Слишком тяжело

***

      — Иван? Иван?! — было тихо, жуть как тихо, бросало в жар и следом добивала дрожь бегущая по холодному телу.       До сознания, лишь отголосками, пробивалась ясная мысль, что что-то здесь совершенно не так.       Что-то совершенно и идеально не идет в сравнение с настоящей действующей реальностью.       Гудит, как же гудит голова.       Чувствуется только боль, нарастающая и жгучая, будто ужалили осы какой-то незатейливый участок мозга.       В глазах темнеет, а дышать уже совершенно невозможно.       — ...мертв, ты мертв... Гребанный... Лживый... ДЬЯВОЛ! — перед ним во всей красе предстает только этот симпатичный и до ужаса живой темноволосый мужчина. Но, к сожалению, никаких сладких слов совершенно не приходит в голову, помимо гадких и разъедающих язык ругательств. — ЛЖИВАЯ ГНИДА! УБЛЮДОК!...       Выливая все больше и больше грязи Тилл чувствовал, как воздух покидает его тело.       ... Но к представшей картине это ведь не имеет никакого отношения, верно?       Верно, только вот улыбка на красивом лице становится жгучей, такой невыразимо страстной, что хотелось бить или целовать, разгрызая губы.       Тилл слышит, как из его же рта, вырывается уставший и обречённый стон. Он чувствует, как начинает кашлять и давится.       — Блять. Блять. Блятская скотина. Почему всё время одно и тоже, — он скулит из-за неспособности прийти в себя.       А черновласая гнида молчит и ехидно улыбается. А чего ему разговаривать? Чего ему обращать внимание на Тилла больше чем на какую-то блоху?       Хах, вот и не с чего. Вот он и молчит.       Разум его молчит. Он сам не может уже ничего придумать. Не говорит его поклонник уже... Довольно долго в общем-то.       Наверное, с тех пор, как он сам понял, что попал в этот самонавороченный круг уничижения, страсти между его больной головой и его фантазиями.       — ...ха.. — вновь одно и тоже, снова он не может вымолвить и слова. И снова он умолкнет, будто и не было продвижения в его жизни. Будто не он орал во всю глотку, забывая о том, что всё это — лишь он сам.       Тишина.       Вновь тишина, безмолвие, и снедающая душу тоска.       Тилл касается пальцами горла и ногти, отросшие и такие же неухоженные как и он сам, царапают горло. Больно. Свежо. Так... Хорошо и спокойно.       Силует черноволосого мужчины исчезает, покрываясь дымкой, не оставляет и следа.       Вновь всё по кругу.

***