разорвало, когда ты облизал тот палец с соусом. Я до сих пор не могу выкинуть это из головы. Чонгук: Так что давай без драм. Мне не нужны твои оправдания, и я никому ничего не скажу. Но я хочу новое видео. Чонгук: Скинуть тебе деньги на карту по номеру или закинуть прямо в чат на сайте, чтобы соблюсти формальности? Заказ такой: ты в своей любимой школьной юбке. И в этот раз… сними маску. Я хочу видеть твое лицо. Тэхён уставился в экран, чувствуя, как страх медленно, капля за каплей, смешивается с совершенно иным чувством. Это был не просто шантаж. Чонгук хотел его. Наглый, самоуверенный младший брат его лучшего друга сейчас сидел где-то в своей квартире и сходил по нему с ума. Тэхён медленно напечатал, и его пальцы уже почти не дрожали. Тэхён: Ты не получишь моего лица. И это будет стоить тебе в три раза дороже, мелкий паршивец. Чонгук: Деньги улетели на сайт. Жду, хён. И да, я буду называть тебя так, как мне нравится. Иди переодевайся. Тэхён абсолютно не понимал, чем он сейчас думает. Рациональная, корпоративная часть его мозга вопила об опасности и требовала немедленно заблокировать номер Чонгука, собрать вещи и уехать в другой город. Но другая часть — та, что годами пряталась на дне запертого ящика комода — ликовала. Страх разоблачения начал стремительно мутировать в густое, тяжелое возбуждение. Тэхён вдруг поймал себя на мысли, что у него до смешного давно не было секса. А если и был, то самый обычный, пресный, в миссионерской позиции, без малейшего намека на те грязные фантазии, от которых у него сводило низ живота. Он никогда не использовал свои наряды или игрушки с реальным партнером. Стыд всегда побеждал. Но сейчас всё изменилось. Правила игры сломались. Тэхён прикусил губу, вспоминая сегодняшний вечер. Широкие плечи Чонгука под белой футболкой, татуировки, обвивающие крепкие руки, серебряное кольцо, по которому тот так порочно проводил языком. И самое главное — Чонгук оказался геем. Эта мысль стала для Тэхёна настоящим шоком, перевернувшим всё с ног на голову. За пустой аватаркой «jjklomlo» скрывался не старый, обрюзгший извращенец с сальными фантазиями, а молодой, невероятно привлекательный и спортивный парень. Парень, который прямо сейчас платил бешеные деньги просто за то, чтобы посмотреть на него. От осознания этого факта по телу Тэхёна прокатилась горячая волна. Дыхание сбилось. Он решительно подошел к комоду и выдвинул нижний ящик. Никаких милых школьных юбочек сегодня. Если уж падать в эту пропасть, то красиво. Его пальцы выудили из глубины ящика сложную конструкцию из черных кожаных ремней — откровенный комбинезон-портупею. Тэхён быстро разделся, отбросив в сторону строгие брюки и белую рубашку, и начал натягивать на себя кожу. Ремни плотно обхватили его тело: перечеркнули грудь, подчеркнув соски, туго обхватили талию и спустились на бедра, впиваясь в мягкую, светлую кожу. Тэхён не был перекачанным спортсменом, у него было немного пухлое, но подтянутое и невероятно эстетичное тело. И этот контраст грубой черной кожи и его нежности выглядел сногсшибательно. Он надел свою любимую черную полумаску, оставив губы открытыми, и сел на край кровати, установил телефон на штатив и включил запись. Хоть и Чонгук просил без маски, но Тэхён назло ему её и надел. Это была всего одна минута. Но какая. Тэхён смотрел прямо в объектив, тяжело дыша. Он медленно провел ладонями по своим бедрам, затянутым в ремни, а затем оттянул один из плотных кожаных ремешков на груди и резко отпустил. Глухой звук удара кожи о кожу раздался в тишине спальни. На бледной груди моментально расцвела красная полоса. Тэхён сам не ожидал, что это будет так чувствительно — он рвано выдохнул, запрокинув голову, и его губы приоткрылись в немом стоне. Он сексуально повел плечами, позволяя ремням еще сильнее врезаться в тело, поерзал на постели, демонстрируя, как портупея обхватывает его ягодицы, и нажал на «Стоп». Он не стал грузить это на OnlyFans. Он открыл их личный чат в мессенджере и нажал «Отправить». Тэхён: Твой заказ. Радуйся, что у меня сегодня хорошее настроение. Ответ не заставил себя ждать. Казалось, Чонгук даже не досмотрел видео до конца, прежде чем начал печатать. Тэхён буквально видел, как быстро появляется и исчезает индикатор набора текста. Чонгук: Блять. Чонгук: Тэхён, какого черта? Тэхён усмехнулся, чувствуя себя невероятно всесильным. Его пальцы запорхали по экрану. Тэхён: Слишком жестко для тебя, мелкий? Могу в следующий раз надеть пижаму в горошек. Чонгук: Ты издеваешься? Я сейчас сдохну. Эта портупея… То, как она врезается в твои бедра. Сука, ты такой красивый, хён. Я пересматриваю момент, где ты шлепаешь себя ремнем, уже пятый раз. Чонгук: Ты вообще понимаешь, что ты со мной делаешь? Я лежу на