ДоминумоР

ПОЖИРАТЕЛИ СМЕРТИ НЕ УГАСАЮТ:

Очередное нападение на Школу Волшебства

      «‎— Аврорат уже направил отряд своих сотрудников к месту происшествия, — заявил новый Министр Магии Кингсли Бруствер. — Мы на связи с директрисой Стюард; вскоре она предоставит свои комментарии, — после чего удалился из зала совещаний.        Но действительно ли всё так, как говорит Министр? Справляется ли новоиспечённый глава магического ведомства со своими обязанностями? Справятся ли Мракоборцы, среди которых немало вчерашних выпускников Хогвартса, так и не сдавших ЖАБА?»

Смотрите подробнее на стр. 6.

      — Мисс Скитер, похоже, теряет хватку, раз ждет меня страница не первая… — с печальной улыбкой Гермиона развернула газету.        «‎А ведь буквально недавно Волшебному Сообществу пришлось перенести колоссальную битву с Сами-Знаете-Кем, которая могла обернуться революцией в магическом мире!        И вот теперь, когда казалось, что буря улеглась, Министерство Магии Северной Америки объявляет в розыск ряд бывших Пожирателей Смерти, теперь столь рьяно и отчаянно пытающихся проникнуть в Школу Чародейства и Волшебства Ильверморни!        Лишь неделю назад Магический Конгресс Управления по Северной Америке (в будущем — МАКУСА) опубликовал тревожную статистику о резком росте численности великанов в южных регионах  страны. Спустя два дня очевидцы рассказали о возникшем на небе облаке в форме змеи (свидетели, впрочем, вскоре подверглись заклятию Забвения из соображений безопасности).        А уже сегодня Рионах Стюард вместе со своей сестрой отбивались от Пожирателей Смерти в ночной мгле среди горных вершин. В ходе битвы был разрушен один из факультетских шпилей, пострадали двое учеников и преподаватель — их доставили в Волшебный госпиталь им. Сэмюэла Томпсона.        Министр Магии Великобритании Кингсли Бруствер ответил на ряд наших вопросов:        — Мистер Бруствер, не находите ли вы странным жалкую попытку бывших приспешников Сами-Знаете-Кого ворваться в другую школу, да еще и в другой стране?        — Подобные действия со стороны бывших приспешников Волан-де-Морта, мисс Скитер, никогда не будут оценены по достоинству. Аврорат уже послал отряд к месту событий. Мы на связи с директрисой Стюард, вскоре она предоставит свои комментарии.       — И всё же, Мистер Бруствер, уверены ли вы в успехе операции? Сможет ли Министерство отыскать преступников? Учитывая, что спустя три года они осмелились напасть снова…       — Мы абсолютно уверены. Не мы, так Министерство Магии Северной Америки об этом позаботится: в их стране другие порядки, мисс. Там нет Азкабана… зато есть смертная казнь.         В следующем выпуске “Ежедневного пророка” —  эксклюзивное интервью с самой директрисой Стюард.        А пока — не забывайте подписываться на мою колонку в “Вечернем пророке” с обсуждением самых популярных чисто-магглокровных пар нашего времени!»

Вся ваша, 

Рита Скитер

      — Гадкая, продажная разиня… — Грейнджер отложила газету в сторону и, прикусив губу, отвела взгляд в окно. В кабинете напротив на том же этаже на нее поглядывал Дидерик-младший Крессвелл, ныне глава Управления по связи с гоблинами. Он с дружелюбной улыбкой махнул ей рукой, и та ответила взаимностью, после чего мужчина склонился над собственным столом, пару раз проехался по пергаменту пером, приоткрыл створки и отправил сложенный бумажный самолетик в кабинет девушки. 

Как проходит “История эльфов-домовиков”? Сколько слёз было пролито, мисс Грейнджер?

