Weak Point

Минхо стоит за кулисами в гримёрке напротив зеркала в полный рост и поправляет кожаные шорты, что задрались чересчур высоко и оголили зад слишком рано. На лице ни одной эмоции. Очередное выступление, очередные замазанные синяки, снова никакой выручки и голодный, одинокий вечер дома, если его место жительства вообще можно назвать «домом». Дома он не был уже больше восьми лет. Когда он поправлял воротник полупрозрачного лонгслива и волосы, дверь распахнулась. В неё влетает его вечно недовольный менеджер — Пак Соджун. — Сегодня полная посадка. Не опозорься, — осматривая тело Минхо, сказал он, проходя внутрь. — Хотелось бы опозориться. Кто-то новенький, что вы решили предупредить меня? — с нахальной улыбкой выдал он, отдаляясь от приближающегося менеджера, стуча шпильками от каблуков по полу. — Работай нормально, сучка. Иначе будешь выплачивать не только за долг, но и за своё поведение. Натурой. Посмотрим, на что ещё способен твой рот, кроме как огрызаться, — он прижал Ли к стене, который ни капли не смутился и только больше обозлился. — Танцуй с нормальным лицом, иначе останешься без денег. Вся VIP-зона занята приезжими японцами, которые могут спонсировать клуб. Если вдруг завлечёшь их — шансы на спонсирование повысятся в разы. Не вздумай позорить нас, — он повёл руку к оголённому бедру Ли, но тот оттолкнул её. — Усёк. Можете уходить. Мой выход через несколько минут, — рявкнул он, вырываясь из ловушки, созданной надоедливым начальством. Минхо ненавидел каждый угол этого заведения, но он был обязан работать здесь. Иначе коллекторы найдут его и тут же положат в гроб. Проходит время, а эта фраза начинает пугать всё меньше и меньше.

***

VIP-зона находится прямо напротив сцены с изоляцией от других при помощи тонированных стёкол. Джисон, закинув ногу на ногу, курил сигарету из пачки премиум-класса, которую сохранил прямиком из Японии, ведь в Корее этой фирмы нет. Зайдя в комнату, его охрана тут же включила глушилки, ведь Хан был уверен, что здесь есть прослушка и скрытые камеры. Представившись потенциальным инвестором, его быстро облюбил персонал и благополучно позволил забронировать все места высшего класса. Клуб явно не для бедных, но даже цена всей VIP-зоны всего лишь копейки для его кармана. Джисон здесь по делу. Его не интересуют танцы и люди вокруг, которые стараются его соблазнить. Был бы он на родине — руки касающихся были бы давно отрублены за первым углом, но сейчас так нельзя. Корейская мафия Чон открыла новый канал поставок, и этот клуб — точка сбора денег. Ему нужно понять их систему, чтобы после её устранить. Клан потерял рассудок и потерялся в наглости — они стали лезть на территорию якудзы, перехватывают сделки, устраняют людей, пытаясь скрываться за случайностями. Хан решил убить их полностью. Но сначала нужно собрать полное досье на все активы Чонов, чтобы начать угрожать. Он приехал в Сеул с командой аналитиков. Они уже собирают информацию: бордели, клубы, документы и прибыль. Люди Хана распределились по всем точкам, собирая информацию. Клуб "Velvet" — один из самых крупных объектов, который Джисон решил посетить лично. Здесь должны держать должников, которые расплачиваются своим телом. — Босс, машина с недельной прибылью прибудет через час, — наклонившись к Джисону, сказал Кан — его правая рука, что сопровождает уже более пяти лет. — Знаю. Смотрим. Джисону тридцать два. Он давно не мальчишка, зависающий в клубах и ищущий знакомства на одну ночь. Любовь в его жизни слишком опасна. Это самое слабое место, на которое любят давить противники. Это и есть то, из-за чего его отец лишился жизни. Он равнодушно смотрит в зал, периодически попивая виски со льдом, сидя на бархатном диване кровавого цвета. В стриптиз-клубе тёмная обстановка с мигающими неоновыми огнями на сцене. Здесь развлекаются важные шишки, ведь здешние «проститутки» нынче самые дорогие в Корее, так что он даже удивился, когда персонал легко выбил всех людей из VIP-зоны ради него одного. На нём идеально выглаженная чёрная рубашка и брюки без единой складки. Возле дверей стоит охрана, а скрытые люди разбросаны по всему заведению. — Говорят, что следующий номер «жемчужины» этого заведения, — с лёгкой усмешкой сказал стоящий Кан, наблюдавший за каждым человеком снизу через стекло. Хан хмыкнул. Но его глаза привлёк внезапный свет прожектора, направленный на ярко-алые шторы, которые распахнулись. Держа вес на одной ноге, из них показался он. Джисон узнал его. Это был не тот мальчик, кого он подкармливал в университетские годы. Это было нечто. Джисон замер, сжимая стакан с виски в руках, который так и не дошёл до его рта. На нём были ужасно короткие шорты, а блеск кожи едва не светил в глаза. Они открывали вид на чрезмерно пышные бёдра, на которых перекатывались мышцы, когда он кошачьей походкой стал идти вперёд. Чёрная обувь на высоком каблуке доходила почти до колен, приятно обтягивая изгибы ног. Сверху была просвечивающая кофта в облипку, которая делала его образ ещё развратнее. Волосы были неряшливо уложены, пока на пухлых губах разрослась соблазнительная улыбка, прежде чем он закинул голову и встал на колени, тут же плавно оттягиваясь, выпячивая такой же пышный зад на публику, которая синхронно ахнула. Он кинул умоляющий взгляд в толпу и почти нежно погладил своё молочное бедро с внутренней стороны. Деньги стали сыпаться к сцене, отчего он улыбался всё больше. Он вновь поднялся, делая медленные волны телом в такт музыке, оглаживая своё тело и периодически сжимая формы. Закинув голову, он взялся за шест, проворачиваясь на нём, словно хвост кошки об ногу хозяина, после присаживаясь на корточки и медленно вставая, вытягивая спину и выпячивая ягодицы. Он упал на пол спиной, тут же начиная пускать телом неспешные волны, оглаживая тело вдоль туловища. На лице было похабное выражение. Видимо, он и вправду насыщался вниманием, что дарила ему публика. Резко поднявшись и встав спиной к залу, он опустился в поперечный шпагат, что выразил его зад, который перестали закрывать уже давно задравшиеся шорты. Он повернул голову к зрителям и прогнулся в спине. Он прикусил губу, медленно поднимаясь и в последний момент вскидывая руки, смотря точно в затонированное стекло VIP зоны, прежде чем его скрыли шторы и музыка в колонках заглохла. — Босс? Всё в порядке? — сказал Кан, заметивший, что Хан не менял положение всё выступление, не спуская глаз с одной единственной фигуры в центре, к которой толпа тянула руки. — Этот… танцор. Кто он? — стараясь звучать непоколебимо, тихо спросил Джисон, всё же отпивая алкоголя. — Секунду, — Кан открыл пронесённый внутрь планшет, разворачивая в нём досье на всех работников клуба. — Ли Минхо, двадцать восемь лет. Работает здесь уже семь лет. Родители скончались семь лет назад от передоза наркотой. Их долг был повешен на него, но клан Чон перекупил его, поместив его сюда. Отдаёт почти всю зарплату, но проценты растут быстрее. Проживает в съёмной однокомнатной квартире в районе Синчхон на окраине в неблагоприятной местности. По имеющимся данным, ни с кем не поддерживает близких отношений. Характер тяжёлый, конфликтный, но на выступлениях всегда даёт эффект — публика идёт именно на него, пытаясь добиться его внимания, но половых актов в течение нескольких лет не происходило. Он не торгует телом. Джисон молчит и смотрит ровно в место, куда скрылся Минхо. — Есть основания для беспокойства? — почти встревоженно говорит Кан, пока Джисон поднимался с кресла. — Нет. Пока что. Запомни его и предоставь абсолютно всю информацию про него на мой стол завтра же.

***

Накинув дешёвую бежевую толстовку прямо на танцевальный костюм и протерев вспотевшее во время выступления лицо полотенцем, Минхо вышел через чёрный выход и закурил такую же дешёвую сигарету. Сзади послышался звук открывающейся и закрывающейся двери, а затем чирканье чужой зажигалки. — Ты всё так же куришь эту дрянь, — по-дружески посмеиваясь, хрипло сказал Чан, затягиваясь своим никотином. — Другого выбора нет. Я не живу в роскоши, чтобы позволять себе другое. Уже хорошо, что курю хоть что-то, — не разворачиваясь, бросил Ли, усаживаясь на холодные серые ступени. — Слышал про японцев? Менеджмент от них аж задницы рвёт. — Мне насрать на них. Чан усмехнулся, слегка покашливая от едкого дыма: — Это мы знаем. Но менеджер попросил передать, что ты им понравился. Надеюсь, сегодня Соджун ничего с тобой не сделает. — Конечно, сделать что-то может только он, — он плюнул рядом, раздражённо выдыхая. — Ты знаешь, что будет, если он будет склонять меня к ночи. — Я не уверен, что ему хватило прошлой отключки. Да и это опасно. Они пообещали убить тебя, если такое повторится, — уже без усмешки сказал Чан, оставляя сигарету догорать на ветру. — Я могу убить его, но тогда убьют меня, — Минхо ухмыльнулся, откидывая голову назад. — Замкнутый круг. — Ты сегодня хорошо выступил. Очень. Прибыль больше в два раза. Тебя пытались снять на ночь около тридцати человек, но менеджер всем отказал. — Наверное, думает, что я пойду именно с ним, — он поднялся, выкидывая окурок в сторону, но взгляд зацепился за проезжающий слева чёрный мерседес. — Пора валить, пока он не нашёл меня. Чан хлопнул его по плечу и сделал то же самое, открывая дверь внутрь.

***

Временный офис находится на севере Сеула в обычной квартире, которую Джисон снимал ещё много лет назад, но сейчас он выкупил эту квартиру полностью, чтобы не иметь дела с надоедливыми квартирантами. Панорамные окна открывали вид на работающий, кипящий город, заваленный людьми. На столе лежит папка. На человека, которого Хан не ожидал здесь встретить. Никак не ожидал. Имя: Ли Минхо. Возраст: 28 лет. Родители занимали у местных подпольных организаций, накопив долг в 300 миллионов вон. Умерев от «парного» передоза, долг перенесли на их единственного родственника — сына. Его перекупали несколько раз сомнительные компании, которые быстро разваливались, сейчас он лежит на корейском клане Чон, который выкачивает из Ли все соки. Пока его тело пригодно — он танцует для публики. Как только ажиотаж спадёт, его телом начнут торговать. Если и здесь спроса не будет — он будет утилизирован и продан на органы. Подвергается домогательствам со стороны сотрудников клуба, где работает, но пока те давят не сильно, дабы Ли не покончил с собой, ведь иначе долг полностью повесят на них. Остальная информация засекречена. Номер телефона: ХХХ. Адрес проживания: ХХХ. Кан сидел в углу комнаты и наблюдал за Ханом, который попивал кофе и смотрел на записи с камер, которые удалось найти: курящий Минхо за заведением, танцующий на сцене, один лишь звук из гримёрки, где слышно голос его менеджера «Соджуна». На лице Джисона холодный оскал. Он свернул записи и кинул Кану: — Купи с моей карты десяток номеров телефона, которые оканчиваются цифрой 8. Сейчас же. — Слушаюсь. Как только Джисон остался в комнате один, он вздохнул и развернулся к окну, смотря на ночную жизнь Сеула — города, где он проживал свои университетские годы. Отец отправил его учиться сюда, чтобы Хан не был его слабым местом. Тот был главой якудзы — мафии из Японии, расположенной почти в каждом городе. Но здесь Джисон не отдыхал. Он собирал информацию на корейскую мафию через их детей, которые учились вместе с ним. Джисону было двадцать два, когда он впервые встретил Минхо — худощавого первокурсника девятнадцати лет, который совмещал несколько работ, дабы оплатить учёбу на самом дешёвом направлении. Хан заострил на нём взгляд, когда увидел его в отключке за университетом. Они познакомились, и Джисон по собственной инициативе покупал ему еду, ведь тот работал на износ и совсем забывал про себя. Уже тогда у него был бойкий характер, за который он получал. Хан знал, что родители Минхо пьют, но тот никогда не говорил, что они употребляют. Он часто видел на нём гематомы и сам вызывался их обрабатывать, ведь что-то в нём притягивало и заставляло его делать это. Через несколько дней после выпуска Джисону пришло известие, что его отец умер. Ему пришлось покинуть Корею, не сказав ни слова. Он был вынужден оборвать все связи с Ли и забыть про свою влюблённость, что успела образоваться за весь этот год. Сейчас же именно Джисон стоит во главе якудзы и руководит её деяниями. Ему понадобились годы, чтобы поднять дело отца с колен и устранить панику. Он расширил территорию влияния по всей Японии, подмяв другие кланы под себя. Он не мог связаться с Минхо раньше — его бы отследили и устранили потенциальные соперники. А через время возвратиться он не мог, ведь уже не был уверен, что тот его не забыл. Но он никогда бы не подумал, что встретит его вновь. Не в таком положении, не в такой компании, не в таком обличье.

***

Минхо проснулся от гудящего уже пять минут будильника рядом. Он потянулся на одном лишь матрасе, ведь настоящей кроватью до сих пор не обзавёлся. Нынче они слишком дорогие. На ощупь он добрался рукой до телефона, хлопая по экрану, чтобы выключить будильник. По свету в окне сейчас должно было быть около четырех часов вечера. Прекрасное время. Он привык просыпаться так поздно из-за поздней работы. Над его «кроватью» порой осыпалась давняя штукатурка, покрывшаяся трещинами. Он знает их количество наизусть, а иногда появляется желание дать каждой из них имя, но он понимает, что они будут постепенно покидать его, опадая, после чего он будет скучать. Полежав в таком положении ещё сколько-то времени, ему плевать, сколько, он наконец заставил себя подняться и потянуться. Он подошёл к единственному зеркалу в квартире — в прихожей. Оно было небольшим, но и его хватало, чтобы ужаснуться от своего внешнего вида. Открыв холодильник, он выдохнул, увидев там остатки покупного сэндвича со вчера и жестяную банку колы без сахара. Иногда он баловал себя ей. По контракту он может заказывать себе еду за счёт клуба после выступления, но в остальное время он сам по себе. Если бы его не кормили там, то, вероятно, кости бы торчали отовсюду. В самом начале так и было. Директор пошёл на уступки и переделал бумаги, когда Ли стал собирать меньше денег, а жалобы стали доходить до руководства. Пока он жевал, увидел свой кошелёк, лежащий рядом на пожелтевшей и даже не его микроволновой печи, которую он не включает уже несколько лет, ведь та пожирает слишком много электроэнергии за такие краткие сроки. Он не так часто ест горячую еду, а если и ест, то привык к охлажденной, поэтому она не слишком ему нужна. В кошельке остались гроши — возможно, ему придётся голодать ещё несколько дней, а то и неделю до самой зарплаты. Но можно рискнуть и попробовать ловко забрать несколько купюр со сцены после выступления, когда прожектора потухнут. Откинув его в сторону, не заботясь о его состоянии, ведь кожа давно приобрела непрезентабельный вид, он кинул пустую банку в мусорку, щёлкнув языком после того, как попал с первого раза. Затем взял чистое нижнее бельё и зашёл в душ, включая холодную воду, ведь из-за неуплаты горячая уже не течёт. В самые крайние моменты работники клуба помогали ему, но их потом штрафовали, так что многие перестали даже стараться. Но в этой жизни никто никому ничего не должен, а значит Минхо не должен быть расстроенным. Челюсть задрожала от внезапно включившейся воды, которая ошпарила хуже кипятка. Мысленно он уже представлял сегодняшнее выступление и довольную рожу Пака в конце зала. Он наблюдает за каждым его выступлением, выводя Минхо себя. Он вышел из дома, когда небо уже стало мрачным. Время его работы. Синчхон — активный район, поэтому даже в такую темень людей полно. Но не в его местности. Здесь, если люди и будут, то только под веществами. Например — бездомный мужчина в возрасте, спящий на лавочке на другой стороне дороги, который прикрывается заношенной до дыр синей курткой. Минхо не может осуждать и не испытывает отвращения к таким людям — он сам их часть. Возможно, более ухоженная, но по чистым доходам они сидят в одной лодке. Стоило ему пройти несколько кварталов, как он заметил группу парней, которых, по его предположениям и слухам, отчислили из университета из-за употребления и постоянных драк с другими студентами. Они часто окликали Ли, зовя шлюхой. Видимо, даже они посещают его выступления. Спасибо, что ещё не изнасиловали. Хотя это временно. Он остался незамеченным с накинутым на голову капюшоном. Аромат свежесваренного кофе привлёк его и, повернувшись, он увидел свою любимую кофейню, но денег сейчас не было даже на кофе.

***

Встряхивая волосы чёрным полотенцем, он плюхнулся на матрас и опёрся головой на стену, хватая телефон. На экране всплыло сообщение с незнакомого номера. Он нахмурился и открыл переписку. Ему достаточно давно не писал никто, кроме работников, которые все были у него записаны. ???: До сих пор ходишь пешком по улицам в одиночку? Он удалил чат и заблокировал номер, решив, что это очередной сталкер из клуба, которому отказало руководство и он решился добиться его лично. ???: Милашка, до сих пор покупаешь кофе с утроенным сахаром? Минхо сжал телефон в руках, пока пальцы застыли над клавиатурой. Только один человек знал его предпочтения в кофе и подшучивал насчёт этого. leehoo: Кто это? Ответ пришёл только через час. ???: Ты знаешь, кто я, котёнок. leehoo: Какого чёрта? Минхо нажал кнопку вызова — сначала шли гудки, но они оборвались комментарием автоответчика «абонент недоступен». leehoo: Это ведь ты, да? Пропал на восемь лет, мудак. А теперь пишешь смски как школьник? Пошёл нахуй. Но ответ так и не пришёл. Минхо злился на себя, что проверял телефон каждые пять минут в надежде, что ему наконец ответят. Это было странно, учитывая, что в последнее время он привык не ждать от людей отдачи. И всё было пусто. Словно восемь лет назад, когда Джисон оборвал с ним все связи, ничего не сказав. Минхо было больно. Очень больно. Хан — единственный, кого он подпустил к себе так близко, что сердце не выдержало и стало любить. Джисон первый, кто заботился о нём, кто заставлял чувствовать себя нужным, а потом — просто пропал. Минхо долго горевал. Сидел на лестницах чужих домов в лёгкой куртке и лил слёзы, промерзая до костей, ведь дома эмоции показывать было нельзя. А потом случилось это — в один из обычных учебных дней, когда Ли шёл домой с подработки официантом, перед ним остановилась машина, из которой за секунду вышли несколько людей в чёрном и накинулись на него, силой заталкивая в машину. А когда он очнулся — оказался привязанным к стулу напротив множества людей с холодными и явно недружелюбными лицами. Тогда он и узнал, откуда у родителей были деньги на препараты. Триста миллионов вон положили на его плечи без его ведома. Ему предложили несколько работ, но все были до жути унизительными и с ничтожными зарплатами. Минхо согласился на клуб, ведь всегда питал любовь к танцам и открытым вещам, хоть в подростковые годы и был худощавым. Сейчас же, когда он окреп, такие вещи смотрелись на нём как на модели из запретного и эксклюзивного журнала — это объясняло реакцию публики на его выступления. Минхо нравилось то внимание, что уделял ему каждый посетитель клуба Чонов — так они представились. Но он не отдавался никому из них из-за собственных принципов. Ему не нравилась близость без чувств, которой так упорно добивались от него. Благо, компания не ссорилась с ним на этот счёт и не навязывала такие услуги. Но есть обратная сторона внимания — неадекватные поклонники, которые начинали следить за ним. Тогда Минхо приходилось ходить кругами и возвращаться домой только под позднее утро, когда слежка уже сама начинала засыпать. Но где его нашёл Джисон? Почему так резко решил написать? Почему он молчал все восемь лет?

***

Через неделю снова пришло сообщение. И опять с нового неизвестного номера, который тоже оканчивается цифрой «восемь». Любимая цифра Минхо. ???: Хочешь поесть? leehoo: Это единственное, что ты хочешь спросить у меня спустя восемь грёбаных лет? ???: Нет. Так хочешь? Минхо замер. Живот предательски заурчал от мыслей о возможной еде, ведь сегодня он и вправду ни разу не ел. Небольшой холодильник на кухне пуст, как и кошелёк. Их переписка выглядела жалко. Минхо даже не уверен, что это вообще Джисон, но рана предательски вскрылась и скрытые эмоции выплеснулись. Он ненавидел себя за это. leehoo: Мне всё равно. Переписка окончилась. Ли уже опустил руки и хотел вздремнуть, чтобы унять голод. Он почти добился этого, но в дверь внезапно позвонили. Он дёрнулся, ведь последний раз ему звонили коллекторы. Он на цыпочках подошёл к глазку двери — за ней никого. Осторожно открыв дверь, он увидел возле порога пакет с едой, от которого шёл ненавязчивый и приятный аромат. Невесело усмехнувшись, он принял еду, забирая в квартиру. Внутри оказался горячий кимчхиччигэ, рисовые клёцки в остром соусе и несколько банок разных напитков. Помнит, гад, что Минхо любит острое. leehoo: Спасибо. И ему вновь никто не ответил. Хочет ли человек на другом конце иметь с ним что-то общее? Ему нужно что-то? Или он хочет закрыть гештальт о недостаточной заботе? Чёрт его знает.

***

Проценты копятся, на работе снова пристают, проходит время, а Джисон всё так же молчал. Наступило лето — тёплые ночи и никакого холода, хотя иногда он всё же наступал. Погода непредсказуемая. Окно раскрыто настежь, пока Минхо сидел на подоконнике с телефоном и листал ролики в интернете, а под домом периодически ходили пьяницы. Он не понимал, чего хочет добиться Джисон. Кто он сейчас, что делает и почему решил написать? Почему нельзя было объясниться раньше? Минхо уже тогда не был слезливой размазнёй. Молчание порой пугало, но оно было знакомо для Ли. И тут — новое сообщение. ???: Скинь своё фото. leehoo: Сдурел? Ты где сдох, что не писал почти месяц. ???: Скучал? leehoo: Пошёл нахуй. ???: Я тоже скучал по тебе. Очень. Каждую ночь и день. leehoo: К чему это затишье и постоянная недосказанность? Чего ты пытаешься добиться? ???: Хочу забрать себе то, что по праву принадлежит мне. Всегда принадлежало. leehoo: Только в твоих снах. Не делай из меня вещь. Минхо плюётся ненавистью, но на лице — улыбка. Он не уверен, в чём настоящая причина её появления. Может, он насмехается над своей глупостью, может, над поведением Джисона. Хан не ответил, но он уже привык к этой тишине. Он отключил мобильный и положил голову на голое колено, взглянув на едва виднеющиеся звёзды из-за мощного светового загрязнения. Но в душе почему-то кипела давно убитая надежда, которая зародилась вновь. Он потерял её тогда, когда Хан пропал. У него не было друзей — это понятие слишком сложное. Знакомые имелись, но разве им есть дело до жизни Минхо? Он явно был завязан в чём-то, что могло бы погубить его жизнь в три секунды. Если он открыто начнёт с кем-то общаться, то они устранят их. Хочется вернуться в тёплые дни, когда Джисон отдавал куртку, если Минхо мёрз, провожал до дома и защищал от буллинга. Но всё это рассыпалось. Ему нельзя было привыкать к этому — он знал это с самого начала, но просто не мог сопротивляться, когда глаза, напитанные любовью и заботой, смотрели на него под светом ночного фонаря. А сейчас Хан объявился. Спустя восемь лет. И крутит что-то, что, возможно, не дозволено знать Минхо. А может быть он просто нашёл старый телефон и откопал контакт Ли, решив поиздеваться над ним. Джисон перестал писать. Вообще. Но еда у двери стала появляться каждые два-три дня. Всегда разная, но всегда то, что Минхо любил раньше. Иногда — просто кофе с тремя ложками сахара в термокружке, если он успевал поесть самостоятельно. Было очевидно, что Хан следит за каждым его шагом. Это могло пугать, но не Минхо, за которым следят половину его жизни. Но кто он на самом деле? Теперь непонятно. Но это явно не невинный мальчик из университета, который поглаживал его волосы, покупал кофе в столовой и гулял тёплыми вечерами, держа за руку. За восемь лет люди явно меняются. Минхо начал беситься на него, на безысходность, на то, что он никогда не сможет узнать настоящую личность Хана без него самого. У него просто нет связей, чтобы сделать это. Единственный выход — писать самому. Но ответят ли ему? Со временем начинает привыкать. Порой даже ждать сообщений, звонков, чего-то, что заглушило бы его одиночество. И он сам знал, что это величайшая ошибка — довериться вновь. В один момент его бросят так же, как и когда-то. Это же очевидно. Но он стал спокойнее. Работает с хоть каким-то удовольствием, видя своё тело, хотя проценты необратимо растут, о чём его предупреждают каждый месяц. Пока он сидел в развратной одежде в гримёрке и тяжело дышал после трудного номера, рядом с ним ходил Пак, который осматривал его с противной улыбкой на лице. Сегодня на нём колготки в сетку, белоснежная короткая кофта и шорты, а на теле рассыпаны блёстки, которые светились от прожекторов весь танец. — Трахаться начал, что ли? Даже не возмущаешься, как происходит обычно, — едко выкинул Соджун, отчего Минхо сжал бутылку с водой, которую держал в руке. — Не ваше дело, — выплюнул Ли, отворачивая от него голову. — Киса выпустила коготки? Не забывай, у кого здесь власть. Захочу — зажму тебя прямо здесь и буду вгонять в тебя член до тех пор, пока ты не отключишься. Ты здесь никто, — слова били по сердцу, словно в первый раз, но он старательно игнорировал их.

