Элизиум: Цена воскрешения

Элитный бордель: начало истории Золоченый лифт «Элизиума» поднимался на сороковой этаж с той обманчивой плавностью, которая обычно свойственна только очень дорогим вещам и очень опасным людям. Марк смотрел на свое отражение в зеркальных панелях: безупречно сидящий смокинг, уложенные волосы, взгляд, в котором застыла вежливая готовность угождать. Это была его броня. В этом здании, пахнущем сандалом и стерильностью, искренность считалась профессиональной непригодностью. Когда створки разошлись, его встретил мягкий свет коридора и тихая, едва уловимая джазовая мелодия. Номер 402 находился в самом конце. Марк приложил карту к замку. Тихий щелчок. Внутри было темно, лишь панорамное окно впускало в комнату холодный свет ночного города. Силуэт мужчины у окна казался вырезанным из черной бумаги. — Ты опоздал на три минуты, — произнес незнакомец, не оборачиваясь. Голос был низким, с легкой хрипотцой, которая заставила Марка на секунду забыть, как дышать. Этот голос он узнал бы из тысячи, даже спустя семь лет тишины. Марк замер у двери, не решаясь включить свет. Сердце предательски забилось о ребра. — Пробки в это время — обычное дело, господин… — Марк запнулся, пытаясь выдавить дежурную улыбку, но губы не слушались. — Как мне вас называть? Мужчина медленно повернулся. Свет рекламного щита с улицы на мгновение выхватил острые скулы, тяжелый взгляд и шрам, пересекающий левую бровь. Артем. Человек, который когда-то был для Марка целым миром, прежде чем этот мир рухнул. — Господин? — Артем усмехнулся, и в этом звуке не было ни капли веселья. — Раньше ты называл меня иначе, Тёма. Или «Элизиум» стирает память вместе с совестью? Марк почувствовал, как по спине пробежал холод. Он сделал шаг вперед, инстинктивно пытаясь вернуться в роль профессионала. — Здесь не место для воспоминаний, Артем. Ты заказал услугу. Я здесь, чтобы… — Чтобы что? — Артем резко сократил расстояние между ними. От него пахло дорогим табаком и тем самым парфюмом, который Марк когда-то подарил ему на последнюю годовщину. — Будешь играть роль идеального мальчика? Будешь улыбаться мне за деньги? — Это моя работа, — отрезал Марк, чувствуя, как маска начинает трещать. — Ты пришел сюда издеваться? Если тебе нужен скандал, я позову охрану. Если тебе нужен спутник на вечер — веди себя соответственно. Артем остановился в паре сантиметров от него. В полумраке его глаза казались абсолютно черными. — Я пришел посмотреть, во что ты превратился, — тихо сказал он. — Когда ты исчез тогда, в Питере, оставив только записку «Так будет лучше», я думал, ты нашел что-то стоящее. Свободу. Карьеру. А нашел… это? Золотую клетку с почасовой оплатой? — Ты ничего не знаешь о том, что мне пришлось пережить после твоего ареста! — голос Марка сорвался на шепот, полный ярости. — Пока ты сидел, твои «друзья» по бизнесу пришли ко мне. Они не спрашивали о моих чувствах, Артем. Им нужны были деньги, которых у меня не было. Артем нахмурился, его рука дернулась, словно он хотел коснуться щеки Марка, но он вовремя остановился. — Почему ты не дождался? Я же просил… — Дождался чего? Конфискации квартиры? Коллекторов? — Марк горько усмехнулся. — Здесь, в «Элизиуме», по крайней мере, безопасно. Здесь меня никто не бьет, здесь мне платят за то, что я просто красиво стою рядом. — И как долго ты собираешься «красиво стоять»? — Артем подошел к бару и плеснул себе виски, не предлагая Марку. — Тебе двадцать шесть. Еще пара лет, и появятся новые, моложе, звонче. Что потом? — Потом будет потом. Зачем ты здесь на самом деле? Не верю, что ты потратил пять тысяч долларов за вечер только ради того, чтобы прочитать мне лекцию о морали. Артем залпом выпил содержимое стакана и с глухим стуком поставил его на мраморную столешницу. — У меня есть дело. В городе намечается крупный передел сфер влияния. Один из твоих постоянных клиентов — министр транспорта Самойлов. Ты ведь часто бываешь у него на закрытых дачах? Марк почувствовал, как внутри всё сжалось. Профессиональный кодекс борделя был строг: никакой информации о клиентах. — Я не обсуждаю других гостей. Это правило номер один. — Забудь о правилах, Тёма! — Артем схватил его за лацканы смокинга и прижал к стене. — Самойлов не просто «гость». Он человек, который подставил меня семь лет назад. Он тот, из-за кого я сел, и из-за кого ты оказался здесь. Марк смотрел в глаза Артема и видел в них ту самую искру безумия, которая когда-то его и покорила, и напугала. — Что ты хочешь от меня? — прошептал Марк. — Информацию. Когда у него следующая закрытая встреча в загородном клубе и кто будет в списке приглашенных. Ты можешь это узнать. Ты — его любимчик. Марк молчал. Он смотрел на мужчину, которого когда-то любил больше жизни, и понимал, что сейчас стоит на краю пропасти. С одной стороны — стабильная, хоть и унизительная жизнь в «Элизиуме». С другой — месть, риск и человек, который уже однажды разрушил его судьбу. — Если я это сделаю… — начал Марк. — То мы закончим то, что начали семь лет назад, — перебил его Артем, смягчая хватку. Его ладонь теперь почти нежно лежала на шее Марка. — Мы уедем. На этот раз по-настоящему. Никаких долгов, никаких элитных борделей. Только ты и я. — Ты лжешь, — выдохнул Марк, хотя всё его существо хотело верить. — Ты всегда лгал, когда тебе что-то было нужно. Артем медленно наклонился к его уху, обжигая кожу дыханием. — В этот раз правда стоит дороже, чем все мои деньги. Решай, Марк. Время твоего визита тикает. Марк чувствовал, как под пальцами Артема пульсирует жилка на его собственной шее. Этот ритм — быстрый, неровный — выдавал его с потрохами. В комнате повисла тяжелая, густая тишина, нарушаемая только далеким гулом ночного города за панорамным стеклом. — Ты просишь меня стать твоим шпионом? — голос Марка окреп, в нем появилась сталь, которую он обычно прятал за профессиональной мягкостью. — В «Элизиуме» за это не просто увольняют, Артем. За это исчезают. Без шума, без заголовков в газетах. Просто пустой шкафчик и стертая запись в базе данных. Артем не отступил. Напротив, он прижал ладонь плотнее, почти заставляя Марка смотреть себе в глаза. — А сейчас ты разве не исчез? — Артем горько усмехнулся. — Тебя нет, Марк. Есть «Номер семь» из каталога для VIP-персон. Есть красивая оболочка, которую Самойлов и ему подобные берут в аренду на пару часов, чтобы почувствовать себя живыми. Ты уже мертв для этого мира. Я предлагаю тебе воскреснуть. Марк резко оттолкнул его и отошел к окну. Огни города расплывались перед глазами. — Самойлов… он не так прост, как кажется, — начал Марк, глядя на свое отражение. — Он параноик. Перед каждым свиданием меня проверяют дважды. Телефон оставляю в сейфе на входе. Он никогда не говорит о делах, когда я рядом. — Ошибаешься, — Артем подошел сзади, но не касался его. — Такие, как он, не могут молчать вечно. Им нужно перед кем-то похвастаться своей властью. Ты для него — предмет мебели. А при мебели люди говорят лишнее. В следующую субботу у него прием в «Кедровой роще». Закрытая вечеринка для «своих». Тебя уже пригласили? Марк сглотнул. Самойлов действительно подтвердил бронь на субботу еще неделю назад. — Да. Он хочет, чтобы я сопровождал его на ужине, а потом… остался на ночь. — Отлично, — в голосе Артема послышался азарт охотника. — На этом ужине будет человек из министерства обороны. Они будут обсуждать контракт на логистику. Мне не нужны документы, Марк. Мне нужно знать только одно слово. Название офшорной компании, через которую пойдет транш. Самойлов обязательно его назовет, когда выпьет лишнего и захочет произвести на тебя впечатление своей значимостью. Марк обернулся. Его лицо было бледным, но решительным. — И что потом? Ты