диване, и у меня так стоит, что больно. Тэхён сглотнул. Читать это от парня, с которым он пару часов назад сидел за одним столом, было до одури волнующе. Градус переписки стремительно летел вверх, стирая все границы приличия. Чонгук: Я расстегнул джинсы, хён. Моя рука сейчас делает то, что я хотел бы сделать с тобой. Я смотрю на твои губы на этом видео, на то, как ты выдыхаешь, когда кожа бьет по телу… и трогаю себя. Чонгук: Знаешь, о чем я думаю? О том, чтобы обхватить эти ремни на твоей талии своими руками. Притянуть тебя к себе. Ты бы скулил так же сладко, как тогда? Лицо Тэхёна горело. Каждое слово Чонгука отдавалось пульсацией внизу живота. Он читал эти грязные, откровенные признания, и его собственное возбуждение достигло пика. Идеальный клерк был сломлен окончательно. Тэхён: Ты слишком много болтаешь для того, кто сейчас занят своими руками. Чонгук: О, поверь, хён. Если бы я был сейчас рядом, мои руки были бы заняты тобой. Я кончаю, просто глядя на то, как ты выгибаешься. Ты завел меня так, как никто и никогда. Чонгук: Я хочу приехать. Последнее сообщение повисло в чате тяжелым, вибрирующим напряжением. Игра в онлайне зашла в тупик — им обоим стало категорически мало пикселей на экране. Пальцы Тэхёна дрогнули, когда он нажал кнопку «Отправить». На экране мессенджера высветился его точный домашний адрес, номер подъезда и квартиры. Обратного пути не было. Сообщение было прочитано мгновенно. Чонгук: Выезжаю. Буду через час. Этот час превратился для Тэхёна в самый безумный марафон в его жизни. Как только экран телефона погас, он пулей вылетел из спальни в ванную. Включив воду на максимум, он стянул с себя жесткие ремни портупеи. Ему нужно было успеть всё: принять горячий душ, скрабить кожу до идеальной гладкости и, самое главное, тщательно подготовиться к тому, что неизбежно должно было произойти этой ночью. Процесс подготовки к анальному сексу требовал времени и деликатности, и Тэхён подошел к этому с той же педантичностью, с которой сводил годовые отчеты в офисе. Когда вода в душе была выключена, а тело благоухало дорогим гелем с ароматом сандала и бергамота, Тэхён остановился перед зеркалом. Его щеки горели, губы были искусаны. Вместо привычной домашней пижамы он выбрал нечто провокационное: накинул на обнаженное тело темный шелковый халат, а под него надел только мужские черные стринги, лямки которых были усыпаны мелкими, тускло мерцающими стразами. Ровно через шестьдесят минут в дверь позвонили. Тэхён замер. Сердце колотилось где-то в горле. Он сделал глубокий вдох, натянул на лицо остатки своего фирменного спокойствия и повернул замок. На пороге стоял Чонгук. На нем был объемный серый худи, накинутый поверх черной футболки, и свободные спортивные штаны. Волосы были слегка растрепаны ветром, а от самого парня исходил невероятно вкусный, сбивающий с ног шлейф смеси ночного воздуха, мужского парфюма с нотками кожи и чего-то неуловимо притягательного, его собственного. В прихожей повисла густая, звенящая тишина. Они стояли в метре друг от друга и просто смотрели. Это было чертовски непривычно. Всю их сознательную жизнь между ними всегда стоял Хосок — буфер, который сглаживал углы и задавал тон беседах. Сейчас буфера не было. Были только Ким Тэхён в шелковом халате и Чон Чонгук, чей взгляд уже потемнел от желания, сканируя каждый миллиметр открытой кожи старшего. — Привет, — хрипло выдохнул Чонгук, переступая порог и закрывая за собой дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел. — Привет, — эхом отозвался Тэхён, нервно запахивая халат на груди. Ему вдруг стало невероятно неловко. Взрослый мужчина, а мнется, как школьник. Чонгук скинул кроссовки и сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Кима. Его глаза хитро блеснули. — Знаешь, я всю дорогу думал, что ты струсишь и не откроешь. Но нет. И пахнешь просто одуряюще. — Чонгук склонил голову к плечу, облизнув пирсинг. — Покажешь мне свою комнату? Ту самую… где магия случается? Тэхён молча развернулся и повел его в спальню. В комнате горел только торшер, создавая тот самый интимный полумрак с видео. Чонгук огляделся, а затем его взгляд упал на комод. Он усмехнулся, его голос стал ниже, приобретая бархатные, дразнящие нотки: — Я хочу увидеть всё, хён. Покажи мне свой арсенал. Всю твою коллекцию, которую ты прячешь от коллег и моего брата. Тэхён сглотнул, но пути назад не было. Он подошел к нижнему ящику и выдвинул его до упора. Чонгук подошел сзади, вставая так близко, что Тэхён спиной чувствовал жар его тела. Младший опустился на корточки рядом с ящиком и запустил татуированные руки в вещи. Он доставал их медленно, одну за другой, словно сокровища. — Вау… — выдохнул он, вытягивая на свет короткое шелковое платье с глубоким