Раз-два...

      Это был ритуал. Для Нолона это была блядская пытка. Ритуалом это было для Макарова. Который просто лежал на кровати и не делал ровным счётом ничего, пока Андрей… А Андрей уже привык. Прошло достаточно времени с тех пор, как командир заставил его заучить регламент их особых встреч. Он помнил, как по приказу командира пустил пулю в голову Ивана, своего предшественника. Он знал, что Макаров жесток, он был готов быть жестоким. Он не знал, что у Ивана была ещё одна обязанность, которую теперь исполнять должен он. Регламент был диким. Расписанным с впечатляющей точностью. Под контроль попадало всё: дыхание, поза, количество смазки, ритм, список слов, которые можно было произносить и ситуации, в которых эти слова могли быть произнесены. И Андрей сам на это подписался, убив Ивана.       Теперь он смотрел в стену перед собой, благо, Макаров лежал на животе, и не мог контролировать взгляд Андрея, который, не мигая, смотрел в чистую серую стену перед собой. Ещё в первую «стажёрскую» попытку он взял себе за правило не смотреть на Владимира, не пытаться увидеть в нём женщину, не воспринимать происходящее как секс. Прелюдий не было, Андрей приходил на всё готовое, у него было ровно две минуты, чтобы полностью раздеться, а попутно с этим заставить свой член твёрдо стоять, не без помощи ингибитора, ведь любое отклонение от нормы, которую Макаров строго прописал, расценивалось бы как саботаж. И после первой неудачной попытки Андрей понял, что лучше всегда быть собранным. Движения механические, пока в голове идёт точный счёт, на раз проникновение во всю длину, на два выход почти до самого кончика.       Раз-два, раз-два…       Ритм марша солдат. И Нолан помнит оцепенение, которое схватывает его каждый раз, когда этот ритм звучал. Рота марширует, а Нолан не может пошевелится, сердце стучит в ушах, и кровь отливает от лица. А Макаров рядом, насмехается, задаёт вопросы, на которые Андрей через силу заставляет себя кивать.       Раз-два, раз-два…       Его дыхание ровное, он привык, научился дышать бесшумно, даже когда в теле не спадало напряжение от происходящего. Он ничего не чувствовал, его тело — это просто инструмент для извращённого ритуала Макарова, просто долг по службе. Член входил идеально, смазки было ровно столько, чтобы скольжение было ровным, но никаких лишних звуков, амплитуда движений такая, чтобы шлепки тел просто не существовали в этой комнате. Яркий, стерильно белый свет, давил, в нём было видно всё: каждую капельку пота, каждый выбившийся волосок, каждую линию тюремных партаков на бледной коже. Не думать, не смотреть, просто делать, просто двигаться.       Раз-два, раз-два…       Сильные руки Нолана упирались в матрас строго в шести сантиметрах от боков Владимира. Макаров лежал почти молча, иногда вздыхал, выдавая свою реакцию. Ему нравилось. Андрею до этого нет дела, его задача просто выполнить свой долг. Он закрыл глаза, в таком ритме было удобно считать время до конца. Ритуал, согласно регламенту, должен длиться ровно четыре минуты. Нолан научился держать ритм настолько, что стал ощущать течение секунд в повседневной жизни. Счёт в его голове стал вечным. Капающий кран, цоканье каблуков Милены при ходьбе, стрельба, всё, что не совпадало с этим мучительным ритмом, вызывало у Андрея внутреннею дрожь, раздражение, испуг.       Раз-два, раз-два…       В минуте шестьдесят секунд, тридцать фрикций за минуту, за весь ритуал выходит сто двадцать, двести сорок секунд. Темп мучительный, особенно для Андрея, чья эрекция существовала исключительно благодаря синтетике, и эта же синтетика делала происходящее гораздо хуже. Ему хотелось быстрее, просто на уровне инстинктов, ему хотелось активнее, но нельзя, нельзя до сковывающего каждую мышцу страха.       