получишь свое название, потопишь Самойлова, заберешь его активы… А я? Думаешь, он не поймет, откуда утечка? Если он упадет, он потянет меня за собой на самое дно. Артем сделал шаг вперед и взял Марка за руки. Его ладони были горячими, почти обжигающими. — В ту секунду, когда ты узнаешь название, ты отправишь мне сигнал. Кодовое слово в мессенджере. У тебя будет ровно тридцать минут, чтобы выйти из дома под любым предлогом. За воротами будет ждать машина. Не «Элизиума», не такси. Мои люди. Мы будем в аэропорту раньше, чем Самойлов заметит твое отсутствие. — Ты предлагаешь мне бросить всё? У меня здесь жизнь, Артем. Какая-никакая, но стабильность. Деньги на счету… — Эти деньги пахнут чужим потом и унижением, Марк! — Артем сорвался на крик, но тут же понизил голос, спохватившись. — Неужели ты хочешь проснуться в тридцать лет в этом же номере, ожидая очередного Самойлова? Посмотри на меня. Я не тот мальчишка, которого замели семь лет назад. Я зубами выгрыз себе право на реванш. И я не уйду без тебя. Марк смотрел на него и видел того самого Артема — неистового, опасного, ломающего любые преграды. Семь лет назад это их и сгубило. Но сейчас… сейчас у Марка внутри что-то надломилось. Усталость от бесконечной игры в «идеального спутника» навалилась свинцовым грузом. — Допустим, я согласен, — прошептал Марк. — Но мне нужны гарантии. Артем залез во внутренний карман пиджака и достал небольшую флешку и тяжелый конверт. — Здесь аванс. И паспорт на другое имя. Твое новое имя, Марк. Билет в один конец. Марк взял конверт. Он был тяжелым. Но тяжелее было осознание того, что он только что подписал себе приговор или… получил шанс на спасение. — Иди, — тихо сказал Артем. — Твое время вышло. В субботу в восемь вечера будь готов. И помни: одно слово. Одно слово — и мы свободны. Марк вышел из номера, не оглядываясь. Когда он шел по длинному коридору «Элизиума», мимо него прошел другой сотрудник — юноша с фарфоровой кожей и пустыми глазами. Марк посмотрел на него и впервые за долгое время почувствовал не жалость, а холодную, расчетливую ярость. Он вернулся в свою гримерку, сел перед зеркалом и начал медленно развязывать галстук. В отражении на него смотрел человек, который только что заложил бомбу под фундамент самого элитного заведения города. И у этой бомбы уже начал тикать таймер. Загородная резиденция Самойлова «Кедровая роща» оправдывала свое название: вековые деревья скрывали за собой уродливое величие особняка из темного камня и пуленепробиваемого стекла. Здесь не было золота «Элизиума», здесь царил дух старых, грязных денег, которые любят тишину и высокий забор с колючей проволокой под напряжением. Марк сидел на широком кожаном диване в кабинете министра, пока тот заканчивал телефонный разговор. На Марке был надет легкий кашемировый джемпер цвета слоновой кости — Самойлов любил домашний уют с привкусом порока. — Да, всё в силе. Транш пойдет через «Северный Альянс». Да, та самая компания. Всё, отбой, — Самойлов бросил телефон на стол и повернулся к Марку. Его лицо, обычно маслянистое и довольное, сегодня казалось осунувшимся. — Устал, Виктор Сергеевич? — мягко спросил Марк, поднимаясь и подходя к нему. Он начал привычно массировать плечи министра. Пальцы работали уверенно, пока мозг лихорадочно повторял: «Северный Альянс. Северный Альянс». Это было то самое название. Половина дела сделана. — Устал, Маркуша. Волки кругом, — Самойлов прикрыл глаза, поддаваясь движениям его рук. — Знаешь, кто объявился? Тот щенок, Артем, которого я прикопал семь лет назад. Вылез из норы, думает, я забыл его фокусы. Пальцы Марка на мгновение дрогнули, но он тут же выровнял темп. — Артем? Тот, о котором вы упоминали… старый конкурент? — Конкурент? Ха! — Самойлов открыл глаза и злобно усмехнулся. — Мелкая сошка. Но кусачая. Он сегодня прислал мне «подарок» — запись моих переговоров трехлетней давности. Думает, шантаж спасет его шкуру. Наивный. Министр тяжело поднялся, подошел к сейфу и достал оттуда тонкую папку. — Он не знает, что завтра в восемь утра его машина не доедет до офиса. На развязке у порта случится «досадная авария». У грузовика откажут тормоза. Чисто, быстро, без лишнего шума. Марк почувствовал, как внутри всё заледенело. Завтра. Восемь утра. Это было через десять часов. — Вы кажетесь очень уверенным, — голос Марка звучал ровно, хотя в висках стучало. — Разве такие люди, как он, не принимают меры предосторожности? — Против двенадцати тонной фуры никакие меры не помогут, — Самойлов подошел к Марку почти вплотную, обдавая его запахом дорогого коньяка и чего-то разложившегося, морального. — Ладно, хватит о делах. Ты сегодня какой-то бледный. Налей нам вина, и пойдем в спальню. Я хочу забыть об этом мусоре хотя бы до рассвета. Марк кивнул и подошел к бару. Руки едва заметно тряслись. У него было «Северный Альянс», но теперь это название ничего не стоило, если Артем погибнет на рассвете. «У меня есть тридцать минут, чтобы выйти из дома», — вспомнил он слова Артема. Но сейчас он был заперт в охраняемой резиденции, телефон был в сейфе у охраны на КПП, а Самойлов не собирался выпускать его из виду. — Виктор Сергеевич, — Марк обернулся, держа в руках два бокала. — Я забыл в машине свои таблетки. Ну, вы знаете, для сна... После последних смен в «Элизиуме» совсем не могу расслабиться без них. Позвольте, я сбегаю к вашему водителю? Самойлов прищурился. В его взгляде промелькнула тень подозрения, та самая паранойя, о которой знал весь город. — Таблетки? — он медленно подошел к Марку, взял бокал и пригубил вино, не сводя с него глаз. — Ты никогда раньше не пил таблеток, Маркуша. Ты всегда расслаблялся в моих руках. — Годы идут, — Марк заставил себя улыбнуться, чуть наклонив голову. — Напряжение в клубе растет. Я не хочу портить вам вечер своей бессонницей. Самойлов молчал несколько секунд, которые показались Марку вечностью. Затем он достал из кармана рацию. — Степан, зайди в кабинет. Наш гость хочет что-то забрать из машины. Проводи его до ворот и обратно. Лично. В дверях появился массивный охранник. Марк понял: у него не будет возможности позвонить. Степан будет стоять над душой каждую секунду. Марк выходит во двор под конвоем. У него есть всего несколько минут, чтобы передать информацию Артему. Марк вышел на крыльцо, и ночной воздух ударил в лицо ледяной свежестью, контрастируя с душной роскошью кабинета. Шаги Степана за спиной звучали размеренно, как удары молота. Охранник не сводил с него глаз, держа руки на поясе, поближе к кобуре. — Быстрее давай, — проворчал Степан. — Шеф не любит ждать. Они спускались по гравиевой дорожке к парковке. В этот момент Марк заметил это: далеко за коваными пиками забора, там, где начиналась густая стена сосен, на долю секунды вспыхнули и тут же погасли два красных огонька. Габаритные огни. Машина стояла в тени, притаившись, словно хищник в засаде. «Они здесь. Артем не солгал, он подстраховался», — пронеслось в голове у Марка. Но как передать сигнал? Как сказать им про «Северный Альянс» и, что важнее, про фуру на развязке в восемь утра? — Степан, у вас есть зажигалка? — Марк остановился у своей машины, делая вид, что хлопает себя по карманам. — Свои таблетки нашел, но хочу покурить перед тем, как идти обратно. Самойлов запрещает в спальне. Охранник недовольно хмыкнул, но полез в карман куртки. Это были те несколько секунд, которые Марку требовались. Он встал так, чтобы его тело закрывало обзор Степану, и достал из кармана массивную золотую зажигалку, которую «одолжил» со стола министра. Это была не просто зажигалка — сувенир с мощным турбо-пламенем, которое светило ярко-зеленым неоном. Марк щелкнул ею три раза. Длинная вспышка. Две коротких. Пауза. Снова три