      Она тихо хихикнула, прикрыв ладонью рот. Было что-то хорошее в Крессвелле, простое, из-за того и чарующее ту нежную часть души, что млеет при виде рассекающих на рассвете небо перистых облаков. Несмотря на его грузность, как физическую, так и натурную, Дидерик удивительно тонко чувствовал Гермиону. Он знал ее слабости, тихие радости и скрытые печали. «История эльфов-домовиков» стала одной из них; многогранной кладезью знаний, одновременно являвшейся источником тихого, но глубокого страдания. Последний год Грейнджер усиленно занималась новым законопроектом о постепенном упразднении Бюро распределения домашних эльфов, чья деятельность, по ее убеждению, давно утратила смысл. В ней продолжал гореть тот самый огонь — искрящийся дух авантюризма и юношеского бунтарства, единые с высокой, почти безрассудной верой в справедливость. 

С трудом, мистер Крессвелл. Не хотелось бы лишний раз её перечитывать. :)

      Сколько бы ни пыталась ухватиться Гермиона хоть за какие-то факты для использования их в последующих поправках к закону, волшебники отказывались отпускать эльфов из своих поместий. Более того, подобное отсекали и сами домовики, считая поступок мисс Грейнджер наивысшим проявлением неуважения. Несмотря на создание Г.А.В.Н.Э, несмотря на внесенные поправки об обязательном посещении целителя в Больнице Св. Мунго раз в полгода, ни один эльф не пожелал уйти, даже не явился ко врачу! Гермионе это казалось непостижимым. 

Не хотели бы составить мне компанию в обеденном чаепитии? Отведали бы пирожных, жена сама пекла. Взамен поделюсь с вами новостями о Гринготтсе. 

К сожалению, вынуждена отказаться. Уже задолжала обед друзьям. Что скажете насчёт завтра?

Елене не нравится пользоваться магией при готовке, но я, так уж и быть, упрошу её наложить пару морозильных заклятий. Больно пирожные хороши. 

На том и договоримся. Завтра в три часа пополудни на первом уровне. 

