***
26 марта 2026 г., 23:54
-1-
[2026 год] Роза Уизли остановилась перед дверью издательства «Перо и Истина». Над дверью висел бронзовый колокольчик, который, как она знала, звенел не просто так, а объявлял о каждом посетителе на весь офис. Поэтому она не двигалась. Она мечтала стать писательницей, сколько себя помнит, мечтала войти в эти двери как истинный автор. Она крепко держала в руках и прижимала к груди потертую кожаную сумку. Внутри лежало что-то очень важное. Слишком важное, чтобы даже называть это вслух. Сердце билось где-то в горле. — «Ты же Уизли», — попыталась она себя подбодрить. — «Ты не сбегаешь». Но легче от этого не стало. Роза глубоко вдохнула и резко толкнула дверь. Колокольчик звякнул — не громко, но отчётливо, и звук будто прокатился по помещению звонким рокотом. Внутри всё оказалось гораздо хаотичнее, чем она ожидала. Помещение было большим, но заставленным столами так плотно, что между ними приходилось протискиваться. Повсюду летали зачарованные газеты, аккуратно складываясь в стопки, самопишущие перья исписывали бумагу с бешеной скоростью, а в воздухе витали обрывки разговоров: — …нет, если Министерство это опровергнет, мы не сможем это печатать… — …я говорю тебе, дракон был зелёный, я видел!.. — …кто взял мой отчёт?! Он был прямо здесь! Роза застыла на мгновение, ошеломлённая этим живым, дышащим беспорядком. Потом она резко спохватилась, и её взгляд начал метаться по залу — быстро, цепко, выискивая хоть какой-то ориентир. Она сделала шаг вперёд, потом ещё один, стараясь не задеть парящий в воздухе свиток, который в последний момент увернулся сам. — Главный редактор… где здесь главный редактор?.. — шептала она себе под нос. Она прошла мимо стола, за которым волшебник спорил с пером, которое отказывалось писать нужные слова, обогнула ведьму с кипой газет, и вдруг — в самом конце зала увидела дверь. Чуть темнее и крупнее остальных, с латунной ручкой и табличкой, на которой чётко было выведено: «Главный редактор: Колин Криви» Роза почувствовала, как внутри всё сжалось и одновременно потянуло вперёд. Она ускорила шаг. — Девушка! — резкий голос прорезал шум офиса. Перед ней словно выросла из воздуха секретарша. Высокая, строгая, с идеально собранными волосами в тугой пучок. Её перо зависло в воздухе рядом, будто готовое записать в любой момент дату и время встречи. — Вы куда направляетесь? — быстро спросила она. Роза на секунду замялась, но тут же собралась: — Мне нужно к главному редактору. Секретарша даже не моргнула. — У Вас назначена встреча? — А… Нет, но это срочно. — Тогда это не имеет значения, — отрезала она, уже делая шаг вперёд и мягко, но настойчиво разворачивая Розу за плечо. — Мистер Криви не принимает без предварительной записи. Вы можете оставить заявку, и… — Подождите, — Роза вырвалась из настойчивой хватки. — Вы не понимаете. Мне… — Поверьте, — голос стал ещё холоднее, — я понимаю гораздо больше, чем Вы думаете. А теперь… — У меня есть сведения о Гарри Поттере! Слова вырвались сами и намного громче, чем нужно. И сразу же стало тихо, будто кто-то наложил заглушающее заклинание. Люди, один за другим, остановили свою работу и обернулись в сторону произнесенного имени. Роза почувствовала, как на неё начинают смотреть. Сначала один человек. Потом другой. Потом почти весь зал. Имя прозвучало слишком весомо и значимо, чтобы его игнорировать. Секретарша застыла с приоткрытым ртом. — Что… Вы сказали? — тихо произнесла она. И именно в этот момент дверь в конце зала медленно открылась. На пороге появился сам Колин Криви. Он выглядел старше, чем на колдографиях, которые Роза видела — лицо было жестче, взгляд внимательнее. Он обвел взглядом притихший зал, словно проверяя, не показалось ли ему. Но тишина была слишком странной, слишком тяжелой для этого места. Обычно издательство «Перо и Истина» не замирало ни при каких обстоятельствах. — Почему в офисе такая тишина? — спросил он, оглядываясь. Несколько сотрудников переглянулись, кто-то неловко кашлянул, но никто не спешил с ответом. Только взгляды, почти синхронно, повернулись в одну сторону. На Розу. Она почувствовала это мгновенно. Будто на нее направили десятки невидимых палочек. Секретарша рядом с ней выпрямилась, быстро собралась и, не говоря ни слова, направилась к шефу. Она остановилась рядом с ним и что-то быстро прошептала ему на ухо. Роза не слышала слов, но внимательно следила за его лицом и увидела, как изменилось выражение: сначала, легкое непонимание, потом — недовольство. Колин нахмурился. Он перевёл взгляд на Розу и направился к ней. — Знаете, — начал он ровно, — Вы не первая, кто приходит сюда с «важными сведениями» о Гарри Поттере, — в зале кто-то едва слышно охнул. — За последние годы таких как Вы было десятки. Каждый уверял, что у него есть правда. Сенсация. Доказательства! И все они оказывались лжецами. Поэтому мой совет — уходите, пока не потратили ни свое, ни мое время. Секретарша рядом удовлетворенно кивнула, словно все шло по ожидаемому сценарию. Но Роза не сдвинулась с места. Пальцы сильнее сжали сумку. — Я понимаю, — сказала она тихо, но твёрдо. — Правда понимаю Ваше недоверие к моим словам. Но… — она сделала шаг вперёд. — Я здесь не по своей инициативе. — И по чьей же? Роза сглотнула, чувствуя, как пересыхает в горле от волнения. — Я получила распоряжение от самого Гарри Поттера. Мистер Криви не двигался. — Он велел найти именно Вас, — продолжила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Сказал, что Вы поймете… и сможете помочь. Несколько долгих секунд ничего не происходило. Колин смотрел на нее так, будто пытался увидеть сквозь нее что-то еще — ложь, подвох или страх. А затем медленно перевел взгляд на сумку в ее руках. Он коротко выдохнул. — Все по местам, — бросил он резко. Шум не вернулся мгновенно, но люди начали отворачиваться, шевелиться, делать вид, что заняты. Редактор снова посмотрел на Розу. — За мной, — сказал он коротко, развернулся и направился к двери своего кабинета. Роза вздохнула от облегчения. Первый рубеж был пройден. Она сделала шаг. А потом ещё один. Колин молча вошёл в кабинет, пропуская гостью вперед, и закрыл за ней дверь, резко заглушая весь шум. Роза огляделась. Кабинет оказался гораздо аккуратнее, чем остальной офис. Стены были увешаны колдографиями и статейными вырезками. У окна стоял высокий шкаф с газетами, а на столе куча бумаг и недочитанных рукописей. Мистер Криви обошел стол, на ходу снимая очки. Он на секунду задержал их в руке, будто собираясь с мыслями, затем положил на стол и опустился в кресло. Пальцы его медленно сцепились в замок. Он поднял взгляд на Розу, указывая коротким жестом на стул напротив. — Садитесь. Роза подошла и неловко опустилась на край стула. Сумку она так и не отпустила — прижимала к груди, словно щит. Несколько секунд он просто смотрел на неё. — Как Вас зовут? — наконец спросил он. — Роза, — ответила она. — Роза Уизли. Имя и фамилия повисли в воздухе. — Уизли? — переспросил он. — Не дочь ли Вы Рона Уизли и Гермионы Грейнджер? Девушка кивнула, и мужчина откинулся на спинку кресла, медленно