вспышки. Это был их старый знак из прошлого — когда они, будучи студентами, прятались от коменданта общежития. «Тревога. Срочно». — Эй, ты чего там светишь? — Степан подошел ближе, протягивая свою дешевую зажигалку. — Ветер сильный, никак не прикурю, — Марк быстро убрал золотую вещицу в рукав джемпера и принял огонек от охранника. Затянувшись, он нарочно закашлялся, согнувшись пополам. В лесу снова моргнули фары. Дважды. Сигнал принят. — Пошли назад, — Степан грубо взял его под локоть. — Хватит дымить. Когда они вернулись в дом, Самойлов уже ждал в шелковом халате, попивая остатки вина. Марк чувствовал, как внутри всё дрожит от адреналина. Сигнал подан, но Артем не знает деталей. Он знает только, что Марк в беде или что-то пошло не так. — Ну что, нашел свои колеса? — Самойлов подошел к Марку, его глаза недобро блеснули в свете ламп. — Ты выглядишь слишком возбужденным для человека, который собирается спать. — Это просто свежий воздух, Виктор Сергеевич, — Марк подошел к нему, обвивая руками шею министра, имитируя нежность. — Давайте не будем терять время на разговоры. В спальне Самойлов был требователен и груб, как обычно. Но в этот раз Марк использовал всё свое мастерство, чтобы отвлечь его. Он знал: ему нужно дождаться момента, когда Самойлов уснет. Министр был старым, его сердце работало на пределе возможностей, а алкоголь всегда делал его сон тяжелым и беспробудным. Прошло три часа. Самойлов захрапел, придавив Марка своей тяжелой рукой. Марк осторожно, сантиметр за сантиметром, высвободился. В комнате царил полумрак. На прикроватной тумбочке лежал личный телефон Самойлова — тот самый, по которому он отдавал приказы. Марк знал, что телефон заблокирован по отпечатку пальца. Он посмотрел на спящее лицо министра. Если он проснется сейчас — Марку конец. Но если не рискнуть, Артема раздавят на развязке через шесть часов. Он взял руку Самойлова — потную, тяжелую — и приложил его большой палец к сенсору. Экран вспыхнул. Разблокирован. Марк быстро зашел в последние вызовы. Номер «Степан — Гвардия». Он зашел в сообщения и быстро набрал: «Отбой по порту на завтра. Машина не должна выезжать. Переносим на неделю. Нужно собрать больше информации». Нажал «Отправить». Удалить сообщение. Положить телефон на место. Теперь оставалось самое сложное — выбраться из дома. Он знал, что тридцать минут, обещанные Артемом, уже давно прошли. Его не ждут у ворот. Ему нужно бежать самому. Он бесшумно оделся, накинув поверх джемпера темную куртку Самойлова, висевшую на стуле. В кармане он нащупал тяжелую связку ключей. Марк подошел к окну. Второй этаж. Под окном — крыша террасы, а дальше — густой сад. Марк стоит на краю карниза. Внизу слышны голоса охраны, делающей обход. Марк встал на узкий каменный карниз. Ветер рвал полы накинутой куртки, а внизу, метрах в четырех под ним, скат террасы казался скользким и враждебным. Он прикрыл глаза на секунду, выравнивая дыхание. «Либо сейчас, либо никогда», — пронеслось в голове. Он присел, цепляясь пальцами за холодный камень, и мягко соскользнул вниз. Ноги спружинили о черепицу с глухим, едва слышным звуком. Марк замер, прижавшись к скату. — Слышал что-то? — раздался голос Степана совсем рядом, буквально под краем террасы. — Ветки, наверное. Ветер поднялся, — отозвался второй охранник. — Пошли к будке, там хоть кофе есть. Марк переждал, пока шаги и хруст гравия стихнут. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его слышно на весь сад. Он пополз по крыше, стараясь держаться тени, которую отбрасывала труба дымохода. В конце террасы росла старая ель — ее мохнатые лапы почти касались перил. Перемахнув через ограждение, Марк зацепился за ветки, обдирая ладони в кровь, и сполз на землю. Теперь он был в «слепой зоне» камер, но до забора оставалось еще метров пятьдесят открытого пространства — идеально подстриженного газона, который сейчас казался полосой отчуждения. Он бежал низко, почти касаясь земли пальцами, пока не нырнул в густые заросли кустарника у самого забора. Впереди высилась кованая ограда. Марк нащупал в кармане ключи Самойлова. Один из них — маленький, с магнитной меткой — должен был открывать техническую калитку для садовников. Щелчок. Тихий писк системы. Марк вывалился за пределы резиденции, в спасительную тьму леса. Он бежал по хвое и корням, не разбирая дороги, ориентируясь только на то место, где видел огни фар. Через пять минут он выскочил на проселочную дорогу. Пусто. — Артем! — хрипло позвал он, оглядываясь. — Артем, я здесь! Из тени деревьев, в пятидесяти метрах впереди, медленно выкатился черный внедорожник с выключенными фарами. Дверь распахнулась еще до того, как машина полностью остановилась. Артем выскочил навстречу, подхватывая Марка, который едва не повалился от усталости и пережитого ужаса. — Ты с ума сошел! — прорычал Артем, прижимая его к себе. — Прошло три часа! Я уже собирался идти на штурм, плевать на последствия. — Стой... — Марк перевел дух, вцепившись в плечи Артема. — Послушай меня. «Северный Альянс». Это название фирмы. Но это не всё. В восемь утра тебя должны были убить на развязке. Фура. Тормоза. Артем замер, его лицо в свете салонного освещения стало каменным. — Я отправил сообщение с его телефона, — продолжал Марк, лихорадочно глотая воздух. — Отменил заказ от его имени. Но он проснется через несколько часов. Он увидит сообщение. Он поймет, что я сбежал. У нас очень мало времени. Артем резко кивнул и затолкнул Марка на пассажирское сиденье, сам запрыгивая за руль. — Значит, мы меняем план, — Артем ударил по газам, и внедорожник с ревом сорвался с места. — Раз он решил играть в аварии, мы сыграем в разоблачение. У меня теперь есть название компании. Этого достаточно, чтобы запустить лавину. Мои люди уже ждут в аэропорту. — Мы улетаем? — Марк посмотрел на свои дрожащие, испачканные в смоле и крови руки. — Сначала мы сделаем так, чтобы Самойлову было не до нас, — Артем набрал номер на гарнитуре. — Алло? Сливай данные в сеть. Сейчас. Да, «Северный Альянс». Пусть пресса сожрет его к завтраку. Марк откинулся на сиденье, глядя, как мимо проносятся темные силуэты деревьев. Завтра утром жизнь Самойлова превратится в ад. Империя «Элизиума» тоже пошатнется — побег элитного сотрудника с компроматом на министра станет началом конца для этой золотой клетки. — Ты обещал... — тихо сказал Марк, закрывая глаза. — Обещал, что всё закончится. Артем на мгновение оторвал руку от руля и сжал ладонь Марка. — Всё только начинается. Но теперь — на наших условиях. Машина летит по шоссе в сторону частного терминала. Позади остается «Элизиум», Самойлов и жизнь, в которой Марк был просто красивой вещью. Салон частного джета «Gulfstream» окутывал приглушенный янтарный свет. Гул двигателей на высоте десяти тысяч метров казался убаюкивающим шепотом, отделяющим их от хаоса, оставленного внизу. В иллюминаторе была лишь бесконечная черная бездна, расшитая редкими огнями спящих городов. Марк сидел в глубоком кожаном кресле, прижимая к плечу пакет со льдом — сувенир от прыжка с террасы. Артем сидел напротив, изучая какие-то графики на планшете, но его взгляд постоянно соскальзывал на Марка. Между ними стояла нетронутая бутылка шампанского. — Знаешь, — тихо начал Марк, нарушая тишину, — в «Элизиуме» нас учили, что у каждого клиента есть «точка входа». Слово или жест, который заставляет его раскрыться. Семь лет назад ты был моей точкой входа. А потом ты просто... испарился. Артем медленно отложил планшет. Его лицо, осунувшееся от напряжения последних суток, в этом свете казалось старше. — Я не испарялся, Марк. Меня стерли. Самойлов разыграл партию как по нотам. Когда за мной приехали, у меня было ровно тридцать секунд, чтобы решить: потянуть тебя за собой в камеру или дать тебе шанс исчезнуть. — Шанс? — Марк горько усмехнулся. — Ты оставил меня на растерзание кредиторам и его цепным псам. Ты хоть представляешь, через что я прошел, прежде чем оказался в этом чертовом борделе? Я продал всё: квартиру, вещи, гордость. А потом начал продавать время. Свое тело. Свои уши, чтобы слушать бред таких, как Самойлов. Артем подался вперед, накрыв ладонь Марка своей. Его пальцы были сухими и жесткими. — Я знал. Каждый день в одиночке я представлял, где ты. Я надеялся, что ты уехал из страны. Когда я вышел и узнал, что ты в «Элизиуме»... — он замолчал, подбирая слова. — Это было как второй приговор. Но я не мог прийти к тебе с пустыми руками. Мне нужно было то, чем я смогу выкупить твою свободу. — И ты выкупил, — Марк посмотрел на свои ладони. — Использовал меня как ключ к сейфу Самойлова. Мы квиты, Артем? Или я теперь принадлежу тебе вместо «Элизиума»? В глазах Артема вспыхнуло что-то похожее на боль — редкая эмоция для человека его склада. Он медленно поднялся, подошел к креслу Марка и опустился перед ним на одно колено. — Ты никогда мне не принадлежал, — произнес он шепотом. — Семь лет назад я любил мальчишку, который верил в честный бизнес. Сейчас я вижу перед собой человека, который прошел через ад и выжил. И я... я боюсь тебя, Марк. Потому что ты единственный, кто может меня разрушить одним взглядом. Марк внимательно смотрел на него. Тени под глазами Артема, шрам на брови, тяжелое дыхание — всё это было настоящим. Не купленным, не отрепетированным. — В восьми часах полета отсюда — Лиссабон, — продолжал Артем. — Там нет Самойлова. Нет «Элизиума». У меня там дом, который записан на то самое имя, что в твоем новом паспорте. Если ты захочешь выйти из этого самолета и никогда больше меня не видеть — я дам тебе денег и уйду. Марк молчал долго. Он чувствовал, как остатки адреналина покидают тело, оставляя лишь звенящую пустоту. Он протянул руку и осторожно коснулся шрама на лице Артема. — Семь лет назад я бы закричал «да», — прошептал Марк. — Сейчас... сейчас я просто хочу поспать. Без снотворного. И без страха, что в дверь постучит охрана. Артем выдохнул, прислонившись лбом к колену Марка. Напряжение, державшее их обоих все эти годы, начало медленно таять. — Спи, — ответил Артем. — Я буду здесь, когда ты проснешься. И в этот раз я никуда не исчезну. Марк закрыл глаза. Впервые за долгое время он не чувствовал себя «Номером семь». Он снова был Марком. Человеком, у которого впереди была целая жизнь — пустая, пугающая, но абсолютно свободная. Завтрашние газеты выйдут с заголовками о коррупционном скандале в министерстве транспорта. «Элизиум» закроют на проверку, которая выявит слишком много влиятельных имен. Но два человека, летящие над Атлантикой, об этом уже не узнают. Они будут слишком заняты тем, чтобы заново учиться доверять друг другу. Самолет летел сквозь ночь, оставляя за собой прошлое, которое еще вчера казалось незыблемым. В «Элизиуме» в это время обычно начинался самый разгар смен: звенел хрусталь, фальшиво смеялись гости, а администраторы в строгих костюмах вычеркивали имена из списков. Но в этот раз в списках не хватало самого ценного лота. Марк чувствовал, как вибрация двигателей проходит сквозь его тело, вымывая из мышц скопившийся за годы яд ожидания. Артем так и не поднялся с колен. Он сжимал руку Марка, словно это была единственная нить, удерживающая его в реальности. — Ты ведь понимаешь, что Самойлов не просто коррупционер? — тихо произнес Марк, не открывая глаз. — У него есть люди в Интерполе. У него есть счета, о которых ты даже не догадываешься. — Пусть ищет, — Артем поднял голову, и в его глазах блеснул холодный огонь. — К тому моменту, как он разберется с налоговой и прокуратурой, нас уже не будет существовать. Мы — призраки, Марк. А призраков нельзя посадить в клетку. Марк слабо улыбнулся. Эта самоуверенность Артема всегда была его главной слабостью и его величайшей силой. Семь лет назад она их погубила. Возможно, сейчас она их спасет. — Расскажи мне... — Марк замялся. — Расскажи мне о доме в Лиссабоне. Там есть окна? Настоящие, не зашторенные тяжелым бархатом? Артем усмехнулся, и на этот раз его улыбка была почти человеческой, без налета цинизма. — Там огромная терраса, Марк. С видом на океан. И по утрам там пахнет солью и выпечкой из соседней лавки, а не гребаным сандалом. Там никто не будет называть тебя номером. Там ты сможешь молчать часами, если захочешь. И никто не попросит тебя улыбнуться за деньги. Марк глубоко вздохнул. Этот воздух — разреженный, сухой воздух самолета — впервые за долгое время показался ему чистым. Он медленно переплел свои пальцы с пальцами Артема, чувствуя грубую кожу его ладони. — Тогда лети быстрее, — прошептал он. — Я хочу увидеть этот океан. Артем ничего не ответил. Он просто прижался губами к разбитым костяшкам пальцев Марка. В кабине пилотов навигатор показывал, что они пересекли границу. Позади осталась страна, где они были жертвами и игроками. Впереди была только неизвестность, пахнущая солью и свободой. История «Элизиума» закончилась в ту ночь, когда его лучший сотрудник просто вышел за дверь и не вернулся. А история Марка и Артема... она только начинала писаться на чистом листе, который они вырвали у судьбы с кровью и боем. Шелест кондиционера в салоне самолета казался единственным звуком во вселенной. Марк чувствовал, как тяжесть в груди, та самая свинцовая плита, которую он носил годами, начинает крошиться. Он не смотрел на Артема, но чувствовал его присутствие каждой клеткой кожи — это было забытое, острое ощущение реальности, которое не купишь ни за какие деньги «Элизиума». — Тёма, — позвал Артем, и в этом старом сокращении имени было больше интимности, чем во всех прикосновениях за последние семь лет. — Ты не спросил главного. Марк открыл глаза. Усталость навалилась с новой силой, но взгляд оставался ясным. — О чем ты? — О том, откуда у меня деньги на этот джет. Откуда связи, чтобы вытащить тебя из «Кедровой рощи» за одну ночь. Марк приподнялся в кресле, потирая затекшую шею. — Я думал, ты завел «полезные знакомства» в тюрьме. Или что у тебя остались заначки, о которых Самойлов не знал. Артем горько усмехнулся и наконец сел в соседнее кресло, наливая себе минеральной воды. Руки его были спокойны, но в глазах застыло напряжение хищника, который понимает, что охота еще не окончена. — Самойлов — это верхушка айсберга, — тихо сказал Артем, глядя в темное окно. — Семь лет назад я был дураком. Я думал, что играю против министра. На самом деле я играл против системы, которая строила «Элизиум». Этот бордель — не просто место для секса, Марк. Это прачечная. Громадная, золоченая машина по отмыванию репутации и денег. Марк нахмурился. Он знал, что в клубе проворачиваются темные дела, но предпочитал не заглядывать в бездну слишком глубоко. — И ты… ты теперь часть этой системы? — Я стал её технической ошибкой, — Артем повернулся к нему. — Я нашел тех, кому Самойлов наступил на хвост. Очень серьезных людей из «старой гвардии», которые не любят, когда молодые выскочки вроде него начинают воровать слишком открыто. Они дали мне ресурсы. Они дали мне информацию. Марк почувствовал, как по спине снова пробежал холодок. — Значит, мы не просто бежим. Мы — часть чужого плана по зачистке? — Мы — детонатор, — отрезал Артем. — Но у меня было условие. Одно единственное: ты. Я сказал им, что либо я забираю тебя и мы исчезаем навсегда, либо я солью всё, что накопал, в открытый доступ и сгорю вместе с Самойловым. — Ты рисковал всем ради меня? После того, как я бросил тебя? После того, как я стал тем, кем стал? — голос Марка дрожал. Артем резко протянул руку и схватил