      Бежевый замшевый костюм в вертикальную полоску да черные кожаные лоферы прикрывали ее жилистые щиколотки. Девушка привстала из-за стола, хлопнула «Историей эльфов-домовиков» по столу и отправилась в коридор, где, с чрезмерной строгостью к себе сложив руки по швам, встала в уже закрывающийся лифт.        — Мисс Грейнджер! — радостно окликнул ее молодой человек с парой седых прядей. Гермиона повернула было голову в его сторону, как вдруг растерянно потупила взгляд: она никак не могла заметить его глаз из-за нескольких слоев болотной тины, меж которых плавали заколдованные апистограммы, медленно кружившие вокруг лица бедняги. — Это я, Каплан, мисс!        — Ах, Диего! — глаза девушки округлились пуще прежнего, когда она осознала, что мужчина промок до нитки. — Как вас угораздило?! Мерлинова борода…         — Работа, мисс! — и он, откланявшись, вышел на третьем уровне. В последнюю секунду Грейнджер притянула рыбок манящими чарами, и те остались порхать в лифте возле кончика волшебной палочки, оставляя за собой тонкие следы из пузырьков.        — Совсем забываю, как они сходят с ума в своем Секторе патентов… — она наблюдала за его удаляющейся в темноте фигурой, как вдруг…       — И не говорите! — проскрипел бумажный самолетик прямо у ее уха. Грейнджер закатила глаза, пару раз постучала о пол пятками. — От такой работы скоро в прямом смысле угоришь, ха-ха-ха! — и бумажный рот открылся в неискреннем, но уместном смехе. — Не зря мистера Каплана выплюнуло в Отдел происшествий и катастроф, да? Ха-ха-ха! — самолетик разинул нарисованный рот, из которого высунулся черный чернильный язычок, и Гермионе в какой-то момент жуть как захотелось потянуть за него, лишь бы эта пергаментная груда поскорее закрылась, но она знала, что не может так поступить; письмо срочное и, возможно, секретное. — Хорошего дня вам, мисс Грейнджер! — выплюнул он и улетел в самый конец коридора, к Административным службам Визенгамота. Гермиона следила за самолетиком взглядом столь пристально, что ее тело буквально потянулось вперед, к дверям лифта, как вдруг две широкие груди, появившиеся как будто из ниоткуда на уровне ее глаз, сказали в один голос:        — Ты чего, Герми?        Она подняла взгляд и — вот оно — Рон Уизли. Рыжая макушка с ворохом веснушек и широкой улыбкой. От неожиданности апистограммы плюхнулись маленькими брюшками на плитку. От светло-серого шерстяного свитера веяло ароматом печенья.       — Уровень второй. Отдел обеспечения магического правопорядка, включающий в себя Сектор борьбы с неправомерным использованием магии, штаб-квартиру Мракоборцев и административные службы Визенгамота…       Она глядела на него огромными глазами и изредка хлопала ресницами, когда вдруг выдала:        — Я скучала по тебе, Рон Уизли.        Гарри разразился хохотом и мягко подтолкнул подругу обратно в лифт, тогда как их рыжий друг залился румянцем. Железные ставни лифта с грохотом захлопнулись; Золотое Трио не проронило ни слова. Поттер, ехидно улыбаясь, изредка поглядывал на двоих, а Грейнджер, нервно перебирая пальцы, смотрела Рону в спину. Последний же отрешенно уставился на двери лифта.        — Уровень первый. Кабинет Министра, администрация Министерства, Отдел магического хозяйства, Комнаты отдыха персонала…       Фиолетовые ковры стали доселе родными. Гермиона шла позади, слишком уж часто кивая головой на приветствия незнакомых ей людей. Тем же занимались и Гарри с Роном, не прерывая при этом своего разговора:        — Герми, тебе не кажется, что Министерство нуждается в перестройке? Только взгляни на эти стены… Здравствуйте… — бубнил Уизли, — вечно все черное, тьма тьмой, и идешь, идешь, идешь… Ноги уж устали волочиться, а коридор все не кончается… И вам доброго дня…       — Весь обеденный перерыв потратил на то, чтобы дойти до комнаты отдыха и из нее вернуться, — с улыбкой ответил Поттер.       — Не уверена, что здание нуждается в перестройке… — она автоматически приложила палец к губам. — Как никак, нельзя забывать, где мы находимся. А мы, как никак, находимся под землей. А еще…        — Да ладно-ладно, поняли уже! Никаких перестроек, — перебил ее Рон. — Ты, кстати, опоздала. Мы поспорили с Гарри на сикль, на каком лифте ты приедешь, и он выиграл. Сказал, мол, тебе на том добираться легче, он ближе всех к твоему кабинету. Так что теперь мы должны Гарри сикль, — Поттер мигом захохотал. — А что?!        — Ничего, Рональд! — рявкнула Грейнджер и обошла его стороной, не упустив возможности в последний момент задеть молодого человека бедром.       — Не понимаю, что я не так сказал? — спросил он, обращаясь больше к Поттеру. — Мы договорились встретиться еще пятнадцать минут назад! У мракоборцев, между прочим, загруженный график! Боремся со злом, еще и голодом морят, правда, Гарри? — глянул на друга он в ожидании поддержки. На последних словах Грейнджер ощутила легкое покалывание в пальцах словно сунула их в розетку.       — Уверен, Гермиона опоздала по веской причине. Не стала бы она тебя нарочно голодом морить, зная, во что ты превращаешься, — глумливо улыбаясь, Поттер похлопал Уизли по плечу.        — А во что я превращаюсь? — он приподнял в ответ бровь.        — В противного пухлого слизня! — вдруг громко сказала девушка, поджав губы, а затем с ее лица будто дуновением ветра смылись краски, и она спокойно продолжила. — Простите, мальчики, занимаюсь законом, и у меня, немракоборца, тоже, между прочим… — ее тон нарастал, — загруженный график… — слышался скрежет зубов. — Этот закон, на секундочку, имеет крайней степени важность, если мы, конечно же, желаем прогресса. К тому же, ничего с тобой не случится, не поешь ты какие-то полчаса.       — Угадал, — Поттер уверенным шагом направился к свейским столикам, потянув предварительно за металлическую ветвистую ручку огромной дубовой двери, выкрашенной в темные тона.        Каждодневно собираться вместе, независимо от изменений обстоятельств в собственных жизнях и наличия в них тягот, им все еще доставляло неимоверное удовольствие. Казалось, традиция трапезничать друг подле дружки стала неотъемлемой частью их жизни и теперь неуклонно сочеталась с шутками Рона, хихиканьем Гермионы и улыбкой Гарри.        Так и теперь, усевшись за столиком в углу, Трио обсуждало былые деньки и свежие новости:        — «Холихедские Гарпии» ликуют, — читал Уизли спортивную колонку «Ежедневного пророка», — оседлав «Паддлмир Юнайтед», они в который раз доказали свою преданность болельщикам, которые не раз ставили на них свои драгоценные сикли в банк. И, как вы смеете догадаться, команде не в тягость… бла-бла-бла… Разразился гром, и игроки… бла-бла… Джинни Уизли, охотник, решила исход на шестом часу игры! Да ладно! — Рон мигом отбросил газету с блеском в глазах. — Надо срочно написать Джинни, — принялся шлепать себя по груди в поисках кармана. Гермиона с легкой улыбкой протянула из сумочки перо да сложенный пергамент. — Спасибо, Герми, — после чего начал увлеченно писать…       — А я об этом раньше всех узнал, — Поттер по-детски улыбнулся.        — Да? И как же? — Грейнджер знала, что Гарри лишь стоило задать вопрос: настолько сильно на его лице отражалось удовольствие. Тот в ответ, весело хмыкнув, передал «Ежедневный пророк» подруге в руки.        Будто в первый раз не особо нежничая с газетой, теперь Гермиона водила ладонью по бумаге. На потных от волнения пальцах остались мелкие чернильные крапинки. Натянув улыбку, пару раз кивнув, она поглядела на статью: 