***

Но Минхо успел сделать несколько фотографий. Бросят его потом — всё равно, но он бы хотел увидеть чужую реакцию на себя. Хоть какое-то развлечение. leehoo: Ты, кажется, просил когда-то. «3 вложения». На первой фотографии Минхо сидит напротив зеркала с одной поджатой к себе ногой и обнимает себя за бедро. На второй он опирается о стол и выпячивает зад в сторону, прикусывая палец. А на третьей — стоит к зеркалу задом на четвереньках и игриво кусает губу. Хуже всего, что фотография сделана на фронтальную камеру, где сзади виднеется его похабная поза в зеркале. Ответ не заставил долго ждать. ???: Чёрт. Я могу не сдержаться и пойти не по плану. За что мне это? Минхо довольно ухмыльнулся, но «план» смутил его. leehoo: Ты можешь рассказать, что происходит? Кто ты? Ты опасен? ???: Очень? Я не могу сказать остальное по переписке. Но если нас увидят вместе — убьют как минимум одного. leehoo: Ты опасен для меня? ???: Для всех, кроме тебя. Но я не могу рисковать твоей жизнью и выходить на контакт. Если хочешь общаться без смены номеров — скажи. Ли застыл. Внутри разливалась теплота, контрастирующая с холодом страха от серьёзности ситуации. Минхо скучал по Джисону. Его облики, вместе с его приходом в жизнь, стали настигать во снах, заставляя вспоминать. Так сильно скучал, что он не мог долго сопротивляться и стал ждать сообщений, радовался тому, что тот просто снова с ним говорит. Ему хотелось верить, что он когда-нибудь снова вернётся к нему. Это были детские мечты, но ему вновь захотелось помечтать. leehoo: Хочу. ???: Понял. И дальше — молчание. За окном бил дождь, сигналили машины, а небо было серым — будто все краски были стёрты с него, как и из жизни Минхо. Через время — внезапный стук в дверь. Он снова по привычке подпрыгнул, но уже с большим доверием двинулся к двери. Опять никого. А когда он открыл дверь, то глаза полезли на лоб. Новая модель дорогого телефона одиноко лежала на пороге. Он осторожно поднял её и занёс внутрь, не веря своим глазам. Минхо бы зарабатывал на него около года. Кто такой Хан, раз купил его и доставил всего за пару часов? Разобравшись с управлением, он наконец зашёл в сообщения уже с новой сим-картой, которая лежала в коробке. На неё уже пришло два сообщения: hannone: Не бери этот телефон никуда. Держи его дома и ни за что не рассказывай про него. Это единственный способ нашей связи. leehoo: Джисон? hannone: Это я. leehoo: Ты следишь за мной? hannone: Наблюдаю. leehoo: Зачем? Нет… почему так поздно? hannone: Обстоятельства не позволяли. Прости. Первое прости за столько времени не ощущалось пластырем, а скорее очередным лезвием. hannone: Если захочешь созвониться, то прежде отключай свой старый телефон. Я не уверен, что они не поставили тебе на него прослушку. leehoo: Кто «они»? Он притворился глупым. leehoo: И откуда ты о них знаешь? hannone: Я знаю больше, чем ты думаешь. Расслабься и не думай об этом. Когда придёт время, я расскажу тебе всё, что заставляло тебя чувствовать отчуждение все эти года. leehoo: Почему я должен тебе верить? Вдруг ты снова пропадешь, а все твои слова сейчас — ложные надежды, которые ты мне с забавой даёшь? hannone: Если бы я мог, то повлиял бы на судьбу. Но даже с моим влиянием это невозможно. leehoo: Ты ведь на самом деле не из Кореи, верно? hannone: М? Что тебя натолкнуло на такую мысль? Но ты смышлён. Да. Я из Японии. leehoo: Я бы увидел тебя здесь хотя бы раз, будь ты здесь. Мир тесен. Якудза? Минхо написал сообщение, смеясь и прикусывая костяшку указательного пальца. Он бы ни за что не поверил, что Хан — член мафии. Такое бывает только в бравадах подростков, мечтающих о шикарной жизни, наивно думая, что криминал — это весело. hannone: Возможно. leehoo: Не ври мне, это невозможно. hannone: :) Ладно. Как я могу загладить вину за своё отсутствие? leehoo: Появиться наконец. hannone: Что-то более достижимое. Минхо горько улыбнулся. Зачем он ему пишет, если даже не может увидеться? Ли больше не нужно ничего, кроме любящего человека рядом. Но любит ли его Джисон? leehoo: Я люблю цветы. Слова вырвались. В голове он стал прокручивать всё, что когда-то любил. На определённые цветы он обращал больше всего внимания. Когда видел их на улице, в магазинах или в руках чужих людей. hannone: Какие? leehoo: Белые. Сообщение осталось прочитанным, но без ответа. Минхо выключил мобильный, прежде пять минут подождав ответа. И затем вздохнул, откладывая его под подушку. В его жизни нет ничего интересного, что могло бы заинтересовать других людей. О чём с ними говорить? Он не знает. Но с Джисоном почему-то язык распускался сам. Ему хочется тепла. Это слабость, но он слишком устал держаться в одиночку такое долгое время. Тишина, голые серые стены давят каждый день. Персонал в клубе стал злее и требовательнее, но почему — непонятно. Он не станет разбираться. Он погрузился в сон на несколько часов, так и не успев додумать всплывшие вопросы до конца. Но проснулся, кажется, через час от навязчивых звонков и стука в дверь. Чуткий сон стал проблемой из-за и так суетливой жизни. Из-за чувства, что твоя жизнь всегда на грани. Но он пошёл к двери, лишь пригладив волосы и потерев сонные глаза. Замок щёлкнул, а в щели сразу показался курьер с табличкой для подписи. — Ли Минхо, верно? — достаточно приветливо сказал курьер, протягивая ему ручку, когда он кивнул. — Кто вы? — сонно сказал он, беря в руки документ и начиная читать. — Доставка цветов, вы не знали об этом? Ох, кажется, вам сделали сюрприз. В таком случае, я вас поздравляю и немного завидую, — он улыбнулся и забрал подписанные бумаги, тут же отправляясь по коридору подъезда обратно. Минхо нахмурился и только тогда перевёл взгляд на пол, где было… десять? Нет, штук двадцать букетов. И каждый — разный. — Блять… — тихо выдал он, округлив глаза и забирая записку, которая лежала сверху этой кучи. «Ты не сказал, какие именно цветы предпочитаешь. Я решил взять все. С одними, наверное, всё же угадал». Еле занеся их в квартиру, он выбрал белоснежные, местами ещё не распустившиеся лилии и поставил их в единственную вазу, которая осталась от прошлых владельцев квартиры. Не удержавшись, он сфотографировал их и отправил фотографию человеку, который за них заплатил. leehoo: «1 вложение» Я ведь могу и привыкнуть. hannone: Привыкай. Я больше не уйду из твоей жизни. Минхо улыбался, словно маленький мальчик, которому купили игрушку мечты. Разум говорил чувствам заткнуться, но предательское сердце заткнуло его. Он слишком долго сопротивлялся, страдал, отбивался от всех, лишь бы не нагружать их своими проблемами. Даже если Джисон вновь уйдёт, то Минхо уже рад, что пообщался с ним вновь. Сердце помнит. leehoo: Но 20 букетов это слишком. Хоть бы нанял кого-то, кто помог бы занести всё это в квартиру. hannone: Курьер не сделал это? Я уволю его. leehoo: Не вздумай, я шучу. И сам справился. Я предпочитаю лилии. Это так, чтобы не спускал такое количество денег. hannone: Деньги — не проблема для меня. leehoo: Для тебя. Для меня такие подарки — дикость. hannone: Я намерен исправить это ;) leehoo: Кто мы друг другу? Прошло восемь лет, Джисон. hannone: Что захочешь, то и будет. leehoo: Я не могу навязать тебе свои чувства. Не говори глупостей, пожалуйста, я устал от них. Мне не хочется быть обманутым снова. hannone: А кто сказал, что у меня нет своих? leehoo: Твои прошлые действия говорили это без слов. hannone: Они руководили мной, не я ими. leehoo: Не оставляй меня ни с чем. hannone: Я самостоятельно пристрелю себя, если допущу это вновь.

***

Пиджак на плечах, атласная бордовая рубашка и строгие брюки сидят как влитые на Джисоне. Отправив Минхо цветы, он выехал на встречу бывших одногруппников — его друзей, что являются детьми важных людей, с которыми Хан работает по сей день. Отец Сону владелец крупной IT-компании, которая весьма влиятельна в Корее и набирает обороты в глобальном плане. Но под этим скрывается подпольный, однако чистый бизнес. Они не используют людей как товар и не торгуют наркотой, но помощь Джисона порой бывает им нужна. Отец Рины сидит во главе полиции Кореи и прикрывает действия Джисона, ведь его любимая дочурка добилась его уважения к Хану. Они не виделись около двух лет — намного меньше, чем с Минхо, ведь оба друга моментами прилетали в Японию. А созванивались довольно часто. Особенно с Риной и её отцом, когда люди Джисона делали что-то незаконное на территории Кореи или грубо выясняли дела с другими кланами, что полезли не на свою территорию. В честь встречи Хан забронировал ресторан целиком, который сегодня будет заполнен охраной этих трёх личностей. Само заведение находится в центре Сеула и выполнено в дорогих цветах — бордо, золото, с примесью дерева и белоснежного мрамора полов. В нём есть как корейская еда, так и японская, что позволяет Хану наслаждаться родной едой за пределами страны. Ресторан не работает с кланом Чон — Хан их постоялец, который много лет контролирует их связи, но не пользуется своим положением и оплачивает всё как обычный человек. Но если они решат пойти по другому пути — все рестораны будут тотчас закрыты. Но их начальство ещё об этом не знает. Хотелось уменьшить риски хотя бы здесь, ведь кто знает, где могут находиться чужие люди. Ему не хотелось привлекать внимание, но единственная машина, которая сейчас у него есть в Корее под рукой — чёрный мерседес последнего выпуска. Пришлось ехать на нём. Он немного сменил имидж — покрасил волосы в цвет рубашки, что идеально сочетается с его сущностью и напоминает цвет крови, которой всегда было так много перед его глазами. Но она для него уже не что-то пугающее, а что-то знакомое, что не вызывает никакой реакции. Конечно, только если это не кровь родных людей. Если ему дозволится увидеть пролитую кровь Минхо — он не знает, сможет ли контролировать свои действия. То, что любимый человек находится в руках врагов не по своей воле — ранит больше всего. Джисон всегда был собственником. Наверное, поэтому так и не обзавёлся отношениями после выпуска. На это влияло ещё другое — внезапная смерть отца из-за предательства одного клана. У него просто не было времени для любви. Он не смог найти убийц. Но в его сердце с этого момента породилась жестокость, которая дала ему возможность увеличить клан в три и более раз. Ему больно, чертовски больно от осознания, что ему пришлось оставить Минхо совсем одного. Если бы ему хоть раз сказали о чужом долге, он наплевал бы на всё и забрал его с собой, убил бы прошлого Ли Минхо и сделал для него новые, поддельные японские документы. Но время не вернуть. Минхо сам выбрал молчать, но и Джисон никогда не станет его за это винить. Каждый раз, когда Ли ему пишет, он борется с желанием бросить всё и приехать, но безопасность всегда превыше всего. Чоны точно ведут за ним слежку, контролируют банковские счета и любые связи с другими людьми. Джисон слишком долго ждал, слишком долго сопротивлялся своим чувствам, но был слеп. Минхо не покинул его сердце за всё это время. Он намерен исправить и восполнить всё то, что терял все эти года. — Босс, ваше общение не может стать угрозой? — сказал Кан, который вёл машину на встречу, пока Джисон сидел сзади и втыкал в телефон, где светились сообщения Минхо. leehoo: Если ты снова меня бросишь, то я сам найду тебя и убью. hannone: Договор. Я сам дам тебе пистолет. Он был готов к ненависти, злым сообщениям и посылам куда подальше. Будь он на месте Минхо, то вовсе бы забыл себя как самый страшный кошмар, который доставляет порезы каждый раз, когда о нём вспоминают. Если бы он знал, что отец умрёт, то не привязывал бы Минхо к себе. Хотя это и так было сделано не специально. Ли человек, не принятый обществом с самого рождения, но его вины в этом совсем нет. Так сложились обстоятельства. И Джисон даст ему всю ту любовь, которой он достоин. А он достоин всего мира. Он скупит все вещи, на которые укажет Минхо, сделает его мечты реальностью, как только тот ему прикажет. Но нужно время, чтобы эти действия не несли последствий. — Этот человек важнее всех вас. Угроза ли это для меня? Возможно, но только если в этот раз он бросит меня, — наконец ответил он на вопрос Кана, который смотрел на него через маленькое зеркало внутри авто. — За ним несколько месяцев изо дня в день ходит один мужчина. Директор небольшой компании, что производит обычные сладости для детей, но одержим танцором в стриптиз-клубе. Периодически звонит ему на мобильный, но Минхо никогда не отвечает, — сухо выпалил он, боясь получить за молчание. — Есть номер? — холодным, резким голосом спросил Хан. — Секунду, — Кан стал рыться в бардачке, пока Джисон снова взял телефон и открыл переписку. hannone: За тобой следят несколько месяцев. В курсе? leehoo: Кто? hannone: Один момент. Он взял протянутый документ и открыл его. Старый, пятидесятилетний мужчина со шрамом над правой бровью показался на небольшой фотографии. В досье не было ничего интересного, что могло бы вызвать вопросы или дало бы возможность посадить его за решетку. hannone: «1 вложение» Видел его? leehoo: О, чёрт, да. Я видел его раз 50 за последний месяц. Несколько раз дарил мне цветы и, кажется, хотел выкупить(?) hannone: Ясно. leehoo: Что ты хочешь сделать? Ау? Джисон. Хан выключил свой мобильный, взял запасной телефон и набрал номер, указанный в документе. — Привет, ублюдок. На молоденьких потянуло? — Вы кто? — спустя несколько секунд молчания донеслось из динамика. — Тот, кто разобьёт твою рожу и твою компанию. Выбери: один или два? — Что вы несёте?! — крикнул мужчина, отключая звонок. Как жаль, что этот номер невозможно заблокировать. Джисон оскалился и набрал вновь. — Один или два? Иначе я решу сам. — Два. — Мучительная смерть. Отлично. До встречи, — он повесил трубку, откидывая телефон на соседнее сиденье и вздыхая, в то время как Кан уже подвёз его к заведению. Встреча, может, и состоится, но уже с его мертвым телом. — Уберите его. Красиво, но чисто. Выбор казни я отдаю тебе. Повеселитесь с ним, — Хан улыбнулся и раскрыл дверь, покидая салон. Он двинулся к стеклянным дверям, возле которых уже стояли улыбающиеся сотрудницы в строгой форме. — Господин Хан, добро пожаловать. Ваши друзья уже на месте, — сказала девушка с яркой красной помадой на губах, которая его сопроводила. — Благодарю. Принесите мне чего-нибудь с морепродуктами. Сегодня мне не принципиально, — он улыбнулся и показал жестом удалиться, идя к двум людям, что уже сидели за столом и с дружеским презрением смотрели на него. — Чего так долго, Хан? Трахался с кем-то? — насмешливо сказала Рина, жуя жвачку. — Ты же знаешь, что я не люблю пользоваться людьми, как игрушками, — он обошёл их и сел за стол, закатывая рукава рубашки, прежде откинув пиджак на спинку кресла. — Всё ещё не нашёл нужного тебе человека? Или всё так же любишь того мальчишку с университета? — Сону улыбнулся и закинул ногу на ногу, отпивая шампанского. — Возможно. — Чёрт, Джисон, ты прикалываешься? — Рина вспыхнула. — Тебе тридцать два, но ты до сих пор любишь мальчика с университета? Вы хоть видитесь? — Я как раз хотел поговорить об этом. Ситуация серьёзная и я ни капли не шучу, — он откинулся назад, глубоко вздыхая. — Он любит кого-то другого? Если это так, то это нормально, учитывая, что ты бросил его на восемь лет. Я бы не пережил такое на его месте. — Нет, он один из должников Чонов. Повисла тишина. Все замолчали, пока официантка не вовремя подошла с едой. Как только та отошла, Хан продолжил: — Минхо умолчал о долге родителей. А затем те словили парный передоз, долг был повешен на него. Вы знаете, что Чоны стали лезть на мою территорию. Я уже убрал три их актива, но Минхо работает в одном из их заведений. — Кем он работает? — Стриптизёром. — Воу, я хочу посмотреть на него, — Сону ухмыльнулся, но, увидев взгляд Хана, поднял руки в капитуляции. — Я шучу. — Ты ужасный собственник, но при этом можешь спокойно бросить человека на такое время. — Не обвиняй меня. Я не знал, что отец сдохнет. Учил меня преступной жизни с малых лет, но оставил много дыр в своей же работе, которые мне пришлось закрывать, — он закатил глаза, беря кусок сырой рыбы из принесённой нарезки. — Как ты хочешь действовать? — сказала Рина, прожевав горячее мясо. — Какой у него долг? — Триста миллионов. Мои люди уже засланы в его заведение, но пока я не могу сильно показаться. Я начал спонсировать их клуб, но в бухгалтерии уже сидит мой человек, который отправляет эти деньги обратно. — Почему ты не закроешь его долг? Он же не такой большой, чтобы оказать удар на твоё состояние, — Сону поднял бровь, пока Рина громко цокнула. — Придурок, Чоны не захотят отдавать актив так легко и быстро. Понятно же, что они пользуются им. Им выгодно — он приносит деньги клубу, пока проценты долга капают с каждой секундой. Даже если Хан его выкупит, никто не уверен, что они не захотят устранить и его, чтобы вернуть Минхо обратно. Джисон кивал: — А если они узнают, что его выкупил глава якудзы, то похитят и будут шантажировать. Он и вправду моё слабое место. — Не становись сентиментальным, меня это раздражает, — Рина отвращённо отвернулась, пока Хан смеялся. — Так что с долгом? Как ты планируешь его закрыть? — вмешался Сону. — М… думаю сделать фейковую личность в виде несуществующего богача из Ирландии. Ну, может и вправду устранить кого-то такого, но сделать так, чтобы о смерти никто не узнал, — он прикусил нижнюю губу, встряхивая волосами. — Этот план я придумал только что. Не рассчитывайте на него, всё может поменяться. — Звучит логично. Затем можно отследить действия Чонов после выкупа и подстроить автокатастрофу с ужасно похожим на него человеком, — Рина заулыбалась. — Выглядит весело, я в деле, — она хлопнула в ладоши. — Папаша полицейский, а ты убираешь людей вместе с мафией даже не своей страны, — Сону увернулся от скомканной салфетки, которая всё же тронула его белоснежные волосы. — Ауч. — Когда они будут в поездке, то мы сдадим их в полицию. Мои люди уже завезли туда наркоту, осталось донести её до директора заведения, — в этот момент телефон завибрировал. Открыв его, Хан застыл. leehoo: «1 вложение» Это за цветы. Минхо стоит напротив зеркала в санузле в одной лишь короткой шёлковой майке с тонкими бретельками и рюшами, а на ногах — капроновые колготки, которые слишком развратно обтягивают его формы. Особенно бедро, закинутое на раковину и прикрывающее промежность. hannone: Господь. Я на встрече. leehoo: Обращайся ;) hannone: Обязательно. — Что там у тебя? — Рина поднялась со стула, но Хан, словно ошпаренный, тут же выключил телефон и убрал его в карман брюк. — Вам не стоит это видеть, — он улыбнулся и прокашлялся, расстёгивая верхнюю пуговицу рубашки. — Ууу… поклонник? Поклонница? — Сону прикусил костяшку пальца. — Такие меня не привлекают. — Неужто Минхо? Хан сжал губы, сдерживая довольную улыбку. — Он тебе нюдсы кидает, что ли? — Рина хлопнула по столу. — Ещё нет, но явно не хуже. — Если он всё же станет твоим, то я буду бороться с желанием забрать его у тебя. Я представляю, чему он научился за годы в клубе… Блять! — он едва увернулся от прилетевшего в него ножа для еды, который, конечно, был слишком затупленным, чтобы действительно травмировать. — Следи за языком. И без если. Он будет моим. Был с самого первого встречного взгляда.

***

Минхо открыл рабочий телефон. На него пришло сообщение от знакомого абонента, что почти никогда не писал ему. bangbang: Минхо, привет. Это я, Чан, надеюсь, что у тебя ещё записан мой номер. Зачем он ему пишет? Они никогда не общались близко, чтобы разговаривать вне работы. leehoo: Записан. Тебе нужно что-то? bangbang: Да так. Менеджер спрашивает о цветах, которые прислали к твоим дверям сегодня. Он сжал телефон в руках. Пульс участился. Они доказали, что следят за ним. leehoo: А, это. Я не знаю, от кого они. На записке было написано «от тайного поклонника». Ты же знаешь, что многие хотят забрать танцоров себе. Наверное, за мной кто-то проследил и узнал адрес. bangbang: Оу, в таком случае будь бдителен. Удачи. Минхо в панике снова открыл переписку с Джисоном и сел на матрас. leehoo: Знакомых в клубе спрашивают о моих цветах. Они следят за мной. Ответ пришёл незамедлительно. hannone: Я знал это. Что ты сказал? leehoo: Мне писал на рабочий телефон Чан — один из охранников клуба. Я не могу быть уверенным, что он не работает с ними. Я сказал, что это от тайного поклонника. Всё же я поднимал записку, обычно там пишут это. hannone: Умница. Я разберусь, но будь готов к возможным допросам после или перед сменой, но это маловероятно. Вряд ли они будут запугивать тебя перед выступлением. leehoo: А что если они будут выпытывать информацию? hannone: Хм. Сохрани на тот телефон этот номер: ХХХ, напиши на него «8», если такое случится. Номер зарегистрирован на Америку, они не смогут нас отследить, но в таком случае нам придётся показаться. Попробуй отбежать на несколько кварталов, а там тебя подберёт машина без номеров. leehoo: Спасибо, правда. Джисон недовольно вздохнул, сжимая переносицу. — Что произошло? Ты слишком быстро поменялся в выражении лица, — уже без подколов спросила Рина, тыча вилкой в пустую тарелку. — Чоны подтвердили, что следили за Минхо. Нам нужно ускоряться, пока они не раскрыли наш план, — он снова открыл телефон, звоня на знакомый номер. — Босс? Слушаю. Что-то случилось? — Кан ответил моментально. — Как идут дела со сталкером? — Джисон теребил красную салфетку на столе, начав говорить не прямо. — Мы поймали его. Я хочу допросить его о некоторых вещах, прежде чем мы начнём понемногу отрезать его конечности. — Отлично. Нам нужно ускоряться, Минхо ждёт допрос. Приготовьте мне к сегодняшней ночи информацию на каждого из охранников этого клуба, которые пересекались с Ли. Нам нужно найти его знакомого и поставить слежку, чтобы в крайнем случае быстро устранить. Наверное, поставим на него снайпера. — Принял. Сейчас отошлю информацию другим. Джисон угукнул, отключая звонок.