его за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. — Ты никогда не переставал быть тем Марком, которого я любил. Ты просто надел маску, чтобы выжить. И если бы мне пришлось сжечь этот город дотла, чтобы сорвать её с тебя — я бы сделал это, не задумываясь. Марк молчал. Он смотрел на этого человека — сломленного, опасного, но всё еще преданного до безумия — и понимал, что Лиссабон не будет просто отпуском. Это будет долгое, болезненное выздоровление. Спустя час стюард принес им легкий ужин, но никто не прикоснулся к еде. Они сидели в полумраке, слушая, как время отсчитывает мили до новой жизни. Марк постепенно проваливался в сон, его голова склонилась на плечо Артема. Тот не шевелился, боясь спугнуть это хрупкое мгновение мира. На рассвете, когда небо над океаном начало окрашиваться в нежно-розовый цвет, пилот объявил о начале снижения. Марк проснулся от легкого толчка. Он посмотрел в иллюминатор и увидел тонкую полоску суши, омываемую пенистыми волнами Атлантики. Это был конец пути. И начало чего-то, у чего еще не было названия. Когда колеса коснулись взлетной полосы, Марк почувствовал странное покалывание в кончиках пальцев. Он достал из кармана золотую зажигалку Самойлова — ту самую, которой подавал сигнал. — Оставь её здесь, — тихо сказал Артем. Марк посмотрел на дорогую безделушку, символ своего рабства и своего спасения, и просто положил её на пустой столик. Они вышли из самолета под жаркое, влажное солнце Португалии. Ветер пах солью, соснами и свободой. Марк зажмурился, вдыхая этот воздух полной грудью, и впервые за семь лет его улыбка не была частью контракта. Артем взял его за руку, и они пошли к машине, стоявшей у края терминала. Позади остался гул двигателей, впереди — бесконечный шум океана. Машина Артема — старый, но ухоженный кабриолет, а не бронированный лимузин, к которым Марк привык в «Кедровой роще», — неслась по прибрежному шоссе. Ветер бесцеремонно трепал прическу Марка, выбивая из нее последние капли лака и лоска «Элизиума». Он стянул с себя пиджак от смокинга, который стоил как бюджет маленького города, и просто швырнул его на заднее сиденье. — Куда мы едем? — спросил Марк, щурясь от непривычно яркого солнца. — Кашкайш. Это чуть дальше Лиссабона, ближе к скалам, — Артем уверенно крутил руль, его профиль на фоне океана казался высеченным из гранита. — Там у меня небольшой дом. Никакой прислуги, никакой охраны в костюмах. Только ты, я и шум прибоя. Марк молчал, глядя на то, как синева воды сливается с небом. В голове всё еще прокручивались кадры прошлой ночи: тяжелое дыхание Самойлова, холодный камень террасы, шепот Артема в самолете. — Ты сказал, что мы — детонатор, — заговорил Марк через некоторое время. — Но детонаторы обычно сгорают первыми. Ты уверен, что твои «кураторы» из старой гвардии просто так нас отпустят? Они знают, кто я. Они знают, что я видел. Артем на мгновение сжал руль крепче, так что побелели костяшки. — У меня есть страховка, Марк. Та самая флешка, которую я тебе показывал в отеле. Там не только счета Самойлова. Там списки тех, кто поставлял мальчиков и девочек в «Элизиум». Списки тех, кто платил за молчание полиции. Если со мной или с тобой что-то случится, эти данные уйдут в прессу по всему миру. Мы слишком дороги, чтобы нас убивать, и слишком опасны, чтобы нас трогать. Они свернули с главной дороги на узкую улочку, мощеную белым камнем. Вокруг цвели бугенвиллеи, заливая стены домов пурпуром. Артем остановил машину у невысокой белой виллы с коваными воротами. — Приехали. Когда они вошли внутрь, Марка поразила пустота. Здесь не было антиквариата, тяжелых портьер или запаха дорогого парфюма. Только белые стены, деревянный пол и огромные окна в пол, за которыми ревел океан. Марк подошел к окну и прислонился лбом к стеклу. — Здесь так... тихо. Артем подошел сзади, но не обнял, а просто встал рядом, давая Марку пространство. — Тебе нужно привыкнуть к тишине, Тёма. В «Элизиуме» тебя приучили, что каждый звук имеет цену. Здесь тишина бесплатная. Марк обернулся. Его лицо, лишенное маски «идеального спутника», выглядело осунувшимся и почти детским в этом беспощадном дневном свете. — Я не знаю, кто я без этой работы, Артем. Семь лет я был зеркалом. Я отражал желания других людей. Я не помню, чего хочу я сам. Кроме того, чтобы поспать. — Тогда начни с этого, — Артем кивнул в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. — Там спальня. Искупайся, смой с себя этот город. Я приготовлю что-нибудь поесть. Марк поднялся наверх. Ванная комната была залита светом. Он разделся, бросив одежду на пол как ненужную кожу. Встал под ледяные струи душа, закрыл глаза и тер кожу до красноты, словно пытаясь содрать воспоминания о руках Самойлова, о липких взглядах клиентов, о бесконечных часах фальшивой вежливости. Когда он вышел, обернувшись в мягкое полотенце, то увидел на кровати чистую футболку и шорты. Простые, хлопковые. Настоящие. Он лег на кровать, и матрас показался ему облаком. Снизу доносились приглушенные звуки: звон посуды, шум закипающей воды. Эти звуки были домашними, нормальными. От них хотелось плакать. Марк не заметил, как провалился в сон. Без кошмаров. Без погони. Его разбудило прикосновение к волосам. Было уже поздно, комната наполнилась фиолетовыми сумерками. Артем сидел на краю кровати, глядя на него с такой нежностью, от которой становилось больно. — Ужин готов, — прошептал он. — И... пришло сообщение из новостей. Самойлова задержали при попытке пересечь границу. В «Элизиуме» обыски. Марк сел, потирая глаза. — Значит, всё? — Всё, — кивнул Артем. — Мы победили. Марк посмотрел на него, и в его глазах впервые за семь лет затеплилась настоящая, живая искра. Он протянул руку и коснулся щеки Артема. — Нет, Артем. Мы просто выжили. Победим мы тогда, когда я смогу смотреть на океан и не ждать, что кто-то назовет мой номер. Артем накрыл его ладонь своей и прижал к своим губам. — Тогда пойдем смотреть на океан. Сейчас отлив. Они спустились вниз и вышли на террасу. Внизу, у самого подножия скал, пенилась вода. Ветер был теплым. Марк стоял, вдыхая соль, и чувствовал, как внутри него, где-то очень глубоко, начинает биться новое, еще очень слабое, но свободное сердце. Терраса была залита серебристым светом луны, а воздух стал прохладным и плотным. Артем вынес простую еду: запеченную рыбу, хлеб и местное вино в запотевшем кувшине. Никаких официантов в белых перчатках, никакой навязчивой музыки — только звон цикад и тяжелые вздохи океана внизу. Марк сидел в плетеном кресле, подтянув колени к подбородку. На нем была огромная футболка Артема, в которой он казался совсем хрупким. Он смотрел на свою тарелку, но не притрагивался к еде. — В «Элизиуме» нас кормили по расписанию, — тихо произнес Марк. — Белки, углеводы, витамины. Чтобы кожа сияла, чтобы мышцы были в тонусе. Еда была топливом для поддержания товарного вида. А сейчас... я смотрю на этот хлеб и не понимаю, имею ли я право просто его съесть. Без обязательств. Артем преломил кусок хлеба и положил его на край тарелки Марка. — Здесь нет обязательств, Тёма. Ты можешь съесть всё, а можешь выбросить это в океан. Никто не вычтет это из твоего гонорара. Марк поднял на него глаза. В полумраке они казались огромными и темными. — Ты говоришь так, будто это легко — просто перестать быть тем, кем я был семь лет. Но я не знаю, как это сделать. Мой мозг автоматически сканирует твой голос, твои жесты. Я подсознательно ищу, как под тебя подстроиться, чтобы тебе было комфортно. Это вшито в подкорку, понимаешь? Я — профессиональное эхо. Артем отставил бокал и внимательно посмотрел на него. — Тогда начни с малого. Сделай что-то, что мне не понравится. Скажи мне «нет». Разозлись. Опрокинь