“ХОЛИХЕДСКИЕ ГАРПИИ” ЛИКУЮТ!

      Оседлав “Паддлмир Юнайтед”, они в очередной раз доказали свою непоколебимую преданность болельщикам, которые не раз ставили на них свои драгоценные сикли в банк. И, как вы смеете догадаться, команде не в тягость было разбить противников в пух и прах, даже если игра шла на часы!        Ныне лидирующая команда в национальном первенстве, “Паддлмир Юнайтед” никак не ожидали подобного провала! 390:380 в счёт “Холихедских Гарпий” спустя шесть часов семнадцать минут бесценной для нас с вами, ребята, борьбы!        В прошлом игрок второго состава, Оливер Вуд, первый раз игравший в первом составе в качестве охотника, показал себя, открыв счёт! Его маневренность и тактика ведения мяча на поле не дали “Гарпиям” продыху! Ответа не пришлось долго ждать: Гвеног Джонс, загонщик и капитан команды, хорошенько врезала битой по бладжеру, да так, что тот полетел к Вайлде Гриффитс (что, признаться, не кажется нам особенным, учитывая матч 1 октября 1999 года), отчего та упала со своей метлы. Это не было единственным испытанием: во время матча разразился гром, и игроки на пару секунд даже застыли; сильный ливень заполонил все поле, представители Отдела магических игр и спорта хотели прервать состязание, но преданные фанаты и сами игроки отказались от подобного, на их взгляд, “шарлатанства”.        На четвертом часу игры небо прояснилось. Стоит признаться, дорогие читатели, к тому моменту игроки выглядели не лучше болотных ирландских слизней; Оливер Вуд, чуть было не упавший с метлы из-за стены дождя, так и норовящей окропить его лицо до синячищ, воспрянул духом, услышав родные нотки “Бейте бладжеров, друзья, квоффл сильней бросайте!” Гимн команды, воспетый поклонниками и поклонницами на все поле даже утихомирил ветер!       За десять минут до конца матча темно-синие мантии явно вели счет, Питер Уэдкок, ловец “Паддлмир Юнайтед”, был замечен возле одного из шпилей поля, его мантия развевалась на ветру, как вдруг Джинни Уизли, охотник “Холихедских Гарпий” решила исход всего матча за считанную секунду, ведь сразу после ее броска Мирна Юлисдоут, ловец, поймала снитч прямо за горящими от стыда ушами Уэдкока! Какой позор — быть внуком бабушки с такой историей и не заметить подле себя такой победы!        Теперь “Гарпий” ожидает еще два матча, со “Селькиркскими Скитальцами” и “Пушками Педдл”, и если они смогут набрать еще тысячу очков, их ждет выход в Тур по Европе! Будем на это надеяться. 

