Ржавые искры

Гостиная Гриффиндора сегодня пахла не старым пергаментом и пылью, а победой: терпким сливочным пивом, жаром камина и жженым сахаром от фейерверков, которые Джордж тайком запускал прямо под потолком. Гул стоял такой, что стены, казалось, вибрировали в такт победным крикам. Перси, перебегая от одного учащегося к другому, пытался хоть немного успокоить толпу, но его голос тонул в общем восторге. — Думаю, ему не стоит говорить о том, что близнецы контробандой пронесли огневиски, — шёпотом поделилась Кит с Гермионой. Та обеспокоенно округлила глаза, собираясь прочитать лекцию о вреде алкоголя для несовершеннолетних, но не успела. — Что такое, я слышу, как нас зовут? — отбившись от толпы, перед девушками появился Фред. Он лучезарно улыбнулся и подмигнул Кит так открыто, что у неё на мгновение перехватило дыхание. На его большом пальце, сжимавшем горлышко бутылки, тускло блеснуло массивное золотое кольцо с какими-то вычурными гранями. — Нет, Дред, это меня зовут. — Фордж! Сколько лет, сколько зим! Делая вид, что они перенесли долгую разлугу, Уизли бросились обниматься. — Подожди, это от тебя несёт недовольством? — состроив серьёзное лицо, Фред преувеличенно громко принюхался к плечу брата. — Я думал, это от тебя! Они синхронно повернули голову на Гермиону. — Хватит паясничать, — закатила глаза она, но уголок её губ предательски дёрнулся в улыбке. — Какой повод вечеринки? — Мы выиграли кубок по квидичу! Успешно закончили этот год! И выжили под надзором Перси! — начали перечислять братья, загибая пальцы. — Грейнджер, если тебя покусал наш братец, будь добра, не распространяй занудство. Оно передается воздушно-капельным путем. — А я думала, сегодня праздник сливочного пива, — усмехается Кит, показывая им свой стакан. — Точно! — Фред щёлкнул пальцами, и золото на его руке снова поймало отсвет камина. — Я как раз планировал... отпраздновать его с особым усердием. Видит Мерлин, ни капли в рот брать не хотел! — Но теперь это наш долг! — подхватил Джордж. — Я хочу набухаться, кхм, простите... Отпраздновать день сливочного пива! — Китти, давай поздравим друг друга с этим великим днём, — Фред складывает губы уточкой и тянется к подруге. Та смеётся и соприкает холодное стекло стакана с его ртом. Фред сделал вид, что целует бокал, но его взгляд, направленный прямо на Кит поверх его края, был неожиданно пристальным и теплым. — Учтите, если вы снова напьётесь в стельку, я вас до спальни тащить не буду, — угрожает Андерсон. — Почему? — они строят ей щенячьи глазки, но Кит не ведётся на их обаяние. По крайней мере, пытается. — В прошлый раз вы наблевали мне на руки. — И ты всё равно нас любишь! — хором парируют меня парни. — Я вас ненавижу, поняли? — возмущается Андерсон, и губы её дрожат от попыток сдержать улыбку. — И даже не пытайтесь это изменить! Кит всё-таки сдается и прыскает со смеху, когда Фред пытается изобразить умирающего от неразделенной любви лебедя, привалившись к её плечу. — Слышал, Джордж? Она нас ненавидит. Мы официально отвергнуты гриффиндорской совестью, — он выпрямляется и, подмигнув брату, тянется к новой бутылке. — Я сегодня планирую совершить что-то запоминающееся. — Сумасшедшее? — уточняет Кит. — Прям как ты, — он щёлкает её по носу и тянет в сторону танцующих. — Спорим, он опозорится? — толкает Джордж Китнисс вбок, и они переглядываются с ухмылками заговорщиков. — Не нужно ходить к Трелони, чтобы знать, что так и будет. — Ну вы и уроды, — ворчит Фред. В центре гостиной все находились под влиянием общего безумия, передававшегося нотами маггловской мелодии, звучавшей из магнитофона. В беснующей толпе Кит отбилась от близнецов, потерявшись в водовороте из знакомых лиц, запахе алкоголя и тел, которые прижимались