вырезом на спине. За ним последовали несколько сложных портупей, которые он уже видел на видео. — А это что? Кружево? Боже, Тэхён… Чонгук перебирал тончайшие кружевные трусики-бразилиано, прозрачные женские лифчики без косточек, идеально подходящие под аккуратную грудь Тэхёна, чулки с силиконовыми резинками и те самые мужские стринги со стразами. В отдельном бархатном мешочке лежали игрушки — несколько гладких пробок разных размеров, украшенных пушистыми лисьими и кошачьими хвостами. — Ты даже не представляешь, как это заводит, — прошептал Чонгук, разглядывая черную кружевную повязку на глаза. — Идеальный, строгий Ким Тэхён… носит вот это. Он поднялся на ноги, держа в руках тонкую кружевную ткань. Тэхён стоял, не смея пошевелиться. Его халат слегка разошелся, обнажая ключицы и линию живота. Чонгук подошел вплотную. Его взгляд скользнул вниз, заметив блеск страз на лямках под полами халата. — Ты надел их для меня, — это был не вопрос, а констатация факта. Голос Чонгука завибрировал. Он поднял руку и медленно, кончиками пальцев, провел краем кружевных трусиков, которые держал в руке, по обнаженной шее Тэхёна, спускаясь к ключице, прямо по тому самому шраму созвездия. Тэхён судорожно выдохнул, его ресницы задрожали. — Чонгук… — позвал он, и голос сорвался на тихий шепот. Этот жалкий, сладкий звук стал последней каплей. В груди Чонгука родился глухой, звериный рык. Он отбросил кружево на пол, его большие, горячие ладони мгновенно легли на талию Тэхёна, грубо сжимая шелк халата, и он с силой впечатал старшего спиной в край шкафа. В следующую секунду их губы столкнулись. Это не было нежным началом. Это был голодный, отчаянный поцелуй, полный накопившегося за эти дни напряжения. Чонгук целовал жадно, властным движением сминая пухлые губы Тэхёна, заставляя его приоткрыть рот. Как только Тэхён послушно выдохнул, языки сплелись в мокром, горячем танце. Тэхён тихо заскулил прямо в поцелуй, когда руки Чонгука скользнули под халат, оглаживая его обнаженную спину, спускаясь к пояснице. Младший целовал жестко, кусая нижнюю губу Тэ, слизывая сорвавшиеся стоны. Тэхён, окончательно потеряв голову от запаха Чонгука и вкуса виски на его языке, вцепился пальцами в его темные волосы, притягивая еще ближе, отвечая на поцелуй с такой же первобытной страстью. Комната наполнилась звуками тяжелого дыхания, влажных шлепков губ и тихих, отчаянных стонов, пока они пожирали друг друга, забыв обо всем на свете. Поцелуй оборвался так же резко, как и начался. Чонгук отстранился первым, тяжело дыша. Его губы были влажными и припухшими, а в темных глазах горел такой первобытный, хищный огонь, что Тэхёну стало не по себе. Младший выглядел как зверь, который наконец загнал добычу в угол и теперь решает, с какой стороны начать пиршество. Тэхён стоял, прислонившись к шкафу, его шелковый халат окончательно распахнулся, обнажая ключицы и живот. Он судорожно ловил ртом воздух, чувствуя, как всё тело вибрирует от пережитого накала страстей. Стыд и возбуждение боролись внутри него, но возбуждение побеждало с разгромным счетом. Чонгук медленно, не отрывая взгляда от лица Тэхёна, опустил руку в открытый ящик комода. Он перебирал вещи, словно выбирал оружие. Наконец, его пальцы выудили нечто белое и невесомое. Это была короткая, едва прикрывающая ягодицы, сорочка из тончайшего, почти прозрачного белого кружева, в комплекте с такими же белыми чулками на широкой силиконовой резинке. Этот наряд выглядел одновременно невинно и порочно, идеально подчеркивая хрупкость Тэхёна. — Надень это, — голос Чонгука стал неестественно низким, вибрирующим от сдерживаемого желания. Он бросил кружевной ком Тэхёну в руки. — Прямо сейчас. Я хочу видеть, как ты переодеваешься для меня. Тэхён сглотнул, сжимая в руках прохладную ткань. Его пальцы дрожали. Одно дело — снимать видео для анонима, и совсем другое — раздеваться перед Чонгуком, зная, что тот жадно сканирует каждый твой шаг. Он медленно скинул шелковый халат на пол, оставшись в одних черных стрингах со стразами, которые тоже быстро выкинул с себя. Чонгук издал тихий, горловой звук, когда свет торшера упал на обнаженное тело старшего. Тэхён, стараясь не смотреть на младшего, начал натягивать белую сорочку. Ткань была такой тонкой, что почти не ощущалась на коже, но она скрывала наготу лишь символически. Затем последовала очередь чулков. Тэхён сел на край кровати, изящно вытянув ногу, и начал медленно натягивать белое кружево на бедро. Чонгук стоял посреди комнаты, скрестив руки на груди, и его взгляд был тяжелым, почти физически осязаемым. Он смотрел на то, как пальцы Тэхёна расправляют кружевную резинку на бледной коже, и в его глазах читался огонь и право собственности. Когда Тэхён встал, Чонгук