выдохнул и покачал головой. — Это многое объясняет… Знаете, — продолжил он, — в таком случае я даже могу допустить, что то, о чем Вы собираетесь рассказать… правда. Но, — слово прозвучало резко. — Уизли и Грейнджер утверждали, что ничего не знают о своём друге. Ни малейших сведений. Ни намека на его местонахождение. Так что же из этого правда, Роза? Она сжала губы. — Мои родители не знают, что я здесь, — сказала она тихо, но уверенно. — И не знают… всего этого. Как я уже сказала, я получила четкие инструкции от мистера Поттера. — И где он? — спросил он спустя секунду. Тишина снова стала натянутой. Роза опустила взгляд на свою сумку, сомневаясь, стоит ли говорить. Но она четко знала свою миссию. Она снова подняла глаза и тихо сказала: — Я смею предположить… что его уже нет в живых. Колин медленно выпрямился в кресле. — Это очень громкое предположение, мисс Уизли, — произнес он ровно, насколько позволил его профессионализм. — Это Ваши личные догадки? Он наклонил голову, внимательно вглядываясь в её лицо. — Вы, должно быть, знаете, что я застал то время. И я был лично знаком с Гарри Поттером. И Ваши слова о смерти такого человека… — он сделал паузу, — требуют куда большего, чем просто «предположение». Роза не отвела взгляд. — Я бы не стала врать о таком, мистер Криви, — тихо ответила она. — Мои родители часто говорят, что готовы отдать многое, лишь бы узнать правду об их друге. Слова повисли между ними. — И с этой правдой Вы пришли именно ко мне? Роза открыла рот, собираясь поправить его. — Точнее… — он слегка усмехнулся, — по распоряжению самого Гарри, конечно. И что же это? — спросил он уже теряя терпение. — Какие доказательства и сведения Вы мне принесли? Его взгляд опустился на сумку, которую она так и не выпустила из рук. Роза наконец разжала пальцы и раскрыла сумку — она начала выкладывать содержимое на стол. Сначала — письма. Много. Очень много писем. Свернутые, пожелтевшие от времени, с выцветшими чернилами. Некоторые были аккуратно перевязаны лентами, другие — явно перечитывались десятки раз. Среди них попадались и более свежие — почти новые. Потом на столе оказалась небольшая стопка колдографий и, наконец, чёрный блокнот. Потрепанный, с загнутыми краями, с потертой от времени обложкой. Такой, который носят с собой годами. Роза аккуратно подвинула всё это ближе к Колину. Сумку она опустила на пол. — Три дня назад я получила письмо, — сказала она. — К нему прилагался ключ от хранилища в Гринготтсе. По содержанию письма я поняла, что именно должна сделать. И… как и Вы, я не хотела в это верить поначалу. Колин не сразу ответил. Он оглядел огромное количество писем, а затем потянулся к фотографиям и взял верхнюю. Его взгляд сначала был очень скептическим. Совершенно не верящим словам молодой девушки, но уже через секунду его брови медленно поползли вверх. Он узнал этого человека. С растрепанными темными волосами. В круглых очках. Колин резко вдохнул. Он взял следующую. Потом ещё одну. Листал быстрее, цепляясь взглядом и за второе лицо рядом с Гарри. Криви вдруг застыл, а потом медленно поднял взгляд на Розу. — Что ещё было сказано в этом письме? — спросил он тихо, но уже без прежнего к ней скепсиса. Роза сглотнула. — Он попросил меня найти Вас и… — Почему именно меня? — перебил Колин. — Мистер Поттер написал, что Ваше издательство говорит миру правду. Он не хотел, чтобы это все попало кому-то другому. Он просил Вас изучить все это и рассказать миру о его жизни.-2-
[2005 год] Прошло семь лет с окончания войны. Темный Лорд был побежден. Жизнь вокруг закрутилась с неистовой силой. Газеты пестрели заголовками о подвиге Гарри Поттера, Хогвартс смог снова открыть свои двери для учеников, а в Министерстве кипела работа — создавались новые законы, проводились суды, выносились приговоры. Рон и Гермиона быстро нашли свое место в этом обновленном мире. Они строили планы, выбирали мебель для общего дома и мечтали о будущем. Но для Гарри Поттера время будто зациклилось. Он надел аврорскую мантию, он пожимал сотни благодарных рук и кивал, когда его называли «Героем». Но внутри него не было ни радости, ни покоя. Пока мир вокруг расцветал, сердце Гарри медленно умирало. Он не видел, как Люциус и Нарцисса сбежали, не видел, как пустеет Мэнор, но в полной мере ощутил пустоту, что пожирает душу, когда «теряешь» любимого. Мир двигался дальше, восстанавливаясь по кирпичику, а Гарри всё еще стоял на тех руинах. Он не мог найти покой в мире. Герой, который спас всех, оказался единственным, кто так и не смог спасти самого себя от этой выжигающей тоски. Волшебный мир постепенно наполнялся обычными вещами: разговорами, смехом, новыми заботами. Люди возвращались к жизни с удивительной скоростью. Он тоже пытался идти вперед — делал всё, что от него ожидали. Работал, появлялся там, где был нужен, говорил правильные слова. Но внутри него ничего не закончилось. Война для Гарри Поттера не имела четкого финала. Она осталась — в обрывках воспоминаний, в лицах, которые он не мог забыть, в ощущении, что всё самое важное уже произошло… и вместе с этим что-то в нем самом сломалось. — Поттер! — Громкий хлопок по плечу едва не заставил Гарри вскрикнуть. Он моргнул и повернул голову. Перед ним стоял Рон — радостный и воодушевленный. За его спиной в коридоре Аврората толпились другие ребята из отряда, возбужденно переговариваясь. — Опять в облаках летаешь? — Уизли широко улыбнулся. — Нам сообщили, что Министр лично прислал благодарность нашему отряду за поимку Долохова. Мы идем в «Дырявый котел» праздновать. Ты с нами? Гарри посмотрел на радостное лицо друга, на искреннее торжество в глазах коллег, и почувствовал лишь тяжелую усталость. Победа над очередным Пожирателем не принесла ему облегчения. — Прости, Рон, — Гарри постарался, чтобы голос звучал ровно. — Я пас. Слишком длинный день, голова раскалывается. — Да ладно тебе, друг! Всего по кружке сливочного пива, — Рон на мгновение нахмурился. — Гермиона тоже подойдет. Мы сто лет не сидели просто так. — В другой раз, ладно? Передай ей привет. Гарри развернулся и ушел прежде, чем тот успел возразить. Он чувствовал спиной все их взгляды — сочувствующие, непонимающие, тяжелые. Ему не хотелось праздновать чье-то падение. Ему хотелось только тишины. Площадь Гриммо встретила его густым и серым туманом. Дом номер двенадцать давно стал его убежищем. Огромным, пустым и до звона в ушах одиноким. Стоило Гарри переступить порог, как из-за угла вынырнул Кикимер. Старый эльф выглядел опрятнее, чем в годы войны, но его ворчливый нрав никуда не исчез. — Хозяин вернулся, — тихо проговорил он. — Добрый вечер, Кикимер, — Гарри прошел вглубь дома и сбросил свою мантию по пути. — Для кого добрый, для кого — хлопоты, — пробормотал эльф, подбирая ткань и встряхивая её с явным неодобрением. Гарри его почти не слушал. Он уже шел дальше — по коридору, мимо закрытых дверей. Кикимер лишь проводил его взглядом и, ссутулившись, с недовольным ворчанием, пробормотал себе под нос: — Опять в свой кабинет… Как его крестный… всё туда и туда… от людей подальше… Он тяжело вздохнул и побрел на кухню. Там всё уже было почти готово — как всегда в одно и то же время: тарелки стояли аккуратно, еда поддерживалась теплой с помощью магии. — Не ест вовремя… не спит как положено… — причитал Кикимер, поправляя приборы. — Молодой хозяин, а живет как старый… Он покачал головой. Собрав поднос, он медленно направился за Гарри. Дверь кабинета была приоткрыта. Кикимер тихо толкнул её и вошёл. Поттер уже сидел за столом, а перед ним лежали чистые полотна бумаги, а в руке зажато перо. Кикимер остановился на секунду, глядя на Поттера, а потом аккуратно поставил поднос на край стола. — Ужин, хозяин, — тихо сказал он. Но Гарри не ответил. Перо продолжало тихо скользить по бумаге. Эльф кивнул сам себе, будто и не ждал ответа и так же тихо вышел, прикрыв за собой дверь. Он знал, что сейчас хозяин снова будет сидеть. Долго. До глубокой ночи, потому что снова пишет. Пишет человеку, который, кажется, никогда ему не ответит.-3-
