ДоминумоР

      — Кроглиз, кроглиз, на ушах повис, — что-то горячее проехалось по ушам, Гермиона резко дернулась ото сна, схватив палочку из-под подушки с огромными глазами, и так с ней в руке и замерла.        Стояла ночь. У Грейнджер все еще бешено колотилось сердце, столь зверски, что за него хотелось ухватиться. Палочка была влажной от пота в дрожавшей руке. Одеяло скомкалось в кулаке, пальцы онемели.         — Я люблю тебя, клянусь, — прошептала Грейнджер, хрипя, — но еще секунда, и тебя бы не стало! Не играй так, Джиневра!        — Мне почти жаль, — девушка со смехом полезла к Гермионе за объятиями. Та успела заметить в коридоре сонного Гарри.        У Гермионы на языке вертелось множество вопросов, но все они блекли перед тяжелым ароматом, исходившим от локонов подруги. И она, до того лишь изредка поглаживающая фотографии Джинни из статей «Ежедневного Пророка», теперь всецело наслаждалась теплотой долгожданных объятий. Поттер, будто прочитав мысли, вскинул рукой:        — Вернулась без предупреждения. Разбудила меня. Потом аппарировала сразу к вам. Я говорил подождать до утра.        Гермиона медленно моргнула, одобряя ответ.        — Ну что, поволновала я вас, а, голубки?.. А где Рональд? — первым делом спросила Джинни, оторвавшись. — Он на задании? — она повернулась, нахмурившись, к парню. Тот мотнул головой. — Где Рон, Герми?        — Откуда я знаю? Ночью разбудил меня ускоренным курсом маггловского зельеварения.        — Маггловского зельеварения?..       — Он… — Гарри закатил глаза, подняв ладонь. — Суп готовил, видимо.        — А.       Джинни сначала внимательно осмотрела подругу, потом — спальню. В темноте ее глаза сверкали словно алмазы. И что-то не понравилось ей; Гермиона заметила, как взор сделался будто строгим, чем-то недовольным. Уизли резко слезла с Гермионы и вышла из комнаты.        — Приучи свою будущую жену не влезать в чужие спальни по ночам. Я могла быть голой! — заворчала Грейнджер.        — Приучить? Джинни? Ты человеком не ошиблась? — Гарри улыбнулся, и Гермиона сдалась улыбке.       Где-то снизу послышался шум. Наспех встав, они вдвоем спустились к звуку. Джинни шлепала Рона по лицу газетой. Тот что-то кричал, так и развалившись в кресле.        — Я только сейчас поняла, что она лизнула мне ухо, — Гермиона полезла тереть пальцами мочку. — Ты подарил ей что-нибудь? К приезду?        — У меня особо ничего не было. На прошлой неделе в Косом переулке нашел одну вещицу, купил на будущее, вот и пригодилась. Вроде понравилось, хотя не уверен, — он пожал плечами. Мятая рубашка застегнута была неровно, ближе к животу проглядывал большой участок голой кожи. Поттер стоял, уперевшись головой в дверной косяк, и медленно моргал, не обращая никакого внимания на визги.       — Спать не хочешь? Можешь занять другую комнату, если устал.        — Меня отлично разбудили, — Гарри лукаво улыбнулся, и Гермиона шлепнула его по плечу.  А тем временем перед ними разверзлась битва. Репортеры сочли бы ее кровожадной — родные брат с сестрой дрались до синяков. Их думали разнять, но вскоре поняли бесцельность данной затеи: Джинни нельзя было никак оттащить, так сильно она вцепилась пальцами в макушку Рона.        — Ты сейчас встанешь и сделаешь нам чаю! В срочном порядке! Слышать ничего не хочу! — визжала девушка, вдавливая голову Рона в обивку кресла, а после принялась мотать его за волосы вверх-вниз. — Да? Ты говоришь «да»? Какой! Хороший! Брат! — и она слезла с него, не прошло и пары секунд. — А Гермионе надо переодеться! — Джинни ткнула пальцем в сторону Грейнджер. — И мы пойдем выберем ей что-нибудь поприличнее! Герми, пойдем! — Уизли, никого не слушая, потопала на второй этаж.        