Кевин и Карл Бродмуры

      В конце статьи красовалась фотография Джинни, в гостиных «Холихедских гарпий» ее уже наверняка распечатали на плакатах. Она стояла, уверенно обхватив рукой метлу, вся в грязи и в мокрых прядях, прилипших к вискам, но улыбалась так ярко, словно выиграла матч не только для команды, а для целого мира. Серые веснушки на оживленном снимке казались очередными кляксами грязи. И где-то в этом счастье губы на фотографии шептали Гарри о любви.        — Она передала тебе послание на немом языке? — удивленно спросила Гермиона, отложив газету в сторону. И Поттер с влажными глазами быстро закивал головой. — Это так мило, Гарри.        — Знаю! — в знании его не было ни гордости, ни вычурности. Не зря Уизли подавала заявку в «Гарпии», сама являясь самой что ни на есть хищницей. — Хотелось бы ее чем-то порадовать, что-то подарить к приезду, может, дом обустроить, не знаю… Не знаю, чего бы она хотела, — он мечтательно поднял голову к потолку.        — Гарри, она столько лет любит тебя в самом что ни на есть неприглядном свете, что я не думаю, что… какой-то «не тот» подарок ее разочарует… — девушка ласково коснулась ладонью его плеча. — Ты же понимаешь, о чем я, да?        Тем временем Рон, как ни в чем не бывало, продолжал писать, параллельно держа в другой руке вилку с насаженной на нее куриной грудкой в вишневом кляре.       — Я до сих пор не слишком хорошо разбираюсь в женщинах, Гермиона, — Поттер вскинул брови, весело поджал губы, — так что не особо понимаю, о чем ты.        — Тебе достаточно разбираться не в женщинах, а в Джинни. А из всего на свете, как мне кажется, ей нужно спокойствие. И ты рядом. Скоро она возвращается?        — Пока не знаю, она мне не писала об этом. Но, я думаю, скоро. Миссис Уизли очень по ней скучает, — он подпер голову рукой и посмотрел на Рона. — Как письмо?        Рон, задумчиво постукивая пером по бумаге, наконец вздохнул:       — Если я напишу ей, что она классный игрок, но ужасная сестра, раз будет соревноваться с «Педдл», сильно ли она обидится?        Гарри прыснул со смеху.        — Даже не знаю, но очень не советую тебе писать ей такое, если не хочешь ждать громилки. Уж Джинни-то я знаю, — после чего Поттер глянул на Гермиону и подмигнул ей.        Она от подобных слов оторопела. К ней вдруг пришла мысль: а знал ли ее Рон так же хорошо, как Гарри знал Джинни? Уизли всегда гордо уверял, что в, как он говорил, «Грейнджеровской замудренности», разбирается, и все же… Гермиона ткнула вилкой в скомканное на тарелке спагетти и подняла взгляд на своего парня. В глаза к ней пробралась печаль.        Гарри съел четыре половника грибного крем-супа с волшебным розмарином, закусывая чесночным хлебом, пока Рон, старательно облизывая жир с вилки, продолжал раз за разом читать свое письмо и вносить в него правки. В конце концов, самолетиком сложенный пергамент с множеством перечерков и клякс отправился в Нору. Гермиона, тем временем попивая яблочный сок, вдруг выпрямилась, вспомнив в очередной раз о важности правильной осанки. Позже Грейнджер откланялась первой.       Коридоры Министерства темнели и тянулись бесконечными галереями. Стоило задержать взгляд, и беловатые прожилки на мраморе начинали изгибаться, образуя странные узоры, словно стены сами уводили мысль прочь. Гермиона знала эти оптические ловушки; главное - смотреть прямо перед собой. А эти стены все не кончались, устремлялись вверх и вверх… И одна яркая «звезда» в черной мгле потолка задержала ее взгляд дольше, чем следовало.        Так она и врезалась в Чарли.        — Чарли! Ты куда…        Но он уже отмахивался на бегу:        — Гермиона, прости, некогда! Потом! — и скрылся за углом.        Девушка ускорила шаг и застала его в кабинке лифта, в последнюю секунду в нее вбежав.        — Чарли! Рон знает о твоем приезде?        — Нет, не думаю, я ему не писал, — лифт вдруг отъехал назад, и Уизли, не привыкший к механике правительственных удобств, невольно пошатнулся и схватился за ручку. Голос его был торопливым, глаза бродили. — Меня вызвали по одному делу.       — Какому? — она сощурилась.        — Пока не могу рассказать, сначала надо разобраться, — он пулей выскочил на третьем этаже. Девушка хмыкнула.       — Многовато сегодня посетителей в Отделе происшествий и катастроф…       Эльфы, вероятнее всего, сохранили свой язык и общаются на нем между собой в отсутствии волшебников, но нельзя сказать, что не могут говорить и по-английски: их речь вполне корректна, не считая неправильного склонения местоимений и глаголов, а также обращения к себе как к третьему лицу (что, вполне возможно, остаточно сохранилось по причине проживания рядом с волшебниками по магическому контракту).        Магический контракт — документ, за нарушение которого грозит от любого мелкого магического наказания вплоть до смерти (любое наказание должно считаться волшебным, выполненным волшебником либо Мерлиновыми чарами).         Грейнджер от чужой нелепости скривилась. Божественный суд… Ей не раз доводилось видеть строчки, полные размышлений о «Мерлиновом предназначении», но большего ждать не приходилось — том и так был еле как выкуплен в «Горбине и Бэркесе» за пятьдесят галлеонов. Так что ей приходилось мириться: и с предназначениями, и с судьбой эльфов, и с нелепостью издания…       — Нельзя далеко уехать, пока колеса стоят, — вынужденно решила она и захлопнула книгу.  Новые поправки к закону никак не шли. Как можно было добраться до сути культуры домовиков, когда книг, вешающих об этом, остались единицы? Остались, но не продавались. А если и продавались, то подороже пяти «Молний», вместе взятых. Девушка вздохнула и с поджатыми губами осмотрела стол; в углу таился пергамент, она потянулось было пальцами за ним, чтобы написать Джинни, но на миг застыла, вспомнив статью в «Пророке» и улыбку подруги.       В быстром темпе кончиком пера нацарапала на шершавой поверхности бумаги: 