***

Минхо знал. Сразу после выступления, не дав даже переодеться, его повели в кабинет директора клуба. Комната была пропитана запахом кальяна, сигарет, обмана и пошлости, а тёмно-зелёные стены только больше давили на него. Ли сидел в кресле в открытой одежде — блестящих капроновых чулках, короткой чёрной юбке и кофте напротив полных мужчин с не одним подбородком. — Так значит… тайный поклонник? И еду оставлял тебе тоже он? А телефон? И ты всё принял, совсем не сопротивляясь… — мужчина почёсывал свои усы, ходя возле сидящего Минхо. Ли сглотнул, но немедленно ответил: — Я понятия не имею, кто их оставлял. Почему я должен отказываться от еды? А коробка из-под телефона была пуста. Если вы следите за мной, то должны были увидеть, что возле порога она была уже вскрыта. Конечно, она была открыта. В неё вложили сим-карту, но этим людям это знать не нужно. — И зачем принимать еду? Хочешь, чтобы тебя отравили? А если в один момент тебе и вправду что-то подсыпят? — он противно ухмыльнулся, внезапно кладя руку на талию Минхо и нависая сверху. Ни один мускул на лице Ли не пошатнулся, но внутри разливалась горькая и кислая тошнота. Его так и норовило вырвать. — Я учту. Прошу простить за самовольность, — он немного отодвинулся и выдохнул, когда директор хлопнул в ладоши, убрав руку и улыбнувшись от его слов. — Если ещё что-то такое произойдёт, то мы поднимем тебе проценты, — низко, хрипло прошептал он, вновь садясь напротив за свой стол. — А пока… — он перевёл взгляд на стоящего сзади Соджуна, — развлекайтесь. Минхо только успел поднять одну бровь, как улыбающийся Пак взял его за руку и поднял с кресла, ведя в гримёрку. — Что ты… — Минхо бросили на кожаный диван, пока Соджун закрывал дверь на замок. — Я преподам тебе урок, каким послушным мальчиком нужно быть, — он ухмылялся, звеня бляхой от ремня, пока Ли с недоумением и отвращением смотрел на него, не двигаясь. Как только Пак подошёл, то наклонился и положил руку на внутреннее бедро Минхо, пытаясь провести по нему рукой, но её резко отдёрнули. Минхо резко поднялся, прежде взяв наклонившегося менеджера за волосы и подняв колено, ударяя об него его головой. — Ах ты сука! — воскликнул он, но Ли уже взял баллончик с лаком для волос со столом и открыл его, направляя струю прямо в его глаза. Пока тот кричал от внезапной слепоты, Минхо взял раскладной стул и замахнулся со всей силы, попадая в его висок, моментально вырубая. Тело менеджера упало вниз. А пульс Минхо трещал так, будто сердце было готово выпрыгнуть из груди. Он отрубил менеджера. Ему снесут за это голову. Он тяжело дышал, но нашёл под одной из подушек свой рабочий телефон и быстро нашёл номер, который сохранил несколько часов назад. leehoo: 8 ???: Отключи. Точно. Минхо моментально выключил телефон и, переступив через конечности Пака, взялся за ручку чёрного выхода. — Блять! — донеслось с его губ, когда он увидел курящего Чана, который смотрел на него. Чан посмотрел назад него, сигарета выпала из рук. — У меня нет времени объяснять. Мне нужно бежать, — он ринулся в сторону, но Чан остановил его. — Я могу пойти с тобой? Я не хочу тебя подставлять, но по камерам они увидят моё бездействие и накажут. А этого я тоже не хочу, — нервно и с запинками сказал Чан, крепче сжимая руку на плече. Зачем ему это? Подставить? Джисон наверняка сможет разобраться. — Ладно, — он хмыкнул, тут же вновь бросаясь в бег, но уже не один. Пока Пака не нашли, им нужно действовать как можно быстрее. Пробежав два дома, он уже увидел машину без номеров, что нагоняла их. Улицы были пусты, ведь стояла глубокая ночь. Джисон? Он и его люди вообще спят? — Босс, тот самый Чан бежит вместе с Минхо. Взять его? — сказал в звонок едущий в машине Кан. — Бери. Но пусть едет под присмотром, — звук отключился, а Кан остановил машину рядом с двумя сбежавшими. Минхо прыгнул на переднее сиденье, Чан — на заднее. И в этот же момент, когда вторая дверь захлопнулась, то к левому виску Чана приставил пистолет человек, прячущийся на третьем ряду за сиденьями. Второй рукой он закрыл ему глаза, чтобы тот не видел и не смог запомнить дорогу. — Что за чёрт? Минхо! — Чан вскрикнул от неожиданности, боясь пошевелиться. Пистолет? У людей Хана? Кто он теперь? Минхо смотрел назад, но проигнорировал Чана и перевёл взгляд на водителя, который в ответ посмотрел на него. — Кто вы? — тихо сказал он, чтобы слышно было только им двоим из-за несвязных криков Чана сзади. — Правая рука. Вы узнаете больше от босса, когда мы прибудем к нему, — холодно, быстро сказал незнакомец, тут же возвращая глаза к дороге. Минхо встревоженно заморгал, кровь бурлила в венах из-за резкого прилива адреналина, но он заставил себя вздохнуть, переводя дыхание в норму. Он смотрел в стекло, где было видно, как второй вылезший человек отключил телефон Чана, заглушая геолокацию. — Блять! Кан, я могу вырубить его? Он заебал орать, — крикнул держащий его человек. После чего Минхо краем уха услышал усмешку со стороны водителя. Видимо, это адресовалось ему, значит его имя «Кан». — Выруби. Я не думаю, что босс будет ругаться, — в этот же момент прозвучал резкий звук металла пистолета, который ударился о висок Чана и погрузил его в сон. Босс? Кого они подразумевают под этим званием? Джисон? Не может быть. — Минхо, можешь не переживать, мы не тронем тебя. Иначе нам самим отрежут по пальцу. А мы, если честно, этого не хотим, — очень по-дружески сказал человек в чёрном сзади, который перепрыгнул через сиденье и сел рядом с отключённым Чаном. — Я — Чанбин, у руля — Кан, сзади меня молчит Ким, — после этих слов послышалось недовольное цоканье. — Будем знакомы, — он протянул руку, улыбаясь Минхо. Ли задержал дыхание, но руку пожал. — Выглядишь отпадно, кстати, — он подмигнул, развалившись на заднем сиденье. И Минхо только тогда осознал, в чём представился перед незнакомыми людьми. Он натянул юбку пониже, но, кажется, что ничего не изменилось. — Со, следи за словами. Тебе так и вправду скоро что-то отрежут. Может, не палец, а что-нибудь снизу, — сказал Кан, ухмыляясь. — Верно подмечено, — внезапно донеслось из динамика телефона, что лежал на панели, оказывается, включённым. — Ты в порядке, Минхо? Ли дёрнулся от резкого голоса, но только на последних словах узнал в нём Джисона. Сердце кольнуло. Тот голос, что не слышал уже восемь лет. Он ужасно соскучился и не мог врать самому себе. — Да, можешь не переживать, — Минхо кивнул и невольно улыбнулся, пока внутри почти не вовремя растекалось тепло. — Я так не могу. Скоро увидимся. Ким, взломай камеры и узнай, не проснулся ли Пак и перенеси запись выхода Минхо на час-два вперёд. Всё же его рабочий день уже закончен. Но Соджуна убить бы, конечно… — Я могу этим заняться! — крикнул сзади Чанбин. — Не нужно. Сейчас не нужно. Будет слишком понятно, что с Минхо кто-то работает. Уберём его потом, но сейчас я припугну его закрытием ещё двух активов. — Остаётся пять? — сказал уже Ким, тыча что-то в ноутбуке. Минхо даже не заметил, где тот его взял. — Ну, из тех, к которым есть информация. — Да. Клуб “Velvet” один из них. Думаю, они скоро начнут опрашивать каждого сотрудника, ведь уже подняли панику из-за двух казино и похожего клуба. Рина сейчас займётся ещё двумя заведениями. Они будут искать того, кто слил информацию. Возможно, подозревать будут Минхо. Я скажу вам что нужно будет сделать на месте. Вы не забыли передать Минхо то, что я просил? — голос понизился на последнем предложении, а затем послышался тяжелый выдох. — Простите, босс, мы слишком отвлеклись его спутником, — быстро сказал Кан, но тут же прикусил губу, пожалев о последнем слове. — Выбирай слова. В это время до плеча всё ещё напуганного Минхо внезапно коснулся Чанбин, отчего он чуть подпрыгнул. — Держи, накройся. Господин Хан позаботился о твоём внешнем виде и предполагал, что ты выбежишь сразу после выступления, — он протянул ему чёрное длинное пальто и такого же цвета кроссовки. Господин Хан? Почему они обращаются к нему так? Что, чёрт возьми, Минхо не знает? Но было очевидно, что Хан владеет людьми, связями и оружием. А ещё, похоже, он собирается каким-то образом закрыть клуб, в котором работает Ли. Но куда денется долг? — Я не был уверен в твоём размере обуви, так что взял недорогие кроссовки. Минхо только тогда посмотрел на лейбл обуви и его брови взлетели к небесам: — Какого чёрта, Джисон?! Гуччи для тебя недорогая фирма? Чанбин сзади поражённо усмехнулся, будто не ожидал слов Ли, отчего Минхо напрягся только больше. Что он сказал не так? — Возможно? В любом случае, такая одежда скоро будет у тебя постоянно. Я выкуплю твой долг. Он хихикнул, не веря в слова Джисона. Наверное, он просто не знает сумму. Затем он выдохнул, но всё же переодел свою неудобную обувь на предложенную и накрыл ноги пальто, расслабляя голову и откидываясь на спинку сиденья, пока человек рядом с удивительным спокойствием вёл машину, что она почти не тряслась. Проваливаясь в сон, вдалеке салона он услышал шёпот: — Хотел бы и я называть Хана по имени, но меня бы скорее убили. Когда Кан убедился, что Хан отключился от звонка, а Минхо заснул, он заговорил с людьми сзади: — Вы видели его лицо, когда ему сказали, что его выкупят? — Он не поверил, — отстраненно сказал Сынмин, глядя в окно. — Смех — часто защитная реакция. Но видя его блеск в глазах, мне становится его жаль, — Чанбин глянул на его профиль и спокойно поднимающиеся лёгкие. — Даже не зная его истории, он выглядит так, будто ни в чём не виноват. Ким закатил глаза: — Не будь такой размазнёй. Его могут мгновенно убить, если будет таким жалким. — Вообще-то у него и вправду травмирующая история. Когда босс просил меня привести документы о его жизни, то я не смог удержаться и прочёл. Его родители избивали его до того момента, пока не погибли от передоза. — Они были под чем-то? Кан кивнул, крутя руль направо: — Они занимали у кого попало на наркотики. А после их смерти долг спустили на него, — он повел пальцем свободной руки в сторону Минхо. — И он стал заложником системы. — Но как Хан с ним познакомился? — Я не уверен, но, кажется, в университете. Это только между нами. Думаю, он влюблён в него. — С чего такие выводы? — Сынмин слушал уже более заинтересованно. — Босс сказал, что он важнее чем мы все. Если бы он был его родственником, то я бы явно знал это, — он пожал плечами. — Сами подумайте, ради кого он собирал такие операции и окружал?

***

Минхо проснулся от того, что его слегка стали трясти за плечо. Видимо, во сне он укутался в пальто, как в единственный источник тепла, раз проснулся с ним на плечах. Это был Кан. — Пойдём, нам нужно идти, — добро улыбаясь, сказал он, подавая ему руку. — Спасибо, — как только Минхо вышел из машины и сонно проморгался, он указал пальцем на оставленную обувь в машине. — Мне стоит… — не успел договорить он, как его перебили. — Не нужно. Оставь здесь, — Кан захлопнул дверь, звеня ключами от машины, закрывая её. К ним подтянулись не только остальные люди, сидящие рядом в машине, но и ещё несколько вышли из другой, которая, оказывается, следовала за ними всю дорогу. Но та так искусно маневрировала на трассе, что осталась незамеченной для глаз Минхо, которые привыкли замечать всё. — Это?… — Ли напряжённо поднял глаза на Кана, но тот отрицательно помотал головой. — Это наши люди. На эту территорию не могут проникнуть Чоны или кто-то наподобие. Минхо осмотрелся, они стояли на частной территории многоэтажного элитного дома. Площадка под ним была закрыта высоким забором, а на въезде стояли шлагбаум и ворота. Все деревья на площади были идеально высажены и подстрижены. Не вычурная, а достаточно спокойная и детская площадка находилась слева от них. Но там не было детей. Тогда Кан дотронулся до его плеча и кивнул головой в сторону входа в здание, пока Чанбин и Ким — единственные, кого он пока знает, уже шли спереди. Минхо не пришлось ничего ни открывать, ни нажимать. В основном стеклянные панели жали приехавшие с ним люди, держа ему в проходах двери. С ним… крайне редко так обращались. Они стояли в огромном, почти серебряном лифте. Ли был в центре и смотрелось это немного нелепо. Он всё ещё был в чулках и юбке, очертания которых виднелись даже под пальто. Вокруг него — люди с одинаковыми холодными лицами, в основном в чёрной одежде. Но никто не смотрел на него как на объект. Впервые за несколько лет Минхо чувствует себя свободно, но произошло это с совершенно чужими ему людьми. Кажется, что обычный мир его не полюбил, а вот криминальный — ещё как. Было уже понятно, что Джисон часть этого мира, но насколько важная — пока неясно. Они поднялись на тринадцатый этаж, где на выходе из лифта уже стояла ещё одна бригада похожих людей. — Чан на месте, — сказал один из мужчин Кану, сдвигаясь в сторону и открывая путь. Кан кивнул и раскрыл двери квартиры, впуская Минхо первым. Он уже успел запаниковать, подумать, что его хотят запереть, потому что втолкнули вперёд всех. Клуб развил в нём тревожность. Но когда он обернулся, то выдохнул, увидев, как Кан и ещё двое заходят вместе с ним. Остальные же люди остались за дверью. — Располагайся. Здесь тебе рады и не осудят твоё любое действие, — Минхо хотел кивнуть, но кивок оборвался из-за внезапного, но лёгкого и осторожного прикосновения к своей талии со спины. Он резко развернулся, захотев отбить руки, но… рот открылся в немом шоке. Джисон. Его Джисон стоял перед ним с бордовыми волосами, с довольной ухмылкой на лице, загорелой кожей и в белой рубашке, у которой были расстёгнуты первые три пуговицы, что открывали малый вид на огромное тату на груди. — Моё пальто тебе идёт больше, чем мне. Можешь забрать, если хочешь, — он подмигнул и усмехнулся, пока Минхо всё ещё стоял в оцепенении, боясь сдвинуться. Его голос звучал ещё… сексуальнее в жизни, нежели в динамике телефона. Живой, хриплый… он заставлял пульс биться чаще, как и тогда, словно восемь лет никогда не проходили. О, чёрт. До него только дошло, в чьём пальто он был всё это время. Рукава были длинноваты для него, а низ пальто доходил до середины икр. Теперь Джисон выше его не на два сантиметра, а на все пять или даже восемь. Он поднялся в массе. Это заметно даже сквозь рубашку. Минхо так и не вымолвил и слова, но его взгляд говорил всё сам за себя. Он… просто не ожидал, что их первая встреча после разлуки произойдёт так и в такой обстановке, когда жизнь Минхо висит на волоске. Да он вообще не думал, что они снова встретятся. Если бы Чоны нагнали его, то страшно даже подумать, что бы сделали. Возможно, сначала бы пустили по кругу, а после и вовсе убили. Кто не хотел бы полакомиться доступным сладким кусочком напоследок? Особенно в том обществе, где каждый готов разорвать друг друга за крошку власти, денег и грязного развлечения. Ему не верилось, что Хан, который прежде облюбовал его в университете, казавшийся обычным студентом, работающим по найму, окажется связанным с криминальными делами. Все их действия проходят излишне секретно, что значит, что это явно не полиция. Она бы не скрывалась. Что-то хуже. Что-то запретнее. Ещё недавно он хотел наложить на себя руки, смирившись с тем, что вся его жизнь дальше — сплошные мучения. Но затем ему написал неизвестный номер, который, как оказалось, был слишком ему известным. Но что делать теперь? Минхо сбежал, Пак не умер и точно помнит всё то, что произошло. Чан?… — А где Чан? — тихо спросил он, бегая по глазами по лицу Хана. Джисон засмеялся: — Это первое, что ты мне говоришь после стольких лет? Неожиданно. Он там, — он указал на одну из комнат, что сейчас были закрыты дверями. — Подождём до того, как он проснётся. А дальше я устрою ему допрос и узнаю, лжёт ли он или и вправду чистый. Стойте здесь или идите в зал, — он указал на вошедших Кана, Чанбина и Кима, в это же время подталкивая Ли в сторону. — Куда мы? — Минхо только сейчас удалось рассмотреть квартиру. Строгий ремонт в стиле минимализма, панорамные окна, которые сейчас были зашторены и через ткань едва просачивался свет. Квартира выглядит… неживой. Будто в неё приехали на несколько недель. Хотя, есть вероятность, что он не ошибается. — Я дам тебе нормальную одежду, ты запаришься в пальто, — он открыл перед ним дверь в спальную комнату и вошёл вместе с ним. — Выехали слишком оперативно, так что я не успел закинуть тебе нормальных вещей, — пока Минхо сел на край пышной кровати, Хан обернулся к шкафу и раскрыл его, выбирая вещи. — Ты не против, если я дам тебе свои вещи? Я уже больше… ха, восьми лет не был в Корее. Это всё, что сейчас подходит мне по размеру. Остальное было утилизировано. Может быть немного большевато. Ли тут же замотал головой: — Конечно, — он неуверенно снял с себя пальто и положил его рядом на кровать, принимая из рук Джисона серую толстовку и чёрные спортивные штаны. Минхо встал и уже хотел начать снимать остатки от ночи, но, увидев, что Хан всё ещё здесь, спросил: — Ты не собираешься уходить? — А ты стесняешься? — он вновь ухмыльнулся и скрестил руки, опираясь спиной о стену. Ли пожал плечами и, как ни в чем не бывало, стал переодеваться. Ему не привыкать показывать своё тело перед другими людьми. Взгляд Хана ощутимо лез по телу, обвивая каждую часть. Минхо, вздохнув, снова начал говорить: — Ты скажешь мне, кто ты сейчас? — Хм, ты уже называл мою работу. — В смысле? — Минхо застопорился на момент. — В переписке. Вспомни, что мы говорили о Японии, — он обвёл языком верхний ряд зубов, пока Ли застыл. — Якудза, — сказал он после неловкой тишины. — Я боялся, что отпугну тебя этой информацией. Боюсь до сих пор, но у тебя уже нет выбора. — Почему они называют тебя боссом? — Минхо задал совершенно неожиданный для Джисона вопроса, что он подкинул брови. Затем Хан нежно улыбнулся: — Потому что так и есть. Я и есть тот, кто руководит ими всеми. — Оу. Но… зачем ты снова заявился в Корею? Зачем я понадобился тебе вновь? — накинув толстовку до конца, он сначала посмотрел в его глаза, а после медленно стал подходить ближе. Ему наконец хотелось выяснить правду. Пока есть шанс. — Я не ожидал, что встречу тебя здесь. Надеялся, что ты забыл меня и отпустил, — он мягко положил ладони на талию подошедшего рядом Минхо, который едва дёрнулся от прикосновения. — Чоны — те, что руководят тобой — местная мафия. Они используют грязные методы как и в своей стране, так и за пределами. Став посягаться на мою территорию, они автоматически подписали себе смертный приговор. Я отправился в Корею именно для того, чтобы закрыть их активы и подавить их державу. Но в первом же заведении, которое я посетил лично, я встретил тебя. — Как они тебя пустили? Разве ты не их враг? — Я представился спонсором из Японии. Моя настоящая сущность скрывается сетью отелей, которые разбросаны по всему миру, и в них не ведётся криминальный бизнес. Всё же ты понимаешь, что дела мафии и имя босса — информация предельной секретности. Моя держава больше, чем их, но это не значит, что я смогу развалить их по щелчку пальца. Они начнут мстить и искать все возможные способы. Я… не смог пройти мимо, когда узнал, что ты должен им. Я выкуплю весь твой долг, но на это нужно время. Я могу пообещать это. А в якудзе невыполнение своих обещаний жестоко карается и не приветствуется. — А что потом? — он неуверенно положил руки на его плечи, пока на лице появилась грусть. — Снова бросишь меня, как и когда-то? — Я больше не намерен отдавать тебя кому-либо, — он перенёс одну руку на щеку Минхо, требовательно притягивая к себе и вовлекая в неожиданный для обоих поцелуй недосказанности, молчания, любви и годов одиночества, которые он обязан наверстать. Минхо ответил не сразу, замерев на пару секунд, но после уложил руки за его шею и прикрыл глаза. Это именно то, что он хотел с момента, когда они впервые пересеклись с Ханом. Чужие уста сминали собственные, пока Ли плавился, как шоколад на солнце. — Босс, Чан очну… лся, — Чанбин ворвался в комнату, сбиваясь из-за представленной перед ним картины. Он успел лишь поднять брови, перед тем как захлопнуть дверь с грохотом. Минхо хотел стеснительно отодвинуться, но Джисон вновь притянул его к себе и оставил мокрый след губами на уголках чужих, широко улыбаясь после этого: — Я ужасно скучал. Так и не скажешь, что он спокойно убивает людей. — Ты хочешь участвовать в допросе? — спросил тот, заправляя за ухо выбившуюся прядь волос Ли. — Мы с ним не настолько близки, чтобы я волновался о его чувствах, но… а если он и вправду работает на Чонов? Что ты с ним сделаешь? — забывать про реалии Джисона нельзя, но Ли не хочет, чтобы он становился сплошной машиной для убийств. Хан безразлично пожал плечами: — Посмотрим на то, сколько злодеяний и какой степени он совершил. Ты переживаешь за его сохранность? Минхо сжал губы и наклонил голову. — Не волнуйся, я убью его только в том случае, если он собирался или уже навредил тебе. Если он делал это под наблюдением, но сам не хотел этого, то тогда может стать прекрасным помощником, — он кивнул взгляд в сторону выхода. — Давай не будем гадать и узнаем лично. Джисон вышел первым, закатывая рукава рубашки до локтей и обнажая шрамы от порезов, которые появились от работы. У Чана были связаны руки и ноги, пока он сидел на полу и опирался спиной о тумбу. Все остальные сидели на диване напротив него: Чанбин наблюдал за его действиями, Ким, как и обычно, копался в ноутбуке, а Кан уже поймал две фигуры взглядом, которые вышли из комнаты. — Открой ему рот, — кинул он Чанбину, который сразу же поднялся и оторвал скотч с губ пленного, что пристально смотрел на Джисона и периодически кидал взгляд на Минхо, который опустился на край молочного дивана и поджал под себя одну ногу. — Староста класса с безупречной репутацией, любовью от учителей… решил работать на мафию? Не ожидал, что ты присягнешь к Чонам, Бан Кристофер Чан, — Хан подошёл ближе и наклонился, запуская руки в карманы. — Джисон? — Чан свёл брови, нахмурившись. — Узнал? — Джисон усмехнулся, закатив глаза. — Давай не будем выяснять отношения, они в прошлом. Мы говорим сейчас о том, являешься ли ты нашим врагом. — О чём ты? — Тебе нужно показывать на пальцах? Знаешь ли ты, на кого вообще работаешь? Как ты туда вообще устроился? — он посмотрел на наручные часы. — Не молчи и не тяни время. — Это допрос? Откуда ты об этом знаешь? — Вопросы задаю здесь я, — его голос понизился, пока в нём начали проявляться нотки агрессии. Чан сжал губы и сухо ответил: — Увидел объявление в одном из спортзалов, где я раньше занимался. Меня завлекла высокая зарплата и больше ничего. — И ты не подписывал никакие контракты при начале работы? — Джисон наигранно улыбнулся. — Она тебя устраивает? Повисла минутная тишина, пока Чан открыл рот, но слова так и не полились. — Мне нужно выкачивать из тебя ответы? — Контракт на неразглашение. Мне запрещается говорить о том, что происходит внутри клуба. — И…? Тебя это не смутило? Ты знаешь, кто они такие на самом деле? Не догадывался, когда узнал, что они здесь держат должников в качестве активов? Даже не вздумай врать о том, что ты не знаешь об этом. Тебя давно просекли. — Я не занимаюсь криминальными делами, — он смотрел на Хана исподлобья, порой тяжело дыша. — М… тогда откуда ты узнал о том, что за Минхо следили? Ухаживали? Писал вопросы из-за того, что информация дошла до тебя случайно или… видел это всё своими глазами? — С чего ты решил, что я знаю об этом? — в этот же момент Хан засмеялся, а взгляд Чана в момент перешёл на Минхо, который громко цокнул. — Минхо?… Что ты здесь делаешь? — видимо, злость на Джисона так его отвлекла, что он даже не заметил его ранее. — Не думаю, что тебе дозволено знать это. Пойми, что чем больше ты соврёшь, тем хуже будет способ твоего убийства. Я понимаю, что ты предан своему боссу, но здесь правит не он. Уже не он. Чан вздохнул, прокашлялся и отрезал: — Они заставили меня написать Минхо и следить за ним. Я был на прослушке и под наблюдением, но я не хотел этого. Мне угрожали смертью и я не мог отказаться, ведь подписал ненужные документы, из-за которых я теперь не могу им перечить. — Наконец-то, — сказал Джисон с облегчением. — Можно было сказать сразу и не устраивать этот цирк. — Но… что вы хотите с ними сделать? Кто ты такой, раз знаешь об их деятельности? Почему Минхо у тебя? — Не забивай голову не нужной тебе информацией. Если ты поведал мне историю, это ещё не значит, что она правдива, — он кинул взгляд на Кана. — На нём были жучки? Кан отрицательно помотал головой, на что Хан кивнул. Конечно, его люди заметили бы их с самого попадания Чана в машину, но спросить об этом было не лишним. Голова начинала гудеть от мыслей о Чонах. Их люди распространены по всей Корее, отчего Джисону приходится просчитывать каждый свой шаг, чтобы не попасться им в лапы. Выкупать Минхо самовольно нельзя по двум причинам: первая — если он купит его от своей настоящей личности, то те прознают личность главы якудзы, вторая — они захотят вернуть свой актив, потому что это мерзкое общество, которое будет добивать своих должников до самого конца. Узнав о том, что Хан притворился несуществующей личностью — он станет их врагом. Так что лучше сразу убрать их полностью, а затем начать действовать. Радует, что Чан не оказался целостным врагом. Нет, Джисону на него всё равно, но чувства Минхо превыше собственных. Как бы он отреагировал, узнав, что очередной знакомый оказался крысой, улыбающейся в лицо и держащей нож за спиной? План по перехвату денег с клуба работает успешно. Рисуются поддельные графики о «поднятии» прибыли, но этим нельзя пользоваться долго. Вскоре Чоны заинтересуются отчётами, а тогда обман вскроется. Криминальное общество работает не на раздумья, а на минуты. Каждую секунду убивают как минимум одного человека. Так не ценно ли время? Те восемь лет, когда он даже не мог посмотреть в сторону возлюбленного, давили хуже любой работы. А самое больное — что этот человек любил в ответ всё это время и был вынужден гасить свои чувства. У таких людей, как Хан, не должно быть любви. Она жестокая, до ужаса жестокая, хотя мир настолько таков, что, кажется, будто больше некуда. Любовь — слабое место, но мы не руководим своими чувствами. Они руководят нами, но иногда мы можем их сдерживать. Это получается не у всех людей, так что некоторым нужно вырабатывать эту способность месяцами, годами, абстрагируясь от общества и убивая в себе всю эмпатию. Ведь так легче. А Хан никогда не искал лёгких путей. Он сделает всё, чтобы защитить Минхо, но сначала нужно вызволить его из клетки, которую над ним повесили его родители и, умерев, обрезали нитку, на которой та висела. Джисон знает, что Ли боролся. Знает, что даже в такие тяжёлые времена он не убивал в себе характер, ведь всё равно был слишком гордым. Знает, что он — жертва глупых обстоятельств, не виноватый в своей судьбе. В судьбе никто не виноват. В этом и скрыта ирония. Тысячи невинных людей гибнут из-за ошибок других, но это нельзя остановить. Это своеобразный цикл, различие судеб, будто жанры фильмов. Жизнь каждого напитана красками: и тусклыми, и яркими, но люди не могут их выбрать, только подумав о них. Нужно биться сквозь толпу, добиваться, пробовать, но не все готовы это делать. А некоторым просто везёт. Каждая жизнь — заранее спланированный сценарий с кучей разветвлений, которыми руководят фигуры на шахматной доске. Кто-то рождается пешкой, которую могут либо легко уничтожить, либо умереть от неё, думая, что она беспомощна. Кто-то рождается королём, но умирает от этой пешки, а кто-то выживает. Каждый человек в нашей жизни — новая фигура. И нам нужно учиться маневрировать в этой игре, чтобы получить счастливые ходы — моменты. Если ценить каждую фигуру и заострять на ней внимание — ты потеряешь себя, но иногда это единственный способ выжить. Можно привязываться, но нужно уметь отпускать, можно любить, но нужно уметь разлюбить, можно чувствовать, но нужно уметь контролировать себя.