подошел к нему. Белое кружево наряда на контрасте с темной, татуированной кожей Чонгука выглядело сногсшибательно. Младший протянул руку и провел ладонью по бедру Тэхёна, чуть выше резинки чулка. — Ты чертовски красивый в этом, хён, — прошептал Чонгук, придвигаясь ближе. Тэхён почувствовал, как что-то твердое уперлось ему в бедро через ткань спортивных штанов Чонгука. Он невольно опустил взгляд вниз. У Чонгука стояло так сильно, что это было невозможно скрыть. Этот вид — мощный, явный признак того, как сильно Тэхён заводит этого сексуального, молодого мужчину — заставил сердце Кима пропустить удар. Чонгук заметил его взгляд и хитро ухмыльнулся, облизнув кольцо в губе. — Нравится то, что ты видишь, хён? — он подался вперед, заставляя Тэхёна отступить и упасть спиной на мягкие одеяла. — Ты завел меня так, как никто и никогда. И я не собираюсь останавливаться. Он навис над Тэхёном, упираясь руками по обе стороны от его головы. Запах Чонгука, смесь парфюма, заполнил всё пространство, окончательно лишая Тэхёна воли к сопротивлению. Игра закончилась. Началась реальность. Чонгук медленно опускается ниже, оставляя влажные поцелуи на бледной коже Тэхёна через тонкое кружево. Пальцы скользят по внутренней стороне бёдер старшего, обтянутых белыми чулками. — Такой красивый… — выдыхает он, горячее дыхание обжигает чувствительную кожу. Языком он проводит вдоль члена Тэхёна, чувствуя, как тот дёргается от прикосновения холодного металла пирсинга. Чонгук облизывает губы, и пирсинг на нижней губе поблескивает в полумраке комнаты. Обхватывает ствол у основания, придерживая, и медленно берёт головку в рот. Язык с пирсингом обвивается вокруг, металлический шарик создаёт необычные ощущения против горячей плоти. — Ммм… Тело Тэхёна вздрагивает от первого касания влажного языка с холодным металлом. Ощущение непривычное, электризующее — пирсинг скользит по чувствительной коже члена, заставляя его пульсировать сильнее. — Ах, Чонгук. — срывается с губ прерывистый стон. Бёдра непроизвольно сжимаются, чулки натягиваются на дрожащих ногах. Пальцы Тэхёна впиваются в тёмные волосы младшего, притягивая его ближе. Спина выгибается дугой, когда горячий рот обхватывает член глубже. Каждое движение языка с пирсингом отзывается острой волной удовольствия. Тэхён запрокидывает голову на подушку, другой рукой сжимая простыню. — Блять, так хорошо. Не останавливайся… Чонгук усмехается, чувствуя, как пальцы Тэхёна крепче вплетаются в его волосы. Он берёт глубже, позволяя члену скользить по языку, пирсинг создаёт дополнительное трение. Губы плотно обхватывают ствол, двигаясь вверх-вниз в размеренном ритме. Металлический шарик на языке проходит по чувствительной уздечке, и бёдра Тэхёна судорожно дёргаются вверх. Кружевная сорочка задирается выше, обнажая больше бледной кожи. — Чонгук! — голос Тэхёна звучит отчаянно, пальцы тянут волосы младшего то сильнее, то слабее. Чонгук увеличивает темп, посасывая головку, язык кружит вокруг, пока парень не отстраняется, стягивая футболку через голову одним резким движением. Спортивные штаны летят следом за футболкой. Он накрывает губы Тэхёна жадным поцелуем, язык с пирсингом скользит по его рту, затем спускается ниже, облизывая подбородок. — Молодец, уже готов, да? — выдыхает довольно, проводя рукой между ягодиц старшего и чувствуя влажность. Грубо задирает ноги Тэхёна выше, и те тут же обхватывают его талию. Чонгук сплёвывает на свой толстый член, растирая слюну по стволу. — Цк. — Тэхён качает головой, тянется к тумбочке за лубрикантом и презервативом. — Не будь животным. Чонгук усмехается, перехватывая его запястье. — Спешишь куда-то? Тэхён смотрит на него снизу вверх, щёки горят румянцем, дыхание всё ещё неровное. — Просто… используй нормально, — бросает он, всё же дотягиваясь до тумбочки и выхватывая тюбик со смазкой, благополучно забывая про защиту. Чонгук забирает его из рук старшего, откручивает крышку и выдавливает холодный гель на пальцы. Смазывает свой член медленно, нарочито, наблюдая, как взгляд Тэхёна прикован к движениям его руки. — Так лучше? — насмешливо, но голос хриплый от желания. Направляет головку к входу, чувствуя, как тот уже растянут и готов. Бёдра Тэхёна сжимаются сильнее вокруг его талии, белые чулки контрастируют с его кожей. Чонгук медленно проводит головкой между ягодиц Тэхёна, скользя по влажной коже, но не входя. Член трётся о вход, задевает его, потом снова уходит выше. Тэхён извивается под ним, пытаясь поймать нужный угол, но Чонгук отстраняется каждый раз в последний момент. Кружевная сорочка сбилась окончательно, обнажая розовые соски. — Блин, прекрати дразниться! — голос срывается на стон, когда головка снова проходит мимо входа. — Чонгук, я серьёзно… Пальцы