Раз-два, раз-два…       А что если? Что если капелька пота со лба Андрея упадёт на выгнутую спину Макарова, потечёт ниже, к пояснице, где кожа собралась ровно в три тонкие полоски, всегда строго в три, как будто кожа Владимира тоже подчинялась регламенту. Нолан отчётливо ощутил эту каплю на своём лбу. Всегда ли он потел или только сейчас? Не возможно, ничего не должно меняться из раза в раз, иначе… Иначе что? Убить Андрея Владимир не может, у него нет замены. Пока что. Причинение физического вреда тоже не вариант. Макарову нужен солдат, нужен для собственного покоя, для соблюдения регламента. Умеет ли Макаров наказывать иначе? Андрей знать не хотел. Но узнает, если эта капля упадёт вниз.       Раз-два, раз-       Андрей понял, что сбился со счёта. Паника прошлась по его телу волной, ритм не сбился, но счёт пропал, и теперь Андрей потерял момент, когда ритуал должен быть окончен. Одно на другое, Андрей собрал все триггеры, его нервы натянулись настолько, что зазвенела тишина вокруг него. Нужно утереть пот со лба, который теперь стал холодным, нужно восстановить счёт. Сколько он успел за это время сделать фрикций? Шесть? Семь? С каждой секундой он терял всё больше и больше времени, он был всё ближе к собственному краху, и он всё ещё не мог утереть пот со лба, любое лишние движение это — нарушение регламента, всё, что не было прописано в тех пяти листах могло обернуться для Андрея последствиями. Его дыхание дрогнуло. Поздно. Он не справился.       Капля пота упала меж лопаток Владимира и медленно двинулась чуть ниже, вдоль позвоночника. Андрей замер в ту же секунду, осознав произошедшее. Всё рухнуло в тот же миг. Иррациональный страх сковал его тело, мышцы напряглись, окаменели, и больше пошевелиться он не мог.       — В чём проблема? — Голос Владимира был таким же, как и всегда. Холодным, сухими. Лучше бы он кричал, лучше бы он усмехнулся, любая реакция, лишь бы Андрей понял, чего ему сейчас ожидать.       Горло сдавило от ужаса, во рту пересохло, кровь прилила к шее и щекам, ладони вспотели. Андрей хотел бы сказать хоть что-то, издать хоть один звук. Но он не мог, просто не мог даже подумать о том, что делать. Владимир одним плавным движением двинулся вперёд, пока Андрей застыл в прежней позе, словно мраморная статуя. Владимир снова заговорил.       — Ты сбился. Сколько секунд осталось?       Андрей почувствовал, что во рту песчаный карьер, он не знал ответа. Секунд сорок, наверное? Ответ смысла не имел в любом случае. Правильно или нет, цель вопроса только в том, чтобы наказать Андрея, и он понимал это. Ответ будет нарушением регламента, молчание — саботажем против командира. И то и другое для Андрея губительно, но наказание уже началось, и что будет дальше для него не догадка, он помнил, почему Владимир отдал ему приказ пристрелить Ивана, но теперь он понимал ещё и мотивы. Его жизнь стала вопросом на острие ножа.       — Свободен. — Спокойным голосом отрезал Макаров.       У Андрея одна минута одеться и уйти. Как обычно, но теперь он в подвешенном состоянии, теперь он не сбегает, чтобы поскорее успокоить тело после ингибиторов, смыть с себя эту грязь. Теперь он не знает, что делать, не знает, чего ждать. Пока что Андрею нет замены, он всё ещё нужен Владимиру как его заместитель, как единственный, кто знает наизусть этот регламент на пять страниц и может его выполнить. Мог. Да этой ночи. Он тяжело шагал по коридору с пустым взглядом, а в голове шаги медленно начинали подчиняться тому самому ритму, по которому теперь протекала вся жизнь Андрея.       Раз-два, раз-два…