слишком близко. Музыка выбивала все плохие мысли, Андерсон двигалась, полностью отдаваясь ритму. Фред наблюдал за ней сквозь пелену золотистого дыма. Сегодня она надела голубое платье, которое спереди было коротким, а сзади имело свисающий до пола шлейф, на который кто-то всё время норовил наступить. На талии свободно болтался ремень с большой металлической пряжкой ввиде головы льва, с которым играл мерцающий свет гостиной. Андерсон танцевала рядом с Гермионой, отбивая ногами в больших ковбойских сапогах нечто на манер чечётки. Волны светлых волос, собранные в высокий хвост, мелькали в воздухе перед чужими лицами. Грейнджер, отыскав где-то старую ковбойскую шляпу, водрузила её на голову подруги, и та крутила головой, придерживая головной убор, так что волосы развевались над её головой золотыми узорами. Почувствовав на себе долгий чужой взгляд, Кит подняла голову и посмотрела прямо на него. Фред был в самом центре хаоса — раскрасневшийся, с растрепанными рыжими волосами и бутылкой огневиски в руке, которую они с Джорджем делили на двоих. Он смеялся громче всех, но Кит знала этот взгляд: он то и дело возвращался к ней, проверяя, здесь ли она. И когда их глаза встретились в сотый раз за вечер, Фред не просто подмигнул. Он решительно отставил напиток и начал пробираться к ней сквозь толпу, расталкивая танцующих первокурсников. — Одна здесь, красотка? — нахально спросил он у неё, передавая бутылку ей в руки. Та не задумываясь сделала широкий глоток и вытерла рот тыльной стороной руки. — С двумя загонщиками с сомнительной репутацией, — ответила Китнисс, чувствуя, как по телу разливается смелая, тягучая уверенность. Она поправила ковбойскую шляпу, которая так и норовила сползти на затылок от её энергичных движений, и с ожиданием взглянула на друга. — Вот значит, какого ты о нас мнения! Моё сердце разбито твоей жестокостью! — Фред притворился, что смахивает с щеки невидимую слезу. — Теперь ты должна мне танец, Андерсон. — Я уже не Китти? — подразнила его девушка, высунув язык. Фред рассмеялся, делая шаг ещё ближе, так что край её шляпы задел его лоб. — Ты самая настоящая кошка. Он потянул её с собой в эпицентр, расталкивая танцующих. Здесь дышать было ещё тяжелее, воздух казался густым от содержащегося в нём веселья. Им приходилось держаться за руки, чтобы не потерять друг друга в толпе, но Фред даже без этого фактора не хотел отпускать её ладошку. Глаза Кит мерцали в полумраке, волосы в беспорядке лежали на плечах, и он играл с их прядями, словно вовлекая в отдельный танец. Музыка била по вискам, сливаясь с пульсацией крови. В какой-то момент толпа вокруг превратилась в размытые пятна алого и золотого, оставив их вдвоем в самом центре этого стихийного бедствия. Фред притянул Китнисс ближе, так что между ними не осталось даже дюйма лишнего воздуха. Она чувствовала жар его тела сквозь тонкую ткань платья, а его дыхание — прерывистое и горячее — опаляло её щеку. Кто-то крикнул, что Гриффиндор - король, и толпа, подняв руки, начала прыгать, выкрикивая согласие. Запах алкоголя смешался с запахом пота, золотой дым пополз по комнате, распространяя вместе с собой новый приступ безудержного веселья и смеха. Всё расплывалось перед глазами картинками из калейдоскопа. Кит хихикнула, когда Фред, подхватывая её движения, начал покачивать бёдрами. — Ты светишься, Китти, — прошептал он, и его голос, обычно звонкий, теперь вибрировал где-то у неё в груди. — Сильнее всех этих фейерверков. Он перехватил её ладонь, поднимая её руку вверх, и начал медленно вращать её в танце. Шлейф голубого платья взметнулся, обвиваясь вокруг его ног, словно пытаясь связать их вместе. В этом хаосе, среди криков и запаха разлитого огневиски, Кит вдруг почувствовала себя по-настоящему свободной. Никаких отчетов, никаких баллов, никакой ответственности. Только рука Фреда, крепко сжимающая её пальцы. ☾︎ ⁺. ❦ .