впиваются в плечи младшего, оставляя красные полумесяцы от ногтей, и рука Тэхёна резко обхватывает толстый член Чонгука, сжимая крепко у основания, затем быстро двигается вверх-вниз. Смазка делает движения скользкими и интенсивными. Из горла Чонгука вырывается звук, похожий на скулёж. Бёдра непроизвольно подаются вперёд в горячую ладонь. Его руки дрожат, едва удерживая вес над старшим. Член пульсирует в крепком захвате, головка становится темнее от прилива крови. — Хватит…я же хотел… — голос срывается, когда большой палец Тэхёна проходит по чувствительной головке. Чонгук кусает нижнюю губу, пирсинг впивается в кожу, и он грубо отталкивает руку Тэхёна от своего члена, хватает его запястье и подносит пальцы к своим губам. Язык с пирсингом обвивается вокруг указательного пальца, втягивая его в горячий рот и начиная насмешливо смотреть прямо в глаза старшему, посасывая каждый палец по очереди, металлический шарик скользит по коже. Свободной рукой направляет свой толстый, влажный от смазки член к паху Тэхёна, начинает медленно тереться о его возбуждённую плоть. Стволы скользят друг о друга, создавая трение. — Нравится смотреть? — выпускает пальцы изо рта с мокрым звуком Чон. Тэхён выдыхает дрожащий стон, наблюдая за тем, как Чонгук продолжает тереться о него. Их члены скользят вместе, смазка и предэякулят смешиваются, делая движения ещё более скользкими. — Ебаный провокатор… — шипит Ким, но бёдра сами подаются навстречу. Чонгук усмехается, накрывая оба члена ладонью, сжимая их вместе и начиная двигать рукой. Головки трутся друг о друга, пирсинг на его языке снова появляется, когда он облизывает губы. — Хочешь, чтобы я перестал? — дразнит, увеличивая давление. Белые чулки на ногах Тэхёна натягиваются сильнее, когда он обхватывает талию Чонгука крепче. Чонгук проводит влажными от их смазанных членов пальцами по пухлым губам Тэхёна, размазывая скользкую жидкость. — Открой рот, — хрипло приказывает, надавливая на нижнюю губу старшего большим пальцем. Другой рукой он направляет свой толстый член ко входу. Головка упирается в растянутое отверстие, и Чонгук медленно начинает входить. Мышцы Тэхёна сжимаются вокруг него, горячие и влажные. — Ебать… такой узкий… — выдыхает он, проталкиваясь глубже сантиметр за сантиметром. Толщина его члена растягивает вход, венки на стволе ощущаются отчётливо. Тэхён приоткрывает губы, впуская пальцы Чонгука, язык непроизвольно скользит по ним, слизывая солоноватый привкус. Его спина выгибается, когда толстый член входит глубже, растягивая стенки. — Ммм… ахх… — стон вибрирует вокруг пальцев младшего. Чонгук проталкивается до основания, его бёдра прижимаются плотно к ягодицам Тэхёна. Он замирает на мгновение, давая старшему привыкнуть к наполненности, затем медленно выходит почти до конца. — Чувствуешь, как глубоко? — вытаскивает пальцы изо рта Тэхёна, оставляя влажный след на подбородке. Старший послушно кивает несколько раз. Чон резко входит обратно, заставляя тело мужчины дёрнуться вверх по кровати. Лицо Тэхёна искажается от дискомфорта на первых секундах — толщина члена Чонгука растягивает его почти на грани, мышцы напрягаются, пытаясь приспособиться. — Подожди. — шипит он сквозь зубы. Но постепенно дискомфорт перетекает в волны острого удовольствия. Каждый толчок задевает нужную точку внутри, и Тэхён начинает задыхаться. — Фак… да, да… ещё… — шепчет он, голос дрожит, глаза закатываются. Ощущение быть заполненным, принимать — это то, что нужно. Белые чулки скользят по спине Чонгука, притягивая глубже. Чонгук рычит низко, чувствуя, как горячие стенки сжимаются вокруг него и теряет остатки контроля, впиваясь пальцами в бёдра Тэхёна сильно. Он начинает двигаться жёстко, грубо вбиваясь на всю длину своего толстого члена. Звуки шлепков кожи о кожу наполняют комнату. Кровать скрипит под резкими движениями. Каждый раз когда он входит, тело Тэхёна подаётся вверх по простыням, кружевная сорочка задралась полностью. Удовольствие пульсирует в паху Чонгука горячей волной — узкое отверстие сжимает его член идеально, массируя каждый сантиметр ствола. Их губы сталкиваются в жадном, грязном поцелуе. Языки переплетаются, пирсинг Чонгука скользит по нёбу Тэхёна. Руки старшего блуждают по торсу младшего, ощупывая рельефные мышцы, царапая ногтями. Чонгук отрывается от губ, пальцы находят твёрдые соски мужчины и начинают тереть их, щипать. Одновременно он задирает таз старшего выше, меняя угол. — Ахх! — Тэхён выгибается дугой, когда член Чонгука точно попадает в простату. — В следующий раз… ахх… надень юбку, — выдыхает Чонгук между толчками, не замедляя темп. — И лифчик… хочу трахать тебя в этом… Тэхён стонет в ответ, кивая, пальцы скользят по влажной от пота спине Чонгука. — Да куплю ещё, который