***

После того, как Чана вырубили и отвезли на ещё одну базу, Хан и Минхо остались в квартире одни, но охрана всё равно начеку возле их дверей. После допроса Джисон закрылся в комнате, и Минхо не решался войти в неё. Он… просто не ожидал, что так быстро увидит Хана в работе. Насколько часто он устраивает допросы? Минхо не может противиться его выбору работы, ведь правила мафии ясны для каждого: зайдя единожды, больше ты оттуда не выйдешь. Джисон убивает, марает руки, но всё ещё любяще смотрит на Минхо и нежно касается, прямо как раньше. Есть ли смысл злиться на него? Но та недосказанность насчёт того, почему он пропал на восемь лет, ещё не ушла. Ли не отпрыск и не станет так быстро клевать на персону, по которой, конечно, скучал, но что-то внутри противится наезжать на него. Лучше решить всё сейчас. Сжав рукава чужой толстовки, он вздохнул и поднялся с дивана, шаркая ногами по полу к двери, что была закрыта, но не на ключ. Он медленно открыл её, та поддалась, и он смог заглянуть в комнату, освещённую лишь настольной лампой. Джисон облокотился на подоконник рядом с открытым окном и держал зажжённую сигарету между зубов. — Ты куришь? — с ноткой удивления в голосе спросил Ли, выдавая свой визит. — Приходится, — вытащив сигарету, безэмоционально процедил Хан. Он сделал ещё одну затяжку и обернулся к Минхо, который прошёл дальше к нему. — Ты же всегда был за здоровый образ жизни, что тебя надломило? — почти с усмешкой спросил он, вставая по левую сторону от Джисона и опираясь об стену. — Никотин для меня — что-то, что может погасить злость, которая появляется на работе. Пить мне почти нельзя, ведь всегда нужно быть начеку. Особенно в другой стране. Враги могут вылезти откуда угодно, — он усмехнулся и пожал плечами. — Будешь? — он невзначай протянул открытую пачку сигарет Минхо. Коробка была определённо дорогой, но Ли даже не стал думать, ведь хотелось курить здесь не только Хану. Взяв сигарету и поставив её меж зубов, Джисон протянул к ней зажигалку и чиркнул, поджигая его сигарету. — Что за сигареты? — сделав первую затяжку, сказал Минхо. Он ещё не пробовал таких сигарет, хотя перепробовал уже кучу, ведь иногда после выступлений встречал своих поклонников из клуба, что предлагали ему самые разные сорта. — Японские. Я не могу курить корейскую дрянь. Ли улыбнулся, но улыбка почти сразу спала с лица. Он смотрел в одну точку, пока произносил: — Так почему ты пропал на восемь лет? В чём была причина? Я был недостаточно хорош? — Больше никогда не произноси такое. — Что именно? — Минхо непонимающе стрельнул в него взглядом. — Что ты недостаточно хорош. Иначе мне придётся доказывать тебе обратно самыми вычурными способами, — он наклонил голову набок, медленно обвивая взглядом всё лицо стоящего рядом. — Мой… мой отец умер через несколько дней после того, как я закончил университет. Он был главой якудзы, которого подло убили, обманув. С самого моего детства в ящике его стола лежало готовое заявление о провозглашении меня новой главой при его смерти. Я был вынужден покинуть тебя, но если бы знал, что такое случится, то не дал бы привязаться ни тебе, ни мне друг к другу. Мне жаль, что всё случилось именно так, — он снова затянулся, отводя взгляд. — Как убили твоего отца? — Они убили и мою мать — его жену. Идеально подстроили её похищение, перенесли записи всех камер, ведь точно планировали это кучу лет. Заранее сняв видео, которое после отправили моему отцу, они убили её. Как только тот получил видео, где она сидит связанная на стуле в подвале, то бездумно ринулся прямо в ловушку. Так в этом сыром подвале умерло сразу два правителя нашей группировки. — Кто «они» такие? — заметив, что Хан щёлкает пальцами, Минхо взял свободной рукой его руку и сжал. — Их больше не существует, наверно. Я не хочу их вспоминать, — он ответил на прикосновение, скрещивая их пальцы. — Их убивали люди, которые были видны на камере. Но их никак не удалось распознать. Единственное, что было видно — их глаза, но те были в плохом качестве. — Тебе всё равно на то, что ты лишаешь других людей жизни? Даже тех, кто в числе твоих подчиненных? Джисон замолчал, но, выдохнув, стал медленно говорить: — Люди — инструмент, который можно вертеть под себя, управлять, нейтрализовать. У каждого есть разум, но не каждый умеет им пользоваться. Здесь работает иерархия: высшие всегда будут приказывать низшим, но им нужно делать это осторожно, иначе это может породить восстание. Ценю ли я человеческие жизни? Вопрос сложный, — он прикусил губу. — Я не ощущаю значимости в их существовании, если они где-то провинились, сами этого захотев. Если они мои, то сами пришли под моё крыло, пытаясь найти либо спасение, либо действуя от безысходности, но никто их не принуждал вступать. Это их собственное решение, при принятии которого они подписывали контракты. В якудзе нет чувств, сожаления, скорби. Здесь есть жестокость, которая обосновывается намерением не дать рухнуть державе. Каждый здешний человек может оказаться подлецом, пытающимся обмануть и обокрасть. Здесь нет доверия, а чувства атрофированы. Будет нужно — я убью человека своими руками и замну его дело. Будет ли в этом развлечение? Нет, это будет выполнением необходимого. В криминальной жизни каждый в первую очередь бьётся за свою шкуру, не беспокоясь об остальных. Любовь невозможна, но риски есть всегда, и от них невозможно избавиться полностью. Минхо промолчал, лишь сильнее сжимая его руку. — Разве тебя не пугает то, что я делаю, мои реалии? Ты не хочешь уйти самостоятельно? Я сталкиваюсь с этим дерьмом каждый день, оно неизбежно. Минхо улыбнулся, опустил взгляд и, затушив сигарету о пепельницу, отложил её и подошёл к Хану ближе, беря его лицо в свои ладони: — Я больше не намерен позволить тебе раствориться. Я ведь не один чувствую? — Вначале я думал, что ты больше не захочешь меня видеть, — он улыбнулся в ответ, по ошибке туша сигарету о белоснежный подоконник, оставляя след, который всё равно остался без внимания. Руки переместились на чужую талию. — Не один. — Я и вправду так пытался думать, но… ты влюбил меня в себя ещё с нашего первого дня. Я просто не мог сопротивляться. Хан мазнул губами в его висок, опуская голову и укладывая её на его плечо, утыкаясь носом в изгиб его шеи. Минхо нежно стал поглаживать его спину, прижимая к себе. — Я ужасно влюблён в тебя, Минхо. Я надеялся, что наши чувства пропадут за эти года, но, видимо, они слишком сильны, — он водил кончиком носа по чужой шее, вызвав мурашки. — Я придурок и готов понести любое наказание за свои проступки. Я в твоём распоряжении. Всегда был, но не говорил этого. Но хочешь ли ты быть со мной? — Ты глупый, Хан Джисон, — Минхо мягко посмеялся, почти сразу оставляя на его макушке след от губ. — Сам босс мафии готов прогибаться под какого-то стриптизёра в пятнадцатисантиметровых каблуках? Звучит как абсурд. — Более чем готов. Ты — навсегда моя единственная слабость. Как только я выкуплю твой долг, то ты полностью станешь моим. Только если ты дашь своё согласие, — подняв голову, он смотрел в его глаза, слишком довольно улыбаясь. — А как иначе? Я люблю тебя в ответ и готов мириться с твоим миром, становиться твоим волнением, но уже в качестве твоего парня, — не дожидаясь ответа, он притянул его к себе за футболку, сталкивая их губы в медленный, но такой долгожданный поцелуй без недосказанности. Джисон слабо сминал его губы, пока Минхо расслабился и позволил делать что угодно, едва двигая губами в ответ. Отстранившись, Хан улыбнулся и выдохнул: — Но мириться с твоими сигаретами я не готов. Они насквозь пропитали вещи, в которых ты был. — Предлагаешь такую обстановку, где ты будешь закупать сигареты из Японии и мне? — он хихикнул. — Не стоит, они слишком тяжёлые для меня. Никотин был чем-то, что заглушает одиночество, но денег на нормальные сигареты мне не хватало. — М, хочешь сказать, что у тебя даже зависимость не выработалась? — Было бы славно, но нет. Я не смогу бросить так быстро и резко, — он прикусил уголок губ. — Что насчёт электронных сигарет? Ты и так сладкий, но они не будут лишними. — Заткнись, — он отвернул голову на комплимент, но кивнул. — Думаю, что я курил бы только их, если бы имел хоть что-то стоящее в своём кошельке. — Отныне все мои деньги — твои тоже. Мне стоит прописать это всем моим людям, чтобы никто не мог возникать, — сказал он сам себе, пока Ли хлопнул его по плечу. — Даже не надейся, что я буду брать у тебя много денег. Хотя, может в один момент накуплю всего и разом, чтобы обнулить твой счёт. — О, думаешь, у тебя когда-нибудь это получится? — Джисон насмешливо ухмыльнулся, на что Минхо фыркнул. — Ты только провоцируешь меня сделать это. — Я жду твои попытки. В Корее я могу дать тебе свою чёрную карту, наверное, у тебя получится её обнулить? — он наигранно задумался, пока Минхо цокнул и закатил глаза. Минхо опустил взгляд в полуоткрытое окно, где проглядывались едва заметные звезды, а шум города так и не думал потухать. Жизнь течёт каждую секунду, но что будет в будущем? Долг не выкуплен, Джисон ведёт охоту на Чонов, одного из которых Минхо вырубил этим же днём. — Что будет дальше? — тихо произнёс он, сжимая рукава футболки Джисона. — Смотря про что ты говоришь. — Что мне делать сейчас? Я имею ввиду на… работе? Я же не могу просто уйти с неё, — Минхо перевёл тяжелый взгляд на Хана, отчего он вздохнул. — Ты прав. Просто… согласись на поднятие процентов за нанесённый ущерб Паку. Если он будет докапываться вновь, то я подстрою ему несчастный случай, — он пожал плечами, двигаясь за спину Минхо и обвивая руки вокруг его талии, кладя голову на плечо. — Ты собираешься делать так с каждым, кто тронет меня хоть пальцем? — Мне нельзя? — Я такого не говорил. Горячее дыхание от смешка обожгло кожу, и Минхо протянул к чужим волосам ладонь, слегка вороша их. — А у нас? Что будет у нас? Мы же не можем быть вместе, верно? — его голос снизился до шепота, но Хан лишь сжал его сильнее. — Сейчас нет. Нам нужно будет разлучиться. Они вероятнее всего и так ищут тебя сейчас, ведь Соджуна либо нашли самостоятельно, либо он очнулся и донёс все руководству. Не удивляйся, если дверь в твой дом будет выбита. — А… — Минхо перебил его, — там телефон, что ты мне давал. Они не узнают про него? Хан отрицательно помотал головой: — Вся система была подключена к нашим компьютерам. Как только от тебя поступило сообщение, моя команда заблокировала телефон полностью и очистила всю историю нашей переписки. Скажешь, что подогнал один из поклонников, а потом через день заблокировал. Ли пораженно поднял брови, но после на его лице растянулась улыбка. Ему чертовски повезло с таким парнем в его жизни. — Я смотрю ты предусмотрительный. — Люблю защищать то, что принадлежит мне, — он оставил на его шее мягкое прикосновение губ. — Не хочешь съездить кое-куда? — Сейчас? — Мгм. — Зачем и куда? — Минхо нахмурился. Ехать куда-либо сейчас может стоить жизни. — Это сюрприз, но тебе точно понравится. Я хочу провести с тобой ещё немного времени, прежде чем нам вновь придётся временно расстаться. Как раз по пути возьмем тебе что-то для курения. Твои сигареты я выкинул. Минхо цокнул, а Джисон лишь посмеялся.