[1995 год] По коридорам Хогвартса эхом разносились быстрые шаги. Драко Малфой почти бежал, не обращая внимания ни на лестницы, которые меняли направление, ни на редких студентов, шарахающихся от него в стороны. Мантия за его спиной развевалась, задевая стены. И он был зол. По-настоящему зол. — Идиот… — шипел он себе под нос. Он резко свернул за угол, чуть не сбив первокурсника, и даже не извинился. Мысли кипели. А все это письмо… Это чёртово письмо! Как он вообще мог так рисковать?! Драко стиснул зубы и ускорился. Лестница на Астрономическую башню казалась бесконечной, но он преодолел её почти на одном дыхании. Он поднялся, и там, у самого края, как ни в чём не бывало, стоял Гарри Поттер. Он обернулся на звук, и улыбнулся, будто ничего не произошло. Это окончательно вывело Малфоя из себя. — Ты вообще в своём уме?! — взорвался он. — Ты думал, прежде чем делать это?! Гарри только усмехнулся, опираясь на каменный парапет. — Судя по всему, недостаточно. — Недостаточно?! — Драко шагнул к нему. — Твоя сова принесла это письмо в общую гостиную Слизерина! Гарри моргнул. — Серьёзно? — СЕРЬЁЗНО! — почти прорычал Драко. — Я захожу, а Забини уже читает его вслух всем присутствующим! Гарри резко выпрямился. — Правда? — Да! — Драко нервно провёл рукой по волосам. — Прямо-таки всю гостиную развлек! — Он начал ходить туда-сюда, не в силах стоять на месте. — Если бы я опоздал ещё на минуту, он бы дошёл до строчки с отправителем! А именно, твоим именем, Поттер! Ветер ударил сильнее, растрепав им волосы, и Гарри вдруг рассмеялся. — Ты смеёшься… Тебе смешно? — Прости… — Гарри попытался взять себя в руки, но улыбка всё ещё не сходила с лица. — Просто… я представляю эту картину. — И только?! — Драко шагнул к нему вплотную. — Ты вообще понимаешь, что могло бы быть?! — Но не случилось же, — сказал он мягче. Драко на секунду замолчал. — Тебе просто повезло, Поттер. — Нам повезло, — поправил Гарри. И снова эта легкая, почти беззаботная интонация. Драко покачал головой, будто не веря во все это. — Ты просто невозможен, Поттер. Как можно оставаться таким спокойным в данной ситуации? — А почему бы и нет? Главное, что ты пришёл, — спокойно заметил Гарри. И вот эти слова почему-то сбили остатки злости быстрее всего. Драко отвернулся, выдохнув. — Конечно пришел, — пробормотал он. — Даже после такого… Он замолчал, а потом снова посмотрел на Гарри. — В следующий раз… — начал он. — Буду осторожнее, — закончил Поттер. Драко прищурился. — Нет. В следующий раз ты просто не будешь делать глупостей. — Это уже сложнее… — Поттер, твое безрассудство переходит все границы! Ты думаешь, что можно просто… Гарри не перебивал и не пытался заглушить этот поток эмоций. Он просто сделал шаг вперед, сокращая расстояние, и притянул Драко к себе, обхватывая его за талию. — Ты… и что ты творишь? — Драко начал вырываться, его запал внезапно иссяк, сменяясь растерянностью. — Я же говорю тебе… я… Гарри только приблизился к нему и коснулся кончиком своего носа носа Драко. Дыхание Малфоя сбилось, и он мгновенно замолк, глядя в зеленые глаза напротив. Поттер опустил одну руку и мягко взял его свободную ладонь, поднял её и переплел их пальцы, запечатлевая долгий поцелуй на руке. — А ты прочитал мое письмо? — тихо спросил Гарри. — Оно ведь все-таки предназначалось тебе… Драко судорожно выдохнул, пытаясь вернуть себе спокойствие. — Когда бы… я бежал сюда, чтобы дать тебе по башке… — Тогда прочти сейчас, — Гарри подался вперед и прижался губами к изгибу шеи Драко, вдыхая запах его кожи. — Прочти, Драко. — Прочту… — Малфой сглотнул, чувствуя, как по телу пробежала дрожь. — Когда буду один. — Ты, что же, стесняешься? — Гарри чуть отстранился, в его голосе промелькнула теплая усмешка. — Еще чего! — Тогда читай. Малфой поднял руку с письмом, а Гарри снова довольно прильнул к нему. Его губы медленно исследовали шею Драко, руки ласкали плечи, опускались к лопаткам, крепко прижимая хрупкое тело к себе. И Драко начал читать вслух, его голос подрагивал, когда губы Гарри находили особенно чувствительные точки: — «Сегодня весь день думаю о тебе. Даже когда пытался сосредоточиться на уроках, твоя улыбка почему-то появлялась в голове, а я ловил себя на том, что тихо смеюсь сам с собой,» — Драко запнулся, когда рука Гарри скользнула под его рубашку, поглаживая спину. — Поттер, перестань… я не могу… Он нервно дернул плечом и коротко, почти истерично рассмеялся, когда Гарри прикусил его мочку уха. — Что там дальше?.. — «Я знаю, что иногда могу быть слишком болтливым или необдуманным, — продолжал Драко, стараясь сосредоточиться на буквах, — но я хочу, чтобы ты знал — мне до одури нравится твоя улыбка и то, как ты закатываешь глаза…» Драко снова засмеялся, когда пальцы Гарри прошлись по его ребрам, вызывая щекотку и заставляя его невольно прижаться к нему еще плотнее. — Читать невозможно, когда ты… — он снова запнулся, глядя на последние строки. Гарри перехватил его взгляд. Он перестал целовать его шею, поднял голову и, глядя прямо в серые, полные нежности глаза, произнес сам: — «Я люблю тебя, моя единственная любовь. Так сильно, что это пугает меня самого. И я буду писать тебе о чувствах до тех пор, пока ты не запомнишь мои слова навеки…» Вдруг стало очень тихо. Рука с письмом медленно опустилась, а Малфой никак не мог отвести взгляда. Он смотрел на Гарри так, будто видел его впервые — и в то же время узнавал каждую черточку на его лице. И он первым нарушил это оцепенение. Он подался вперед, обхватывая лицо Гарри ладонями, выпуская из пальцев письмо, и поцеловал его. Долго, мучительно горячо и желанно. — Твои признания становятся всё лучше и лучше, Поттер, — прошептал он, и на его губах заиграла та самая улыбка, которую Гарри любил больше жизни. — Признавайся, где ты так научился писать? Поттер тихо рассмеялся, не выпуская его из объятий. — Ну… — выдохнул он прямо в его губы. — Просто любовь к тебе — моя единственная муза. Она диктует, а я только и успеваю записывать. Драко улыбнулся и потянулся к уху Гарри, обжигая дыханием кожу, и произнес едва слышным шепотом: — Я тоже тебяС любовью,
твой Гарри!»