хочешь… — выдыхает он между поцелуями, губы распухли от укусов. Чонгук усмехается, продолжая жёстко вбиваться точно в простату. Его пальцы сжимают и крутят соски Тэхёна, заставляя того извиваться. — Короткую юбку, чтобы сразу видно было… что под ней ничего нет, — голос хриплый, наполненный похотью. Он наклоняется, прикусывает мочку уха старшего, пирсинг на языке проходит по чувствительной коже. — Будешь моей сучкой в кружевах… ебать, как же заводит эта мысль… Толчки становятся ещё резче, глубже. Чонгук безжалостно долбит Тэхёна, каждый толчок отдаётся глухим ударом в изголовье кровати. Его толстый член растягивает вход до предела, входя на всю длину так глубоко, что Ким задыхается. — Чонгук слишком! — кричит он, ногти царапают спину младшего почти до крови. Чонгук не медлит и хватает его за бёдра мёртвой хваткой, разводя ноги шире, вбиваясь под новым углом. Звук влажных шлепков разносится по комнате, смазка течёт по внутренней стороне бёдер Тэхёна, одна рука обхватывает горло старшего, слегка сжимая. Тэхён хрипло вдыхает под давлением пальцев на горле, глаза затуманены похотью. Его член беспомощно подпрыгивает между их телами, оставляя влажные следы на животе. — Ебать… да… жёстче… — срывается с губ почти без звука. Чонгук меняет хват, подтягивает бёдра Тэхёна выше, почти складывая его пополам. В этой позиции он достаёт ещё глубже, член входит под идеальным углом прямо в простату с каждым толчком. Кровать под ними ходит ходуном, простыни сбились в комок. Белые чулки на ногах Тэхёна сползли, оставляя красные следы от резинок. Тэхён полностью теряется в ощущениях — каждый толчок отзывается взрывом удовольствия, прокатывающимся по всему телу волнами. Голова кружится от интенсивности, мысли растворяются в белом шуме наслаждения. — Ахх… так хорошо… — бормочет он, едва соображая. Ощущение голого члена внутри, без барьера — это что-то невероятное. Каждая венка, каждый изгиб толстого ствола чувствуется отчётливо, трение горячей кожи о стенки доводит до безумия. Тепло распространяется изнутри, заставляя его таять. Чонгук чувствует, как Тэхён сжимается вокруг него особенно сильно, и это почти толкает его за грань. Отсутствие латекса делает каждое ощущение в десятки раз ярче — влажное тепло, плотное сжатие. Тэхён извивается под ним, полностью потерянный в блаженстве. Его член дёргается, выделяя всё больше смазки, пачкая живот и остатки кружевной сорочки. — Чонгук, я близко… ахх… — голос срывается на хрип. Младший наклоняется, кусает шею Тэхёна, оставляя тёмный засос, продолжая долбить его безжалостно. Глаза Тэхёна застилают слёзы от переполняющих ощущений — слишком много, слишком интенсивно. Одна капля скатывается по виску. — Я… не могу… ахх… Чонгук! — голос дрожит на грани всхлипа. Его тело выгибается в последний раз, мышцы сжимаются судорогой вокруг толстого члена внутри. Оргазм накрывает волной, вырывая из груди надломленный крик. Сперма выплёскивается на живот и грудь густыми струями, пачкая остатки белого кружева. Тело содрогается в конвульсиях удовольствия, пальцы впиваются в плечи Чонгука так сильно, что ногти оставляют полумесяцы. Лицо Тэхёна в момент оргазма — чистое искусство для Чонгука. Губы приоткрыты, влажные и распухшие, брови сведены, глаза закатились так, что видны только белки. Слёзы стекают по раскрасневшимся щекам, смешиваясь с потом. — Красивый… — выдыхает Чонгук, не замедляясь. Он продолжает безжалостно долбить сжавшееся от оргазма отверстие, игнорируя всхлипы переизбытка. Его толстый член вбивается на всю длину, вытягивая из Тэхёна протяжные стоны на грани болезненности. — Ещё… не… закончил… — рычит между толчками, хватая старшего за подбородок, заставляя смотреть на себя. Звуки влажных шлепков становятся непристойно громкими. Тэхён смотрит на него затуманенным, почти безумным взглядом, всё ещё содрогаясь от остаточных волн оргазма. Его тело слишком чувствительное, каждый толчок отзывается приятной болью. — Не могу… — всхлипывает он, но бёдра всё ещё обхватывают талию Чонгука. Младший наклоняется, впивается в его губы жёстким поцелуем, заглушая стоны, и одновременно его бёдра двигаются быстрее, резче. — Потерпи, пока я не кончу, — рычит он в губы Тэхёна, одна рука снова сжимает горло. Тело Чонгука напрягается, бёдра начинают дрожать от приближающегося оргазма. Он делает ещё несколько резких, глубоких толчков, затем выходит из Тэхёна. Ещё ряд быстрых движений рукой — и густая сперма выплёскивается на уже испачканный живот Тэхёна, смешиваясь с его собственной. Струи попадают на кружевную сорочку, на грудь, на соски. Чонгук продолжает дрочить, выжимая каждую каплю, низко подавляя свои стоны. Его свободная рука всё ещё держит горло Тэхёна, большой палец поглаживает влажную кожу.