***

— Накинь это, — он передал ему в руки чёрную маску и кепку такого же цвета, которые были уже на нём самом. — Сейчас не время выделываться, куда мы едем? — но Ли послушно принял аксессуары. — Куда я скажу, — он поправил его волосы и своё пальто на плечах Минхо, пока сам был одет в запасной бомбер. Ли недовольно вздохнул, на что Джисон улыбнулся, и он увидел это в отражении зеркала. Как только Хан открыл дверь, Минхо дёрнулся, увидев серьёзные взгляды людей в чёрном. Всё же охрана точно поедет с ними, но насколько она будет незаметна? — Джун, собери три разные машины и поезжайте за мной, нам нужно кое-куда съездить, — бросил Джисон какому-то из охранников, что кивнул и скрылся за дверями соседней квартиры. — Пойдём, — он подтолкнул застывшего Минхо к лифту за поясницу. Кажется, тот никогда не привыкнет к таким реалиям. — Я раньше тоже баловался электронными сигаретами, поэтому заказал тебе несколько моих любимых вкусов. Думаю, ты оценишь их. Нам отдадут их снизу, — когда они оба оказались внутри, сказал Хан. — Но я даже не знаю, какую машину сейчас стоит взять. Мерседес же будет слишком, да? — Ты смеёшься? — Это был риторический вопрос. Ладно, возьмём какого-то китайца. Для этой операции мне пришлось скупить несколько хороших моделей, но они не выбиваются из массы в городе. Можешь выбрать какую захочешь, мне, в целом, не принципиально какой машиной управлять. — У тебя есть права? — удивленно спросил Ли. — С четырнадцати лет. Отцу тогда приспичило сделать мне их, с его положением это удалось провернуть без вопросов. Пару раз я даже загребал в полицейский участок, когда выполнял задания несовершеннолетним, пока отец не разобрался с ними, — он безразлично пожал плечами. — И часто тебя так заставляли выполнять обязанности? — Это норма для таких семей. Меня учили работать в якудза с самого рождения. Конечно, это убивало мне детство, но я не могу сказать, что это никак мне не помогло. Если бы я ничего не умел, то со смертью отца меня бы выкинули отсюда или вовсе убили. Зачем им ничего не знающий босс? — Это жестоко. — Мир всегда был полон жестокости, Минхо, — он выдохнул, пока лифт звякнул, обозначая прибытие на нужный этаж. Они вышли из подъезда, Джисон развёл рукой: — Эти все машины принадлежат нам, выбирай любую. — Что?! В это же время за ними вышли люди, которые сразу пошли к своим автомобилям, не обращая внимания на стоящую пару. — Мне всё равно, на какой ехать, — он прошёлся ближе к машинам, кладя руку на капот белой BAIC Huansu S6. — Я не привык выбирать между машинами, давай ты решишь сам, — он подошёл к нему, пока Хан сунул руку в карман и достал ключи от машины, на которую опирался. На каждой из стоящей были тонированные стёкла, посему можно было не бояться, что их кто-то увидит. Они выехали. За окном мерцали огни города, гуляющие ночью влюблённые пары, шумные компании пьяниц, но, кажется, Минхо впервые заметил всех их. Раньше все его мысли были забиты долгами и работой, отчего вокруг него была сплошная серая масса, которую он не замечал. Какой смысл стараться их заметить, если все они относятся к нему одинаково? Ни он, ни они не сдались друг другу. Но жизнь любого человека по-своему красива. У каждого она разная настолько, что когда думаешь или получаешь информацию о других, то кажется, будто просматриваешь фильм. Люди радуются, расстраиваются, злятся, это всё — эмоции, которые намного красочнее, чем жизнь тех людей, у коих их не осталось. Минхо был таким с самого рождения. Ему казалось, что все те эмоции, что люди испытывают вокруг — наигранность. «Почему она так радуется весне?» — задавал он вопрос у себя в голове, когда видел школьницу, что с радостным выражением лица указывала пальцем на первый цветок. «Что счастливого в любви? Разве это не преувеличенная симпатия?» — вновь спрашивал он у себя, когда видел улыбающихся друг другу однокурсников, что сидели в обнимку. До поры до времени он ненавидел любые прикосновения, что специальные, что случайные. Может, это из-за того, что пару раз его пытался изнасиловать без конца пьющий отец, а может он тогда ещё не встречал тех людей, чьи прикосновения были бы тёплыми для него. Но тогда появился он. Тот, кто сейчас сидит слева от него и держится за руль, периодически поглядывая на Ли и кладя на его бедро ладонь, когда они останавливаются на светофоре. Джисон появился в его жизни совершенно внезапно, будто сама судьба послала его к нему, как утешение за столько лет страданий. Но она явно где-то просчиталась, ведь последующие восемь лет прошли не сильно лучше детства. Хан был первым, кому Минхо когда-либо пожаловался после очередного домогательства. Он до сих пор помнит тот вечер, когда Джисон прижимал плачущего первокурсника к себе весенним вечером на детской площадке, пока ветер обдувал их волосы, но ни одному из них двоих не было холодно. Джисон почти никогда не делился о себе, своём детстве, родителях. Это мало волновало Минхо в то время, но это и к лучшему, ведь тогда, вероятнее всего, он бы испугался всей той правды, что творилась с Ханом. Джисон был и есть обаятельный. Он был популярен в школе, профессора любили его, а девушки пытались добиться его внимания. И кто бы знал, что он станет общаться с никого не знающим мальчиком, постоянно ходящим в одиночку. Ему задавали вопросы, но Хан всегда отвечал на них сухо. Минхо не верил, что он достоин такого отношения к себе, поэтому после исчезновения Джисона винил во всём только себя. Разбитое в клочья сердце он отдал Хану, который стал медленно его завязывать, но он не сумел довести это дело до конца и оставил иглу воткнутой внутрь, которая ранила каждый раз, когда Минхо вспоминал его. В последние годы их разлуки он уже смирился с тем, что его бросили и забыли. Но чувства никак не уходили. Израненное сердце, почувствовав заботу, что длилась больше одного мгновения, моментально впустило внутрь. А когда его стали зашивать, то выбросить из себя этого человека не удалось, ведь игла была уже внутри. Он мечтал. Мечтал перед сном, на парах, во время работы, но все его мечты разбивались мыслями о том, что они невозможны. Именно для него. Может, Ли не является тем человеком, у кого такой сценарий жизни. Но он ошибался. — О чём задумался? — прервал его размышления Джисон, постукивая по рулю пальцем в такт спокойной музыке, которую он включил… с начала поездки? Кажется, Минхо был так погружён, что не заметил её. — Да так, о прошлом, — он отмахнулся, выдыхая. — Не нужно жить прошлым. Наши жизни меняются, и риск этого живёт каждую секунду. Например, наша машина сейчас может заглохнуть, и мы разобьёмся, ведь в таком случае машина сзади просто влетит в нас. Кто знает, сколько смертей мы уже избежали и сколько ещё избежим. Так что нужно жить настоящим, пока твоя жизнь не кончится. А случиться это может в любой момент, — он легко улыбнулся, словно только распустившейся цветок космеи, который не привлекает к себе внимания. — Я понял это. Недавно. Насколько на самом деле красочен мир, чувства, эмоции. Всё это было мне чуждо, — он сжал протянутую руку Хана, переплетая их пальцы. — Я счастлив за тебя. Ты выглядел крайне разбитым, когда я увидел тебя после стольких лет ожидания. На сцене ты был другим человеком, но за ней — всё таким же потерянным первокурсником, но уже познавшим все грехи этого мира. — Может, ты расскажешь мне свой план по развалу Чонов? Я тоже хочу помочь, — он взглянул на него. — Он ещё не устаканен. И почему-то я думаю, что Чоны скоро сами мной заинтересуются. Но как скоро — сказать не могу. Мы приехали, — он наконец повернулся к нему лицом, заглушая двигатель и отпуская чужую руку, выходя из машины. Минхо вышел за ним, тут же осматриваясь вокруг: они находились на уже полностью зелёной возвышенности вдали от города, на который открывался широкий вид. Рядом не было никаких машин, а сверху — только звёзды, их единственные сегодня спутники. — Сегодня должен быть звездопад. Я знаю, что ты никогда не видел его своими глазами, поэтому решил показать его тебе самостоятельно, — пискнув ключами, сказал ему Джисон, подходя ближе и кладя руку на заднюю часть шеи. — И ты даже не поставил за нами охрану? Так уверен в себе? — Минхо ухмылялся, пока шёл за Ханом, который клал на траву, покрытую росой, бежевый плед. — Ошибаешься. Мы окружены, но не в плохом смысле, — он подозвал его к себе пальцем, пока сам садился на накрытое место. Минхо шмыгнул к нему, как его тут же притянули к себе, укладывая его голову на плечо. — Я не слишком спешу? — тише обычного спросил Джисон, смотря вдаль, где моргал свет, ездили машины, ходили люди, занятые своей жизнью. — Ты спрашиваешь это после восьми лет разлуки, когда я уже ответил тебе взаимностью? Серьёзно? — в голосе не было ни капли агрессии. Он повернул лицо к нему, смотря в глаза, в которых отражались тысячи звёзд, мерцая. — Я не достоин тебя. Никогда не был и доказал это своей пропажей. — Ты смеёшься? — Минхо, удивлённо смеясь, прильнул ближе, проводя кончиком идеального носа по линии челюсти Хана. — Ты единственный, кто заставил меня чувствовать, ощущать этот мир в тех цветах, что я так упорно игнорировал с другими людьми. Пугает ли меня твоя деятельность? Безусловно, но я готов мириться со всем вокруг, пока рядом со мной именно ты. Ты бросил меня не потому что захотел, а потому что иначе было нельзя, — он схватил его ладони. — Даже в стрессовой ситуации ты думал о моём состоянии. И кто теперь кого не достоин? — Разве это не странно, что ты так быстро принял меня? Я думал, что ты ненавидишь меня, — он ответно сжал чужие руки, прижимаясь к его виску. — Я пытался сопротивляться, но, поверь, мои чувства к тебе победили мой разум ещё в университете. Ты такой же мягкий на работе или это я на тебя так влияю? — съехав с темы, хихикнул Минхо, говоря почти мурчащим голосом. — Ты слишком нежен для моего мира. — Отвергаешь меня? — Ни в коем случае. Просто до сих пор не могу поверить, что в мою жизнь вернулось единственное, что давало мне тепло на душе, — он прижался к его лбу своим, прикрывая веками глаза и перетягивая Минхо за талию на свои колени. — Не расслабляйся, проблемы ещё не решены. Я отплачу тебе за всё тогда, когда наконец смогу свободно быть с тобой, — он прижался в ответ, пропуская сквозь пальцы окрашенные волосы Джисона. — Я заберу тебя с собой в Японию, где никто не сможет тебе угрожать. А если кто-то вздумает это сделать, то… я не хочу прикидываться плохим парнем, ты и сам знаешь последствия. Минхо заливно рассмеялся: — О, так ты у нас хороший парень? — Перестань насмехаться надо мной, — надув губы, по-детски пробубнил Джисон. Чёрт, если бы его в таком состоянии увидели бы его подчинённые, то точно бы сто раз перетирали глаза, прежде чем поняли, что это всё — правда. — Кхм, у тебя есть другие знакомые, кроме Бан Чана? — Оу… — он задумался на секунду, чуть отстраняясь. — Помнишь Феликса, твоего одногруппника? Мы созваниваемся раз в два-три месяца, но сейчас он в отъездах по туру, поэтому у нас никак не получается поговорить уже полгода. — Ах, да. Он ведь корейская поп звезда и модель сейчас. Мне стоит начать ревновать? — совсем несерьёзно выдал Хан. Минхо ударил его ладонью по плечу, закатывая глаза: — Конечно нет. Но он не знает о всём том, что происходит в моём клубе. — Ты бы хотел рассказать? — Думаю, да. Он тоже хорошо ко мне относился, а когда нам удавалось увидеться, то всегда платил за двоих, ведь знал о моём тяжком положении, — Минхо смущённо улыбнулся. — Мне всегда было стыдно, но он ужасно настырный. — Я устрою вам встречу в Японии. И Минхо притянул его за воротник к себе, опуская их маски, вместо ответа. Они нежно столкнулись мягкими, тёплыми губами, что контрастировали с прохладной погодой ночи. Джисон сминал его губы в ответ, облизывая и посасывая каждую поочерёдно, пока Минхо таял, словно мороженое в тридцатиградусную жару. Хан опрокинул его на плед, надвисая сверху, пока руки Ли обвили его шею, притягивая ближе. Тот запустил прохладную руку под его футболку, прикасаясь к подрагивающему от холода животу, как телефон в его кармане неприятно зажужжал, обрывая их поцелуй. Джисон проронил пару матерных слов, оставляя на носу Ли лёгкое прикосновение губ и доставая из кармана мобильный, на котором высвечивался абонент, подписанный как «Кан». — Если это не что-то предельно важное, то я оторву тебе руки, — рявкнул он, пока Минхо, всё ещё лежа снизу, поглаживал травмированные костяшки его пальцев. — Босс, с вами хотят связаться Чоны. Не как с главой якудзы, а как со спонсором. — Они позвонили на тот телефон, что я им давал? — Да. Я ответил, представившись секретарём. И, вроде, это не про прибыль, они хотят обсудить другой вопрос. — Чёрт с ними. Сможешь подъехать и отдать телефон? — он подал руку Минхо, который, взявшись, присел рядом. — Две минуты и я буду, — после этого звонок отключился, а Джисон тяжело выдохнул. — Это… — хотел начать объяснять Хан, но его перебили. — Я всё слышал. Всё же здесь нет никакого шума, который мог бы помешать мне сделать это. Чисто теоретически, если они знают, что якудза их соперник, против которого они пошли первые, их заведения после этого начали закрывать, а ты из Японии, то они не могут обратиться к тебе за помощью? — Имеешь ввиду они захотят спросить, есть ли у меня связи с кланом? — Предполагаю, но да, — он кивнул, пока Хан нахмурил брови, задумавшись. — Это умно, сейчас и проверим, — сказал он, увидев коричневую непримечательную машину, что подъезжала к ним. Кан остановился в нескольких метрах от них, что уже поднялись с земли и смотрели на него. Он вышел из машины, взяв нужный телефон «спонсора из Японии». — Прошу прощения за беспокойство, — сказал он, слегка поклонившись и затем протягивая телефон Джисону в руки. — Вам желательно ответить в машине, ведь они запустили ненастоящую полицейскую машину по городу с сиреной. Пытаются выведать местоположение через звонок, если машина будет рядом, то сирену будет слышно. — Придурки, — он насмешливо ухмыльнулся и, глянув на Минхо, сказал: — Я поговорю и выйду обратно к тебе, — увидев одобрение в виде кивка, он двинулся к машине вместе с Каном. Как только двери захлопнулись, тон Джисона понизился, а пальцы сжали телефон, где светилось несколько пропущенных с одного и того же номера: — Им хватило наглости звонить несколько раз? До чего же самовлюблённые, — он закатил глаза и нажал на кнопку вызова, как из динамика сразу послышались гудки. Они не смогут отследить звонок, так что бояться нечего. Спустя несколько мгновений звонок приняли, будто ждали его. — Здравствуйте, Господин Хан, — буднично прозвучал мужской голос, на что Джисон оскалился. — Добрый вечер. Вы, видимо, непунктуальны, раз звонили в столь позднее время, — с насмешкой сказал он, ведь последний вызов, принятый Каном, был менее пятнадцати минут назад. — Очень извиняюсь, если отвлёк вас от чего-то важного! — фальшиво вскринул директор клуба, пытаясь выразить искреннее сожаление. — Пропустим. Вы хотели что-то? Надеюсь, это что-то настолько важное, что вы рискнули отвлечь меня от моих дел по бизнесу, — Джисон для них — всё ещё владелец сети отелей. — Ох, да. Я хотел задать вам лишь один вопрос, который мог бы ужасно нам помочь. — Я слушаю. — Вы ведь… из Японии, верно? — Хан согласно промычал. — Наверное, вы знаете, что у каждой страны есть свои незаконные группировки? — Это известно всем, но как это связано со мной и моей деятельностью? — Джисон нахмурился, ставя звонок на громкую, чтобы Кан слышал весь их диалог. — Я лишь хотел уточнить… не имеете ли вы связи с якудза? Не поймите меня неправильно, мы не интересуемся такой деятельностью, но мы хотим продвигать нашу сеть клубов и в Японии, однако все наши открытые активы перекрыла якудза. Хан оскалился, облизывая языком верхнюю губу, словно змея. — Вы же понимаете, что моя услуга не будет бесплатной? — в голову пришёл грязный план. — Ох, конечно! — директор тут же уловил, что связи есть. — Вы нам правда можете очень помочь, и мы готовы отплатить вам чем угодно! Только назовите цену. — Мне не нужны деньги, мне нужен… мне нужна жемчужина вашего танцпола. Надеюсь, вы понимаете, о ком я, — злорадствующая ухмылка разрослась на губах, пока он прикусил костяшку указательного пальца зубами. Повисло недолгое молчание, директор прокашлялся, а после неуверенно заговорил: — Ох… боюсь вам всё равно нужно будет доплатить за него, ведь он самая дорогая персона из всего нашего состава танцоров. Может… посмотрите на других кандидатов? — Я непонятно выразился? Мне нужен именно он. Сколько мне нужно будет доплатить? — Миллиард вон, сэр. — М… какова его цена без помощи? — Более пяти миллиардов. Нет точной суммы, ведь пока что никто всерьёз не задавался его выкупом. — Как легко вы сдались и даже не скрывали, что торгуете людьми… — протянул Хан, но прежде чем ему ответили, он продолжил. — Но не переживайте, я не сдам вас полиции, ведь сам захотел купить человека. В чём причина такой суммы? У него есть какая-то задолженность? Позвольте мне погасить и её. — Вы так добры! Но нет, у него нет никаких долгов, — наглое враньё. — Вы согласны купить его? Кан встревоженно взглянул на Джисона, который совсем не удивлённо кивнул ему. — Да. Приготовьте его к завтрашней ночи, я отдам всю сумму наличными и сразу заберу его, — ему не успели ответить, он отключил звонок и телефон, откидывая голову на спинку сиденья, ухмыляясь. — Босс? Как вы собираетесь им помочь? Это же придётся сделать, — Кан всё ещё нервно теребил подол пиджака, бегая глазами по распластавшемуся телу Джисона. — Я буду говорить с ними загадками и почти ни к чему не приведу, — он резко выпрямился. — Тебе нужно сейчас же отвезти Минхо к его дому, с минуты на минуту они начнут искать его. Обязательно надень маску и высади его в слепой зоне, ведь у них будут вопросы о том, где он был всё это время. — Его везти на этой машине? Джисон кивнул, покидая салон и быстрым шагом идя к Минхо, шурша травой под ногами. Тот сидел на корточках и вырывал редкие белоснежные цветы с розовым отливом. Хан протянул руку к его голове и едва потянул, заставляя встать. — Тебе нужно ехать домой, тебя уже начали искать Чоны. — Что? — его брови вмиг подлетели, а сорванные цветы упали на землю. — Что случилось? О чём вы говорили? — Не переживай, — он опустил ладонь на его щёку и погладил её большим пальцем. — Я выкупаю тебя у них. Уже завтра. Тебе нужно сыграть роль, будто ты меня не знаешь. — В каком смысле выкупаешь? — он нахмурился, пытаясь сложить весь пазл в голове. — Они продали мне тебя взамен на информацию, твои догадки были правдивы. Все остальные вопросы тогда, когда я наконец заберу тебя из их лап, — он приблизился и оставил лёгкий, почти подростковый поцелуй на уголке его губ. — Тебе пора бежать, жемчужина. Минхо замер, но после улыбнулся. — Меня повезёт… Кан? Так же его зовут? — он попытался вспомнить имена тех, кто вёз его из клуба. — Мгм, — он подтолкнул его к чужой машине, а Кан, увидев это, тут же вошёл в неё и завёл двигатель. — Если он навредит тебе, то я отрежу ему руки, запомни. Ли цокнул, но оставил такой же мимолётный поцелуй на открытой щеке Хана и тут же отдалился, заставляя того застыть на месте: — Увидимся, дорогой.

***

Как только Минхо пристегнулся, Кан рванул с места, отчего он прижался головой к сиденью. — Извиняюсь за внезапность, но наше время на исходе. Так как ваш рабочий телефон остался в клубе, то они заявятся лично, — объезжая светофоры, Кан гнал по объездным дорогам, маневрируя между ночными машинами. — Кто за мной приедет? Я имею в виду при выкупе. — Думаю, сам Господин Хан. Если он захочет, то я поеду тоже. Хотя, мне кажется, что я буду занят перевозкой ваших вещей, ведь вы покинете эту квартиру, — в голосе не было ни намёка на панику. Он был явным профессионалом криминальных и срочных дел. — Ах… у меня их не так много, так что это не займёт много времени. Наконец, они добрались до знакомого района, наполненного пьяницами и наркоманами. Кан глянул на него и кивнул: — Я видел их машину в трёх кварталах отсюда. Беги. Я прослежу за тобой и если что вырублю пристающих людей. Адреналин припал к венам, но Минхо глубоко вздохнул и выпрыгнул из авто, принимаясь бежать в сторону «дома». И ему не верится, что скоро он навсегда покинет его. Каковы условия сделки? Сможет ли Хан скрыть свою настоящую личность? Какой план он выстроил сейчас? — вопросы пробегали в голове, пока он, не слыша ничего вокруг, бежал и не оглядывался назад, где в спину ему смотрел вышедший из авто Кан. Он не помнит, когда к нему в последний раз общались на вы. Кажется, это было в университете или в магазине, когда ему задавали вопрос связанный с продукцией. Было так приятно, что люди Джисона обращаются с ним именно так, не принимая за какую-то выкупленную шлюху из дешёвого борделя, а как кого-то выше, того, кто связан с верхушкой. Он не ощущал, как забегал в подъезд, бежал по лестнице и вставлял ключ в замочную скважину. Стук сердца отдавался грохотом в ушах, стоило ему забежать в свою наполненную тишиной квартиру. И Кан был прав. Через несколько минут к нему постучали. Взглянув в глазок, он удостоверился в том, что это были люди из клуба — все в чёрном и вновь с недовольными лицами. Он раскрыл дверь, выражая неожиданность на лице: — Здравствуйте? — Здравствуй, Минхо. Тебя выкупают, с завтрашнего дня ты не работаешь в клубе. Мы простим тебе твою выходку с Паком только потому, что за тебя отплатили нехилую сумму. Собирай свои монатки и приготовься к новому хозяину, завтра вечером мы за тобой заедем и отдадим в чужие руки, — сухо отрезал стоящий посередине, заталкивая Минхо в квартиру, который надломил брови и раскрыл рот, готовясь что-то сказать. Но успел лишь фальшиво вскрикнуть, прежде чем люди захлопнули дверь перед его лицом. Но он не плакал, как они думали. Он улыбался. Повернувшись спиной к двери и прислонившись затылком, он съехал по ней вниз, облегчённо вздыхая с широкой улыбкой на лице. Восемь лет ада закончатся. Теперь уже официально.

***

Завтра наступило. Всю ночь Минхо втыкал в стену с мыслями о том, что ему больше не придётся сохранять каждую копейку, играть на публику, надевать вульгарные вещи для тех, кого он не хочет. Выглядеть красиво хотелось лишь перед одним человеком. Он уснул с улыбкой и со спокойствием на душе, которое он практически забыл, будучи заложником подпольной организации. Его завели через чёрный вход. На небе покоились тёмные цвета позднего вечера, а музыку из клуба было слышно даже на улице. Минхо усмехнулся, вспомнив постояльцев клуба, что ходили сюда только ради того, чтобы поглазеть на главного стриптизёра и засунуть денег ему в кошелёк. Больше ему не нужны их грязные бумажки. Теперь он стоял в старой гримёрке совсем один, пока сквозь сцены были слышны слишком громкие возгласы и басы от диджейской стойки. Он не стал садиться на протёртый кожаный диван, где всегда успокаивал дыхание после усердных выступлений. Некоторое время назад, в этих же серых, облезлых стенах он вырубил своего менеджера, который явно злится на себя и на него за то, что ему не удалось совратить Минхо к ночи. До чего же озабоченные люди здесь водятся. — Лицо попроще, — в гримёрку внезапно влетел Пак, ни разу не постучав. В его руках покоилась чёрная коробка, которую он поставил на косметический столик, где светились круглые лампы и раскрыл её. Минхо сморщился и сжал ладони в кулаки, отчего ногти впились в кожу и оставили болезненные полумесяцы. — За тебя хорошо заплатили и требовали выглядеть подобающе своей цене, а она совсем не маленькая, — он мерзко усмехнулся, роясь в коробке. — Кто знает, для каких целей тебя купили. — Это явно уже не твоё дело, — он фыркнул, скрестив руки и подойдя ближе, заглядывая в коробку.

— Так недоволен выкупом, что решил показать все едкие способности своего языка? Оказывается, ты не только махаться умеешь, — он прикусил нижнюю губу, осматривая всё тело Минхо, что был одет в обычную повседневную одежду. — Кто знает, возможно, твой новый хозяин добр и захочет поделиться тобой со мной, если я его по-доброму попрошу?

— Даже не думай об этом, — Минхо резко остановил его руку за запястье, которую он потянул к его подбородку. — Убери свои грязные лапы, придурок, — он тяжело дышал, пока внутри разливалась мерзкая тошнота от одного вида менеджера. Ли сжал челюсти и схватил коробку, отходя назад к дивану. Он достал внутренности коробки, где находился кожаный утягивающий корсет на белых лентах, белая мини-юбка и кружевные колготки, а ещё такого же цвета рубашка без пуговиц, чтобы скрыть одни лишь плечи. Он чувствовал себя не проданной вещью, а подарком, упакованным в самую дорогую обёртку. — Теперь проваливай, — резко выдал он, даже не смотря на Пака. — Что мешает мне полюбоваться твоим нежным телом в последний раз в этом помещении? — он противно заиграл бровями, облизывая языком нижнюю губу. В этот же момент дверь чёрного входа раскрылась, откуда вышел Чан с лицом, что состояло из одной лишь серьёзности. — Пак Соджун, прошу меня извинить, но мне передали, что новый владелец собственник и печётся о каждой своей вещи. Вы забыли свой телефон в кабинете, поэтому мне пришлось передать вам самостоятельно, — он смотрел чётко ему в глаза без единой эмоции, пока Минхо старался скрыть улыбку удовольствия. — Как он узнает, что я посмотрел на то, как переодевается его «жемчужина»? — он нахально улыбнулся, опираясь о косяк. — Он уже здесь. Нам заплатили больше одного миллиарда, вы хотите, чтобы деньги были утрачены? — Чан с намёком и холодом поднял бровь. Соджун обвёл их лица взглядом, после чего цокнул и открыл дверь, на конец бросая: — Будь готов через несколько минут, иначе я сам помогу тебе переодеться, — в этот момент дверь закрылась, отстраняя от них это мерзкое создание. Минхо тут же выдохнул и повернулся к Чану, улыбаясь. — Спасибо тебе. Отныне Чан — их союзник. Втайне от Минхо подопечные Хана переговорили с ним, и тот подписал бумаги о неразглашении и помощи. Ли узнал это только на входе обрывистыми словами Чана прямо перед дверью в гримёрку. — Он всегда был таким настырным? — наконец, показав эмоции, с поднятыми бровями сказал Чан, держа в руках одежду, кинутую ему Минхо. — Ага, но приходилось терпеть, — он скинул толстовку, беря из рук Чана корсет. — Помоги завязать, а то ленты на спине, — он повернулся к нему задом, совсем не стесняясь делать этого, ведь Чан видел его в состояниях и похуже — они работают вместе уже больше пяти лет, просто не были близки. — Боюсь, что прибыль клуба знатно опустится, когда твои фанаты узнают, что ты здесь больше не работаешь, — Чан улыбнулся, завязывая последний бант на его пояснице. — Как хорошо, что это больше не мои проблемы. — Хотел бы и я подплыть под крыло человека с настолько огромным кошельком, — он по-дружески хихикнул, передавая следующие вещи, а затем идя за косметикой. — Перестань, — протянул Ли в ответ. — О, ты сомневаешься в доходе Хана? Я обязательно передам ему, думаю, он сможет доказать тебе обратное. Минхо сморщился, но в душе не было ни единого противостояния такому предложению. Ли выглядел как модель, сошедшая с обложки журнала с пометкой восемнадцать плюс. Он покрутился в зеркале, нанёс серебряные тени на веки и вишнёвый блеск на губы, довольно улыбаясь. Главное не улыбнуться у всех на виду. Остался шаг до свободной жизни и Минхо обязан сделать его чисто. — Удачи, — Чан хлопнул его по плечам, после напоследок поправляя рубашку и выходя на улицу в другую сторону от направления движения Минхо. Тот улыбнулся в ответ и подошёл к белой двери, ведущей внутрь зала. Раскрыв её, он сразу встретил два омута, что пристально смотрели на него, а губы этого человека сложились в ухмылке. Пак присвистнул, раздевая его своим взглядом, словно в самом дешёвом порно. Минхо закатил глаза и нехотя встал рядом с ним, ведь именно он, как менеджер, должен довести его до Джисона. — Если бы у меня было на счету несколько миллиардов, то я бы ещё поборолся за твой выкуп, — прошептал он ему, но когда Минхо кинул в него полный отвращения взгляд, он закатил глаза, скрестил руки и попятился к выходу. — Это же Ли Минхо! Куда он идёт? — Жемчужина танцпола! Когда на сцену? — Эй, красавица, подойди сюда! Крики доносились со всех сторон, отчего глаз Минхо начал дёргаться, а челюсти сжались. Пак улыбчиво реагировал на все возгласы, довольствуясь унижениями Ли. Он всегда пытался утереть его носом об грязь, упорно доказывая, что он здесь никто и всегда будет никем. Узнай бы это Джисон, то от их шайки уродов ничего бы уже не осталось, а их мёртвые тела были скинуты в реку Хан. Они проносились сквозь зал, заполненный телами, а мужские пьяные руки то и дело тянулись к оголённым местам тела Минхо, что побуждало его ускорять свой шаг. Стеклянные, но затонированные двери входа стали виднеться, и Ли уже видел людей в чёрном возле входа, где также стоял человек в тёмно-зелёном костюме — директор этого заведения, который о чём-то увлечённо болтал с Ханом. — А твой новый владелец не так уж и плох, даже симпотный. Гляди, у тебя и встанет, пока тебя будут трахать со всех сторон, — сказал Пак прямо перед выходом, чуть ли не выталкивая разъярённого Минхо из дверей. Он успел кинуть на него взгляд, полный ненависти, прежде чем директор заметил его и вскрикнул: — Ох, Минхо, дорогой! Познакомься, это Хан, отныне ты принадлежишь именно ему, — он выдавил из себя улыбку, беря Ли за руку и подводя к персоне, что не скрывала улыбки, но та была не нежной. Не такой, что он показывал ему наедине. Минхо надломил брови, играя страх и нежелание уходить под новое крыло. Но когда Джисон протянул ему руку, то он, колеблясь, всё же вложил в неё свою и встал рядом. Хан довольно обвёл его взглядом, оценивая одеяния, но, заметив пожирающий взгляд менеджера, резко снял накинутое на плечи то самое пальто и накрыл им плечи Минхо. Он дёрнулся, но Джисон шепнул ему на ухо, чтобы тот прикрылся, и Ли почти послушно сделал это, скрывая своё тело от нежелательных глаз. — Как вам он, Господин Хан? Оправдал ожидания? — вежливо спросил директор, всё ещё улыбаясь во все зубы. — Не стоит возлагать надежды на людей, но ваш танцор прекрасен. Надеюсь, вы ценили такой бриллиант в своём коллективе? — протянув последнее предложение, он спустил чёрные очки на нос, поднимая брови и смотря в глаза двух коллег — директора и менеджера. — Ха… конечно! У него было так много фанатов из зала, ещё бы не ценили наш исток прибыли! — директор хлопнул в ладоши, а капля пота выступила на его виске. — Пак Соджун, позвольте подойти ко мне, — весьма спокойно сказал Хан, прежде кивая на слова директора. Соджун с наглой улыбкой подошёл ближе, бросая насмешливый взгляд на Минхо. И как только тот приблизился, то одной рукой Джисон схватил его за воротник, после переставляя руку на челюсть и выворачивая её в сторону, притянув его ухо к своему рту. Вторая рука крепко легла на талию Ли, прижимая его к себе. — Я не намерен делиться и общаться с вами, вы мне противны. Эта жемчужина — только моя. Только попробуйте притронуться к нему, и тогда к якудзе поступит совсем не та информация, — играющие, медленно, томно прошептал Джисон на ухо Паку, отчего тот сглотнул, замирая на месте, а затем кивнул, отстраняясь. — Вот и отлично. Созвонимся, — тут же буднично сказал Хан, мгновенно меняясь в лице и протягивая руку директору для рукопожатия, а затем тут же разворачиваясь, начиная идти в сторону подготовленной машины, всё ещё держа руку на талии Минхо. Как только они оказались в машине, то Ли протяжно выдохнул, откидывая голову, а Хан, не решив ждать и тратить время, тут же завёл машину и рванул с места, оставляя за собой лишь шлейф запаха шин. — Ты теперь постоянно будешь носить с собой пальто, чтобы прикрыть меня? — совсем без злости сказал Минхо, рассматривая сосредоточенный на дороге профиль Джисона, но уже не такой серьёзный, как при разговоре. — Не будет лишним, но теперь тебе не нужно скрываться, — он улыбнулся одним уголком губ, протягивая горячую ладонь к оголившемуся и остывшему бедру Минхо. Ли положил свою руку сверху его и довольно улыбнулся, прикрывая глаза. А когда они остановились на красном, то Минхо, не смея ждать, резко протянул руку к воротнику Джисона и притянул его к своим губам, требовательно и благодарно впиваясь в них. Хан застыл на несколько секунд, но почти тут же расслабился и прикрыл глаза, отвечая, пока рука на бедре Ли спустилась к внутренней стороне. Джисон ответно терзал губы, а Минхо ухмылялся в поцелуй, оставляя на чужих губах свой блеск для губ. Вот он, поцелуй, наполненный свободой. Но в этот момент Хан прервал его, чуть посмеиваясь: — Мы здесь не одни, если что. Минхо только тогда взглянул назад и увидел там несколько людей. Двое сидели в телефонах — Кан и Ким, а на них с ухмылкой смотрел Чанбин. Ли смутился, тут же отворачиваясь и спускаясь по сиденью, прикрывая лицо рукавом чужого пальто. — Я фанат вашей пары, не переживайте, — шуточно воскликнул Чанбин, отчего Джисон без злобы закатил глаза. — Не смей говорить так при других моих людях, я потеряю уважение, — он продолжил вести машину одной рукой. — Куда мы сейчас? — спустя некоторое время тихо спросил Минхо, смотря на Джисона. — За вещами и в аэропорт. Мы вылетаем в Японию, — не отрывая глаз от дороги, сказал он. — Уже? — Ли удивился такой оперативности, ведь несколько минут назад его буквально выкупили. — Как ты успел купить билеты? — Билеты VIP-класса часто не полностью выкупаются. Сону помог быстро получить билеты через знакомых его отца. — Сону? Кто это? — Не так важно, — он отмахнулся. — Знакомый с универа, его отец — владелец IT компании, который работает с множеством людей, а также обеспечивает аэропорты и подобные предприятия аппаратурой. Минхо покивал головой, мысленно благодаря Джисона за то, что не решил улетать сразу, ведь Ли было бы немного некомфортно находиться в таком виде в аэропорту.