Поттер отложил перо и аккуратно сложил письмо вдвое, спрятав его в конверт. Он прижал его к губам — оставляя там долгий, почти томный поцелуй, полный тихой надежды и памяти о Драко. — Букля… — прошептал он, когда из темноты комнаты раздался тихий шорох крыльев. Сова тут же взлетела, рассекла комнату и села на подоконник, чёрными глазами внимательно следя за хозяином. Гарри протянул руку, поглаживая её перья, и тихо добавил: — Пожалуйста, снова доставь это письмо. Доставь его ему… Букля терлась головой о его руку, будто понимая всю серьёзность просьбы. Он улыбнулся сквозь усталость и тихо сказал: — Спасибо, моя маленькая… Сова взмахнула крыльями и в легком порыве поднялась в воздух, исчезая в темноте за окном. Гарри остался один, ощущая пустоту, оставшуюся после ее ухода. Он медленно поднялся и устало рухнул на кровать. Эти дни в Министерстве были невыносимо напряженными: появлялись сведения о Пожирателях, которых ещё не поймали, фиксировались странные всплески магической энергии по всей стране. Но мысли Гарри всё равно возвращались к письмам. Он писал с 1999 года, с тех пор как Драко исчез. Писал и писал в надежде, что Букля доставит письма своему получателю. Он верил, что совы всегда находили того, кому предназначалось письмо, и Гарри надеялся на это всем сердцем. Но ответных писем не было. Никогда за эти шесть лет. Он закрыл глаза, почувствовав, как тяжесть усталости тянет вниз, и, наконец, медленно погрузился в сон, в котором едва уловимо теплилась надежда, что однажды он получит ответ…-4-
[2026 год] Колин отложил письмо на стол, глубоко вздохнул и медленно поднялся. Он прошел несколько шагов по кабинету, упер руки в бока и посмотрел в окно. Перед уходом мисс Уизли, он обещал ей прочитать все это и дать ответ в скором времени. Мистер Криви стоял, вглядываясь в пустую улицу за окном. Мысли возвращались к давно ушедшим временам: именно с конца 2005 года о Гарри Поттере никто ничего не слышал. А о Малфое-младшем ходили лишь слухи: кто-то говорил, что он умер от таинственной болезни, кто-то — что исчез после бесконечных скитаний. Колин устало потер переносицу за очками и вернулся за стол. Он осмотрел материалы поверхностным взглядом и вдруг отодвинул письма, открывая дневник. Почерк там оказался другим, он был более аккуратным и ровным в отличие от писем. По первым страницам он понял, что это личный дневник Драко Малфоя, начиная с курса четвёртого-пятого. Глаза Колина бегали по датам, он ощущал, как будто входит в чужую жизнь, тихую и одновременно напряженную. Каждый день, каждая запись — это маленькая улика, маленькое переживание в душе подростка, который сдерживал свои страхи, испытывал радость и хранил первые секреты, о которых никто никогда не должен был узнать. Он медленно перелистывал страницы, отмечая особые дни и вдруг задержался на одной записи под датой: Июнь 1996 года: (за несколько дней до дня рождения) «Я не знаю, как об этом написать… Но если я не запишу, то, кажется, сойду с ума. Сегодня я узнал о смерти Сириуса. Это было так внезапно, что мир, кажется, перевернулся… И я хотел в тот момент быть рядом с Гарри. Хотел просто поддержать, хотя не имел на это ни малейшего права. Но одновременно я боялся. Стыдился самого себя… Я причастен к этому. Не своими руками, но руками моей тёти я убил единственного близкого ему человека. И как я, такой грязный, такой неправильный, могу предложить Гарри свое плечо? Я просто не заслуживаю быть рядом с ним… И всё же… что-то дало мне силы. Наверное, даже сам Гарри. Он продолжает говорить, что любит меня. Продолжает говорить об этом каждую минуту. И любить по-настоящему. Он никогда не упрекает меня за то, на чьей стороне мне приходиться быть. Никогда не предлагает спасения, понимая, что я не смогу оставить мать одну. И эти слова дали мне храбрость. Я пришел. Я попытался разделить с ним его боль. И… он позволил мне быть рядом. Он дал мне право быть, несмотря на всё, что произошло. Я… я никогда этого не забуду. Никогда. Даже если весь мир осудит меня, даже если я сам буду ненавидеть себя — этот момент, это доверие Гарри ко мне в момент печали, его любовь… она будет со мной всегда…» Колин глубоко вдохнул. Каждая строчка, каждый рядок текста казался ему живым: в них ощущался страх, решимость, тревога и надежда. Он медленно перелистывал страницы, чувствуя, как напряжение нарастает. Здесь были описаны дни и чувства, которые изменили все — и Колин понимал, что дальше дневник раскроет еще больше. Март 1998 год: «…Я смотрел на него, и мой мир вокруг рассыпался в пепел. Его лицо было обезображено заклятием, он едва стоял на ногах, окруженный егерями, но я узнал бы его из тысячи. По его волосам, по его рукам, по одному его взгляду… По тому, как он смотрит прямо в мою душу. Беллатриса шептала мне в ухо, но её голос звучал как предсмертное шипение змеи. «Это он, Драко? Это Поттер?» — это все, что она спрашивала. Весь мой род, жизнь моих родителей, само мое право на существование зависело от одного моего слова. От одного «Да». А разве я смог бы? Смог бы признать в нем Поттера и собственноручно отдать любимого в руки смерти? Убить того, чье дыхание я до сих пор помнил на своих губах? Того, кто шептал мне слова о любви так, что я и вправду смог поверить, что достоин его чувств… Конечно не смог бы! Даже если бы за этот поступок пришлось бы умереть самому прямо здесь, от руки Лорда. Только не Поттер. Только не мой Гарри… Я сказал тихое «не уверен», а по горлу будто прошлись лезвием… В этот момент я предал всё, чему меня учили, к чему готовили. Я уже сказал, что готов был умереть… Только бы Гарри смог вернуть покой в наш мир…»-5-
[2005 год] Утро в Министерстве буквально взорвалось: едва успели отряды погрузиться в рабочий день, как заголосило оповещение: вспышка магической энергии в отдаленной части страны. Сразу же последовал приказ, и Гарри вместе с отрядом мгновенно подготовился. Палочки наготове, лица серьезные, мысли сосредоточены. Без лишних слов они аппарировали группой, и спустя мгновение оказались в лесу. Через несколько рядов деревьев они разглядели силуэт заброшенного дома. Он стоял покосившийся, с облупившейся краской и полуразрушенной крышей. Гарри, как и остальные, поднял палочку, рядом его товарищи были настороже. Сердце билось чуть быстрее — лес казался слишком тихим и неподвижным, будто из любой тени мог кто-то выскочить. Они двинулись к дому, ступая осторожно, прислушиваясь к каждому шороху листьев и веток. Первым в дом вошел капитан Робардс, но внутри оказалось пусто. Пыльные полы, полупустые комнаты, старые занавески, свисающие с окон, дрожали даже от легкого дуновения ветра. Командир быстро проверил дом на наличие остаточной магии: проверил заклинания, последние чары. Магия здесь была старая, оставшаяся от прежних хозяев. Новых следов — никаких. Все замерли, вслушиваясь в тишину дома. Гарри взглянул на товарищей, ощущая то же ожидание и тревогу. Никто не произнес ни слова, все понимали, что это затишье может быть обманчиво: за каждым углом могло скрываться что-то опасное. И всё же, несмотря на пустоту, лес и дом оставляли ощущение странного присутствия. Как будто здесь недавно кто-то был, а теперь всё замерло. Командир Робардс шумно выдохнул и убрал палочку в кобуру. Напряжение, наконец, спало. — Отставить боевую готовность, — хрипло скомандовал он, оглядывая обветшалую прихожую. — Чисто. Осмотрите дом и каждый сантиметр в нем. Ищите всё, что может указывать на присутствие человека. Половина отряда тут же рассыпалась по первому этажу, послышался скрип половиц и отодвигаемой мебели. Гарри в составе второй группы молча направился к лестнице. Второй этаж встретил не менее тяжелым запахом застоявшегося времени. Дом казался мертвым. Гарри медленно шел по коридору, где под слоем пыли едва угадывался рисунок на обоях. Пара ребят рассредоточились по первым комнатам, а в самом конце притаилась дверь, в которую вошел Поттер. Это была старая спальня. Когда-то роскошная, теперь она выглядела печально: огромная кровать с опавшими, потемневшими от сырости балдахинами, рассохшимся деревом на изголовье, дырявыми шторами. На стенах остались лишь светлые прямоугольники — следы от портретов. У большого мутного окна стоял облезший деревянный стол, заваленный книгами и пустыми чернильницами. Гарри еще раз осмотрел пустую комнату и уже собирался уходить и