Бедная подушка

Это происходило слишком спонтанно. Володя опять пропадал на работе с документами, а что делать Юре, когда голову почему-то вскружило возбуждение от мыслей о нём? Он и сам не понимал, почему обычное воспоминание того, как его муж по-обычному обнял со спины, пока Конев готовил себе яичницу, так подействовало. Писать ему Юра не стал — вот ещё, отвлекать от работы. Сегодня должно было быть что-то важное, Володя ему говорил. Ничего страшного, он ведь взрослый мужчина, потерпит пару часиков. Но всё же не получилось просто игнорировать эрекцию, спрятанную только полами махрового халата, которые, кстати, только давали дразнящей стимуляции. Юра ничего не смог написать, раздражённо встал из-за пианино и пошёл в спальню. Хотел поспать полчаса и уже со свежей головой вернуться за работу. И это уже начало получаться, но всего одно неудачное движение бёдрами в попытке лечь поудобнее испортило всё. Юра прерывисто вздохнул, когда головка его члена потёрлась о покрывало. — Твою мать… — прохрипел он, притягивая к себе подушку Володи. Сначала уткнувшись в неё носом, но потом, поняв, что ему мало, Юра положил её на кровать и забрался сверху. Бёдра сами начали двигаться, вздохи переходили в стоны, хотелось ещё чего-нибудь более тёплого и приятного — Володю. Ноги постепенно сводило судорогами. Он то сводил их вместе, то разводил как можно шире, спина то и дело выгибалась, голову слегка кружило от удовольствия. Юра упал в коленно-локтевую позу, потираясь активнее, оргазм был близко, но и одновременно слишком далеко. Конев уже скулил, шептал имя возлюбленного между стонами. Сейчас больше всего в жизни хотелось почувствовать горячие и родные руки на своих ягодицах, спине, животе, руках, да вообще повсюду. И как по волшебству его желание исполнилось. Он сначала ничего не понял, но потом чётко услышал: — Ни стыда, ни совести, Юр, — насмешливо сказал Володя, садясь рядом. — Неужели совсем не мог меня дождаться? Конев дёрнулся, немного отскочив от Володи, как от призрака, залепетав: — Это… это, прости… ты чего так рано? У Юры покраснели даже уши. Нет, он не стыдился своих потребностей, но быть застигнутым за таким весьма смущало. — Юрочка, не рано, на часах полседьмого, — Володя придвинулся ближе. — Или ты был настолько занят, что не заметил? Наверное, так много прекрасной музыки написал… Юра не смог терпеть ещё и издевки, взял Володю за плечи и повалил на кровать, впиваясь в губы. Дрожащими руками он взял рубашку мужчины, пытаясь расстегнуть пуговицы, но это никак не получалось. Он готов был уже разорвать вещь, но Володя начал помогать. Стоило лишь открыться бледному торсу, как Юра прильнул сначала к шее, потом перешёл на ключицы, прикусил сосок и спустился поцелуями к ремню брюк дорогого рабочего костюма мужа. Конев старался избавиться от одежды Володи быстро, но возбуждение этому очень мешало. С боем ремень выскользнул из брюк, и Юра наконец смог расстегнуть ширинку и стянуть с него абсолютно всё, оставив в одних носках. Мужчина спустился ниже так, чтобы возбуждённая эрекция была прямо перед лицом. Юра облизнул губы. Какой же всё-таки у Володи большой! Язык обвёл головку, слизывая каплю предэякулята, и начал играться с уретрой. Губами обхватив головку, Юра почувствовал тяжёлую руку на затылке. Наслаждаясь тяжёлыми стонами, он смотрел на мужа ехидно, пока Володя не надавил на голову, не заставив взять член по самое горло. Конев мгновенно отстранился, закашлявшись. Володя приподнялся на локтях: — Юр, всё нормально? Юра только надавил на грудь Володи, заставив лечь обратно, и вернулся к своим ласкам. Он сам медленно погрузил член в горло, перекрывая доступ к кислороду, поднялся к головке и насадился вновь, начиная двигаться в темпе. — Юра, Юрочка, боже… — Володя сжимал в руке жёсткие волосы, иногда надавливая на голову пианиста. Мужчина