этот кувшин, если хочешь. Марк слабо улыбнулся, и в этой улыбке было больше горечи, чем радости. — Я разучился злиться, Артем. Гнев — это слишком дорогое чувство для эскорта. Оно портит лицо. Оно отталкивает клиента. Я семь лет фильтровал каждую эмоцию через сито «нужно ли это гостю». Артем вздохнул и подошел к перилам, глядя на темную воду. — Мне тоже страшно, Марк. Ты думаешь, я вышел из тюрьмы тем же человеком? Я просыпаюсь посреди ночи и ищу на стенах тени конвоиров. Я разучился доверять тишине. Мы оба изувечены. Разница только в том, что твои шрамы — внутри, а мои — снаружи. — И что нам делать? — Марк поднялся и подошел к нему. — Мы два призрака на краю Европы. Мы не можем вечно прятаться на этой вилле. Рано или поздно нам придется выйти к людям. А я... я боюсь, что если кто-то на улице посмотрит на меня слишком долго, я по привычке предложу ему зайти в номер. Артем резко обернулся и взял Марка за плечи. Его руки были теплыми и твердыми, возвращая Марка в «здесь и сейчас». — Мы будем учиться заново. Как дети. Будем ходить по рынкам, учить этот чертов португальский, спорить о том, какое вино вкуснее. Я буду напоминать тебе, кто ты, каждый раз, когда ты будешь теряться. — А кто я? — прошептал Марк. — Скажи мне. Я забыл. Артем коснулся своим лбом лба Марка. — Ты — человек, который любил читать Ремарка по ночам. Человек, который варил самый ужасный кофе в мире, но искренне гордился этим. Ты — тот, кто спас мне жизнь сегодня, отправив то сообщение. Ты — не «Номер семь». Ты — Марк. Мой Марк. У Марка перехватило дыхание. Он закрыл глаза, позволяя слезам, которые он сдерживал годами, наконец-то выкатиться и оставить соленые дорожки на щеках. Он уткнулся лицом в грудь Артема, вдыхая запах его кожи — живой, настоящий, не забитый дорогими одеколонами. — Обещай мне одну вещь, — глухо произнес Марк в складки его футболки. — Всё, что угодно. — Если я снова начну «играть роль»... если я снова стану тем идеальным, фальшивым мальчиком из «Элизиума»... просто уходи. Не давай мне превратить нашу жизнь в очередное обслуживание. Артем крепче прижал его к себе, зарываясь пальцами в его волосы. — Я не уйду. Я просто буду обнимать тебя, пока ты не вернешься ко мне. Сколько бы времени это ни заняло. Они стояли так долго, пока луна не поднялась в самый зенит. Ужин на столе остыл, но это не имело значения. Впервые за семь лет Марк не чувствовал себя товаром. Он чувствовал себя человеком, у которого болит сердце — и эта боль была самым прекрасным доказательством того, что он жив. Луна поднялась выше, окрашивая океан в холодный стальной цвет. Марк все еще прижимался к Артему, впитывая его тепло, когда почувствовал, как тело мужчины напряглось. Артем не отстранился, но его объятия стали жестче, словно он пытался удержать не Марка, а самого себя от падения. — Ты спросил, кто я теперь, — голос Артема стал сухим, лишенным той нежности, что была мгновение назад. — Ты видишь этот дом, этот самолет, эти связи... Марк, за семь лет в камере не становятся миллионерами. Там становятся либо трупами, либо хищниками. Марк медленно отстранился, заглядывая Артему в глаза. В них больше не было тепла — только темная, непроглядная глубина. — Что ты сделал, Артем? — прошептал Марк. — Чтобы выйти. Чтобы найти меня. Артем отошел к краю террасы и закурил. Огонек сигареты ярко вспыхивал в темноте, как сигнальный маяк. — Первые два года я выживал. Меня ломали, Марк. Самойлов позаботился, чтобы моя жизнь там была адом. Но потом... я понял, что если буду играть по правилам, я сгнию. В тюрьме был человек. Старик, который заправлял всеми поставками «товара» внутри — от сигарет до заточек. Его называли Седым. Артем выпустил струю дыма, которая тут же развеялась ветром. — Ему нужен был преемник. Кто-то с мозгами, кто-то, кто не боится крови, но умеет считать цифры. Я стал его тенью. Сначала я просто вел его бухгалтерию. Потом... — Артем замолчал, глядя на свои руки. — Потом мне пришлось доказать, что я могу защищать его интересы. — Ты убивал? — голос Марка едва слышно дрогнул. Артем обернулся. Его лицо в лунном свете казалось маской античного героя — красивым и мертвым. — В той системе нет середины. Либо ты бьешь первым, либо тебя выносят ногами вперед. Чтобы получить те ресурсы, которые у меня есть сейчас, мне пришлось занять место Седого. Я не просто вышел на свободу, Марк. Я вышел главой сети, которая опутала половину теневого бизнеса побережья. Те «кураторы», о которых я говорил... это не благородные мстители. Это волки, которые едят таких, как Самойлов, на завтрак. Марк пошатнулся, нащупав спинку кресла. Воздух Лиссабона, только что казавшийся целебным, вдруг стал тяжелым от запаха старой крови. — Значит, этот дом... эти деньги... — Марк обвел рукой террасу. — Всё это куплено на то же самое, от чего мы бежали? На грязь? — Нет, — отрезал Артем, подходя ближе и хватая Марка за руки. — Я не торгую людьми. Это было моим условием. Я занимаюсь логистикой, информацией, деньгами. Но я по колено в этом дерьме, Марк. Я не герой из твоего романа Ремарка. Я монстр, который вырастил клыки, чтобы вытащить тебя из пасти другого монстра. Марк смотрел на него и видел перед собой незнакомца. Тот Артем, который варил плохой кофе, остался там, семь лет назад. Перед ним стоял человек, который научился убивать и приказывать, чтобы выжить. — И ты думаешь, — Марк высвободил руки, его голос зазвенел от подступающей истерики, — ты думаешь, что мы сможем быть счастливы здесь? По утрам пить кофе и делать вид, что на твоих руках нет крови, а на моем теле — отпечатков Самойлова? Мы оба прогнили, Артем! Мы просто поменяли одну клетку на другую, побольше! Артем молча выслушал его крик. Он не оправдывался. Он просто стоял, позволяя Марку выплеснуть всю накопившуюся горечь. — Да, — наконец тихо сказал он. — Мы прогнили. Но мы единственные, кто знает вкус этой гнили. Никто другой не примет нас такими. Мир для нормальных людей закрыт для нас навсегда. У нас есть только этот дом, этот океан и мы сами. Марк закрыл лицо руками. Он чувствовал, как рушится последняя иллюзия. Он бежал из «Элизиума» в объятия человека, который стал зеркальным отражением того мира, только с другой стороны баррикад. — Уходи, — прошептал Марк сквозь пальцы. — Пожалуйста, оставь меня одного. Мне нужно... мне нужно подышать. Артем постоял секунду, его рука дернулась, чтобы коснуться плеча Марка, но он сдержался. — Я буду внизу, в кабинете. Если решишь, что не можешь с этим жить... ключи от машины на столе. Я не стану тебя держать. Когда шаги Артема стихли, Марк остался один на террасе. Океан внизу продолжал свой вечный цикл, равнодушный к человеческим трагедиям. Марк посмотрел на свои ладони — чистые, тонкие пальцы элитного спутника. Он понял, что Артем прав. Они оба — выжившие в катастрофе, изувеченные настолько, что нормальная жизнь для них была бы самой изощренной пыткой. Марк стоял у перил, пока ночной туман не начал оседать мелкими каплями на его волосах. Слова Артема жгли сильнее, чем пощечины Самойлова. Это была правда, которую он подсознательно знал, но боялся признать: спасение из ада не бывает бесплатным. Чтобы вытащить его, Артему пришлось самому стать дьяволом. К рассвету, когда небо стало мертвенно-серым, Марк спустился в кабинет. Артем не спал. Он сидел в кожаном кресле, глядя на экран ноутбука, где бесконечными столбцами бежали цифры и фамилии. Перед ним стояла пустая чашка и полная пепельница. Марк подошел сзади и положил руки ему на плечи. Артем вздрогнул, но не обернулся. — Ты сказал, что мы — детонатор, — тихо произнес Марк. Его голос больше не дрожал. В нем появилась холодная, расчетливая пустота, которую он оттачивал годами в «Элизиуме». — Но