Джин, все в порядке? Видела, игра прошла хорошо. Сильно проехалась?

Я скучаю.

Гермиона

      Как вдруг чей-то назойливый взгляд отвлек Грейнджер от письма, и она невольно сжала лист, повернув голову в сторону. Сам Кингсли Бруствер смотрел на нее в окно. Девушка хотела было подойти к стеклу или же кивнуть, но решила сделать вид, будто все еще пребывает в счастливом неведении о его присутствии. А мужчина же решил аппарировать прямо к ней в кабинет.        — Мистер Бруствер, — Гермиона довольно быстро встала из-за своего кресла и поправила пиджак. — Чем обязана?        — Своим рвением, мисс Грейнджер, — он присел перед ней в кресло, не забыв предварительно поклониться. — Как обстоят дела с поправками?        — Туговато. Мало… информации, — она невольно отвернулась от его строгого взгляда, а после едва заметно цокнула: не стоило рассказывать министру о «не-совсем-хорошо-идущих» делах.        — Мисс Грейнджер, когда-то вы влетели ко мне в кабинет с отличным табелем успеваемости, ЖАБА да самим рекомендательным письмом от профессор МакГонагалл в трясущихся руках. Я не мог не принять столь усердного работника к себе в отдел. Вдобавок, мы не раз лично встречались. И все же… — он сложил руки в замок и поглядел на расшитый золотыми нитями кафтан.        — И все же? — Гермиона приподняла брови, смерив министра решительным взглядом.       — И все же я еще раз предлагаю вам должность в другом отделе. Эльфы, гоблины… мне казалось, подобной вам это не по душе, — он кротко улыбнулся, обнажив возрастные морщины.       — Подобной мне? Какой же, мистер Бруствер?       — Подобной — значит храброй, способной жертвовать, идущей напролом, — говоря это, он разминал пальцы. — Вы смогли неплохо узнать меня не в одной битве, мы не раз разговаривали с вами, когда само Министерство обернулось против нас. Нам давно пора отставить правила делового тона, мисс Грейнджер… Гермиона, — он прокашлялся, — справляешься ли ты с работой? Если она кажется тебе сложной…       — Нет, не кажется, — девушка помотала головой. — Мист… Кингсли, я вполне справляюсь. Мне тяжело разобраться с эльфами, когда они сами не хотят, чтобы с ними разобрались. А я смотреть не могу на них в тряпье, — она печально вздохнула.        — Я понимаю твою усталость. Война прошла, и нам теперь приходится, не забывая радости дней, проживая дни убитых, разбираться с последствиями этой войны, которые являются, по сути, ее истоками. Не нам и, уж тем более, не мне судить о распорядках дня. И все же я хотел бы, чтобы ты боролась дальше, — он печально улыбнулся, — я не забыл, каково это: жить без крова и воды, мисс Грейнджер, — Кингсли на секунду поднял подбородок, как бы намекая на статусность их положений, — даже пусть над нами мирное небо. Но мне бы хотелось видеть в тебе то же остервенелое желание победить зло на корню, кое я заметил несколько лет назад, — мужчина встал. — Если ты не справляешься, скажи. Я и так слишком многого требую от тебя после таких событий, так что, повторюсь, не мне судить. Но и тебе нужен отдых. А если учесть, что отпуск ты брала… Вспомним-ка… Никогда?.. Даже не знаю… — он рассмеялся, тогда как Гермиона, залившись краской, поджала губы. — Хотелось бы к концу года видеть твои поправки, а там, так уж и быть, подумаем о другом.        — Хорошо, мистер Бруствер, — Гермиона склонила голову, резко встав со своего места. — Конец года меня устроит.        Домой она решила пройтись в одиночку. Пешком, совсем как самый настоящий маггл. Смотрела по сторонам на проезжающие мимо машины, рассматривала в залитых теплым светом окнах семей, слушала возгласы птиц и пение бездомных ради пары фунтов. Завернула в одну сторону, затем в другую… прошла мимо Трафальгарской площади, рассмотрела как следует Национальную галерею с ее неоклассическими колоннами, а затем, свернув на улицу Ирвинг, забрела в Лестер-сквер, откуда мигом аппарировала в Хэмпстед, не забыв напоследок крайне усердно представлять свой дом. Асфальт здесь был мокрым после дождя — Ирландия встречала своими матчами, Англия же в свою очередь провожала. И Гермиона, топая обувью по небольшим лужам, улыбалась уголками рта, находя в этом занятии определенное детское озорство, какого ей не хватало в последнее время. «Война прошла, и нам теперь приходится, не забывая о радости дней, проживая дни убитых, разбираться с последствиями этой войны, которые являются, по сути, ее истоками». Эти слова задели Грейнджер. Она, внемля им, проговаривая их губами, каждый раз кивала, находя в них истину.        