***

Минхо вырубился в самолёте прямо на широком сиденье Джисона, сидя у него на коленях. Многие его люди остались внутри Кореи, чтобы контролировать ситуацию, ведь война с Чонами ещё даже не близка к завершению. Они не отпустят их просто так. Почти все места были перекуплены — у Хана было совсем не мало людей. В самолёте пахло приятной свежестью, зелёным чаем, вкусной едой, что им приносили, хоть лететь было и недолго. Из квартиры Минхо забрали самое важное — пару живых вещей, мобильный, подаренный Джисоном. Остальное полетело в мусорку или вовсе осталось лежать в квартире, куда больше не ступит ни нога Минхо, ни Хана. Теперь перед ним открывалась Япония — страна, о которой он даже никогда не думал, что посетит. Он не позволял себе мечтать о чём-то, что бы никогда не случилось в его жизни. Раньше он даже не мог думать о том, что переедет в другую страну, но теперь ему нужно будет знакомиться с новыми реалиями, которые он совсем не знает. Тройка самых близких агентов Джисона также сидела в высшем классе. Сынмин спал, закрыв глаза маской, Кан смотрел фильм по встроенному экрану и параллельно был на телефоне, а Чанбин в наушниках втыкал в телефон, играясь в какую-то игру. Джисон спал вместе с ним, ведь он сказал, что ему нужно будет удалиться по работе, как только они приедут, а значит ему нужны силы. Минхо впервые попадёт в их офис. Японцы тихие, не приставучие, только некоторые деды кидают на них задержанные взгляды, но это намного лучше, чем было в Корее, где все смотрели на него не как на человека, а как на объект, который можно купить и завладеть им. Они думали, что если он работает в клубе, то горит желанием всем дать, но Ли лишь несколько раз позволял кому-то взять в себя в попытках выбросить Джисона из головы, но каждый раз он представлял в голове сзади именно его, а не кого попало, кто действительно был там. Когда ни одна попытка не увенчалась успехом, то он бросил это дело. Интрижки и отношения тем более были не для него — у него и так было достаточно проблем, чтобы ещё и беспокоиться о чувствах другого. И если бы его увидели с каким-то парнем его фанаты, то могли разочароваться и уйти. А чем меньше было посетителей — тем короче была зарплата Минхо. Он так привык считать каждую монету, что сейчас ему чуждо принимать подарки от Хана, лететь на самолете за его счёт, есть купленную им еду, будто это подачки. Джисон хотел, чтобы Минхо в одиночку поехал в их квартиру, но Ли такая идея не понравилась. Ему хотелось, чтобы новое место жительства ему показал именно он, отчего согласился провести весь день в его офисе, вероятно, поспав на диване. Ему не привыкать. Они вылетели глубокой ночью, сразу после того, как Минхо переоделся и персонал Джисона забрал весь багаж. Они успели поспать лишь два часа, прежде чем их самолёт приземлился в Токио. Штаб-квартира располагалась в районе Синдзюку. Отсюда было легко управлять населением и главными точками от высокой плотности населения. При входе в дом Минхо заметил несколько знаков-обозначителей, эмблем, которые отражали деятельность якудзы, что находится здесь. Он шёл за спиной Джисона, который был совершенно безэмоционален из-за недостатка сна. На Ли так же ужасно действовал сон, но он обрадовался, узнав, что в офисе есть где поспать. Джисону кланились все прохожие и бросали удивлённые взгляды на Ли, но не произносили и слова. Как только они зашли внутрь его кабинета, Хан повернулся к нему и указал на ещё одну комнату в комнате, которую отделяли раздвижные двери. На стенах главной комнаты покоилось оружие, старинные кинжалы, эмблемы предков и всё то, что отражало историю и власть. Комната была выдержана в тёмных тонах с примесью кровавого. — Мне нужно будет отойти на несколько часов по бумажной работе, не скучай, — он неслышно поцеловал его в лоб, когда они остались наедине в маленькой комнате, а затем развернулся и ушёл, оставляя за собой только слабый аромат парфюма. Минхо улыбнулся и стал осматриваться. Как он понял, эта комната была сделана для отдыха, когда работы было так много, что Хану приходилось спать здесь. Тёмно-серый бархатный диван стоял у стены, разукрашенной изображениями тигров, сакуры и горы Фудзияма. По сторонам стояли алые бумажные светильники, которые сейчас были выключены, а свет из окна скрывали такого же материала занавесы. Ли рухнул на диван, который чуть промялся под его телом. Веки сразу потяжелели, накрывая глаза, а тело расслабилось, пока он вовсе не окунулся лицом в сон. Он проснулся от ударов по щеке. Сморщившись, он прищурился, а когда увидел перед собой чужих людей, то тут же соскочил. — Это что за пташка забрела к нам? Мы здесь не отель, чтобы принимать гостей, — лысый японский мужчина с загорелой кожей заговорил с ним низким голосом, посмеиваясь. Минхо промолчал, лишь сглотнув. Вперёд вышел другой человек с таким же азиатским прищуром, но с короткой стрижкой: — Оябун не потерпит гостей в своём офисе. Что же нам с тобой делать? — Позовите Кана и Хана. Они решат, — вынудил сказать себя Ли, как послышался смех со стороны двух мужчин. — Ого, знаешь главу и его правую руку? Ты случаем не из Чонов? — лысый человек почесал местами поседевшую бороду, осматривая Минхо. Снова эти взгляды — Глава и его правая рука сейчас на важных переговорах, и мы не станем отвлекать их по таким пустякам, так что разберёмся сами, — в этот момент он достал руки из-за спины, протягивая за секунду к лицу Минхо полотенце, пропитанное транквилизатором. Ли пытался биться, но руки второго словили конечности, а крики заглушила тряпка. Голова стала кружиться, руки и ноги слабеть, как и осознание, пока через несколько минут он не отключился, а его тело куда-то понесли два человека.

***

Минхо внезапно открыл глаза. Перед ним — облезлые стены его родительского дома. Он стоял на пороге, видя, как родители сидят на кухне с бесконечным количеством алкоголя на столе и под ним. Рядом — отсортированный порошок. В воздухе витал запах пота, никотина, дешевого алкоголя. Он сжался, но тело не двигалось по его приказу. Он прошёл дальше, словно в забвении, останавливаясь посередине коридора. Он уже знает, что отцу звонили из университета из-за того, что его успеваемость снизилась. Употреблял бы кто-то поменьше, может ему бы и не пришлось брать очередную подработку. Почему-то его не колышет, что сын порой даже не возвращается домой. Ах, точно, он же в отключке под кайфом. Сегодня его точно изобьют. А если судить по состоянию отца, то завтра утром он не проснётся. — Где шлялся? — крикнул со смехом заметивший его отец, поворачивая на него голову. Минхо захотелось вывернуть желудок, который был пуст, только из-за одного вида его лица. Может, забить на всё и позволить ему убить себя? Физическая боль заглушит другую боль, что станет фоновой мелодией, которая дополняет всю картину. — Мне нужно повторять, ублюдок? С твоей учёбы мне дошёл звоночек, — пошатываясь, он поднялся со стула и поплёлся к нему. — Какого хуя они звонят мне? Минхо был не в силах говорить. Он застыл с раскрытыми глазами, сжимая лямку портфеля на своём плече. — Отвечай, шавка. — Мои оценки ухудшились, — он сглотнул, пытаясь унять тошноту, граничащую со страхом. — Я тебе внятно говорил, блять, что я не хочу слышать жалобы на тебя, если ты решился учиться, словно прилежный мальчик. В твою тупорылую голову так сложно это запихнуть? — он орал, пока изо рта доносилась смесь всех зависимостей, а его обляпанная футболка дополняла всю картину. — Значит будем снова действовать по плохому. Я просрал деньги в казино, так что у меня отличное настроение въебать тебе так, чтобы ты наконец не проснулся. Минхо усмехнулся. Это и стало отправной точкой. Отец сорвался, нанося удар прямо в челюсть, поваливая его к стене. Хоть тот был и пьян, кулак был всё так же наточен. Минхо даже не стал пытаться вырваться. На его губах блеснула улыбка смирения с горечью, что ещё больше вывела отца из себя. — Ты ещё смеешь улыбаться, конченное отродье? Завтра ты не встанешь, — удар последовал в губу, разрывая её, затем в нос, в рёбра, живот, руки. Из носа и изо рта текла кровь, окрашивая его лицо в бордовый цвет. Металлическим вкусом она наполнила его рот, вытекая из приоткрытого рта вниз — на белую футболку, которая быстро окрасилась в пока что яркий цвет. Особенно отец любил бить его ребра — удары по костям прилетами каждую минуту, пока он вовсе не повалился на пол, что дало отцу преимущество бить его ногами. Он знал, что всё тело будет в гематомах, знал, что запеченная кровь будет по всему телу, по полу, пропитает его вещи и, наверное, разум. Его взяли за волосы и, натянув за них вверх, со всей дури ударили об пол. Его бровь рассеклась, но он даже не почувствовал этого. — Ты ещё та живучая сука. Лучше бы ты не рождался, — его шею сжали, приподнимая и ударяя затылком о пол несколько раз. Удары повторились, только тогда сознание Ли стало медленно утекать, а взгляд плыть. Чёрные точки стали перекрывать то, что он видел, пока отец продолжал что-то рявкать себе под нос. Звон в ушах заглушился сразу, стоило ноге отца попасть в его солнечное сплетение, вырубая его полностью. Тем вечером, что был так похож на другие, он так и остался лежать без сознания в луже своей крови, которая продолжала наполняться из-за постоянного давления на раны.

***

Джисон нервно хлопнул дверью, в руке сжимая последние разобранные документы. Он тяжело дышал, пока шёл к дверям своего кабинета, врываясь в него, словно пуля в тело жертвы. Ему хотелось любви от того человека, чьи руки всегда успокаивали его агрессию. Хотелось любви, которую он чуть не потерял. Хотелось к Минхо. Бросив папку бумаг на стол, он не спеша открыл дверь в спальню, боясь потревожить сон Ли, который ни разу не написал Хану за такое количество времени, а он ждал. Но каково было его удивление, когда комната оказалась полностью пустой. Диван был промят, но в воздухе даже не витал малейший аромат Минхо, отчего Джисон сразу сжал кулаки. Он резко вышел из комнаты, наплевав на незакрытую дверь и прошёлся по ней, а когда обнаружил, что Минхо просто пропал и здесь его нет, то быстрым шагом дошёл до стола и нажал красную кнопку, что сразу транслировала речь Кану в наушник. — Срочно ко мне, бери кого угодно, — он рявкнул, затем сжимая челюсти. — Слушаюсь, — спешно донеслось в ответ, но Хан проигнорировал это. Через несколько секунд двери его кабинета распахнулись, и Кан с несколькими подчинёнными вошли внутрь, кланяясь. — Минхо пропал. Обчистить все комнаты, он точно в здании, — Джисон сам вышел из-за стола, игнорируя удивлённые взгляды других подопечных, которые не знали об человеке с именем, произнесённым Ханом. Пока сам он направился в комнату, где транслировалась запись камер. Не стуча, он раскрыл дверь и влетел внутрь, пугая человека, который сидел на камерах, чуть ли не засыпая. — Не бездельничай. Открывай камеру, направленную в мою спальную комнату, — он встал сзади него, пока дрожащие руки клацали по мышке. — Не в моей квартире, идиот, — Хан хлопнул себя по лбу, пока снизу послышались извинения. — Утром я видел, что вы завели сюда мальчишку. Он свой? — Он — моя семья, — отрезал Джисон, не спуская глаза с экрана. Парень замолчал, нервно сглатывая. — Ота и Тору усыпили его и отвели… — он быстро щёлкал мышкой, следя за их перемещением, пока камеры не дошли до подвала для пыток, где показалась прямая запись, где Минхо сидит связанный на стуле без сознания. — Они сделали что?! — голос отдался эхом по стенам и коридору снаружи. Он почти выбежал из комнаты и игнорировал испуганные взгляды вокруг, ускоряя шаг. Он знал, что Минхо просто так не уйдет от него. Ота и Тору допустили ошибку, которая обычно карается как минимум отрезанием пальца. Честь клана превыше всего. Ли — семья Джисона, к которой запрещено даже подходить. Мать… воспоминания прорезались в его голове. Она сидела точно так же. Нет, не время вспоминать то, что уже давно прошло. Кан встретил его по пути, но Джисон не дал ему ничего сказать, чуть ли не сбивая с ног. Он молча двинулся за ним, сглатывая от понимания, в каком состоянии сейчас глава. Звук открывания металлических дверей отскочил от стен, пока те затряслись от силы удара по ним. Подвал освещала лишь одна лампа посередине — над головой Минхо. Ота и Тору, стоящие спиной к двери, тут же повернулись, а на их губах так и норовила появиться гордая улыбка, но она не успела даже проявится. По щеке Оты пришлась пощёчина, а звук шлепка кожи о кожу разнёсся по всему помещению. Он тут же опустился на колени, а Тору последовал за ним. Кан зашагал к стулу с Минхо, пока Джисон надавил подошвой туфли на голову Тору. — Вы своевольные ублюдки. Кто вам право давал усыплять людей? — крик Хана бил в уши, отчего они прикрывали глаза. — Босс, этот мальчишка находился в вашем кабинете, мы не могли пройти мимо, — пискнул Тору, заставляя Джисона прижать его голову к серому бетону каблуком обуви. — Этот «мальчишка» имеет статус выше всех вас. Он наша семья, — Хан взял их обоих за волосы, поднимая их глаза на себя. — Нет, он моя личная семья. — Но… мы никогда его не видели раньше, кто он? — Мой будущий супруг, — выдал он без капли сомнения. — Вы опозорили клан, обращаясь так с ним. Будете вымаливать его прощение, стоя на коленях, пока вас будут утирать носом о грязь, — он резко опустил их тела, что тут же грудой упали на пол и, перешагнув их, двинулся к ослабленному телу Минхо, что уже развязанное находилось в руках Кана. Джисон взял его лицо в свои руки, которое выглядело так прекрасно в сонном, расслабленном состоянии. Задерживая взгляд, он молчал несколько секунд, а затем тише произнёс: — На сегодня моя работа окончена, — затем он поднял тело Ли, совсем не стесняясь взглядов, ведь абсолютная власть здесь именно у него. Он даже не вернулся в кабинет, а сразу вышел на парковку, звеня ключами от Nissan GT-R NISMO в чёрном цвете. Посадив Минхо на переднее сиденье и пристегнув, он рванул с дороги по ночной трассе Токио, рассекая ветер и чуть рассеивая его нервы. Машина была идеальна для заданий, резких смен скоростей и поворотов. Токио никогда не спит, и именно это в нём любит Джисон. Минхо периодически дёргался, ведь действие препарата прекратилось, но он всё ещё спал. На середине дороги, когда Хан постукивал пальцами по рулю, сжимая нижнюю губу на красном свете, Ли наконец осознанно пошевелился, недовольно потягивая заболевшую шею. Когда он открыл глаза, то вновь удивился. Уже второе такое пробуждение за день. — Доброе утро? Ночь? — низким от недосыпа голосом сказал Джисон, улыбаясь из-за ничего не понимающего лица Минхо. Он расфокусированным взглядом осмотрел всё вокруг и, поняв, что они одни, расслабился и снова закрыл глаза: — Куда мы едем? — Домой. — А… куда меня увели те мужчины? — Они больше не притронутся к тебе, я преподам им урок, — он оскалился, снова срываясь с места, как светофор стал гореть зелёным. — Полоумцы решили действовать без моего разрешения, порекаясь на семью. Минхо положил на его плечо ладонь, улавливая агрессивные нотки в речи Джисона. Тот вздохнул, опуская плечи, пока руль заворачивал на парковку элитной многоэтажки с пентхаусами. Как только они вышли из машины, то Минхо вздохнул от красоты вокруг. Всё было вычищено до идеала, как и небо, где не было ни единого облака. Прохладный воздух приятно обвивал тело. Он вздохнул полной грудью, пока не почувствовал руку на талии, что утягивала его за собой. — Я, конечно, рад, что ты выспался, но я ещё не спал, — Джисон сонно усмехнулся, начиная идти к подъезду вместе с Ли. Минхо не стал рассматривать квартиру или не успел — Джисон включил лишь приглушенный свет, дабы разуться, а затем взял его за руку и потащил в огромную ванну с бежевым мрамором и чёрной фурнитурой. Помыв руки, он проныл: — Мне лень чистить зубы, давай не будем, — что совсем не подходило под его имидж, а затем, не дав сказать Ли и слова, схватил его за руку и вытянул из комнаты, сразу ведя к спальне по холодному полу. Минхо успел рассмотреть по пути лишь слишком высокие потолки с панорамными окнами и дорогую, весьма изысканную мебель. Окна в спальне уже были зашторены, посередине стояла высокая огромная кровать, слева от неё — белоснежный шкаф, к которому подошёл Джисон и раскрыл дверцы. Он наспех вытащил две первые попавшиеся спальные футболки, шорты и штаны. Дав Минхо комплект, он быстро переоделся сам, закидывая уличную одежду в угол комнаты, не заботясь о её состоянии, а затем стянул покрывало с кровати и залез в неё. Минхо усмехнулся с его спешки и подобрал чужую одежду, вешая её на спинку стула, который он развидел в темноте. — Иди ко мне. Быстрее, — Джисон вытянул руки, будучи уже под накрахмаленным одеялом. Ли, посмотрев на эту детскую картину ещё несколько секунд, послушно забрался на вторую сторону и, не успев нормально лечь, уже почувствовал тяжелые руки на своей талии, что притягивали только ближе. После он повернул голову к наполовину спящему Джисону и оставил поцелуй на его губах, получая одобрительные ответные поглаживая по спине. Это было так непривычно, но так приятно. Будто душу окунули в банку с горячим маршмеллоу, который сладкий и мягкий до невозможности. Хан уткнулся носом в его шею, стоило Минхо лечь. Ли позволял себе нежиться в чужих руках, с небольшим стеснением улыбаясь в подушку и кладя руки поверх его. — Спокойной ночи, — Джисон ответно оставил поцелуй на его шее, затем замирая и проваливаясь в долгожданный сон.