сообщить командиру, что комната пуста, как вдруг в углу, за кроватью, раздался отчетливый шорох. Гарри резко обернулся, но сапог зацепился за край загнутого тяжелого ковра. Он неуклюже качнулся, пытаясь удержать равновесие, и наотмашь задел рукой стопку книг на краю стола. С оглушительным грохотом макулатура разлетелась по полу, подняв облако пыли. Гарри припал на одно колено, направив палочку в темный угол, готовый к любому заклятию. Секунда, вторая… Из тени выскочил маленький серый комок. Крошечная мышь, обезумевшая от страха, пронеслась через всю комнату и скрылась в щели под плинтусом в другом углу. Гарри выдохнул, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя лишь дрожь в пальцах. — Гарри?! — Снизу послышались тяжелые шаги и голос коллеги. — Что там за грохот? Ты в порядке? — Всё нормально! — отозвался Гарри, поднимаясь и отряхивая мантию. — Мышь напугала. Просто свалил книги. Гарри бросил быстрый взгляд на пол, и вдруг краем глаза зацепился за темный кожаный корешок. Он замер. Сердце пропустило удар, а затем болезненно ухнуло куда-то вниз. Он бы узнал этот переплет из тысячи. Это был «Расширенный курс зельеварения» Либациуса Бораго. Эксклюзивное издание в переплете из драконьей кожи. Он сам купил этот сборник в 1995 году, чтобы подарить его Драко на их первое совместное Рождество. По спине пробежал колючий холод, а воздух в комнате внезапно стал таким тяжелым, словно это бетонная пыль осела в легких. Встретить похожую вещь из прошлого было похоже на удар колоколом по голове. Чувства были схожи на тягучую ностальгию, и смешивались с болью от незажившей раны. Гарри, не помня себя, опустился на корточки. Его рука, затянутая в черную аврорскую перчатку, судорожно потянулась к книге. Он хотел забрать этот экземпляр себе. Пусть и не оригинал их памятного подарка, но все же лучше, чем ниче… Он замер… Взгляд скользнул с книги на текст на пожелтевшем пергаменте, который торчал из страниц сборника, и он узнал в нем свой почерк… Перед глазами всё моментально поплыло. Это был точно его почерк, больше ничей. Он трясущимися пальцами потянул за край листа и вытянул его. Его рваные, неаккуратные буквы, которые он выводил той самой ночью под одеялом в свете Люмоса. Он быстро начал читать письмо, подтверждая свои догадки… «Я уже три раза начинал это письмо и каждый раз рвал его, потому что не знал, как сказать правильно. Наверное, и сейчас не знаю. Но если не напишу — буду жалеть. Ты, скорее всего, удивишься. Может, даже разозлишься. Мы ведь… не те, кто должны писать друг другу такие вещи. По крайней мере, так считают все вокруг. И я так считал, до некоторого времени… Но дело в том, что мне всё равно. Я начал замечать это не сразу. Но сначала это были просто взгляды — слишком долгие и непозволительные для нас. Потом я ловил себя на том, что ищу тебя глазами чаще, чем полагается. Потом — что слушаю, как ты говоришь, смотрю, как закатываешь глаза, любуюсь, как улыбаешься. И вот теперь я понимаю, что думаю о тебе чаще, чем должен. Это странно… неправильно. Но это… правда! Я не жду, что ты ответишь тем же. Честно, я вообще не знаю, что ты сделаешь, когда это прочитаешь… Но я хотел, чтобы ты знал. Мне важно, чтобы ты знал. Ты для меня — не просто Малфой. Не просто очередной заносчивый слизеринец. Не просто «тот, с кем нельзя». А ты — это ты. И, кажется… я тебя люблю. Если ты захочешь сделать вид, что этого письма не было — я пойму. Правда… Но если вдруг… хоть немного… тогда просто посмотри на меня завтра. Я всё пойму без слов. Гарри, который Поттер» Гарри осел прямо на грязный пол. Горло сдавило спазмом, и накатило резкое удушье. Это было его первое письмо. То самое первое письмо, которое он отправил Драко, не надеясь на ответ, уверенный, что Малфой выбросит его, даже не дочитав. — Откуда?.. Как это возможно? — прошептал он, чувствуя, как паника ледяными иглами впивается под кожу. Воздуха катастрофически не хватало. Слишком тугой галстук превратился в удавку. Гарри судорожно дернул воротник, пытаясь ослабить петлю, но пальцы не слушались. Очертания спальни поплыли, а в ушах раздался оглушительный, ритмичный гул — пульсация собственной крови в висках отдавалась физической болью. Грань между реальностью и обмороком почти растворилась, сознание мутнело. Он заставил себя сделать несколько коротких вдохов, цепляясь за остатки сознания. Взгляд Гарри снова упал на стопку книг на полу, среди которых выделялся темный корешок. Вспышка адреналина заставила его рвануться вперед. Он схватил сборник по Зельям, почти вырывая его из кучи хлама, и завертел в руках. Тяжелый, кожаный, такой знакомый… На миг он показался ему галлюцинацией. Он дрожащими руками раскрыл его, и увидел, что форзац был исписан его собственными словами — коротким поздравлением с Рождеством, которое он добавил в последний момент. «Пусть этот сборник станет твоим начальным путем к мечте. С Рождеством. Твой Г.П.» Гарри схватился за голову, впиваясь пальцами в спутанные волосы. Реальность вокруг него начала трещать по швам. Все эти годы он думал, что потерял любую нить, способную связать его с Драко. Он думал, что Малфой исчез навсегда, вычеркнув Поттера из своей жизни. А Драко… Драко хранил его… Он забрал этот подарок и первое письмо с собой в бега. — Поттер! Ты идешь или нет?! — крик Рона с лестницы ударил по ушам. Гарри вздрогнул, судорожно прижимая книгу к груди. Он не мог оставить её здесь. Это была не просто вещь — это была его душа, которую Драко Малфой берег все эти десять лет. Гарри резко вскинул голову, жадно хватая ртом воздух. Паника отступила. Он судорожно огляделся вокруг, и детали, которые он минуту назад списал бы на обветшалость, начали складываться в пазл. Как он мог быть таким слепцом? Запах. Это не был просто запах старого особняка. Сквозь тяжелый дух пыли пробивался едва уловимый, тонкий аромат лаванды — чистый, почти исчезнувший. И пыль в этой комнате отличалась от пыли всего особняка. Она лежала избирательно, словно кто-то нарочно ее наколдовал. И сам дом… Гарри видел здесь высокие потолки, лепнину под слоем копоти и остатки шелковых обоев. Это не была каморка в таверне или сырая хижина. Это был особняк. Заброшенный, спрятанный от глаз, но сохранивший свое величие. Драко Малфой, даже лишившись всего, никогда бы не опустился до сточной канавы. Он нашел бы способ окружить себя остатками былого комфорта. Гарри снова посмотрел на письмо в своих руках. Он хотел выкрасть его, спрятать у сердца и унести, чтобы перечитывать до рассвета. Но что потом? Он снова будет сидеть один в пустом доме, сжимая в руках пожелтевшую бумагу и воя от тоски? Нет. Хватит! Здесь был Драко. Его Драко. Тот, кому он писал в пустоту столько долгих лет, не зная, жив ли он, ест ли, дышит ли. Все эти тысячи писем, которые Гарри считал безответными, теперь подарили ощутимую надежду, что они действительно находили своего адресата. Решение пришло мгновенно, холодным острием пронзив сознание. — Поттер! — Парень из его отряда уже стоял на пороге комнаты, недоуменно глядя на друга, застывшего посреди хаоса. — Робардс орет, что мы уходим прямо сейчас. Ты чего там застрял? Нашел что-то? Гарри медленно выпрямился. — Нет, ничего, — голос Гарри был пугающе ровным. — Просто старые… книги. Иди, я сейчас спущусь. Только поставлю их на место, не хочу, чтобы командир решил, что я тут мародерствовал. Парень нахмурился, чувствуя подвох, но снизу снова донесся яростный крик, и он, махнув рукой, скрылся в коридоре. — Ждем тебя внизу через минуту! — бросил он на бегу. Как только шаги друга стихли, Гарри взмахнул палочкой. — Репаро. Тергео. Словно в обратной перемотке, поваленные книги взметнулись с пола и ровными стопками выстроились на столе. Скомканные листы разгладились и послушно скользнули обратно под обложки. Пыль, которую Гарри поднял своим падением, мягко осела обратно, скрывая следы его присутствия. Книга «Зелий» выскользнула из его рук и легла точно туда, где лежала изначально, с тем самым письмом внутри. Все знаки и его внутренний голос говорили об одном: Драко вернется. Он всегда возвращался туда, где хранились его сокровища. И Гарри не собирался больше упускать его. Он выйдет со всеми, вернется в Министерство, а ночью вернется сюда. Он решил его дождаться. Чего бы это ни стоило. -6- Гарри замер в потертом кресле, почти перестав дышать. Сердце колотилось