***

      Пятиминутная тишина в спальне нарушалась лишь хриплым, прерывистым дыханием, которое эхом отскакивало от стен. Тэхён лежал на смятых простынях, раскинув руки, и не мог поверить в реальность происходящего. Его грудь тяжело вздымалась. Над ним, упираясь татуированными руками в матрас, нависал Чонгук. По его виску стекала капля пота, а в темных глазах плескалось абсолютное, животное удовлетворение. Они смотрели друг на друга в упор, жадно ловя ртом воздух, словно только что пережили стихийное бедствие, в центре которого оказались они сами. Белоснежная кружевная сорочка, которая еще час назад казалась верхом порочной невинности, теперь была безнадежно испорчена, задравшись почти до груди. На бледном, слегка мягком животе Тэхёна и на самом тонком кружеве блестели вязкие, жемчужные капли спермы — красноречивое доказательство того, насколько отчаянно и неконтролируемо они только что трахались. Чонгук судорожно выдохнул, наконец разорвав зрительный контакт, и с ленцой перекатился в сторону. Он тяжело сел, привалившись спиной к изголовью кровати, вытянул длинные ноги и потянул на себя край скомканного одеяла. Тэхён, немного придя в себя и почувствовав легкую слабость в теле, приподнялся на локтях. Его корпоративная, правильная сущность всё-таки решила напомнить о себе, даже когда он лежал полуголый и липкий. — Ты… — голос Кима сорвался, и ему пришлось откашляться. Он нахмурил брови. — Ты вообще-то не надел презерватив, Чонгук. Какого черта? Чонгук запрокинул голову, упершись затылком в стену, и картинно закатил глаза, глубоко вздохнув. — Хён, не начинай, а? Ты сам забыл про него. — он лениво повернул голову, скользя потемневшим взглядом по обнаженным бедрам Тэ. — Во-первых, я регулярно сдаю все анализы для работы в зале, я абсолютно здоров. А во-вторых… ты первый, с кем у меня так сорвало тормоза. Тэхён возмущенно фыркнул, но возразить было нечего. Крыть было нечем: он действительно потерял рассудок от того, как жадно и властно Чонгук брал его, и сам умолял продолжать. Между ними в душном воздухе спальни продолжали искрить разряды. Это не была внезапная, сопливая влюбленность из мелодрам — они оба были взрослыми мужчинами, которые прекрасно понимали, что такое секс. Но это была мощнейшая симпатия, густо замешанная на невероятной физической совместимости и том факте, что они оба сбросили свои социальные маски. Чонгук, глядя на раскрасневшегося, растрепанного Тэ в кружевах, где-то в глубине души надеялся, что эта ночь — начало чего-то большего. Ему хотелось узнать этого странного, колючего, но такого нежного парня получше. Однако сейчас он чертовски устал, его мышцы гудели от приятного напряжения, и заводить серьезные разговоры о том, «что между нами теперь будет», ему совершенно не хотелось. Вместо этого Чонгук протянул руку и лениво, почти нежно очертил пальцем узор на уцелевшем краешке чулка на ноге Кима. — О чем думаешь? — хрипло спросил младший, на его губах заиграла ленивая ухмылка. — Оцениваешь ущерб своей репутации или придумываешь, как завтра смотреть в глаза Хосоку? Тэхён хмыкнул, падая обратно на подушки и поворачивая голову к Чонгуку. В его взгляде появилась непривычная мягкость, смешанная с откровенным флиртом. — Думаю о том, что моя сексуальная жизнь до сегодняшнего дня была удручающе скучной, — честно признался Тэхён, глядя в потолок. — Обычно это какие-то неловкие свидания, миссионерская поза, выключенный свет и полное отсутствие фантазии. Максимум, на что хватало моих бывших — это поцелуй в шею и дежурный вопрос «тебе хорошо?». Чонгук тихо, бархатно рассмеялся. Вибрация его смеха, казалось, передалась через матрас самому Тэхёну. — Рад, что смог внести немного экстрима в твой график. Обращайся. Тэхён прикусил искусанную нижнюю губу, повернулся на бок, подпирая голову рукой, и его глаза хитро блеснули. — Не зазнавайся, мелкий. Хотя… — он сделал театральную паузу, смерив Чонгука оценивающим взглядом, — я действительно удивлен. Не ожидал, что ты так филигранно и быстро найдешь мою простату. Обычно парни тратят на это долгие, неловкие минуты, ковыряясь в темноте, а ты словно с встроенным компасом туда зашел. Буквально с первого толчка. Улыбка Чонгука стала хищной и самодовольной, его эго сейчас раздулось до размеров комнаты. Он потянулся вперед, накрывая ладонью талию Тэхёна и притягивая его ближе к себе. — Я же тренер, хён. Я отлично знаю анатомию, — прошептал он, оставляя легкий поцелуй на обнаженном плече Кима. — И я очень быстро учусь тому, что доставляет тебе удовольствие. Тэхён замер, нежно разглядывая профиль Чонгука, каждую татуировку на его сильных руках и то, как забавно он сейчас морщил нос. На губах Тэ расцвела мягкая, едва уловимая улыбка.