выпустил член из рта и дразняще поцеловал головку. Юра пополз к лицу Володи, опять поцеловал, был доволен дрожащим телом любимого. Конев ахнул, когда его не сильно, но ощутимо ударили по ягодице, тут же сжимая и отводя в сторону. — Быстрее… — рыкнул Володя, смотря в хитрющие глаза Юры. Пианист вальяжно встал и неспеша, покачивая бёдрами, подошёл к комоду, открыл третий ящик. Там было много заманчивых игрушек, но сегодня нужны не они. Юра взял смазку. Сегодня не хотелось использовать презервативы, да и у обоих никаких заболеваний нет, каждые полгода проверяются. «От одного раза ничего не будет, а то с презервативом эффекта от этой смазки будет ноль». Конев забрался обратно на кровать и лёг рядом с Володей, почти торжественно отдав тому смазку. Этикетки они заклеивали всегда: у них дома часто оставляла свою дочку соседка, когда уходила на ночные смены (хотя, фаллоимитаторы не заклеишь, поэтому этот ящик комода был на замке). — Это которая из? — прохрипел Володя, оглядывая жидкость, но сегодня ему не повезло: в баночке была обычная на вид прозрачная смазка. — А вот узнаешь, мой хороший. Давай уже… — Юра приобнял его. Руки мужчины огладили бёдра Конева, раздвинули ноги в стороны. Колпачок с щелчком открылся, и Юра почувствовал каплю холодного геля на своём анусе, а позже и палец, что проник внутрь. Пианист ждал эффекта, и дождался: ноги начали дрожать ещё сильнее, а внутри будто всё кололо маленькими горячими иголочками, особенно сильно это ощущалось на простате. — Scheiße! — Юра метался по кровати, ища что-то, чтобы зацепиться. Естественно, этим чем-то стал Вова. Конев схватился за его плечи, тяжело дыша. — Мне кажется, я понял, какую ты взял… — Володя улыбнулся, вставляя в Юру второй палец и начиная двигать ими, периодически попадая по нужной точке, от чего Юра скулил и пытался насадиться глубже. — Oh Gott, Володя… — Юра путался в языках, шептал что-то на грани разумного, смесью русского и немецкого. Пианист готов был кончить только от подготовки, но стимуляция прекратилась. Володя хохотнул в ответ на разочарованный стон. — Неужели настолько нетерпеливый? — Володя добавил смазки как на вход Юры, так и на свой член, пока не чувствуя эффекта. Головка упёрлась в узкое отверстие. Конев закусил губу. Внутри всё горело, но Володя назло тянул: бил членом по жаждущему входу, тёрся об него, всё что угодно, но не проникновение. — Jetzt reicht's! Komm schon! — то ли злился, то ли молил Юра, пытаясь насадиться на член. — Bitte mich — с улыбкой произнёс Володя. — Володя! Пожалуйста, я слишком этого хочу! — в эту секунду Юра выгнулся с немым криком, Володя наконец вошёл в него, растягивая тугие стенки. Когда начались толчки, Конева унесло куда-то слишком далеко, за орбиту, может, на Плутон, а может, дальше. Внутри всё сжималось, эффект от смазки заставлял кричать — вибрация с подогревом. Член внутри, покалывания — всё это так нещадно било по чувствительной простате, что ощущения граничили с болью. Удовольствие скапливалось внизу живота, член пульсировал. Володя хрипло дышал в ухо Юры, музыкант наслаждался этими звуками как самой лучшей композицией на свете, затмившей всех великих людей. В один момент Конев схватился за Володю, выгнувшись настолько, что хрустнула спина, его глаза закатились. Между двумя разгорячёнными телами разлилась белёсая жидкость, Юрины ноги дрожали. Пара толчков — и Володя почти с рычанием кончает внутрь. И сейчас плевать, как это всё будет смываться, главное — это тепло, даже жар между ними, тяжёлое дыхание и ленивые поцелуи. — Думаю, всё постельное бельё надо стирать… — осевшим от криков голосом хмыкнул Юра. — Не я додумался тереться о подушку. — А вот почаще мне внимание уделяй, тогда все наволочки будут девственно-белыми, — Юра перевернул их, ложась на Володю, чмокнул его в щёку и аккуратно встал на ноги. — Пошли в душ.