детонатор нужен для взрыва. Самойлов — это только одна щепка в огромном костре. Таких, как он, сотни. Они покупают нас, ломают нас и выбрасывают, думая, что мы — просто декорации. Артем медленно повернул голову, глядя на Марка снизу вверх. — О чем ты, Тёма? — О том, что я семь лет слушал их секреты, — Марк прошел к столу и сел на край, прямо перед Артемом. — Я знаю, кто из них берет взятки, кто изменяет женам с несовершеннолетними, кто заказывает убийства конкурентов. В «Элизиуме» я был зеркалом. Теперь я хочу стать линзой, которая сфокусирует солнечный свет и сожжет их всех к чертовой матери. Артем внимательно изучал его лицо. Он искал в глазах Марка прежнюю мягкость, но нашел только сталь. — Ты хочешь крови, Марк? — Артем прищурился. — Это путь в никуда. Мы никогда не очистимся, если продолжим убивать. — Мы и так не очистимся, — отрезал Марк. — Ты сам это сказал. Но мы можем сделать так, чтобы другим не пришлось проходить через это. Твои ресурсы, твои «волки» и мои знания... Мы можем устроить им настоящий ад. Не ради денег. Ради справедливости, которой у нас никогда не было. Артем долго молчал, затем медленно закрыл крышку ноутбука. В комнате стало тихо. — Ты понимает, что это значит? — Артем поднялся, становясь вплотную к Марку. — Никакого спокойного Лиссабона. Никаких прогулок за хлебом. Мы будем жить в тени, менять имена каждые полгода, спать с пистолетом под подушкой. Это не жизнь, Марк. Это бесконечная война. Марк потянулся вперед и коротко, почти официально, поцеловал Артема в губы. Этот поцелуй не был похож на те, что он продавал раньше. В нем был вкус клятвы. — Моя жизнь закончилась семь лет назад, когда ты исчез. Всё, что было после — это затянувшаяся агония. Если мне суждено сгореть, я хочу сделать это ярко. Вместе с тобой. Артем тяжело вздохнул, но в его взгляде промелькнуло мрачное удовлетворение. Он понял, что Марк больше не жертва. Он — союзник. Самый опасный, какой только может быть у хищника: тот, кому нечего терять. — Хорошо, — Артем достал из стола ту самую флешку. — Начнем с Самойлова. Его активы заморожены, но у него остались связи в порту. Мы перекроем ему кислород до конца недели. А потом... потом займемся владельцами «Элизиума». Проходит три месяца. Лиссабон остался лишь перевалочным пунктом. Теперь они в Женеве. Марк сидит в лобби дорогого отеля, одетый в безупречный костюм. Он ждет встречи с человеком, который когда-то был его постоянным клиентом, а теперь станет первой доминошкой в их новом плане. В наушнике звучит спокойный голос Артема из фургона через дорогу: — Объект вошел в здание. Марк, помни: ты больше не работаешь на него. Он работает на нас. Просто он об этом еще не знает. Лобби женевского отеля «Beau-Rivage» тонуло в аромате дорогих сигар и свежесрезанных лилий. Здесь тишина стоила дороже, чем крики на городских площадях. Марк сидел в глубоком кресле, небрежно листая финансовый журнал. Его поза была расслабленной, но под тонкой тканью пиджака скрывался микрофон, транслирующий каждый его вздох Артему. — Он входит, — прозвучал в наушнике холодный голос Артема. — Твой старый знакомый, барон фон Штейн. Помнишь его? Марк не ответил, но его пальцы на мгновение сжали край журнала. Фон Штейн. Человек, который любил называть себя «эстетом», пока за закрытыми дверями «Элизиума» не превращался в расчетливого садиста. Он был одним из тех, кто инвестировал в расширение сети борделей в Восточной Европе. Барон вошел в лобби с той осанкой, которая бывает только у людей, чьи предки владели землями еще до изобретения электричества. Он направился к бару, но на полпути его взгляд зацепился за Марка. Фон Штейн замер. В его глазах промелькнуло узнавание, смешанное с искренним недоумением. Он привык видеть Марка в полумраке номеров, покорного и безмолвного. Здесь, в свете хрустальных люстр Женевы, Марк выглядел как равный. Или даже как тот, кто выше. — Марк? — барон подошел ближе, его голос был полон фальшивого дружелюбия. — Какая неожиданная встреча. Я слышал... неприятные слухи о закрытии вашего заведения. Думал, ты ищешь нового покровителя. Марк медленно поднял взгляд. В нем не было ни страха, ни привычной услужливости. Только ледяное спокойствие хищника, который уже загнал жертву в угол. — Покровители — это для тех, кому нужно разрешение, чтобы дышать, барон, — голос Марка был низким и твердым. — Присаживайтесь. У меня есть для вас предложение, от которого ваши адвокаты придут в ужас, а ваши счета в швейцарском банке — в движение. Фон Штейн нахмурился, но любопытство и привычка доминировать взяли верх. Он сел напротив. — Ты бредишь, мальчик? Ты забыл свое место? — Мое место теперь — за пультом управления вашей репутацией, — Марк достал из внутреннего кармана планшет и повернул его к барону. — Здесь видеозаписи с вашей последней «вечеринки» в Будапеште. Помните ту девушку? Ей не было восемнадцати. И те бумаги, которые вы подписывали после... Это не просто компромат. Это ваш билет в камеру, где не будет шелковых простыней. Лицо фон Штейна стало серым. Его холеные руки начали мелко дрожать. — Чего ты хочешь? Деньги? — Деньги у меня есть, — Марк едва заметно улыбнулся, и эта улыбка заставила барона вжаться в кресло. — Мне нужны коды доступа к оффшорной сети «Лабиринт». Вы — один из трех ключей. Вы отдадите мне доступ, и завтра ваши грехи останутся в этой комнате. Откажетесь — и к вечеру вы станете самым разыскиваемым преступником в Европе. В наушнике Марка раздался тихий смешок Артема: — Он твой, Марк. Дожимай. Барон лихорадочно оглядывал лобби, ища выход, но два крепких парня в костюмах (люди Артема) уже незаметно перекрыли выходы к лифтам. — Ты... ты не понимаешь, во что ввязался, — прошипел фон Штейн. — Те, кто стоит за «Элизиумом»... они не прощают предательства. — Я знаю, — Марк наклонился вперед, его глаза блестели опасным азартом. — Именно поэтому я пришел к ним первым. Вы — просто первая доминошка. А теперь... вводите код. Спустя десять минут Марк вышел из отеля. На улице шел мелкий дождь. Он сел в неприметный фургон, где в окружении мониторов сидел Артем. Артем не сказал ни слова. Он просто притянул Марка к себе и крепко обнял. От Марка пахло дорогим отелем и местью, от Артема — железом и сигаретами. — Первая фаза завершена, — произнес Артем, глядя на экран, где полоска загрузки данных достигла 100%. — Теперь у нас есть доступ к их финансам. Мы можем обрушить их империю за одну ночь. Марк откинулся на спинку сиденья, закрывая глаза. Он чувствовал, как внутри него растет холодная, темная сила. Он больше не был жертвой. Он не был даже просто выжившим. Вместе с Артемом они стали тем самым возмездием, которое их враги считали невозможным. — Это только начало, — прошептал Марк. — Кто следующий в списке? Артем вывел на центральный монитор новое лицо. — Владелец «Элизиума». Тот, кто считал себя богом. Пора показать ему, что боги тоже могут истекать кровью. Машина тронулась, растворяясь в огнях ночной Женевы. Охотники вышли на след. Поместье «Остров мертвых» на частном острове в Эгейском море полностью оправдывало свое название. Здесь, за высокими стенами из белого камня, жил человек, которого в определенных кругах знали только как Куратора. Он не просто владел «Элизиумом» — он создал его как модель идеального общества, где власть имущие могли безнаказанно утолять самые темные аппетиты. Артем и Марк стояли на палубе небольшой яхты, дрейфующей в километре от берега. На Марке был надет гидрокостюм, скрытый под дорогим льняным костюмом. В ухе — микронаушник, в кармане — передатчик, который должен был заглушить систему безопасности острова. — Марк, — Артем схватил его за руку, прежде чем тот перешагнул через борт в ожидающий катер. — У