⁺ ☽︎ Кит уютно устроилась в глубоком красном кресле возле открытого окна, пытаясь вобрать больше свежего воздуха. Голова кружилась: то ли от танцев, то ли от удушливого запаха гостиной. Время далеко перевалило за полночь, но народ упрямо не расходился. Музыка стала тише, а толпа, хоть и уменьшилась, доставляла только больше шума. Андерсон уронила голову на руки, не в силах подойти и успокоить её. Во рту, после выпитого огневиски, появился горький привкус, и девушка осталась на месте. Краем глаза она заметила Фреда — тот пробирался через толпу, явно двигаясь в её сторону и явно норовясь упасть. — Вот же блядь, — ругается Андерсон, всё же срываясь с места, чтобы подхватить друга за талию. — Китти, милая, — он опирается на её плечо. — А говорила, что не будешь помогать. — После этого, чтоб ты знал, я ненавижу тебя ещё больше, Уизли, — с трудом доведя рыжего до кресел, она усадила его туда и убрала с лица волосы. — Надо же было так нажраться. — Да не пил я! — упрямился, но вопреки своим словам растянул губы в широкой улыбке. — Оно и видно. — Снимешь с меня баллы, староста? — Фред вальяжно развалился в кресле, в то время как Кит в позе недовольного родителя села напротив. — Расскажу твоей матери завтра же. Угроза своё действие возымела: парень поддался ближе, сокращая расстояние между ними. Обивка кресла заскрипела под его напором, воздуха, несмотря на открытое настежь окно, стало мало. — Ты меня не запугаешь, кошечка. Его тёплые пальцы легли на девичьи ладони, но долго там задерживаться не стали. Пробежав по разбитым костяшкам, они двинулись наверх, щекоча нежную кожу. Расфокусированный взгляд парня подтвердил догадки Кит о том, что он уже поплыл, и она просто позволила ему иследовать её руки, то спускаясь вновь к ладоням, где он до мурашек гладил кожу возле большого пальца, то вновь поднимаясь к сгибу локтей, проводя по узорам вен. — Кошечка? — Котёнок Китти, — объясняет Фред, а затем отклоняется назад. Он вдруг замирает и начинает стягивать с собственного среднего пальца массивное кольцо из тускло мерцающего золота. Он берет её правую руку и, не дожидаясь согласия, медленно надевает кольцо ей на средний палец. Золото оказывается непривычно тяжелым. Граненые края металла слегка впиваются в кожу. — Оно мне велико, Фред, — выдыхает она, поворачивая руку. Кольцо ловит отблеск камина, вспыхивая кроваво-красным. — Зато оно тяжелое, — Фред накрывает её кулак своей ладонью, заставляя пальцы сжаться. — Как раз для того, чтобы в следующий раз, когда кто-то вроде Паркинсон откроет рот, твой удар был еще весомее. Он пьяно и очень нежно улыбается, не выпуская её руки. — Обещай, что не снимешь его, — просит он, и в его взгляде на секунду проскальзывает что-то настолько беззащитное, что у Кит сжимается сердце. — Даже если я буду вести себя как последний говнюк. Она даёт обещание почти шёпотом, чувствуя беспричинное волнение. Они позволяют друг другу ещё немного посидеть в креслах, замерев перед догорающим огнём камина, находясь во власти тишины и неожиданного умиротворения. — Фред, мне перепал маггловский аппарат для пирсинга! Хочешь себе серёжку? — кричит через всю гостиную Ли Джордан. Уизли приподнимается в кресле, и подмигивает Кит. Она вздыхает. Он снова подталкивает её на авантюру. — Приготовь нам одинаковые, Ли, — отвечает она, поднимаясь вслед за Фредом, пока тот радуется их будущим парным проколам в ушах. — Как скажешь! Ребят, кто знает заклинание на такой случай? Проклиная свой пьяный разум, Кит выбирает серёжку, позволяя пьяному и безумному остатку вечеринки закружить её в своих размытых событиях.