The One and Only Favorite

Шэнь Цинцю пользуется большой популярностью среди учеников. В тот день во время тренировки Шэнь Цинцю внезапно позвал Юэ Цинъюань, поэтому он ушел, поручив Ло Бинхэ присматривать за остальными. Помогая другому ученику, он не мог не заметить группу девушек, которые, сбившись в кучу, что-то шептались и краснели. Он не придал этому особого значения, пока отчетливо не услышал слова «Шицзунь» и «красивый» в одном предложении. В этот момент его внимание полностью переключилось на их разговор, и он незаметно подошел, чтобы подслушать. «Я знала, что не я одна так думаю», — прошептала одна из девушек. — «На днях, когда он поправлял мою позу, я так занервничала… Я очень надеюсь, что он не заметил». Ее застенчивое выражение лица ясно показывало, насколько ей было неловко. Остальные девушки кивнули, выражая сочувствие. Ло Бинхэ не знал, что и думать. Он прекрасно осознавал красоту своего Шизуна, и было бы лицемерием сказать, что он никогда не погружался в свои фантазии из-за этого. Его красота была безгранична, от его взгляда невозможно было отвести взгляд: прямой нос, тонкие губы, изогнувшиеся в лёгкую улыбку, когда ты делал что-то правильно, гладкие волосы, ниспадающие на плечи, иногда задевающие его нежное лицо, когда он наклонялся, чтобы что-то сказать. Он сжал кулаки за спиной, щеки залило жаром. Спасения не было. Ло Бинхэ был действительно обречен. Он уже собирался убежать оттуда, раскрасневшись, когда внезапно услышал приближающийся знакомый голос. «Я напомню, что вы сейчас на тренировке. Если не хотите быть наказаны, советую вам немедленно вернуться на свои места». Его голос, добрый, но твердый, эхом отдавался в умах учеников, заставляя их стыдиться своих легкомысленных мыслей. Увидев обладателя голоса, группа девушек тут же разошлась, оставив после себя лишь видимую фигуру любимого ученика Шицзуня. «Ло Бинхэ», — произнес Шэнь Цинцю своим элегантным тоном, слегка обмахиваясь веером и подходя ближе. — «К счастью, я не задержался надолго, глава секты хотел лишь…» — он внезапно замолчал, опустив веер, и на его лице отразились беспокойство и недоумение. Следующее действие вызвало у Бинхэ мурашки по коже. Шэнь Цинцю поднял руку и прижал тыльную сторону ладони ко лбу. Чтобы убедиться наверняка, он коснулся щек, а затем и виска. «Ты болен? У тебя красное лицо и горячая кожа. Тебе следует немного полежать». «Слишком жарко!» — выпалил Бинхэ. «Д-да, именно так», — пробормотал он, быстро отводя взгляд. Несмотря на свои слова, Шэнь Цинцю не мог скрыть беспокойства в глазах. «Если это слишком тяжело, отдохни», — мягко сказал он, и выражение его лица смягчилось от явной нежности. «Я расскажу тебе о тренировках, когда ты почувствуешь себя лучше». С этими словами он слабо улыбнулся, но тут же спрятал улыбку за веером. Ло Бинхэ снова опустил взгляд, чувствуя, как горит лицо, а в голове крутятся мысли, в которых он не может разобраться. *Я не могу успокоиться, если ты продолжаешь так на меня смотреть. Ты заботишься обо мне… но не так, как мне бы хотелось.* Когда он осмелился поднять взгляд, то заметил тех же девушек, что и раньше, которые шептались, глядя на его Шизуна. Этого нельзя было допускать. Ло Бинхэ не позволял никому смотреть на него, он должен был сделать все возможное, чтобы они его поняли. Он сжал кулаки за спиной и с натянутой спокойной улыбкой сказал: «Не волнуйся, Шизун. Кажется, мне уже лучше». В тот момент Ло Бинхэ охватила одна-единственная мысль: он не остановится ни перед чем, чтобы доказать, что только он достоин Шэнь Цинцю. Спустя несколько дней после того инцидента Ло Бинхэ услышал о плане одной из девушек. Из того, что он понял, она намеревалась приблизиться к Шицзуну через еду, встав рано утром, чтобы приготовить завтрак и принести его ему в знак вежливости. К несчастью для нее, когда она пришла с приготовленной едой и подошла к Бамбуковому дому, она обнаружила, что Ло Бинхэ уже выходит, неся поднос, точно такой же, как у нее, но с пустыми тарелками. Его взгляд упал на ее поднос, затем на нее. Не говоря ни слова, он подошел ближе и остановился перед ней. Одно лишь его присутствие было настолько ошеломляющим, что у нее кровь застыла в жилах, а руки, державшие поднос, задрожали. Ло Бинхэ вежливо улыбнулся и прошёл мимо, будучи уверенным, что она поняла намёк. Шизун ест только то, что приготовил для него этот ученик. Подобные ситуации повторялись снова и снова. Любой, кто пытался приблизиться к Шэнь Цинцю, неизбежно обнаруживал, что Ло Бинхэ уже там, и перехватывал его прежде, чем у него появлялась такая возможность. К сожалению, все эти вмешательства отнимали много времени, и его тренировки не продвигались так, как ожидалось. Нин Инъин значительно улучшила свои результаты и получала много похвалы от Шизуна. Ло Бинхэ не мог сосредоточиться. Его взгляд снова и снова устремлялся на своего Шизуна, выражение его лица было сложным. Мысли беспокойно метались в поисках решения, пока отвлечение не привело к тому, что его бдительность ослабла, и он получил удар по голове. Боль настигла его внезапно: в один момент он смотрел на своего Шизуна, а в следующий — уже лежал на земле, по лицу стекала кровь. Вскоре Шэнь Цинцю бросился к нему. «Что случилось? Ты в порядке, Ло Бинхэ?» Он обхватил лицо Бинхэ руками, осматривая его в поисках источника крови. Когда его взгляд остановился на губах Бинхэ, Ло Бинхэ услышал, как от напряжения в ушах колотится его собственное сердце. «У тебя разбита губа. Пойдем со мной в Бамбуковый дом, я тебя вылечу». В обеспокоенном тоне Шэнь Цинцю было невозможно не заметить заботу. «Ты можешь встать?» Когда Бинхэ не ответил достаточно быстро, Шэнь Цинцю поддержал его за талию, подняв перед всеми. И в тот момент всем стало ясно одно. Несмотря на все усилия других, Ло Бинхэ невозможно заменить. В глазах Шэнь Цинцю он всегда будет его любимцем.