Гарри наконец вздохнул, на его лице разродилась та же детская ухмылка. Рон бубнил себе под нос, кое-как хватаясь руками за обивку кресла, чтобы привстать, а Гермиона, поначалу лишь наблюдавшая за друзьями, поднялась наверх.       — И что это было? — тихо спросила она, встав на пороге спальни. Джинни сидела на кровати и нервно поглаживала одеяло.        — У вас давно так? Ну… не ладится? Это же видно, Гермиона, ты посмотри, какая на тебе ужасная пижама. И это все… ваша же спальня. Когда вы в последний раз делили постель вместе? Будто одна тут живешь, — глаза ее в свете коридорных светильников и под пеленой печали казались похожими на зеленый янтарь.        Грейнджер присела рядом с ней на кровать.        — Не могу сказать. Я понимаю, о чем ты… но не понимаю причин и не вижу решений, так что молчу.       Джинни обхватила ее ладонь своей и положила голову на плечо.        — Когда я уезжала, все было не так. Вы как-то еще сходились характерами, а сейчас будто совсем чужие люди. Меня это расстраивает, — она вздохнула, но не драматично, как было привычно ее темпераменту, а скорее обиженно, так, словно подобным образом поступили с ней.        — Знаешь, Джинни, этот вопрос весьма… щепетилен. Люди, как мне кажется, должны на какой-то процент невольно по своей натуре сходиться. Знаешь, не заставляя себя. Будто быть одним механизмом… — Гермиона выставила перед собой ладони и коснулась подушечками пальцев друг друга. — Столько надо, чтобы иметь знакомство. А вот столько… — пальцы медленно заскользили навстречу, сделавшись замком, — а вот столько, чтобы иметь дружбу. Мы с Роном немного не такие.        Джинни выставила перед собой ладони, попыталась повторить жест, но намеренно сгибала пальцы так, чтобы замка не вышло. Из ее рук возникла какая-то тревожная, поломанная скульптура.        — Значит, это вы… И мне надо смириться?.. — она поглядела на Гермиону с печальной улыбкой.        — А чему ты его научишь? Правильно обращаться со мной? Не ошиблась человеком? — она попыталась выдавить из себя смех, но вышло дурно; хихиканье прервалось горьким кашлем.       — Я его научу, да. Тумаками научу. Посажу здесь в спальне на цепь, пока не исполнит свой супружеский долг! И он будет обнимать тебя, ласкать и дарить подарки! Он хотя бы дарит тебе подарки? — Джинни поглядела снова на подругу и, поняв молчание, ровно села. — Быть не может. Быть не может! Гарри знает об этом?        — Нет, не знает. После той истории с Лавандой предпочитаю не вмешивать Гарри. И какой еще супружеский долг, Джиневра? Мы не женаты! — Гермиона рассмеялась своей же шутке, пока не осознала всю жалость момента, и улыбка снова слезла с лица.        — Он сделал тебе предложение, Гермиона, значит, он был готов втянуться в семейные «подробности». Это не моя и не твоя проблема, что он решил отказаться от этих «подробностей»!        — В последнее время он совсем печален. Часто спит в гостиной, думает о всяком. А со мной не делится, хотя я просила его, конечно, но… видимо, не так, как надо. Да и с подарками… Разве в подарках дело? У всех бывают сложные моменты, — Гермиона задышала поглубже, ощутив подозрительно знакомую горечь в горле. — Ладно, ты и так знаешь о моих оправданиях.       — Знаю. Я могла бы сказать, что Рон тяжело понимает. Рон как деревяшка. И это правда, Гермиона, клянусь! Но знаешь, не всё и не все заканчиваются «и жили они долго и счастливо». И в этом случае прежде всего я останусь твоей подругой, а уж потом только его сестрой. Рон многое пережил, правда… Но посмотри! Есть я, есть Джордж, есть мама с папой, есть ты, Гарри — каждый из нас тоже пережил что-то, что-то, с чем приходится мириться. И мы делаем все, чтобы не угаснуть, так что обстоятельства ни в коем случае Рона не оправдывают!.. Знаешь ли.       Грейнджер прикусила губу и, наконец, кротко кивнула. Она не нуждалась во множестве повторений для запоминания.        Не прошло и часа, как будущее семейство Поттеров покинуло ее дом, договорившись увидеться к пяти часам в «Садах Фрая» — новом маггловском кафе на одинаковом расстоянии от домов Гермионы и Гарри в знак дружбы. Рон успел заварить чай только к их уходу и теперь стоял на кухне в молчании, поглаживая чайник. Гермиона хмуро наблюдала за ним из-за угла, желая спросить о случившемся, приободрить или подойти, но в итоге молча ушла ловить остатки сна.        День был погожим: свистунки с самого утра завывали крякливые песни, по небу плыли похожие на мотки сахарной ваты облака. Грейнджер впервые за долгое время печалилась из-за работы и ее местоположения — так сильно хотелось поскорее уже увидеться с Джинни и вдохнуть свежего воздуха. Будто ощутив ее возвращение, на Великобританию снизошла летняя жара, и удивленные подобной новостью маги, аппарируя в холл, теперь на ходу снимали шляпы и стягивали с плеч пальто. Царила невыносимая духота, и работники Отдела по ликвидации заклинаний, пользуясь своими положением, нагнали морозного ветра в коридоры с помощью Фригуса. За добродетельной волной последовали волны восхищения и благодарностей: чуть ли не каждый забрел на второй этаж с маленьким подарком.        Гермиона почти ни с кем не разговаривала, будто разминая горло перед долгожданной встречей. Она пила много яблочного чая, кивала, прикусывая губу, наедине с собой в кабинете и расписывала ежедневник. Так, по ее задумке, предстояло съездить в Хогвартс на несколько дней и опросить всех домовиков, прислуживающих студентам и руководству. «Прислуживающих», конечно, казалось столь нелепым для нее словом, еще и написанным от ее руки, но Гермиона не могла от него отказаться…        К пяти часам девушка аппарировала в Шеффилд на угол соседней с кафе улицей и тут же поправила пальто. А после сняла его совсем: утром небо обещало дожди одним своим видом и в итоге не сдержало слова. За одним из круглых фиолетовых столиков в углу зала сидел Гарри, а рядом с ней — Джинни. В руках у нее был «Вечерний Пророк». Их прикрывали кусты абелий, высаженные прямо под окном.        — Будь аккуратней, могут и заметить, — вместо официального приветствия Гермиона тут же потянулась обнять подругу.        — Ты знала, что на все волшебные газеты наложены чары? Они замирают, когда на них смотрит маггл, — Джинни с улыбкой покачала головой.        — Только вот слова никуда не исчезают. Как ты объяснишь… — она бросила взгляд на статью, — как ты объяснишь «побег Джинни Уизли с тренировочных соревнований»? Кстати, о чем там?        — Ничего особенного, все ждут, когда я брошусь на какого-нибудь красивого ловца, охомутаю его и поймаю в свои ручища… — Джинни перевернула страницу и невозмутимым взглядом проехалась по строкам глазами вниз. — Ничего особенного, они все также разочарованы моей влюбленностью в Гарри. Вот чудаки! — газета шлепнулась о стол. — Расставания им не нравятся, плачут, видите ли. И любовь им тоже не нравится! Мерлин, такое ощущение, будто каждый брак они хотят разрушить, а каждых одиночек свести друг с дружкой, — Уизли схватилась руками за воздух так, будто пыталась придушить невидимое лицо.        — Разве не ты мне говорила, что драма — это весело? — спросил Гарри, не сводя с Джинни глаз.        — Драма — это весело, когда не касается меня и моих друзей. Помнишь статью о Саммерби? — вскинутый ею палец чуть не врезался Поттеру в нос. — Когда его поймали за поцелуйчиками с пуффендуйкой в Хогсмиде, а он от неожиданности чихнул ей в лицо? Вот это — весело! А я ведь говорила ему тогда, что его аллергия ни до чего не доведет! Сначала снитч теряет, потом и девушку! — она с азартом игрока стукнула кулаками по столу и тут же принялась звать официантку.        Гермиона рассмеялась, невольно краснея, потому что не выписывала себе «Вечерний Пророк» и по этой же причине понятия не имела, какие там, оказывается, бывают интимные подробности. Но волна смущения вскоре сошла; Гарри смеялся, повторяя названия молочных коктейлей: «Крикет и Клинт», «Обалденно синее небо», Ну-ну!», «Преграды, рытвины и страшное падение»…       — Прошу прощения, а «Преграды, рытвины и страшное падение» — это?.. — он с довольной ухмылкой ждал от официантки ответа.        — Клубничный молочный коктейль с зефиром и нотками мелассы от темного рома в нем. Был создан пару лет назад во время поездки основателя в Мексику, когда тот во время ливня сначала испачкался с головы до ног от прогулки по лужам, потом в темноте споткнулся о кирпич и рухнул в разбросанное сено лицом. Его спас монах. В монастыре они же и испили данный напиток, — низкая худощавая девушка с острыми чертами лица одарила посетителей тихой улыбкой.        — Его стоило назвать «Рональд Уизли», — пробубнила Джинни себе под нос и хихикнула.        — Принесите еще и этот коктейль, прошу. Благодарю, — Гарри коротко кивнул в знак благодарности, и официантка повторила жест, после чего ушла в сторону кухни.         — Где он, кстати? — бросила Гермиона будто между делом, скрещивая руки на груди. Взгляд ее был адресован Гарри, а вот сложенные бантиком от строгости губы — нет.         — Сказал, подойдет попозже. У него дела, — Поттер махнул рукой, прошелся ею по подбородку, будто забыл, когда последний раз брился. Грейнджер со вздохом кивнула.        Каталог десертов пришелся друзьям на славу. В ход пошли крендельки с вишневой начинкой; розовые пирожные, покрытые цветной посыпкой в виде бусинок — Джинни под столом незаметно поводила палочкой по воздуху, и в итоге у одного из них появились шоколадные глазки-камушки. Все согласились назвать пирожное Луночкой по причине схожести. Гермиона с наслаждением рассказывала о будущей поездке в Хогвартс ради научных целей, Гарри поддерживал идею, предлагая взять ее с собой на одну из тех блоков лекций, которые обязался вести с момента принятия поста мракоборца. Джинни часто рукоплескала и сокрушалась, слушая рассказы, — так сильно скучала по обыденным новостям.       Не прошло и часа, как Луночка была съедена на ходу Рональдом Уизли, который, будто до того все время бежав, теперь ел стоя и тяжело дыша. Только после этого он рухнул на стул и чмокнул губами. Гарри молча протянул ему «Преграды, рытвины и страшное падение», не скрывая интереса. От теплоты в зале и времени квадратные зефирки, шапочкой прикрывающие бокал, теперь плавали в молоке. Рон, слепо доверившись другу, сделал пару глотков и оценивающе чмокнул губами снова. Он делал это по привычке, все знали; у каждого звонкого столкновения его губ был свой оттенок. Этот же был заинтересованным. Уизли задумчиво отвел взгляд и выдал:        — Вполне неплохо. Даже хорошо. Привет.        Джинни со смехом вдруг шлепнула брата газетой по лбу.        — Это мне надо тебя бить, слышишь! — тут же взорвался он. — Это ты решила тягаться с «Педдл»! Нет бы проиграть! Еще зовешь себя сестрой, — Рон фыркнул словно еж.        — Не переживай, мой любимый Ноб-Нобчик (Гермиона невольно съежилась), еще два матча, и я ухожу из команды! Можешь радоваться, но сначала плачь, потому что я планирую разгромить «Педдл» в пух и прах! — Джинни дьявольски рассмеялась, а Рон вдруг замер. От подобных новостей встревожилась и Гермиона, хотя квиддич не был любим ее сердцу.        — Как это — уходишь? Нельзя же так! Предавать свою команду! Из тебя же отличный охотник, — его руки обрушились на стол, — тебе надо остаться, Джинни, без тебя шансов на победу в Кубке Европы нет! И уж тем более на Чемпионат мира!.. Ну вот, пропали мои надежды… — взвыл он раненым зверьком, будто не говорил других слов ранее.       — Не ной, Уизли. Ты покатался на метле и брякнулся, а я на этой метле уже заезженным бойцом мотаюсь! Ты хотя бы представляешь, сколько сил уходит на игру, а? Сколько сил!.. А мои ноги, мои бедные ноги!.. Квоффл — Герповское отродье! Он твердый, огромный и оставляет синяки! — она прокашлялась и натянула на лицо напыщенное высокомерие. — Не переживай, Рональд Уизли, твоя сестренка обязательно выживет в этом мире и не останется без дела. Вдобавок, ей уже предложили место редактора в спортивной колонке «Ежедневного Пророка». Так что квиддич — это проклятие, от которого я никуда не денусь! — она швырнула газетой в брата.        Настала неловкая пауза. Судя по невозмутимому лицу Гарри, он все знал. Рону же от досады оставалось только биться лбом о стол — такими сильными чувствами полнился. Гермиона задумчиво водила пальцем по кайме фарфорового блюдца. В несвойственной себе манере Джинни принялась объяснять, но объяснение ее казалось не оправданием, а скорее разумным основанием:       — Мотаться по Фоддви часами, сидеть на скамье, распивать привезенное пиво, выучивать связки — это, наверное, кому-то и хорошо, а мне осточертело. Я друзей видеть хочу, семью видеть хочу, а не отпрашиваться на пару дней домой у управленца, чью фамилию запомнить какой год не могу! — она страстно махнула кулаком по столу еще раз, да так, что чашка рядом с Гермионой предательски дрогнула. — Посмотри, Рон, вокруг; в этих разъездах уже и забыла, как турка выглядит. Видишь, там люди на кухне собственными руками такую красоту создают? Последний раз я видела магглов прошлым летом.         Рон, молча слушая чувственную тираду младшей сестры, под конец кивнул, признавая собственное поражение. Вот бы все было так просто! Тогда и драк на заднем дворе трактиров было бы куда меньше…       — Хорошо! — будто кивка было недостаточно, выдал он. — Это идея, если так посмотреть. Я тоже подумывал об этом на досуге… Ну, то бишь… Мракоборцем хорошо быть, наверное, статусно, гордо, но не то. Много всякого видишь ненужного…        Гермиона вцепилась в палочку, висевшую под жакетом. Она в волнении кусала губы: не мог Рон Уизли сказать таких слов! Должно быть, это был какой-нибудь мошенник! Подлый обманщик! Или, еще того хуже, неуч… Она впилась в него глазами, принялась осматривать одежду в поисках несоответствий, взглядом бешено двигаясь по катышкам на сером свитере. Рон Уизли не мог принимать таких решений в одиночку! Не мог! Теперь настал очередь Грейнджер сокрушаться, но она, из последних сил сохраняя лицо, молчала; ее выдавали лишь поджатые губы и огромные от удивления глаза. И Гарри, заметив и взгляд, и губы, добавил:        — Да, мы с Роном обсуждали это недавно. Не