***

Но Минхо смог заснуть только под утро, когда солнечные лучи пытались проникнуть сквозь толстые шторы, совсем чуть-чуть окрашивая проблески в золотой цвет. Джисон спал рядом, так и не убирая руку с его тела. Но Ли казалось, что он здесь чужой. Что не достоин получать столь высокое расположение, внимание и апартаменты — это уже пытались доказать люди из клана, которые не приняли его. И Минхо не уверен, примут ли когда-то вообще. Он для них — очередная обуза, из-за которой они могут потерять главу. Якудза — не детская и совсем не смешная работа, которая требует усилий, излишнего концентрирования внимания, жестокости и ограниченности слабых мест. Не зная кодекса мафии, Минхо и сам понимал, что он — слабое место, которого так избегает каждый влиятельный человек в криминальном мире. Он привык, что ему ничего не достаётся, кроме использования собственного тела и унижений от руководства. Тело изуродовано небольшими шрамами от побоев в доме, когда родители ещё были живы, но Ли научился их скрывать за такое время. Всё вокруг нагоняло ужас, будто отталкивало его и не хотело впускать в свой мир, одно лишь только ровное сопение Джисона возле своей кожи моментами успокаивало, но тошнота внутреннего отчуждения постоянно накатывала. Его уже пытались… убить? Допросить? Унизить? Минхо всё ещё не знает, как на самом деле действует якудза. Если бы Хан не пришёл, то… он боится даже думать о том, что с ним могли бы сделать. Но Ли не хочет обсуждать это с ним. Не хочет делать из себя проблему, которую нужно решать. У Джисона и так полно обязанностей, одна из них — война с Чонами, которая всё ещё не началась официально, но корни уже начали расти. А корни намного длиннее и мощнее ствола. Хан был из другого мира, но он не хочет принимать в него Минхо. И он не эгоист, чтобы из-за своих мыслей бросать любовь, которую оба ждали восемь лет. Он не сможет отпустить, а если когда-то и отпустит — это будет уже не он. Чоны не оставят его выкуп просто так. Директор всегда хвалил его за хорошую прибыль после выступлений, намного больше, чем других танцоров. Активы — важные части их бизнеса, особенно живые, которыми можно управлять. Люди всегда были заложниками иерархии, но по-другому быть не может. Рано или поздно кто-то да захочет абсолютной власти и станет перегрызать глотки, идти по головам даже своих близких. Смотря на интерьер комнаты, на который, он уверен, что потратили кучу денег, он ощущает, что не достоин. Травма копилась множество лет, почти с самого рождения, и она не пройдёт только потому, что его перевезли в новое жильё. Джисону нельзя отвлекаться на любовь. По крайней мере сейчас, когда на якудзу ведётся охота. Это слишком опасно, и Минхо точно покончит с собой, если Хан погибнет. Он проснулся один, когда шторы были уже немного раскрыты и впускали в комнату нежные лучи солнца. Минхо медленно открыл глаза, потягиваясь и затем присаживаясь. Кинув взгляд на вторую сторону, он увидел, что та была промята, но пуста. Должно быть, Джисон проснулся намного раньше и ушёл на работу. Ли кинул взгляд на прикроватную тумбочку, на которой лежал его телефон, вероятно, достанный Ханом. Видимо, их вещи уже доставили в квартиру. Он открыл его. На экране блокировки высветилось несколько сообщений, на которые он тут же нажал. hannone: Прости, котёнок, я не подарил тебе утренних поцелуев, ты слишком сладко спал. Холодильник полон еды, если захочешь что-то приготовить — всё в твоих условиях. Но если не хочешь, то заходи в любую доставку и заказывай, я привязал карту к твоему телефону. С квартирой тоже ознакомься. Я, конечно, выбрал бы для нас дом в глуши, но с моим положением опасно жить в тех местах, с которыми будет больно расставаться. Люблю тебя. Минхо улыбался, а в груди неприятно закололо. Джисон был слишком идеальным для его жизни, светлым пятном в затянутым мучениями омуте. Возможно, Минхо и вправду стоит расслабиться в готовке. Хоть он и не умеет готовить изыски, ведь продуктов в доме было всегда немного, он жил с ограниченным выбором, но выживать как-то приходилось. Порой даже ему нужно было подкармливать родителей, которые отходили от перебора травы, а иногда они просто воровали его еду. Минхо не злится на них, уже нет. Внутри лишь осталась дыра от нехватки родительской любви, которую уже никто ему не закроет. Он не выбирал семью, в которой родился. Никто бы не желал родится в семье пьяниц, а после наркозависимых. Что в школе, что в универе профессора и учителя видели следы побоев, но ничего не делали. Это было просто не их проблемой и они были чертовски правы. Никто не будет драться за тебя, ты никому не нужен, пока сам не приносишь пользу. Люди привыкли не ценить, не придавать значение мелочам и начинают замечать их только после того, как потеряют к ним доступ. Но после смерти родителей Минхо не горевал. И не радовался, ведь на него тут же сложили долг и пригрозили убийством, а любовь к Джисону настолько вскружила голову, что она стала стимулом бороться за жизнь. Он встал с кровати, подходя к окну, где был уже совсем другой город. Токио такой же активный, может даже и больше, чем Сеул, где Минхо работал. Смысла вспоминать свой город и район нет, ведь кипишь там был только среди зависимых чем-то людей. Заправив постель пледом, он двинулся в коридор, мимолётно смотря на себя в зеркале, опухшего из-за ненормального количества сна. На нём были чёрная свободная футболка и синие шорты Джисона. По памяти он вспомнил где находится ванна. Зайдя внутрь, он осознал, что даже она больше той комнаты, в которой все эти годы он жил. Впрочем, это уже в прошлом, с ним надо учиться расставаться. Он открыл навесной шкаф и достал оттуда новую зубную щётку — было очевидно, что та будет здесь. Воспользовавшись средством для умывания Хана и почистив зубы, он вытерся первым попавшимся полотенцем. Глаза не верили всему тому, что он видел перед собой. Идеально сложенные полотенца, бутыльки, вычищенная до блеска комната и огромная душевая — всё это он видел только в голливудских фильмах или в интервью у безумно богатых людей. Теперь он живёт в этом. Что его потрясло, так это то, что квартира была выполнена в европейской планировке. Это к лучшему, ведь у японцев особый стиль оформления домов, который Минхо не понимал и не понимает. В квартире не было так много комнат, это было логично, ведь Джисон скорее всего был одинок всё это время. Зал был соединен с кухней, на которой было оборудование для всего. Во всех комнатах было минимум деталей. Возможно, Хан фанат минимализма, либо же он был слишком занят, чтобы заниматься интерьером. Он открыл двойной холодильник и замер на несколько секунд. Он был буквально забит едой, хотя Джисон не так часто бывает в доме. Видимо, в его доме работает горничная, иначе он бы просто не успел следить за сроками годности. Минхо достал одну бутылку охлаждённой воды и закрыл холодильник, опираясь локтями о кухонный стол из чёрного мрамора. Он всё ещё не мог осознать, что находится в таком месте. Джисон в университетские годы не говорил о своём финансовом положении, отношениях с родителями и чувствах. Он развязал язык Минхо, который в те дни почти ни с кем не общался, отчего информация из его рта текла постоянно. Сейчас, спустя годы, он научился себя сдерживать, но Джисон единственный, кому Ли мог бы доверить все свои секреты. Если бы Минхо сказали раньше, что он общается с членом якудзы, то он, вероятно, либо послал бы, либо же расторгнул все связи с Ханом. Его настроение и состояние скакало так же, как пульс на сфигмографе. Всё зависело от событий в жизни, ведь тогда они слишком сильно влияли на него. Стоя под холодными струями душа, пока тело немело от холода, он чувствовал, что действует правильно. Он не достоин такой красивой жизни, так что это хоть какой-то способ нанести вред себе. Делать ложные попытки суицида он не стал бы, в них нет смысла, он не сделает ими никому лучше. Холодный душ лишь отрезвляет и мысленно переносит его в свою прежнюю среду, к которой он приноровился. Тяжело вздохнув, он выключил воду, затем проводя руками по лицу и убирая с него влагу. В зеркале глаза смотрелись опухшими — может, вода смешалась с его слезами, которые он даже не заметил. Но он не хочет быть плаксой. Никогда не хотел. Слёзы — показательная слабость, за которую наказывали всю жизнь. Он оделся, прошёл в комнату и зарылся под плед, хватаясь за электронную сигарету. Курить хотелось ужасно. Пар с чрезмерно сладким вкусом вышел изо рта, пока он прикрыл глаза и откинул голову на спинку кровати. В телефоне не было ничего интересного — он даже не знал, что смотреть в одиночку. Фильмы хотелось разделять с человеком, чтобы после окончания делиться мыслями, а не оставаться наедине со своими. Таким образом он впал в сон, просыпаясь лишь от чужих рук, притянувших к себе. Его голова лежала на вздымающейся крупной груди, пока его медленно поглаживали за талию. Он разлепил глаза, видя, как собственная рука обвила тело Джисона, будто во сне он боялся, что вновь потеряет его. — Добрый вечер, соня, — Хан выключил телефон, хихикая после того, как почувствовал шевеление Минхо. Ли снова закрыл глаза, протянул голову выше и уткнулся лицом в изгиб чужой шеи, закидывая бедро на ноги Джисона, на которое сразу упала вторая рука Хана. — Сколько время? — сонно промямлил Минхо, горячо дыша на кожу Джисона. — Восемь вечера, я вернулся около часа назад и даже не успел переодеться, ведь стоило мне подойти к тебе, как ты обвил меня своими щупальцами, — он запустил другую руку в его волосы, мягко перебирая пряди. — Прости… — Минхо тут же поднял виноватый взгляд, но Джисон отмахнулся. — Если быть честным, то твои руки успокоили меня, ведь я вернулся на взводе. Кстати, насчёт тех двух, что заперли тебя. Мне стоит их как-то наказать? Взгляд Ли потемнел, он показательно закрыл глаза и воткнулся лбом в его ключицу: — Они не виноваты. Ты же не объявлял, что мы с тобой… вместе. Вот поэтому и думали, что я чужой. — Они поступили неправильно, запирая тебя без моего ведома, — вторая рука на бедре нежно поглаживала голую кожу, то и дело опасно подбираясь к краям шорт. — То есть ты был бы не зол, если бы они связали меня только после того, как ты дал разрешение? — Минхо улыбнулся, но на её смену тут же пришло смущение и удивление, когда он почувствовал чужую руку в другом месте. — О, милый, я тебя обязательно свяжу, но явно без посторонних глаз, немного в другом контексте и своими руками, — он нагло ухмыльнулся, внезапно заводя ладонь под шорты Минхо и сжимая его ягодицу. Но нормально ли среагирует его тело, если они когда-нибудь дойдут до такого? Не даст ли сбой, если всю жизнь нужно было отбиваться, а не приниматься прикосновения. Заметив отвлечённость Минхо, Джисон провёл по его щеке ладонью и развернул к себе: — Я перегнул? Ли, поняв, что сразу отвлёкся на плохие мысли, тут же в отрицании замахал руками: — Нет-нет, всё нормально, правда. Я просто задумался. — О чём? Ты можешь не говорить, если не хочешь, но я всегда готов выслушать тебя. — Поверь, тебе я готов говорить абсолютно всё, — он провёл носом по его ключице, полностью пересаживаясь на чужие колени. — Но… старая жизнь оставила много трещин в моей голове. Им нужно… раствориться. — Это понятно. Ты не виноват ни в чём, что сложилось на тебя. Ты сильный, это доказывает то, что даже в такой ситуации ты не сдался и не избежал проблем путём сбрасывания с крыши или вскрытия вен, — Хан тяжело вздохнул, прижимая его голову к себе ближе. — Теперь ты под защитой всего моего клана, но… я хочу, чтобы таких недоразумений, как вчера, больше не происходило. — И что ты хочешь сделать? Он прикусил губу, будто раздумывая над словами: — Я не хочу вести тебя в наш штаб, это может стать опасностью. Ты будешь не сильно против, если я приглашу верхушку… к нам домой? Минхо застопорился на несколько секунд, втыкая взглядом в стену с приоткрытым ртом: — Ты имеешь в виду… сюда? — он ткнул пальцем в кровать. Джисон кивнул: — Да. Если верхушка будет знать о тебе, то ты официально становишься нашей семьёй. Пока что о тебе знает лишь самая малая часть клана. Но помни, тебе никогда нельзя вскрывать своё имя. — Почему? — Ха… — Хан выдохнул, усмехаясь. — Даже здесь это может стать проблемой. По законам якудзы я не должен скрывать своё имя, а как и мой отец, распространять его. Но представь ситуацию, если бы Чоны легко могли получить моё имя? Меня бы убили. Это небезопасно. — Тебя же открыто называют по фамилии? — Это допустимо, но мои люди стараются пренебрегать этим. Но… Чоны рано или поздно поймут, что я и есть глава. Поэтому мне нельзя было просто выкупить тебя и забыть, когда они покушаются на наши владения. Их нужно истребить, — он пожал плечами, говоря будто о чём-то повседневном, совсем не криминальном. — Моё имя знает лишь Кан, Чанбин, Сынмин и Чан. С последним мы познакомились ещё в университете, поэтому я очень удивился, что он стал работать на Чонов. Он был таким же любимчиком людей, но старше меня на год, поэтому ты не застал его. — Оу, — Минхо удивлённо поднял брови. — А верхушка? Почему они не знают твоё имя? — Им это незачем. Все люди, которые знают — лучшие специалисты в своём направлении и проверенные мной годами. Мы не раз были на волоске от смерти, но каждый раз им удавалось избежать её, не развивая панику даже в таких ситуациях. Предатели могут прятаться везде, но они никогда не смогут подставить меня. Я уверен в этом. Но я раскрою им только твою фамилию, чтобы они официально могли к тебе обращаться. — В таком случае, если так и вправду будет безопасней, то… ладно? Но я покажусь им в твоих вещах? — А ты против? — он ухмыльнулся, но почти сразу хлопнул ладонью по лбу. — Я обязательно закажу тебе всё, что ты захочешь. Выбери завтра днём, пока я буду на работе.

***

Под напором Джисона Минхо всё же выбрал себе вещей. Не так много, как настаивал брать Хан, лишь самые необходимые. Джисон не стал перечить и порадовался тому, что Ли выбрал хотя бы что-то. Прошло три ночи с момента, когда Минхо впервые заехал в Японию, но ему всё ещё не удавалось нормально спать. В каком бы состоянии он ни был: уставший, не выспавшийся, психика не позволяла сну прийти к нему вовремя. Все прошлые ночи он сидел в кровати, втыкая в стены, пока Джисон, ничего не знающий, спокойно спал рядом, обнимая либо подушку под головой, либо Минхо. В этот раз он не выдержал и босиком, стараясь не разбудить Хана, дошёл до кухни. Он встал возле окна, немного отворяя его, запуская ночной воздух в лёгкие. Недавно прошёл дождь, отчего пахло сильной сыростью, а все дороги были тёмными от воды. Так и не закрыв окно, он двинулся к кухонному островку, беря воду и наливая её в стакан. Сглотнув её, он оперся локтями о стол и сел, проводя ладонями по лицу. Он не понимал, что с ним не так, почему голова отказывается быть в спокойствии, когда никаких забот у него нет. Возможно, она думает наперед, что с Чонами ещё не покончено, что они точно покажут своё лицо, и Минхо вновь будет в опасности. Но тревога никуда не уходит. Размеренно дыша, он пытался уравнять рой мыслей, нахлынувшие внезапно, как и в прошлые ночи, стоило Джисону заснуть, а Минхо остаться одному в огромной квартире. Он не привык жить в роскоши, где всё делается по щелчку. Он привык не выбирать, а брать то, что дают, постоянно находится в тревоге и выживать, а не жить. Всё произошло слишком быстро, но иначе было никак. Было бы глупо просить Джисона остановится, когда Минхо сам хотел уйти из этого кошмара, который продолжался с самого его рождения. Ему не противны прикосновения Хана, он даже лезет к нему самостоятельно, но первое время в университете он точно так же его отталкивал. Минхо привык, что чужие руки несут зло, так что любые прикосновения для него были пыткой. В момент приходила тошнота, но он научился держать лицо за такое количество времени. Теперь, когда он буквально живёт у Джисона, ему не хотелось становиться для него обузой с огромной кучей проблем. Хан занимается ужасно важной деятельностью и весь клан лежит у него на плечах, а Минхо даже не может позволить ему провести с ним ночь, потому что ещё не готов, хотя ему двадцать восемь грёбаных лет. Порой со взрослыми людьми намного сложнее, чем с детьми и Минхо — прямое тому доказательство. Угораздило же Джисона влюбиться именно в него. Не было бы всё проще, если бы любовь Минхо была не взаимна? Да, он бы мучился ещё сильнее, вероятнее всего, покончил бы с собой самостоятельно, но зато не стал бы приносить дискомфорт другим. Что будет, если он не понравится верхушке, которая бок о бок работает с Джисоном? Они убьют его? Будут пытаться унизить, когда Хана не будет рядом? Тревога начинала бесить, но Минхо никак не мог её угасить. Она начала работать как защитный механизм — когда придумываешь все возможные исходы, ты становишься готовым ко всему, но морально ты убит. Ли всегда завидовал людям, которые плывут по течению, спокойно общаются со своими друзьями, находятся в компаниях и в стабильном финансовом положении, имеют хорошие отношения с семьей, а точнее — вообще её имеют. Джисон новая семья Минхо, но что будет, если тот однажды поймёт, насколько Ли трудный и кинет его? А что если Минхо для него — игрушка на несколько месяцев, которую после он оставит у разбитого корыта совсем одного? Он тихо усмехнулся со своих мыслей. Голова вновь начала придумывать риски, которые могут даже не случиться, но появляются в памяти ежесекундно. И в этот момент, когда глаза были всё ещё закрыты руками, он почувствовал внезапное прикосновения к своей талии. Совсем мимолётное, словно ветер обдул его, но это был не он, а чужие руки. — Почему ушёл? — хрипло, сонно сказал Джисон, невесомо втыкаясь в плечо Минхо лбом. Минхо вздрогнул от прикосновения, паника тут же зародилась, но успокоилась, когда он повернулся и услышал его голос. Но как же ему не хотелось, чтобы Джисон вставал и видел его в таком состоянии. — Не беспокойся, иди спи, я тоже скоро пойду, — он пытался ровно держать голос, но тот пропал на середине, отчего он сглотнул. — Не держи меня за придурка, — Джисон ощутимо вздохнул и отстранился, включая приглушённую полоску света, которая крепится над раковиной. Она осветила их лица, которые поморщились от резкого света. Хан перевёл взгляд на Минхо, который словно ошпаренный отвёл голову в сторону. — Минхо, что происходит? — в его голосе чувствовалось беспокойство, отчего сердце Ли предательски начало биться сильнее в страхе снова стать проблемой. — Я не думаю, что тебе нужно это… — он не успел договорить, как его перебили. — Я не хочу слушать эту чушь. Когда дело касается тебя, то мне нужно всё. Тебе необязательно справляться со всем в одиночку. Теперь нет. Я просто не смогу игнорировать твоё состояние, — он подошёл ближе, неуверенно кладя руку на щеку Минхо и проводя пальцем возле его глаза. — Я думал, что синяки под твоими глазами — случайность, но я крупно ошибался, верно? Минхо не ответил. Но его отведённый взгляд и поджатая губа сказали куда больше. — Прошу, поделись со мной и мы разберёмся вместе. Я знаю, из какого ада ты вышел и какую дыру он в тебе оставил, но я не хочу, чтобы теперь тебя сжирали собственные мысли, — концы его бровей опустились, посему Минхо стал дышать намного тяжелее. — Я не хочу становиться для тебя проблемой. Джисон снова вздохнул и почти болезненно улыбнулся: — Минхо, я не хрустальный, но твои проблемы — мои проблемы тоже. Разве лучше будет на них забивать и позволять огромному кому скапливаться, либо решать их. Вместе. Ты не один, больше нет. — Я… я не чувствую, что всё вокруг я заслужил. Я будто не достоин этого, ведь привык покупать всё самое дешёвое, терпеть любое отношение к себе, только иногда обрывая планы Пака и навязчивых посетителей и проживать рутинные дни, не имея ни с кем связей. Разве это достойно твоей любви? — влага стала скапливаться в краях его глаз. Он не думал, что делиться своими чувствами будет так трудно. Минхо пытался не дать слезам показаться, закрывая глаза руками и сильно на них надавливая, но Джисон тут же убрал их от него, подходя ближе и разрешая воткнуться в его футболку. Слёзы хлынули из глаз, а руки крепче обычного сцепились на спине Джисона. — Ты сам даёшь себе объяснение. Всё время ты боролся за свою жизнь, а не просто проживал её, как обычные люди. Разве ты заслужил жить в этом всё своё время? Нет, — он ответил на свой же вопрос, поглаживая спину Минхо, пока майка принимала новую порцию слёз. — Какой толк был бы мне от другого человека, если моё сердце принадлежит тебе? Я мог бы начать отношения с другим, но представлял бы тебя, ведь только ты вызвал во мне чувства, скрытые полотном босса. Ты привык выживать, просчитывать каждое своё действие, чем же я отличаюсь от тебя? — Но ты не такой сложный, как я, — он всхлипнул, пока нижняя губа дрожала. — Даже сейчас я не могу успокоить эти чёртовы слёзы. — Кто тебе сказал, что ты должен их успокоить? Твои чувства больше не слабость, мы не роботы, чтобы отключать себе какие-то функции. На слёзы способны все, не нужно их избегать. Я всегда готов стать твоим плечом для них, — он зарылся носом в его волосы, пока хватка Минхо медленно угасала. — Ты мог выбрать себе кого-то другого, из-за которого ты не стал бы переживать или выслушивать паранойные мысли. — Мне не нужен никто, кроме тебя. Если в клане вдруг распустятся про тебя слухи — я готов перерезать их всех. Возможно, сам ты не считаешь себя идеалом, но для меня ты таким и являешься. Плевать на то, что говорят, думают другие, они должны интересоваться своей жизнью, но она, видимо, настолько скучная, что они пытаются самоутвердиться за чужой счёт. — Я обуза для тебя. Я не хочу, чтобы ты рисковал своим званием и жизнью только из-за моих травм, — ладони всё ещё подрагивали, но их схватили чужие. — Ты никогда не был обузой. Не смей думать так о себе, ведь ты самый сильный человек, которого я встречал. Не думай, что я идеальный. У меня есть свои загоны, шрамы как внутри, так и снаружи. Мои руки изрезаны ими, но разве из-за них любовь может пропасть? По-настоящему любят не за внешность, а за душу. Ты — единственная нежность в моей жизни, которую я могу и хочу себе позволять. Минхо замолчал. Слёзы больше не текли, но он не поднимал голову с груди Джисона и всё ещё сжимал его футболку ладонями. Хан был слишком идеальным для его жизни. Может, ему и вправду стоит попробовать ухватиться за такой шанс? В речи, произнесёнными им, хотелось верить всем сердцем, но тревога не уйдёт так быстро. Он знает это. — Ты же понимаешь, что… что я не так быстро избавлюсь от ран прошлого? — Минхо немного поднял голову, смотря заплаканными глазами в нежные глаза Джисона. — Знаю. И я готов к любому времени. Готов пройти всё это с тобой, делясь переживаниями, мыслями и чувствами. В отношениях нужно уметь разговаривать, а не прятаться друг от друга, — голос был мягким, словно сахарная вата на языке. Совсем не таким, когда Джисон был на работе. Минхо по сей день удивляется, когда слышит тон Хана при разговоре с подчинёнными. Внутри распускаются самые нежные бутоны цветов, когда Ли слышит его голос уже в свою сторону, напитанный заботой и теплом. Пальцы всё так же дрожали после истерики, но он аккуратно поднёс их к щеке Джисона и едва притянул ближе, касаясь его губ своими. Это даже нельзя было назвать поцелуем, лишь мимолётное столкновение губ, но это именно то, что сейчас хотел Минхо. Хан, прощупав почву, стал медленно оставлять поцелуи на шее Минхо, его лице и ключицах, еле касаясь губами, боясь, что ему будет некомфортно. Но Минхо одобрительно закрыл глаза, принимая ласку. Он нашёл руки Джисона, переплетая с ним пальцы. — Давай продолжим завтра. Я возьму выходной. Кан и остальные не сильно обидятся, если денёк побудут во главе, — он улыбнулся, аккуратно снимая Минхо со стула. — Пойдём спать, скоро рассвет. И вправду, за окном уже начинало светать. Минхо попятил за ним, вваливаясь в мягкую кровать, что так и манила оставить в себе. Особенно по утрам. Ли сам прижался к Джисону, укладывая голову на его грудь и закидывая бедро на чужие. Был бы он котом, то замурчал бы от поглаживаний по волосам, которые вызывали приятные мурашки. Хан дождался момента, когда Минхо перестал шевелиться, его дыхание стало ровным, а рот слегка приоткрылся. Он заснул. И только убедившись в этом, Джисон последовал за ним, пока первые лучи не успели взойти, прежде написав Кану сообщение: hannone: Сегодня ответственность на тебе и Киме. Будьте паиньками, иначе три шкуры спущу. У меня выходной. Но Кан ответил незамедлительно, отчего брови Джисона поднялись в приятном удивлении. kKan: Что-то случилось? Это ваш первый выходной за последние…? hannone: Всё в норме. В клане есть слухи по поводу Минхо? kKan: Они повсюду, но я бы не сказал, что в плохом ключе. Многие возмущаются из-за того, что им не хватает информации. Вы собираетесь знакомить клан с ним? hannone: Скоро проведу беседу с верхушкой, этого будет достаточно. Хотя… нужно будет провести собрание и предупредить всех остальных, что отныне любое своевольное физическое действие по отношению без моего ведома к другим будет жестоко наказано. kKan: Понял. Мне стоит их предупредить? hannone: М… верхушку я соберу сам, а другим скажи, что явка завтра должна быть обязательной, но не говори причину. И иди спать, на часах почти четыре утра. kKan: Будет сделано. Спокойной ночи.