о ребра с такой силой, что, казалось, этот звук должен был разноситься по всему пустому особняку. Весь этот бесконечный день в Аврорате он прожил как в тумане. Он лгал командиру, что занят, прятался за пустыми отчетами и постоянно проверял палочку в кобуре — он наложил на ту самую спальню сигнальные чары. И вот он здесь. Вернулся под покровом ночи, как преступник. Он сначала метался по комнате, мерил шагами расстояние от стола до окна, пока усталость и отчаяние не усадили его в кресло. — «Я ждал тебя с девяносто девятого… — говорил он себе, сжимая в руке палочку. — Я подожду еще. День, неделю… вечность, если потребуется; буду ждать столько, пока…» И в этот момент снизу, из глубины первого этажа, донесся отчетливый, сухой хлопок. Аппарация. Гарри вжался в спинку кресла. Скрип половиц в коридоре был едва слышным, осторожным — так ходит человек, который привык, что каждый звук может стоить ему жизни. Скрип… пауза… снова скрип. Дверь медленно отворилась, впуская в спальню высокую фигуру, окутанную в черную мантию. Незнакомец двигался бесшумно, словно призрак. Он подошел к столу, и Гарри затаил дыхание. Тонкие, бледные пальцы коснулись темной кожи корешка «Зелий». Одним плавным движением фигура откинула капюшон, и в серебристом сиянии луны Гарри открылся знакомый до боли профиль — острые скулы, прямой нос и эти волосы. Драко. Он лихорадочно, почти срываясь на дрожь, раскрыл книгу. Листы зашелестели, и из глубин переплета Малфой выудил то самое пожелтевшее письмо. Гарри увидел, как он судорожно, всем телом, выдохнул, прижимая листок к груди, словно величайшую святыню. Драко запрокинул голову назад, закрыв глаза, и на его лице отразилось такое невыносимое, чистое облегчение, будто всё это долгое изгнание только что закончилось. Гарри чувствовал, как мир вокруг него рассыпается. Тело будто одеревенело, легкие жгло от нехватки кислорода, но он не мог даже пошевелиться. Ему нужно было встать, подойти, коснуться его… но он только и мог, что сидеть, прикованный взглядом к этому человеку. — Так это ты… — сорвалось с его губ тихим шепотом. Реакция была мгновенной. Драко резко вздрогнул. Его правая рука, сжимающая палочку, резко рассекла воздух и в темный угол, где сидел Гарри, с резким свистом метнулось заклинание. Гарри дернулся, чудом успев пригнуться, и соскочил с кресла, когда луч магии с треском расщепил деревянную спинку позади него. — Ты спятил?! — рявкнул Гарри, выходя на свет. Драко замер. Его глаза расширились от ужаса. Он попятился назад, пока не уперся спиной в стену, всё еще сжимая палочку дрожащими пальцами. — П… Поттер? — голос его был едва слышен. — Ты мог в меня попасть! — Гарри сделал еще шаг вперед. Драко прищурился, восстанавливая дыхание, хотя его всё еще заметно потряхивало. — Т-так на то и был расчет! — выплюнул он, стараясь придать голосу твердость. — Ты как ожидал я отреагирую на чужой голос в темном углу? Начну предлагать чай и печенье?! Какого черта ты здесь делаешь, Поттер?! Он всё еще прижимал письмо к груди другой рукой, неосознанно выдавая, насколько оно ему дорого, даже сейчас, когда перед ним стоял человек, который его написал. Они стояли друг напротив друга, разделенные всего парой метров пыльного пола и целой вечностью разлуки. Время в комнате загустело, превращаясь в вязкий сироп. Гарри не мог отвести взгляда от этого лица — изможденного, повзрослевшего, но сохранившего ту самую легкость и изысканность. Драко смотрел на него так, будто Гарри был призраком, вызванным из самых темных глубин его памяти. Внезапно взгляд Драко метнулся влево на распахнутую дверь. Инстинкт беглеца, отточенный не одним годом, сработал быстрее, чем сердце успело сделать следующий удар. — Нет! Драко, стой! — выкрикнул Гарри, но Малфой уже рванулся с места. Гарри бросился следом. Грохот их шагов по гнилым половицам особняка звучал как пулеметная очередь. Драко летел вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. — Стой! Слышишь?! Послушай меня! — Гарри едва не скатился кубарем, вписываясь в крутой поворот. Они вылетели из дома, и Драко, не оборачиваясь, скрылся в тенях леса. Ветви мешали бежать, колючий кустарник цеплялся за одежду, но Малфой бежал с пугающей скоростью. Гарри бежал за ним. Легкие горели, палочка была зажата в руке наготове. Только бы коснуться его… — Драко! Остановись! — его крик тонул в погоне. Он видел, как фигура впереди начала замедляться. Драко вдруг споткнулся, его занесло в сторону, и этого мгновения Гарри хватило. Последним рывком, почти в прыжке, он сократил дистанцию и схватил его за руку. — Поймал… — успел прошептать Гарри, прежде чем весь мир вокруг них закрутился в круговороте аппарации. -7- [2026 год] Мистер Криви вздрогнул, когда резкий стук в дверь вырвал его из потока чтения. Секретарша осторожно приоткрыла дверь, просунув голову в проем. — Мистер Криви, уже совсем поздно… Весь отдел пуст. Вы на сегодня еще не закончили? Колин не сразу поднял взгляд от стола. — Да, Мэри… Идите тоже домой. — Вам бы тоже следовало, — она понимающе улыбнулась. — Могу перед уходом Вам чем-нибудь помочь? Криви собрался уже ответить отрицательно, как вдруг сказал: — Пожалуйста, отправьте сову мисс Уизли. Напишите, что я жду ее завтра к девяти утра. Нам… нам многое предстоит обсудить. И как только дверь за ней закрылась, Колин обессиленно откинулся на высокую спинку стула. Он снял очки и потер переносицу, пытаясь осознать масштаб того, что только что прочитал. Все эти годы он хранил в памяти образ совершенно другого Гарри Поттера. Того, который всегда побеждал матчи по квиддичу. Он думал, что знает Гарри Поттера как героя, победителя. Но он совершенно не знал человека, который скрывался за этими строками. Тот Гарри, которого помнил Колин, не умел говорить о любви так красиво. У него просто не было возможности, не было права на такую ошеломляющую нежность. Гарри в каждом своем письме возносил это чувство до небес, превращая обычные чернила в чистую магию любви. Колин дрожащей рукой взял со стола одно из последних писем — то, что было написано незадолго до исчезновения Драко, и снова пробежал глазами по строчкам: «…Знаешь, Драко, мир думает, что я спас его от тьмы. Но правда в том, что моей единственной победой был тот момент, когда ты признался мне в ответных чувствах. Если любовь — это неземное чувство, то мой рай там, где ты. Я готов быть героем для миллионов, лишь бы оставаться для тебя просто человеком, который проносит тайком яблоки в карманах и греет твои вечно холодные руки. Моя любовь к тебе — это единственное, что во мне не принадлежит Министерству, истории или пророчествам. Она принадлежит только тебе, моя любовь…» Колин сглотнул ком в горле. Эти слова жгли душу изнутри. Роза Уизли была права: мир заслужил узнать правду. Не ту правду, что печатали в «Пророке» о подвигах, а настоящую историю своего Героя. Историю о том, что сердце Гарри Поттера билось не ради славы, а ради одного-единственного человека, чье имя брезговали произносить даже шепотом. Мир должен был узнать о его любви к Драко Малфою. Следующая запись в дневнике Драко, была пропитана засохшими слезами, а почерк был неровным, словно буквы дрожали. 