тебя есть десять минут после того, как ты войдешь в кабинет. Если через пятнадцать минут ты не подашь сигнал «Зенит», я высаживаю группу зачистки и взрываю генератор. Мне плевать на данные, мне нужен ты. Живой. Марк посмотрел на него. В лунном свете его лицо казалось высеченным из мрамора. — Он не убьет меня сразу, Артем. Он слишком любит созерцать свои «произведения». Для него я — лучший экспонат, который посмел сбежать. Он захочет поговорить. — Разговоры убивают, — отрезал Артем, но отпустил его руку. — Иди. ... Марк шел по террасе поместья, окруженной кипарисами. Охрана не остановила его — Куратор ждал. Когда тяжелые дубовые двери библиотеки распахнулись, Марк увидел его. Пожилой мужчина с тонкими, почти прозрачными пальцами сидел в кресле у камина, листая старинный фолиант. — Номер Семь, — произнес Куратор, не поднимая глаз. — Или мне называть тебя Марком? Хотя, признаться, первое имя подходило тебе больше. В нем была завершенность. — Ваша империя горит, — Марк остановился в центре комнаты. — Фон Штейн сдал коды. Ваши счета в Панаме и на Кипре заблокированы. Завтра утром Интерпол получит доступ к серверам «Элизиума». Куратор медленно закрыл книгу и поднял взгляд. Его глаза были абсолютно пустыми, как два провала в бездну. — Ты думаешь, деньги что-то значат? «Элизиум» — это не банк. Это идея. Идея о том, что за определенную цену человек может стать богом. Ты разрушил стены, Марк, но ты не сможешь разрушить желания людей. — Я здесь не для дискуссий о философии, — Марк сделал шаг вперед. — Я пришел за последним ключом. Протокол «Олимп». Список всех спящих агентов и политиков, которые находятся у вас на крючке. Отдайте его, и я позволю вам уйти на покой в какую-нибудь забытую богом дыру. Куратор вдруг тихо рассмеялся. Этот смех был похож на хруст сухих листьев. — Ты стал таким... жестким. Артем хорошо тебя выдрессировал. Но ты забыл одно правило «Элизиума», Марк. Мы никогда не оставляем свидетелей своего позора. В этот момент за спиной Марка бесшумно выросли две тени. Охранники в тактическом снаряжении. — Твой друг Артем сейчас очень занят, — продолжал Куратор, доставая из кармана пульт. — Мои люди уже берут его яхту на абордаж. Ты пришел сюда за списком, а принес мне самого себя. В наушнике Марка раздался треск, шум борьбы и приглушенный крик Артема: — Марк! Уходи! Это засад... — связь оборвалась статическим шумом. Марк замер. Холодная ярость, которая вела его все эти месяцы, вдруг превратилась в лед. Он медленно засунул руку во внутренний карман пиджака. Охранники вскинули оружие. — Стреляйте, — спокойно сказал Марк. — Но знайте: на мне датчик пульса. Если мое сердце остановится или я нажму кнопку, детонатор на вашей яхте, Артем, сработает синхронно с зарядами под этим островом. Мы все взлетим на воздух через тридцать секунд. Куратор замер. Его палец завис над кнопкой на пульте. — Ты блефуешь. Ты слишком любишь жизнь, чтобы стать камикадзе. — Я любил жизнь семь лет назад, — Марк сделал еще один шаг к камину, глядя прямо в глаза старику. — Сейчас я люблю только Артема. И если его не будет, этот остров станет нашей общей могилой. У вас десять секунд, чтобы приказать своим людям отойти от яхты и передать мне данные. Тишина в библиотеке стала оглушительной. Было слышно только тиканье старинных часов и треск поленьев. — Девять... восемь... — методично считал Марк. Куратор смотрел на него, пытаясь найти хоть каплю сомнения. Но Марк был абсолютно спокоен. Он был зеркалом, которое теперь отражало только одну вещь: неизбежный конец. Грохот раздался не под ногами, а со стороны моря. Яркая оранжевая вспышка на мгновение озарила библиотеку, превращая ночь в день. Катер перехвата, который пытался взять яхту Артема на абордаж, превратился в пылающий факел. Куратор вздрогнул, его палец соскользнул с пульта. В ту же секунду окна библиотеки разлетелись вдребезги под градом тяжелых калибров. — Он не на яхте, старик! — крикнул Марк, падая на пол и укрываясь за массивным дубовым столом. — Он уже на острове! В наушнике сквозь треск статики прорвался голос Артема, тяжелый, хриплый, но живой: — Марк, в пол! Группа «Альфа» заходит с восточного крыла. Пять секунд до зачистки! Охранники Куратора не успели даже вскинуть винтовки. Светошумовые гранаты взорвались внутри комнаты, ослепляя и дезориентируя всех. В проемы разбитых окон ворвались тени в черном тактическом снаряжении. Короткие, сухие очереди отсекли любую попытку сопротивления. Марк приподнял голову. В облаке серого дыма и оседающей пыли он увидел Артема. Тот шел напролом, сжимая в руках автомат, его лицо было испачкано сажей, а взгляд горел тем самым первобытным огнем, который Марк видел в порту Лиссабона. Артем подошел к Куратору, который всё еще сидел в своем кресле, съежившись и прижимая к груди старинную книгу. Артем не стал тратить слова. Он просто вырвал книгу из рук старика и отбросил её в камин. — Где «Олимп»? — Артем приставил ствол к подбородку Куратора. — Вы... вы не понимаете... — пробормотал старик, его холеный голос превратился в жалкий писк. — Если вы заберете список, мир рухнет. Половина правительств Европы... — Мир и так в дерьме, — отрезал Артем. — Мы просто почистим трубы. Марк, проверь сейф за гобеленом. Марк поднялся, его руки всё еще дрожали, но движения были точными. Он откинул тяжелую ткань, за которой скрывался современный биометрический замок. Куратор смотрел на них с ненавистью, но Артем чуть сильнее надавил стволом, заставляя его продиктовать пароль и приложить ладонь. Тяжелая дверца отошла с тихим шипением. Внутри лежала одна-единственная флешка в титановом корпусе. Марк взял её. Она была холодной и удивительно тяжелой. В этом маленьком кусочке металла была сосредоточена судьба сотен людей, которые годами строили свое величие на чужой боли. — Уходим, — скомандовал Артем, подхватывая Марка за плечо. — Остров заминирован моими ребятами. У нас три минуты до того, как «Остров мертвых» оправдает свое название окончательно. Они бежали по горящим коридорам поместья. Позади оставались залы, где когда-то проходили «вечеринки» элиты, комнаты, пахнущие страхом и сандалом. Всё это теперь пожирал огонь. Когда они выскочили на берег и запрыгнули в надувную лодку, Артем обернулся и нажал на кнопку детонатора. Серия мощных взрывов сотрясла остров. Белое поместье начало оседать, превращаясь в груду обломков. Огромный столб огня поднялся к небу, отражаясь в темных водах Эгейского моря. Марк сидел на дне лодки, прислонившись спиной к колену Артема. Он смотрел на зарево и чувствовал, как вместе с этим зданием сгорает последняя нить, связывавшая его с «Элизиумом». — Куратор остался там? — тихо спросил Марк. — Он сделал свой выбор семь лет назад, когда открыл этот притон, — Артем положил руку ему на плечо. — Теперь у него VIP-ложа в аду. Лодка летела прочь от берега, навстречу рассвету. В кармане Марка лежал «Олимп». Они знали, что теперь охота пойдет на них по всему миру. Они знали, что покоя не будет. Но, глядя в глаза Артему, Марк понимал: это была цена их свободы. И он был готов платить её каждый день. ЭПИЛОГ Спустя месяц. Небольшое кафе в тихом районе Осло. Марк сидит у окна, потягивая кофе. В газете на столе — заголовок о «Величайшем политическом кризисе десятилетия» и массовых отставках в Брюсселе. К столу подходит мужчина в простой куртке. Артем садится напротив и пододвигает Марку конверт с новыми паспортами. — На этот раз мы — архитекторы из Канады, — усмехается Артем. — Готов увидеть фьорды? Марк улыбается — на этот раз по-настоящему, тепло и спокойно. — Только если там нет сандаловых свечей, Артем. Они встают и выходят в серый, прохладный полдень Осло, растворяясь в толпе обычных, свободных людей. конец