каждому подходит такая работа… — будто в оправдание начал он. — Мракоборцы рискуют жизнью каждый день, Гермиона, в любой день мы можем не вернуться домой и… Не каждому такое подходит, да, Джинни? — обратился Поттер за помощью к своей невестке, но та также молчала. — Так будет поспокойнее и…        — Нет, — Грейнджер вскочила со своего места, — довольно с меня. Хватит! Сначала ты, Рональд Уизли, принижаешь мою работу, а после молчишь о принятии таких решений?.. Да как ты смеешь? Или, думаешь, в радость носиться за тобой, слово вытягивать?! Я ухожу!        Будто назло, погода, наконец, сдержала обещание, и с неба посыпались большие капли. Гермиона, застегивая пальто дрожавшими от гнева руками на ходу, ринулась к соседней улице, чтобы аппарировать оттуда домой. Трое остались на месте: Гарри, задумавшись, чесал затылок, Джинни выедала свирепым взглядом в брате дыру, а Рон, сначала долго хранивший молчание, досадливо чмокнул губами.        Ни мелкий дождь Гермиону не порадовал, ни спрятавшаяся под листьями сова, изредка стучавшая в окно клювом. Грейнджер застыла на пороге кухни и всмотрелась в чайник. Должно быть, рутина проела их любовь как кислота — ржавчину. На секунду она помечтала о том, что подойдет, снимет крышу, а чая там никакого и не окажется, и тут же ринулась проверять: расстегнутое пальто, отяжелевшее от влаги, на ходу билось о кухонные тумбы. Потемневшие чаинки, без света казавшиеся гнилыми, плавали по дну.        — Заварил же, Мерлин бы его побрал, — проворчала себе под нос и рухнула на стул. Связка ключей одиноко брякнула в пальцах.        Еще с час так сидела Гермиона и не могла оторвать пальцев от подбородка в раздумьях. Не могло же быть так, не могло!.. Чтобы Рон и не сказал ей? Они были помолвлены! Она рассуждала, как все могло привести к такому. Неужели она не была достаточно любящей с ним? Может быть, в какой-то момент пожадничала поддержкой? Или не проявила должной ласки? А как хороши они были всего пару лет назад!.. Покопавшись в памяти, Гермиона в который раз схватилась за родителей. Чтобы отец и не говорил маме о таком? Упаси, Мерлин! Ее отец в точности признавал адаптивность женского ума. Кто, как не женщина, мог с должной точностью, учитывая все тонкости, построить планы и привести их в действие! Она разочарованно покачала головой…        Где-то позади раздался стук; он не был первым, но до того казался случайным. Грейнджер, потянувшись за палочкой, высунула голову в гостиную: там, совсем сдавшись, сова лапками скребла оконную рану и в итоге лишь царапала когтями стекло. Гермиона, так и не сняв пальто, подошла и подняла раму вверх; дождевые капли от резкого движения рухнули полосой на подоконник. Сова, злобно охнув, сунула сложенный пергамент прямо Грейнджер в ладонь. Пурпурная восковая печать, украшенная знакомым глазу гербом, так и лезла под пальцы.  

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»

Дорогая мисс Грейнджер, школа чародейства и волшебства «Хогвартс» приглашает Вас на бал в честь четырехлетней годовщины с момента завершения Второй магической битвы. Прием состоится 3 сентября 2002 года. Просим Вас не опаздывать, несмотря на работу в Министерстве. 

Дресс-код: парадный 

Дополнительный гость: обязателен

Отказ: отвергается (от Вас не ожидается совы)

К конверту прилагается посадочный билет. Поезд отправляется 3 сентября в 13:16 с вокзала «Кингс-Кросс». 

Скорее всего письмо будет доставлено ко вторнику, за что сердечно прошу извинить.

С уважением, искренней заботой и памятью о добром деле, Минерва МакГонагалл, директриса