***

      Та первая сумасшедшая ночь сорвала все предохранители. То, что начиналось как грязный шантаж и разовая слабость, стремительно переросло в дикую, ненасытную зависимость друг от друга. Секс стал регулярным, и каждый раз это был взрыв. Тэхён словно дорвался до свободы: его нижний ящик комода больше не был постыдным тайником одинокого извращенца, он превратился в их личную гардеробную. Тэхён с восторгом примерял всё новые и новые образы. В один вечер он встречал Чонгука в образе строгой секретарши в юбке-карандаше и чулках, в другой — покорно ждал на кровати, закованный в сложную вязь кожаных ремней и с пушистым лисьим хвостиком. И Чонгук сходил с ума каждый раз, как в первый. Но самым удивительным для Тэхёна стало то, что происходило после секса. Когда адреналин спадал, а кружево летело на пол, Чонгук оказывался совершенно другим. За образом дерзкого, татуированного альфа-самца скрывался ласковый, невероятно тактильный и по-хорошему придурковатый парень. Чонгук мог дурачиться, пародируя клиентов из зала, петь дурацкие песни в душе, обнимать Тэхёна со спины, утыкаясь носом в его макушку, и смешить его до колик в животе. Они стали парой. Настоящими, полноценными партнерами, которые пока не были готовы сбросить эту бомбу на ничего не подозревающего Хосока, но в стенах квартиры Тэхёна жили как идеальная семья с очень горячими секретами. В один из таких уютных вечеров, когда они валялись в кровати с коробкой пиццы, Чонгук лениво перебирал пряди волос на затылке Тэхёна и тихо произнес: — Хён… удали страницу. Он не давил, не ставил ультиматумов. В его голосе звучала лишь собственническая нежность. — Я не хочу, чтобы на тебя пялился кто-то еще, даже за деньги. Ты мой. Весь, от этой родинки на носу до шрама на руке. Тэхён замер с куском пиццы в руке, а потом вдруг понял одну простую вещь: он не заходил на OnlyFans уже больше месяца. Ему это было просто не нужно. Раньше платформа была способом получить дозу восхищения, показать свои наряды, почувствовать себя желанным (ну и закрыть пару кредиток). Но сейчас? Сейчас у него был Чонгук. И один потемневший от страсти взгляд этих черных глаз, одно хриплое «ты такой красивый, Тэ», заменяли тысячи лайков и любые чаевые от анонимов. Тэхён молча потянулся за ноутбуком, открыл вкладку и, не испытав ни малейшего сожаления, нажал кнопку «Удалить аккаунт навсегда». Аккаунт boypretty7th исчез из сети, чтобы навсегда остаться эксклюзивом для одного-единственного VIP-подписчика. Спустя пару недель в одном из крупных торговых центров Сеула разыгралась забавная сцена. Чонгук со своим хорошим коллегой по тренажерному залу, Мингю, заскочили в ТЦ после смены, чтобы выбрать спортивное питание и новые кроссовки. Мингю, гора мышц ростом под метр девяносто, увлеченно рассказывал про новую программу тренировок, когда Чонгук внезапно затормозил. Его взгляд зацепился за витрину дорогого бутика женского нижнего белья «La Perla». На манекене красовался потрясающий комплект из полупрозрачного черного шелка и изумрудного кружева: невесомый лифчик-бралетт и крошечные стринги. — Эй, ты куда? — Мингю опешил, когда Чонгук, не говоря ни слова, уверенным шагом направился прямо в царство шелка, рюшей и феромонов. Огромный, татуированный Чонгук смотрелся в этом изящном бутике как слон в посудной лавке, но его это совершенно не смущало. Он подошел к стойке с изумрудным комплектом и деловито пробежался пальцами по ткани. — Девушка, — позвал он подошедшую консультантку, одарив ее своей фирменной ослепительной улыбкой. — Мне нужен этот комплект. Стринги давайте размера М, а вот верх… тут сложнее. Мне нужен объем под грудью 90, может даже 95, но чашечка чтобы была минимальная, А или В. Спина широкая. Консультантка профессионально кивнула и упорхнула на склад, а вот у Мингю, который мялся у входа, челюсть отвисла до пола. — Бро… — Мингю подошел ближе, понизив голос до заговорщицкого шепота и косясь на лифчик. — Ты когда успел кем-то обзавестись? И… погоди. Объем 95? Она у тебя что, пловчиха олимпийской сборной? Или ты с ней тоже становую тягу делаешь? Откуда у девчонки такая спина при нулевом размере? Мужская грудная клетка и спина действительно разительно отличались от женских пропорций, и Чонгук уже успел изучить эту анатомическую особенность, подбирая белье для своего парня так, чтобы оно не впивалось в кожу и смотрелось идеально. Чонгук забрал пакет из хрустящей бумаги у вернувшейся консультантки и протянул кредитку. Он посмотрел на ошарашенного друга, и на его губах расцвела хитрая, невероятно довольная и загадочная ухмылка. Он облизнул пирсинг в губе и похлопал Мингю по мощному плечу. — Секрет фирмы, братан, — усмехнулся Чонгук, забирая чек. — Одно могу сказать точно: фигура и задница у моего… партнера — просто отвал башки. И в этом кружеве он будет смотреться так, что я сегодня точно не усну. Погнали за кроссовками. Оставив переваривающего информацию коллегу в легком ступоре, Чонгук вышел из бутика. В кармане куртки завибрировал телефон — пришло сообщение от хёна, который сейчас наверняка сидел в своем скучном офисе, даже не подозревая, какой горячий сюрприз ждет его этим вечером. И Чонгук был абсолютно, до одури счастлив.