13 июля 1996 года: «Сегодня я умер в первый раз… Отец не сумел выполнить Его просьбу… Его провал — теперь моё клеймо навечно. Я не чувствовал пальцев. Только раскаленное железо в венах. Я закусил губу до мяса, чтобы не закричать. Черная тень вползала под кожу, извиваясь, как живая змея. Теперь я принадлежу Ему. До последнего вздоха. До последней капли крови. Я — Его вещь. Но самое страшное не это. Самое страшное — приказ. Я должен убить. Я должен уничтожить всё, что мне дорого, чтобы доказать верность. Гарри… Мое единственное солнце… Ты спишь сейчас в своей башне и не знаешь, что я больше не смогу коснуться твоей руки. Эта черная метка на моем предплечье — теперь мое проклятие. Как мне смотреть тебе в глаза? Как мне делать вид, что я тебя ненавижу, когда всё, чего я хочу — это чтобы ты вырвал мне эту руку и забрал мою душу себе? Я должен убить человека, которого ты любишь как отца. А потом Он заставит меня убить тебя. Я не знаю, что делать. У меня нет выхода… Прости меня, Гарри. За всё, что я уже совершил и еще совершу. Сегодня я умер. И воскрес чудовищем…» *** [2005 год] Они тяжело рухнули в мокрый ночной песок. Удар вышел сильным, Гарри на мгновение дезориентировало, и Драко, воспользовавшись этим, тут же попытался подняться, отталкиваясь руками. Инстинкт гнал его прочь, даже когда сил уже не осталось. Но Гарри среагировал мгновенно. Он навалился сверху, весом своего тела вжимая Малфоя обратно в песок. Перехватил тонкие запястья и с силой прижал их к земле по обе стороны от головы Драко. — Да хватит уже! — выдохнул Гарри прямо ему в лицо. Драко дернулся еще раз, чисто механически, но Гарри держал крепко. Силы покинули Малфоя так же внезапно, как и прилив адреналина. Он обмяк под Гарри, переставая сопротивляться. — Ладно, все… Я… все, Поттер… все, — прохрипел он. — Все… Гарри тяжело дышал. Он смотрел в эти серые глаза, которые когда-то были полны любви, а теперь лишь бесконечной тоски. Драко посмотрел на него в ответ — долгим, изучающим взглядом — и устало закрыл глаза. Гарри медленно перевел взгляд на его левую руку. При падении рукав мантии задрался почти до локтя, обнажая кожу предплечья. Черная Метка казалась уродливым шрамом, выжженным самим дьяволом. Череп и змея, потускневшие от времени, но всё еще отчетливые. Знак, который когда-то разделил их жизнь на «до» и «после». Гарри слегка разжал хватку на левом запястье Драко, и его пальцы медленно соскользнули вниз, очерчивая контуры проклятого клейма. Гарри понимал, что эта метка — вечное напоминание о том, как неистово и безжалостно ломалась жизнь этого человека. Как его, семнадцатилетнего мальчика, швырнули в пекло, лишив выбора, лишив юности, лишив их. — Поттер, отпусти уже… — голос Драко прозвучал едва слышно со смиренной усталостью. — Больно… Гарри вздрогнул, осознавая, что всё еще сжимает его запястья. Он медленно опустил голову, встречаясь со взглядом серых глаз, которые Драко снова открыл. — Сбежишь ведь… — тихо ответил Гарри, не разжимая рук, но ослабляя давление. — Я так долго жил без тебя, Малфой. Я не для того тебя нашел, чтобы ты снова исчез. Они лежали на мокром песке, под звездным небом. Гарри смотрел на Драко. Он словно заново видел каждую морщинку, каждый светлый волосок… На губах Гарри появилась слабая, облегченная улыбка, первая искренняя улыбка за многие-многие годы. Он медленно выпустил одну руку, и кончики его пальцев коснулись холодной кожи лица. Гарри осторожно очертил контур, словно заново запечатлевая его в памяти, словно проверяя, настоящий ли он. — Ты… ты всё так же прекрасен, как в тот день, когда ушел… — тихо, почти шепотом произнес Гарри, да так, что Драко вздрогнул. Он судорожно сглотнул, в его глазах, которые он так устало открыл мгновение назад, блеснули слезы. Он не выдержал этого взгляда, и резко отвернулся, пряча лицо в рукаве, чтобы Гарри не увидел его слез. — Поттер, встань с меня… — прохрипел Драко, и его голос сорвался. Гарри повиновался мгновенно. Он медленно, почти неохотно сполз с него, освобождая. Малфой медленно сел, найдя под собой любимое письмо, и, спрятав его в нагрудном кармане, поджал колени к груди и обхватил их руками. Он молча смотрел на прибой, стараясь заглушить вырывающуюся истерику в слезы. Гарри оказался рядом: он так же молча присел рядом, вытягивая ноги и позволяя прохладному ветру сушить слезы и на его собственном лице. — Как ты? — негромко спросил Гарри, глядя на его сгорбленную фигуру. Драко вздрогнул. — Что ты имеешь в виду? Нормально… — Нет, я про другое… — Гарри наклонил голову, пытаясь поймать его взгляд в лунном свете. — Как ты жил эти годы? Один? В тех развалинах? — Это не должно тебя касаться, Поттер… Гарри не обиделся на его слова, лишь поднял взгляд к небу. — А я вот тебе продолжал писать… Наверное, почти каждую неделю… — Я знаю, — тихо обронил Драко, глядя на свою обувь в песке. Гарри резко развернулся к нему, едва не подпрыгнув на месте. Сердце заложило уши тяжелым стуком. — Так… ты получал письма? Ты все это время их получал?! Драко горько усмехнулся, и в уголках его глаз собрались тонкие морщинки. — Твоя птица довольно настырная, Поттер. Она находила меня буквально везде… Я пытался её прогнать, не кормил, но она просто садилась на подоконник и смотрела на меня своими черными глазами, пока я не забирал письмо… Гарри замер, ошарашенный. Он представлял себе тысячи сценариев: что письма терялись, что их перехватывали. Но знать, что тот их получал и читал… — Я нашел сегодня одно, — голос Гарри упал до шепота. — В том особняке. В твоем сборнике по зельям, Драко… Тот самый, из школы. И мое письмо внутри. Малфой застыл. Его плечи мелко задрожали, и он сильнее сжал колени. — Ты не должен был его найти, — выдохнул он. — Я просто забыл книгу, когда уходил… — А зачем ты их носишь с собой? И книгу, и письмо... Драко, я не издеваюсь, я просто хочу искреннее понять. Драко поднял голову и проследил взглядом за перекатывающимися волнами. — Это единственное, что не давало мне окончательно сойти с ума… Я перечитывал его, когда мне казалось, что тебя больше не существует, когда метка горела так, что хотелось отрубить руку. Я вспоминал, что когда-то был парень, который очень и очень ждал меня… — Я ждал не только тогда, — Гарри придвинулся ближе, сокращая расстояние до минимума. — Я ждал всегда! Я скучал по тебе так сильно, что это стало физической болью. Словно из меня вырвали часть души и оставили кровоточащую рану. Драко наконец повернул к нему голову. — Зачем, Гарри? Зачем тебе сдался этот поломанный, больной изгнанник? У тебя был весь мир у ног. Ты мог выбрать любого… — Мне не нужен был «любой», — Гарри протянул руку и накрыл ладонь Драко своей, переплетая пальцы. — Мне нужен был ты. Только ты! Со всем твоим сарказмом и этим проклятым письмом в кармане, которое ты носишь как оберег. Я любил тебя тогда в школе, и я люблю тебя сейчас, на этом пляже. Ничего не изменилось… Драко вдруг уткнулся лбом в плечо Гарри. — Я тоже… — его голос едва пробивался сквозь шум волн. — Каждое твое письмо… оно было как глоток воздуха. Я не отвечал, потому что боялся, что если напишу хоть слово, я не смогу заставить себя уйти снова. А я должен был бежать, чтобы тебя не потянули за собой мои грехи. — Это так глупо, Драко… — Вдруг сказал Гарри, продолжая сжимать его руку, позволяя слезам впитываться в свое плечо. — Ты просто забыл все мои слова, сказанные тебе… Я всегда говорил, как мне не важно твое прошлое, как мне плевать на твою принадлежность роду Малфоев… — Я это помню… — Тогда больше не нужно бежать, — прошептал Поттер в светлую макушку. — Теперь я тебя не отпущу… Малфой резко выпрямился и дернул рукой, пытаясь разорвать контакт. Его лицо исказилось, словно от физической боли. — Поттер, прекрати… Просто замолчи! — Драко, почему ты снова убегаешь? — Гарри подался вперед, но Малфой вскочил на ноги, зашатавшись на неровном песке. Гарри тут же поднялся следом. Драко начал нервно мерить шагами узкую полоску берега. Он заламывал пальцы, выгибая их до белизны в суставах, и искусал губы почти до крови, не зная, куда деть свои руки. Гарри шагнул наперерез, перехватил его за плечи и силой развернул к себе. — Драко, посмотри на меня. Скажи, о чем ты думаешь. Малфой замер, тяжело дыша… — Гарри… — выдохнул он, и это имя прозвучало так по-родному. — Я просто так скучал по тебе… Гарри на мгновение оглох. Он шагнул еще ближе, сокращая последнее расстояние, и прижался щекой к щеке Драко. Он чувствовал его горячее, рваное дыхание прямо над своим ухом. — Ты не представляешь, как скучал я, — прошептал Гарри в саму кожу его виска. — Каждую гребаную ночь, Драко, я только и делал, что молился, чтобы однажды встретиться с тобой… — Я просто боялся… — голос Драко надломился. — Так боялся. Гарри медленно отодвинулся, лишь настолько, чтобы видеть его глаза. Он взял его лицо в свои ладони и нежно прижался губами к его лбу, закрывая глаза, а затем спустился ниже, замирая в миллиметре от его губ, заглядывая в самую глубину серых глаз. — Чего, моя любовь? Чего ты боялся? Драко всхлипнул, и первая слеза наконец скатилась по его щеке, обжигая пальцы. — Гарри, я ведь тебе не нужен… — Что? — Гарри отшатнулся бы, если бы не держал его так крепко. — О чем ты говоришь? — Не именно тебе… — Драко шептал, захлебываясь слезами. — А в твоей жизни. Посмотри на меня! Я один… без отца, без матери. С этим клеймом на всю оставшуюся жизнь. Я — Пожиратель Смерти, Гарри. Я тень, за которой тянется шлейф из трупов и ошибок. А ты… ты Герой. У тебя будущее. Зачем тебе я? Чтобы тянуть