Проклятие Валентина.

13.02.1981 Эдди Каспбрак умер год назад. Смерть была пугающе обыденной для того времени — он скончался от осложнений, вызванных ВИЧ. А мама ведь предупреждала его: — Не ходи гулять, сейчас эпидемия, у тебя слабый иммунитет. Но Эдди считал, что сам знает, как распоряжаться своей жизнью. Его уход все перенесли тяжело. Родителям не хватало сына, а Неудачникам — верного друга. Но тяжелее всех пришлось Ричи. За день до Дня святого Валентина он написал длинное письмо о том, как сильно любит Каспбрака. Он никому об этом не рассказывал — и понятно почему: кто в те времена осмелился бы признаться в своей ориентации? Тогда подобные темы были под строжайшим запретом и порицались обществом. Тозиер весь вечер выводил буквы на листке бумаги, стараясь сделать каждую строчку идеальной. Но на следующий день он стоял не в Пустоши с друзьями, а на кладбище, у могилы того, кому собирался излить душу. Проходили дни, недели, месяцы. Остальным постепенно становилось легче, но только не Тозиеру. Он не мог смириться. Письмо, которое он так и не решился подарить Эдди, он бережно хранил под подушкой. Прошел ровно год. На календаре снова возникла дата — 13.02.1981. Накануне Неудачники обсуждали планы на праздник. Ричи не особо вслушивался в их разговоры, но уловил обрывки: Беверли и Бен собирались перекусить в закусочной (на дорогие рестораны денег у них все равно не было), Патти и Стэн купили билеты на новый боевик с элементами романтики, Билл и Майк… Дальше Ричи слушать не стал. За разговорами друзья не заметили, как сгустились сумерки. Вся компания разошлась: кто-то свернул в одну сторону, кто-то в другую, а Ричи пошел прямо. Домой возвращаться не хотелось — родители уехали на ночь к друзьям. Тозиер отказался ехать с ними, заявив, что 14 февраля — не тот праздник, ради которого стоит покидать дом. Взрослые спорить не стали. Ричи дошел до «Моста влюбленных». Было очень холодно, а он вышел в одной тонкой куртке, под которой была лишь футболка. Часы на запястье показали «22:47». Почти одиннадцать. Скоро ровно год, как не стало Эдди. Тозиер достал из кармана ключи и процарапал на перилах букву «R». По щеке скатилась одинокая слеза. Ему было горько от воспоминаний, пусто без их общих приключений и тошно от того, что шутки, которые он посвящал Эдсу, теперь некому слушать. Дрожащей рукой он дописал: «R + E». Ричи + Эдди. Теперь слезы полились ручьем. Ветер усилился, небо затянуло облаками, а луна светила всё ярче. Ричи опустился на небольшой сугроб у края моста. Он вспоминал того, чье имя больше не мог исковеркать в ласковое «Эдс», в чью сторону больше не мог отпустить очередную нелепую шутку. И вдруг сквозь пелену воспоминаний он почувствовал чье-то дыхание. — Ричи. Ричард вздрогнул, оглянулся и замер. Перед ним стоял Эдди. Тот самый мелкий Эдвард Каспбрак, которого он год назад проводил в последний путь. — Стоп-стоп-стоп. Нет. Это не ты. Я не сумасшедший! Я не… — Рич, успокойся. Эдди сел рядом с ним прямо на снег и приобнял его за плечо. — Всё нормально. На часах было «23:58». Тозиер никогда не верил в чепуху вроде призраков или духов, но сейчас перед ним сидел Эдди. Живой? Настоящий? — Эдс, это правда ты? — Правда. Ричи сквозь слезы всматривался в черты его лица. Да, это был он — каждая черточка, каждый взгляд. — Эдди, я так скучал… Черноволосый порывисто подался вперед и крепко обнял друга. Тот ответил тем же — объятия были теплыми и реальными. — Эдди, я правда скучал. Я думал о тебе каждый гребаный день в течение этого года. Вспоминал тебя каждую минуту и… и… — Рич, я тоже скучал. Эдди мягко поцеловал его в лоб, а затем притянул его голову к себе на плечо. — Уже через минуту наступит День святого Валентина. Я пришел сказать, что я тоже тебя очень люблю. Рич, помни: я всегда рядом. — Что?.. — только и смог выдохнуть Тозиер. — Рич, уже двенадцать. С праздником тебя. Люблю. Не скучай. Ричи почувствовал, как его щека коснулась холодного снега. Силуэт Эдди растаял, а плечо, на котором он только что лежал, растворилось в ночной мгле. — Я тебя тоже люблю, Эдс, — прошептал Ричи в пустоту. На часах было «00:02». Он поднялся с сугроба, отряхнул джинсы от снега и посмотрел на буквы, вырезанные на мосту. Улыбнувшись, он не спеша направился в сторону дома. Луна светила ярко, ветер стих, и на сердце впервые за долгое время стало спокойно.