Девушка свернула на Уиллоуби-роуд, минуя магазин игрушек по левую сторону и художественную школу по правую, а там дошла и до своего дома, медленно перебирая ногами, с аккуратно выведенным номером 18. Ее ждало трехэтажное кирпичное здание с родной деревянной лакированной дверью цвета песка. Когда Гермиона только переехала в дом, повесила ключик от входной двери на ветвь молодой лиственницы, но после переезда Рона и наложенных Защитных чар он перестал что-либо значить, превратившись в быстро забытый элемент декора.        Гермионе нравился ее родной дом, пусть и лишенный прежнего смысла. Поспешный переезд родителей в Австралию лишь поспособствовал этой утрате: предметы мебели остались стоять на месте, а их хозяева будто исчезли, отныне о них не заботясь. Пуховые подушки, твердые диванные спинки, деревянные столовые ножки, фарфоровые фигурки ангелочков, открытки с праздников, ковровые ворсинки… Гермиона не раз ловила себя на желании пожалеть стол за утрату столь ответственных владельцев. А камин… В нем теплилась любовь семьи, согревая тела и души. Он пострадал больше всех: распух, отяжелел и будто осел на месте после визита флюгелов, работников Руководящего центра Сети летучего пороха, благодаря которым дом теперь был готов принимать гостей в любое время. В список входили: Джиневра Молли Уизли, Гарри Джеймс Поттер, Полумна Пандора Лавгуд, Невилл Франклин Лонгботтом и Рональд Билиус Уизли, который явился как раз в тот момент, когда Гермиона успела о нем подумать.        — Миона, — он сразу же чмокнул ее пару раз в щеки, наклонившись к спине, — я быстро ем и собираюсь, важное задание, нет времени размусоливать, — и потопал на кухню. Грейнджер мигом встала с дивана, в котором сидела до того добрых полчаса, мечтательно глядя на огонь в камине, и пошла за ним следом.        — Какое задание? —спросила она, поправляя слишком просторные рукава пижамы, нелепо свисавшие с ее узких плеч.        — Я же фпфоде скафал тебе, что задерпфусь на работе, да? — спросил он, жуя бутерброд. Кусочек салата прилип к уголку его губ.        Это было правдой. Уходя с обеда, Рон сказал ей: «Миона, я задержусь сегодня, Аврорат нас требует», нелепо подмигнув. Уизли не был частым гостем у нее дома. И он часто ничего по этому дому не делал. Часто являлся лишь за сном да очередным ужином. Часто просился в объятия, в которых сквозило желание быть обнятым, нежели обнимать самому. От таких перспектив у Грейнджер иногда дергался глаз.        — Сказал, — она сложила руки на груди.  — Ты говоришь о том же задании?       Всеобъемлющие локоны столь не вовремя полезли в полные строгости глаза.        — Да-а, — хмыкнул он, поглядев в потолок на секунду, пока жевал огурец, а затем сделал еще один укус. — Наф фадерпфивают. Но т-ты, — он сглотнул, — не переживай, я быстро доберусь обратно до дома! Пара пустяков, — Рон подмигнул своей невестке.        — Валяй, Рон Уизли. Занимайся работой, — и она, махнув рукой, скрылась в гостиной.  Когда-то в детстве подобное поведение Рона ее лишь нервировало. Повзрослев, начало зверски бесить, а еще позже, когда он впервые оказался в отношениях, — превратилось в тихое отчаяние, внешне напоминающее смирение, но им не являющееся. Уизли аппарировал прямо с кухни, держа недоеденный бутерброд зубами, — лишь бы не думать о еде и не обернуться в человека-салат.        Тогда как Гермиона, укрывшись одеялом, смотрела в окно. Там чернело небо, перистые облака медленно плыли, а родная лиственница гнулась под порывами ветра, и ветви бились о деревянную оконную раму.        Ей ни капли не было жаль его работы. Наоборот, она одобряла подобное усердие; и все же в Роне наблюдалась искусственность, столь свойственная гордецам. Уизли и правда гордился своей работой, но не приложил к достижению своей должности достаточно сил. Ее злил тот факт, что он, так и не сдав ЖАБА, устроился в Аврорат, имея в запасе лишь парочку заклинаний да полную душу отваги. Бесило и то, что Кингсли безоговорочно его принял. Оттого и работа Рона воспринималась детским садом, в котором парень веселился день ото дня, гоняя с палкой в руке забияк по песочнице. Но ведь на кону стояла его жизнь? Ведь он мог погибнуть на одном из заданий? Ведь он сражался не с плохими мальчишками, а с самыми что ни на есть Пожирателями Смерти, правда? И он имел право приходить позже обычного домой, имел право не целовать ее лишний раз, имел право тратить свободное время на сон.        Грейнджер мягко обхватила себя за плечи. От столь нежного касания ей уже захотелось укрыться в одеяло посильнее. И она знала, что дело было далеко не в чувствительности. То была редкость мгновений, возникавших между ней и Роном. Она поджала губы и пару раз медленно хлопнула ресницами, устремив взор к небу.       А в окне все также бушевал ветер, и облака гоняли птиц, и день умирал, дабы начался новый…