тебя на дно? Чтобы ты каждый день видел эту метку и вспоминал, кем я был и кого отнял у тебя? Драко зажмурился, и его плечи безнадежно опустились. — Ты заслуживаешь того, кто не будет прятать руки в рукавах, Гарри. Но он не дал ему договорить. Он рванулся вперед и прижал Драко к себе с такой неистовой силой, будто хотел спрятать его под кожей от всего мира. Драко задохнулся, его ребра могли бы хрустнуть под этим отчаянным объятием, но он не отстранился — он замер, захлебываясь запахом Гарри, который не чувствовал вечность. Через бесконечную минуту Поттер медленно отодвинул его от себя, но не отпустил. Его пальцы стальными обручами сомкнулись на плечах Малфоя. Он поднял взгляд: — Послушай меня внимательно… — голос Гарри вибрировал от сдерживаемой боли. — Ты говоришь, что ты мне не нужен в моей жизни? Ты действительно думаешь, что у меня была «жизнь» все эти годы? Гарри горько рассмеялся, и этот звук был страшен. — Драко, я умирал. Каждый божий день с того момента, как ты исчез. Я просыпался в пустом доме, шел на работу, которую ненавидел, пожимал руки людям, которых не хотел видеть… И всё это время я был мертв. Моя «жизнь» без тебя — это просто затянувшиеся похороны. Он сильнее сжал плечи Драко, заставляя того смотреть прямо на него. — Мне плевать на твое клеймо. Мне плевать на твоего отца и на всё, что ты сделал или не сделал. Ты думаешь, я Герой? У меня в груди дыра размером с тебя, и ни слава, ни друзья не смогли её затянуть. Мне не нужен «кто-то правильный». Мне нужен ты. Ты и твоя израненная душа, которая так похожа на мою. Если ты уйдешь сейчас, ты не «спасешь» меня. Ты просто добьешь то, что от меня осталось. Гарри снова прижался своим лбом к его лбу, его дыхание обжигало губы Драко. — Пожалуйста… Не заставляй меня умирать еще столько же. Я не выдержу… Драко смотрел на него, и в его глазах постепенно умирал страх. Он медленно поднял руку и коснулся щеки Гарри, стирая слезу, которую тот даже не заметил. Он сглотнул ком, стоявший в горле, и едва заметно, почти призрачно, кивнул. Один раз. Второй. — Хорошо… — прошептал Драко, и его голос больше не дрожал. — Хорошо, Гарри. Я не уйду. Больше никуда не уйду. Я останусь… пока ты сам не прогонишь меня. Гарри закрыл глаза, и всё напряжение, копившееся десятилетиями, вышло из него одним рваным, рыдающим выдохом. Он снова притянул Драко к себе, но на этот раз нежно, бережно, пряча лицо в изгибе его шеи. Море шумело у их ног, звезды светили над головой, и впервые за семь лет Гарри Поттер почувствовал, что он наконец-то живет. -8- [2026 год] Утро в издательстве начиналось рано. Колин стоял у окна, сцепив руки за спиной, и смотрел, как город медленно просыпается. Люди спешили по своим делам, кто-то просто шёл, не задумываясь ни о чём. Мир жил, как будто ничего не произошло. Он прикрыл глаза. В его памяти война всегда была обрывками — вспышками. Детское сознание цеплялось за самое яркое: страх, крики, разрушенные стены, лица, которых потом не стало. Он помнил смерти. Потери. Он думал, что знает эту историю, потому что сам был ее участником. Но теперь… Колин открыл глаза и посмотрел на стол позади себя. Письма. Дневник. И между их строк — совсем другая история. Двое мальчишек… Которые умудрились не просто выжить в этом балагане, а сумели пронести через всю войну это светлое чувство. Сквозь страх. Сквозь годы. Сквозь невозможность быть вместе. Стук в дверь вырвал его из мыслей. Колин обернулся. — Войдите. Дверь приоткрылась, и в проёме появилась Роза. — Мистер Криви, доброе утро… Она выглядела так же, как вчера — напряжённая, собранная, но в глазах было уже что-то другое. — Проходите, мисс Уизли, — он отошёл от окна. — Чай? Она чуть замялась, но кивнула: — Да… спасибо. Колин взмахнул палочкой — чайник на тумбе тихо зашипел, чашки сами аккуратно пододвинулись. Роза села, положив руки на колени, и не сводила с него взгляда. — Вы… прочитали? — тихо спросила она. Колин налил чай, поставил чашку перед ней и только после этого сел сам. — Да, — наконец сказал он. — И?.. Мистер Криви поднял на неё взгляд. — Ты была права, — эти слова повисли в воздухе. — Это… не просто история. Это то, что должны услышать. Я думал, что знаю Гарри Поттера. Оказалось, что не знал абсолютно ничего. — Значит, Вы… — Да, я возьмусь за это, — перебил он, уже тверже. — Я начну работать над этой историей. Над их историей. Но ты должна понимать, — добавил он чуть мягче, — это будет не просто. Это… слишком личное. Слишком сильное… — Я знаю, — Роза кивнула. — И всё равно принесла это сюда. Я восхищен твоей смелостью… — Потому что он просил, — просто ответила она. Роза кивнула своим словам, но вдруг словно вспомнила что-то важное. Она быстро наклонилась, открыла сумку и достала ещё один конверт — совсем свежий. — Я забыла вчера отдать его Вам, — тихо сказала она, протягивая письмо. — Это последнее. От него, которое было адресовано мне. Колин напрягся, но конверт взял. — Могу его прочитать? — Конечно, оно теперь Ваше. Мистер Криви развернул письмо. Бумага чуть шуршала в тишине кабинета. Он начал читать. «Дорогая Роза, Если ты держишь это письмо в руках, значит, всё произошло так, как я надеялся. Меня зовут Гарри. Гарри Поттер. Думаю, ты знаешь это имя… Мне очень жаль, что я не застал твоего рождения. Но на то были причины, о которых ты, вероятно, уже догадалась. Не пугайся этого письма. Я не прошу у тебя ничего невозможного. Я лишь прошу — выслушать. Ключ, который приложен к письму, он от ячейки в Гринготтсе, там — вся моя жизнь. Не подвиги и не сражения. А настоящая личная жизнь. Та, о которой никто не знает. Я знаю, ты ищешь себя в словах, пытаешься стать писательницей. Это очень здорово. Главное не сдавайся и всегда говори людям истину. Именно потому я доверяю это именно тебе. Потому что ты сможешь понять. Мы с Драко решили уйти. В этом мире для него не было места. Мир видел в нем лишь прошлое и метку. Но не видел человека. А я видел! И если мир решил не принимать того, кого я люблю, значит, такой мир нам не нужен. Поэтому я исчез. Молча и неожиданно, чтобы нас не искали. Чтобы не задавали вопросов. Чтобы нам позволили просто прожить нашу свободную жизнь… Мы построили дом. У самого моря. И, знаешь… это было настоящее счастье. Долгожданное и простое… Такое, которому можно завидовать… И он снова смеялся. Учился жить заново. Да и я… тоже. Каждый день рядом с ним был подарком. Благословением… Пока однажды он не заболел. Мы не сразу поняли, что происходит. Ни одно заклинание не помогало. Ни один зельевар не смог объяснить это. Но это точно была метка. И она медленно забирала его. Я видел это каждый день и ничего не мог сделать. Абсолютно ничего… Как же я себя тогда ненавидел! О, Роза, ты не представляешь, как я хотел уничтожить этот мир во второй раз!.. Но лекарства не было… И тогда я решил, что буду пытаться по-другому. Роза, я пытался сделать каждый его день особенным. Чтобы он улыбался. Чтобы не боялся. Чтобы не чувствовал, как стремительно уходит… Как снова бросает меня одного… Я каждый день водил его к морю. Целовал его и говорил, как люблю, как благодарен за все эти дни, проведенные вместе… Но однажды… Он просто закрыл глаза. Ушел у меня на руках. И мир снова стал пустым… Но в этот раз я не собираюсь ждать того, кто не вернется ко мне: я собрал все письма. Все свои написанные ему письма, которые он смог сохранить и пронести сквозь года. И приложил его дневник. Потому что он заслуживает, чтобы о нем знали. Как о человеке, который любил, и был до беспамятства любим. Я знаю, к кому это должно попасть — к Колину Криви. Он способен видеть правду и сможет рассказать эту историю правильно. А ты… поможешь ему. Это моё последнее письмо. Роза… прошу тебя. Я тебя умоляю! Расскажите миру о нас. Расскажите всему миру, и пусть люди в письмах прочитают о моей любви к Драко Малфою! Потому что это единственное, что я могу оставить после себя. И единственное, что было по-настоящему важным. Он ушел в прошлом году в марте двадцать первого числа… Поэтому я больше не могу оставаться здесь один. Он там. И я… иду к нему. Это был Гарри… Гарри Поттер» Колин не сразу опустил письмо. Его руки слегка дрожали, а в глазах блестели слезы. Роза сидела неподвижно, сжимая пальцы на коленях. Мужчина вдруг медленно поднял взгляд: — Мы расскажем это, — тихо сказал он. — И я знаю, как мы назовем эту историю…