***

Минхо раскрыл глаза. Комната была освещена дневным светом без прямых солнечных лучей, ведь они были закрыты серыми облаками — идеальная погода. Автоматические шторы открыли обзор на город, Ли вздохнул, улыбаясь, а после повернулся направо, увидев всё ещё спящего Джисона, уткнувшегося носом в подушку. Минхо, почти не соприкасаясь с кожей головы, провёл пальцами по его волосам, которые уже начинали терять пигмент. Он полностью сел, откидываясь спиной на мягкую стенку кровати, смотря на поднимающуюся грудь Джисона. Но тот, не открывая глаз, внезапно начал говорить, отчего Минхо испуганно втянул воздух носом: — Даже с закрытыми глазами я чувствую твой взгляд на себе, — он улыбнулся, перекатываясь на бок и укладывая голову на бедро Минхо, что так идеально расположилось рядом. — Как давно ты спал столько часов? — он вновь запустил ладонь в его волосы, перебирая пряди. — Сколько сейчас? — он так и не открывал глаз, борясь со сном, чтобы вновь не впасть в него. — Почти час дня, — Минхо хихикнул, увидев поднявшиеся брови Джисона. — Я не вспомню сейчас, — протянул он, воротя носом и втыкаясь им в чужую кожу, скрывая лицо. — Что собираешься сегодня делать? Всё же сегодня тебе не на работу. — М… для начала стоит встать. А потом… как насчёт того, чтобы прогуляться? — А? Это не опасно? — почти встревоженно спросил Минхо, но Джисон явно не шутил. — Пока что точно нет. Чоны бездействуют, так что у нас есть время, чтобы хоть немного насладиться друг другом, прежде чем я вновь погрязну в делах, — он устало вздохнул. — Было бы глупо, если бы они начали действовать так рано. Понимают ведь, что такими действиями привлекут наше внимание. Минхо согласно промычал, но затем внезапно подкинул брови: — Стой, а когда ты успел поговорить с директором моего клуба? Или ты забыл? В аэропорту ты мне говорил, что они дали тебе выкупить меня за помощь с якудзой. — А, это, — он выпятил губу. — Мы созванивались, когда я был на работе. Я не дал ему никакой новой информации, лишь поддельный номер одного из главных людей клана, который отвечает за безопасность. Он работал ещё при моём отце, так что точно не наговорит лишнего. Ты, кстати, будешь с ним знакомиться. Он принципиальный, но внутри хороший человек. Минхо прокашлялся. Он уже успел забыть про предстоящую встречу, но её нельзя отменить. Он вздохнул, после чуть подталкивая бедром голову Джисона, намекая встать: — Пойдём завтракать, а то у нас остаётся всё меньше времени друг на друга. Хан недовольно простонал, сжимая талию Минхо своими руками, делая обиженную гримасу: — Почему ты не даёшь мне выспаться в свой законный выходной? — Завтра ляжешь пораньше. — Ты жестокий. Возьми мой телефон с тумбы и закажи что-то. Как бы я не хотел отведать блюдо, приготовленное твоими руками, на тебе слишком удобно лежать. Я не хочу вставать. Минхо наигранно цокнул, но в душе даже порадовался доставке. Сил и настроения стоять у плиты не было. Пока Джисон вновь замолкнул, старательно пытаясь заснуть, он дотянулся до чужого телефона, облечённого в чёрный кожаный чехол и открыл приложение для доставки. Джисон ненавидит острое, поэтому он взял ему что-то лёгкое, что первое попалось на глаза. Себе же взял острую лапшу без напитков, ведь уверен, что они уже есть в их холодильнике, однако проверить не получится, ведь его обхватили так, словно панда бамбук. Палец застыл над кнопкой оплаты. Он опустил взгляд на Хана и вздохнул. Оплатив чужой картой, он кинул телефон на подушки, спускаясь ниже и разрешая Джисону устроиться на его плече. Он почти провалился в сон, но его отрезвил звонок в дверь. Вероятнее всего, это еда, но Минхо по привычке дёрнулся так сильно, что Хан на нём тоже зашевелился. — Дверь? — сонно спросил тот, медленно вставая с кровати. Минхо не успел ответить на вопрос, ведь на него ответил повторный звонок. Ли выдохнул и слез следом, сразу идя на кухню, куда после пришёл Джисон с полным пакетом вкусно пахнущей еды. — Куда хочешь сходить? — спросил Минхо, открывая одноразовые контейнеры с горячим содержимым, пока Джисон доставал охлаждённые напитки из холодильника. — Любишь заповедники? — О. Я ни разу в них не был. — Исправим. Мать в детстве часто водила меня на восточный берег парка Касай-Ринкай, куда закрыт доступ обычным людям. Там находится птичий заповедник, но со связями клана нам было легко туда попасть, — газировка прошипела, обозначая открытие. Он глотнул виноградный напиток и сел на высокий стул, беря палочки и принимаясь за еду. — Разве это правильно? — Минхо застыл над едой. — Заповедник скрыт от браконьеров и в целом безбашенных людей. Для птиц мы вдвоём полностью безопасны, если только у кого-то внезапно не поедет крыша, — он засмеялся, пока Минхо громко цокнул. Они продолжили молча есть, звуки доносились лишь от периодически смыкающихся металлических палочек. Минхо поджал губу, а после тише прежнего выдал: — Ты… скучаешь по родителям? Я почти не знаю, какие отношения у вас были. Джисон не отвечал несколько секунд, отводя взгляд в сторону, но затем заговорил: — С ними, безусловно, было легче, но тёплых и доверительных отношений у нас почти не было. На меня редко тратили время, да и в основном лишь на то, чтобы отчитать или отдать приказ. Отец никогда не проявлял ко мне любовь, предпочитая скрываться за дверями своего кабинета, а мать являлась актрисой, которая разъезжала по странам и нагло изменяла отцу. Но он был так ослеплён любовью, что не верил ни в один слух и доказательство, — он провёл ладонью по волосам, прикрывая глаза и выдыхая. — Так продолжалось до тех пор, пока одним днём их обоих не убили. Когда мать приезжала ко мне, то дарила какие-то заморские подарки, гуляла один раз, затем развлекалась с отцом, имитируя любовь, а после вновь улетала. Даже тогда я дал себе указ, что не допущу такой любви в своей жизни. Наверное, поэтому я никогда не интересовался обычными интрижками и искал долговечные отношения, — он почувствовал, как на руку, лежащую на столе, легла чужая и сжал её. — Тебе было грустно от этого в детстве? — Возможно? Я точно не помню, ведь из-за сдерживания эмоций я забываю своё прошлое. Мне точно так же, как и тебе, запрещали плакать, но не только из-за того, что это раздражало родителей, но и вдобавок это являлось позорным поведением для наследника власти клана, — он прокашлялся. — Не будем о правилах, они многое запрещали, но теперь власть полностью в моих руках. Если бы отец был жив, то отрезал мне влияние по-крупному, ведь клан первое время всё ещё был предан ему, а не мне. Меня не слушались, но когда настала угроза распада — они схватились за последнюю надежду. Может быть, из-за этого я всегда строг с ними. — У тебя абсолютная власть или люди, которых ты собрался со мной знакомить, тоже могут управлять кланом? — Минхо собрал их пустые контейнеры, выкидывая в мусор. — Абсолютная, но я дал разрешение тем людям управлять определёнными отраслями, ведь сам я бы уже давно сдох, если бы разгребал это всё в одиночку. Им можно доверять, они проверены, но у нас никогда не было и не будет дружбы. Мы лишь коллеги. Не дружить же мне со стариками? Да и тем более… дружба в клане немного легче, чем любовь, но всё же опасная. Никогда не знаешь, где и когда могут умереть люди. В криминальном мире не может быть любви и дружбы — это одни из главных запретов. Это не прописано, но каждый участник знает это. Чем больше ты привязан к человеку, тем сложнее смириться с его смертью, — он снова тяжело выдохнул, вставая из-за стола. — Давай не будем о моих реалиях, они слишком мрачны и это не то, что я бы хотел с тобой обсуждать в наш выходной. Минхо согласно кивнул, подходя ближе и неуверенно укладывая ладони на чужие плечи. Джисон тут же улыбнулся и притянул его ближе, затягивая в ленивый и медленный утренний поцелуй. — Фу, нам нужно почистить зубы. — У тебя только это на уме?

***

Минхо уже переоделся в чёрную лёгкую кофту с капюшоном и свободные тёмно-синие джинсы. Он сидел на краю кровати и смотрел на подошедшего к шкафу Джисона, что только вышел из душа. Минхо сжал губы, нагло рассматривая чужие татуировки на спине и груди в отражении. — Татуировки же что-то значат в якудзе, да? — спросил он, вставая и медленно приближаясь к чужой спине, пальцами дотрагиваясь до чернильных рисунков. На спине Джисона изображался дракон во весь свой рост, окружённый облаками и пионами. Деталей было куча, как и подобает настоящему оябуну. Местами были видны белёсые шрамы, которые гармонировали с рисунками и не выделялись, будто они — часть картины. — Конечно. Каждый член клана имеет на себе татуировку, но вот какую — зависит от его положения. Минхо водил рукой по рукописным линиям, довольствуясь ими. В некоторых местах были надписи на японском, но Минхо понимал лишь половину, ведь когда-то он начинал в интернете учить японский, но забросил через несколько лет, сейчас позабыв материал. Джисон сам развернулся, всё ещё покорно держа в руках не одетую футболку. Ли тут же схватился за его грудь, отчего тот вскринул: — Ну не щипайся же ты! Минхо посмеялся, совсем игнорируя недовольство Джисона и стал дальше рассматривать рисунки. Здесь же, на левой груди, располагался тигр с водопадом и хризантемами. — Мне нравится, — внезапно даже для себя, прошептал он, отходя от него, давая наконец одеться. — Ещё бы. Это мой личный дизайн, который запрещено копировать. — О, ты умеешь рисовать? — Минхо цеплялся за его кожу медового цвета, которая почти блестела в приглушённом тёплом свете комнаты. — Да так, балуюсь. — А почему твою татуировку запрещено копировать? — Это честь клана. Татуировки оябуна нельзя копировать никому, да и дракона и тигра на себе может носить только верхушка. Дракона в целом могу носить я и… Кан, но он не просился. Тигр же есть у некоторых членов верхушки, но совершенно в другом дизайне. На улице было ветрено, но не настолько сильно, чтобы было холодно. По погоде через несколько часов должен начать моросить дождь, но их обоих это совсем не смущало. Джисон, взяв машину, довёз их к самому парку, в котором и находится заповедник. В парке было полно деревьев сакуры, которая отцвела ещё весной. Множество людей, которые совсем не обращали на них внимания, занимаясь собственной жизнью. Минхо улыбался, смотря на людей, которые счастливы хотя бы в этот момент. Нельзя судить жизни людей по одному взгляду — они могут радоваться на прогулке, но затем в голове обдумывать или планировать дела намного хуже. Жизнь, наверное, лёгкая только у птиц и животных, о которых заботятся люди в таких заповедниках, как этот, в который они идут. В Японии намного тише, чем в прошлом Минхо. Они шли в чёрных масках и тёмных кофтах, и только их волосы развевал летний ветер. Зайдя в небольшую кофейню, Джисон взял им по небольшим стаканчикам кофе, на которых маркером было нарисовано сердечко рядом с их логотипом. Минхо сглотнул и сморщился, пока Хан посмеивался с его лица: — Это что? — Горько? — Ты шутишь так? — Прости, я забыл, что ты сладкоежка и пьёшь кофе только с тройной порцией сахара, — он шутя закатил глаза. — Восемь лет не забывал, а тут внезапно забыл? Я не поверю тебе, — Минхо сморщил нос, скрещивая руки. — Ты слишком много знаешь, — он завёл руку в карман, доставая оттуда три небольших дозированных пакетиков со сладким содержимым и протянул их Ли, который с громким цоком взял их. У входа в сам заповедник стояли местами облезлые ворота, покрашенные зелёной краской. На логотипе была изображена чёрно-белая птица с красным клювом. Возле стояли два высоких человека, должно быть, охранники. Джисон снял маску и подошёл ближе, охрана кинула вопросительный взгляд на Минхо, но Хан лишь согласно кивнул им. Он взял его за руку, проводя через ворота, которые им открыли. Джисон остановил Минхо, который хотел снять маску, когда оба вошли внутрь. — Не стоит. Я, конечно, успел предупредить персонал о том, что наблюдение через бинокли сегодня запрещено, но некоторые люди могут идти против правил. — О чём ты? — Недалеко находится здание, специально выстроенное для удалённой слежки за птицами, что не причинит им вреда. Там есть бинокли, но людям разрешается смотреть через свои, поэтому даже нерабочий день может их не остановить. Минхо протянул букву «м» и кивнул. Он повернул голову в сторону самого заповедника, что был полон искусственных островов, деревянных троп и водоёмов. Джисон стал идти вперёд, они ступили на покачивающиеся доски, возвышающиеся над журчащей водой. Она была тёмно-голубого цвета, в глубоких местах переходя в чёрный, а в низах — кристально чистый, где можно было видеть небольшие камни. В ней отражались плывущие в небе облака, редкие птицы. Доносились голоса птиц, зачастую самые звонкие от чаек, которые располагались на стороне Токийского залива. Они остановились, оперевшись на перила, которые закрывали небольшой водоём, где словно статуи, стояли чайки. — Как думаешь, почему они не улетают отсюда? — тихо спросил Минхо, расплываясь в мягкой и едва видной улыбке. — Здесь есть всё, что им требуется. Еда, вода, безопасность. Зачем улетать из места, что было построено только ради тебя? — Чтобы посмотреть на то, что там, за пределами заповедника. — Что если там окажется опасно? — Они, вероятно, либо вернутся, либо окажутся убиты, — он прикусил губу, устремляя взгляд в воду. Повисло молчание, после которого Джисон слышно выдохнул и спросил: — Ты про себя? — Может быть. Я не знал, что за пределами моего заповедника, который построили для меня мои родители, есть что-то кроме боли, к которой я, вероятно, настолько привык, что перестал обращать внимание и как-либо стараться выбраться. — К боли нельзя привыкнуть, тебе нужно либо убить свой болевой порог, либо убить себя, ведь мёртвое тело уже не будет чувствовать каких-либо вмешательств. — Возможно. — Что теперь? — Теперь… теперь я не хочу улетать. Вне моей клетки оказалось лучше, чем в ней. Я просто привык и не верил, что мне где-нибудь станет лучше. Не хочу звучать пессимистично, но разве больные смертельной болезнью будут думать, что им будет легче где-то, нежели в больничной койке? — Это разные ситуации. — Знаю, но меня приковали к этой койке люди, а их болезнь. Ни я, ни они не виноваты в своём положении, — он поднял взгляд на Джисона, который не показывая ни одной эмоции, оглаживал глазами черты его лица. — Ты не в заповеднике. Отныне ты дома. — Ты будешь повторять мне это каждый раз? — он посмеялся, почувствовав на своей талии чужие руки. — Готов хоть каждую секунду. Мы все сталкиваемся с болью, которая проявляется по-разному у каждого. На словах мы можем сказать, что всё в норме, но тело всё равно среагирует на неё. Главное уметь отпускать, — он встал позади, прикрывая глаза и утыкаясь носом в чужой затылок. Минхо откинул голову на чужое плечо, слегка наклонясь назад и не боясь, что он упадёт, ведь сильные руки обвили его талию. Спустя некоторое время, когда они наконец оторвались друг от друга, они двинулись вперёд, к берегу залива, где пена приплывающих волн билась об тёмные камни, а чайки не переставали кричать, то и дело разгуливая по берегу. Возле берега стояла небольшая скамья с навесом сверху, что было сейчас крайне важно, ведь дождь, который ранее обещали в погоде, всё же наступил. Прикрывая затылок капюшонами, они быстро дошли до укрытия и сели с облегчённым выдохом. — Мы похожи на подростков, которые пошли на первое или второе свидание, — хихикнул Минхо, отряхивая собравшуюся каплями воду с рукавов. — Тебя это смущает? — Нисколечки, — он улыбнулся шире, кладя голову на плечо Джисона. — Мы должны наверстать все те годы молодости, что мы упустили, — он сел прямее для того, чтобы Ли было удобнее на него опираться и нашёл его всё ещё чуть влажную ладонь, переплетая их пальцы. — Ты говоришь так, будто не нам не около тридцати, а уже за пятьдесят, — уши ласкали шум дождя и волн, а нахождение любимого человека рядом делало этот момент тёплым, а не серым, как небо над Японией. — Это тебе около тридцати, а мне уже за тридцать. — Уже разваливаешься? — стебясь, сказал он. — Может, мне не стоило вступать в отношения со стариком? — Эй! — он шутливо плаксиво вскрикнул. — Ты только что ранил моё сердце. — Услышь бы это твои подопечные, они бы явно стали относиться к тебе менее уважительно. — Могу позволить себе это делать только с тобой, — он ухмыльнулся от того, что Минхо после этих слов прижался ближе, тепло дыша через ткань на его плечо. — Ты такой же собственник. — Как ты? Ты принял то, что таким являешься? — Не могу не мириться с очевидным, — он вздохнул, пока Ли покачивал его плечо от беззвучного смеха. — Что будешь делать, если я буду флиртовать с другим в каком-нибудь клубе? — гадкая ухмылка усилилась, когда он почувствовал вторую руку Хана, сжимающую его бедро. — Отрежу язык? Пристрелю? Посмотрим на моё настроение и степень его флирта. Хотя парни в клубах, которые ищут знакомства на одну ночь и на которых клюют только пьяные, как они сами, используют обычно очень заезженные слова, на которые почему-то клюют. — Брось, такие люди просто развлекаются. — В твоём бывшем клубе они тоже «просто развлекались»? — его голос стал чуть строже от внезапно мерзкого воспоминания, но он почти сразу стал мягко поглаживать бедро Минхо, который тоже успел напрячься. Ли прокашлялся, но решил свернуть с темы: — Ты говорил, что сюда приводила тебя твоя мать. Ты скучал по этим местам? — С чего ты решил? — Ну, как минимум, это первое, что пришло тебе на ум из мест, где можно прогуляться, а второе вытекает из первого — обычно запоминаются места, где ты проводишь время с любимыми, хотя мать не так сильно интересовалась тобой. — Я… не могу сказать, что скучал по этому месту, ведь море и птиц я вижу каждый день, но это было правда неплохой идеей, сходить сюда. Больше я скучаю по себе самому, ведь сюда я ходил в таком возрасте, когда ещё совершенно не знал о якудзе, о том, кем мне придётся стать и через что пройти, — снова тяжело выдохнул, он склонил свою голову к голове Минхо. — Сейчас, когда ты снова здесь, ощущаешь ли ты себя вновь таким мальчиком? — Нет, совсем нет. Тридцать два — уже не такой возраст, чтобы дословно помнить и ощущать состояния из детства. Ну, по крайней мере для меня, — он слегка пожал плечами. — Сейчас я себя чувствую уже состоявшимся человеком, который привёл в место своего детства того, кого любит. — Хотел бы вернуться назад? — в животе порхали бабочки от слов Джисона. Он будто вернулся во время своего первого курса, когда Хан впервые ухаживал за ним. — Нет, меня устраивает всё и все, кто сейчас меня окружает, — он лениво прижался губами к чужому затылку, даже не оставляя поцелуя. — Чоны тоже? — Они — исключение. Прямо перед ними, у берега реки, начали громко ругаться чайки за рыбу, которую словила одна из них. Джисон слышно усмехнулся. — Вспомнил что-то? — тише сказал Минхо, наблюдая за открывшейся картиной. — Похоже на меня с Сону в университете. Он всегда спорил со мной о том, что именно у него будут лучшие оценки, но большую похвалу забирал именно я. — Сону? — Я однажды говорил тебе о нём. Можно сказать, мой друг с университетских лет, который по сей день помогает клану. — О, — Минхо застопорился. — Так ты нарушаешь сразу два правила клана? — Ты про любовь и дружбу? — он снова усмехнулся. — Ты прав, но ничего не могу с собой поделать. Даже если мы работаем вместе, то крайне осторожно и всегда чисто, перекидывая дела на других ненужных людей. Он в мирной зоне — Корее. Хотя, — он задумчиво выпятил губу, — если Чоны узнают о наших связях, то могут поймать его и допросить, так что Корея для нас сейчас явно не мирная. — Ты задумывался о том, что будет тогда, когда мы наконец избавимся от них? — Конечно, каждый день. Но мы не станем делать что-то сверхъестественное, ты и сам это знаешь, мы будем просто жить, наслаждаясь жизнью друг с другом. — А сейчас ты не наслаждаешься? — Когда мы вместе — всегда, но в тихие моменты склизкие мысли о возможной угрозе поедают меня. Я привык всегда быть начеку.

***

Вечер подкрался незаметно — за окном уже вовсю наблюдалась наступающая ночь, но из-за лета небо было ещё синим, а не полностью чёрным. Минхо вспомнил о том, что хотел сделать ещё в первый день, как оказался в Японии — позвонить Феликсу. Услышать его голос уже в новой жизни, а не в той, где все стены не стояли на месте, а зажимали его со всех сторон. Но проблема в том, что его номер остался на рабочем телефоне, который так и остался в здании Чонов. Единственная надежда — человек, который стоял напротив и зависал в ноутбуке, который стоял на кухонном столе. — Джисон… ты не знаешь, как выведать номер Феликса? — не вставая с дивана, сказал он, нарушая прежнюю тишину, в которой были слышны лишь клики Хана по клавиатуре и мыши. Он нахмурился, ведь явно был сосредоточен на другом, но всё же быстро ответил: — Тот блондин с универа? Возьми мой телефон, у меня, вроде, был записан его номер, — не бросая взгляд на Минхо, сказал он. — Хочешь поговорить? Звони с моего телефона и не свети своим. По моему номеру нельзя вскрыть какую-либо информацию. Да и он вряд ли примет звонок с незнакомого номера. — Он не плохой человек, — в это же время он потянулся к чужому телефону. — Я не могу быть уверенным в этом, ты же сам прекрасно знаешь. Минхо не мог не согласиться. Пролистав, казалось бы, тысячи контактов, он наконец нашёл человека, что был подписан как: «Ли Феликс. Университет, медицинское направление». Он прикусил губу. Минхо не слышал его голос уже очень давно, жизнь изменилась, а они так и не созвонились. В этот же момент он нажал на кнопку вызова, прикладывая мобильный к уху. Громко раздалось три гудка, а на четвёртый прозвучало соединение. — Ало? Ваш абонент записан у меня как «Джисон», но я не помню вас, — сонно раздалось из динамика грубым голосом, по которому уже соскучился Минхо. Он улыбнулся: — Это я, Феликс. Повисло небольшое молчание, а после уже удивлённый голос: — Минхо? С чьего телефона ты звонишь? Или… это тот самый Джисон с университета? Господи, я уже забыл, что он есть у меня в контактах. Подожди, вы что, вместе сейчас? Всё ещё в Корее? — Можно помедленнее? — смешок слетел с губ. — Нет, мы в Японии и да, мы вместе. — Когда… когда ты успел?! Ты же говорил, что он пропал больше чем на пять лет, а сейчас… Я ничего не понимаю. Ли снова посмеялся, ведь реакция ничего не понимающих людей всегда самая уморительная: — Это долгая история. — Вы встречаетесь? Наконец-то, я дождался этого. Я и вправду завидовал его умениям ухаживать и был расстроен, когда в итоге он ушёл от тебя. Но как он появился вновь? — Кхм… если ты хочешь знать, то я бы хотел встретиться лично. — О, давай! В каком вы сейчас городе? — Токио. — Всё хорошо по заработку? — с намёком спросил он. — Неплохо ведь, жить в столице Японии. — Всё… даже лучше, чем я мог ожидать. — Он всё так же носит всё чёрное и ходит с таким лицом, будто его достал его весь мир? Минхо слышно усмехнулся, смотря на Джисона, что так и не оторвался от ноутбука, но он был более чем уверен, что тот слушает: — Носит, но второе… смотря с кем. — К тебе же он так не относится? Мне набить ему морду? — Нет-нет, со мной всё хорошо. Такой он только на работе. Со мной… он достаточно милый и улыбчивый. — О, понятно, мы потеряли тебя. Но мы точно говорим об одном и том же человеке? Минхо смеялся, закидывая голову на спинку бежевого бархатного дивана: — Ага. Как тур? — Всё прекрасно! Почти везде солд-аут. Публика в восторге, — голос был наполнен гордостью. — Что насчёт тебя? Что ты делал все эти годы? Минхо замялся, молча покусывая губу: — А я… работал, танцевал. Ничего необычного. — Я бы хотел посмотреть на то, как ты танцуешь. Ты горел этим ещё в универе, так что я боюсь представить, какой уровень у тебя сейчас. Может, научишь меня чему-то при встрече. — Обязательно. — Я обязательно сообщу, когда буду в Японии и решим дату встречи. — Прекрасно. Тогда… до скорого? — Ужас, мы встретимся впервые за восемь лет. Я затискаю тебя. Отключаюсь, — в этот же момент звонок сбросился, и Минхо откинул телефон рядом с собой на диван, улыбаясь и скрещивая пальцы между собой. — Ты так и не сказал ему правду. Собираешься? — тут же спросил Джисон. — Не знаю. — Почему? — Он счастлив, — Минхо почти жалостно улыбнулся. — Не хочу портить ему настроение своей правдой. — Думаешь, он бы отвернулся? — взяв ноутбук на руки, он подошёл ближе и сел рядом, соприкасаясь бедром к бедру. — Не хочу это проверять.

***

Минхо спал. На часах было около двенадцати вечера, но Джисон не собирался ложиться спать. Было одно незавершенное дело, которое требовало решения. Он открыл телефон, пшикаясь у прихожей духами, поправляя уже почти полностью чёрные волосы, смотря в зеркало. Раздались гудки, а через несколько секунд и голос Кана на другом конце звонка: — Слушаю. — Кан, собери разговорный зал. Мне нет дела до того, чем кто занимается, это срочная информация, которая не может ждать. Если кто-то не будет о ней знать, то может умереть, не понимая, в чём его вина, — выключив свет, он вышел из-за двери, закрывая её. — Это связано с обновлением законов? — Да. Я не могу медлить, ведь сейчас нам хватает неразберихи с Кореей, не хватало мне ещё закрывать глаза на проблемы внутри клана, — он зашёл в лифт, откидывая голову на стену и прикрывая глаза. — Понял. Это как-то связано с Ли Минхо? — Да, но я всё ещё не собираюсь раскрывать его имя. Меньше вопросов и больше дела, ты знаешь, что тебе нужно сделать. Мне нужны все, — в этот же момент он отключил телефон, почти раздраженно двигаясь к такой же чёрной машине на дороге, как и его водолазка, что сейчас обрамляет каждый изгиб мышц. Слухи вокруг инцидента Ота и Тору не прекращаются по сей день, а только набирают обороты. Это понятно, ведь Джисон давно не наказывал кого-либо самостоятельно, что члены клана были почти расслабленными. Возможно, ему стоило поубавить гнев, но тот нахлынул слишком сильно, ведь мало того, что над его избранным издевались с детства, так и клан показал ему полное неуважение и непринятие, от которого так упорно избавлялся Хан. Смешно, что люди думают, что глава не знает об этом и не раздражается. Они должны сосредотачиваться на работе, а не на личной жизни оябуна. Когда он зашёл в зал, то больше ста взглядов устремились на него, но почти сразу отвелись. Он не посмотрел ни на кого из них — если кого-то нет, то это исключительно их проблема. Закатив рукава, не доводя до локтей, он сцепил руки за спиной, проходя к центру сцены, что была установлена специально для вынесения выговоров или изменения правил. — Несколько дней назад два члена нашего клана совершили действия, которые были не согласованы ни со мной, ни с моим заместителем. Я не стану называть имена, ведь им хватило позора, которого я им дал. Они проникли в мою комнату, нашли и усыпили важного мне человека, который находился там с моего позволения. Затем отвели его в подвал для пыток, с которым знаком каждый из вас, и готовились нанести ущерб, — взгляд протекал через лица, не зацикливаясь на ком-то опредённом, чтобы люди не чувствовали себя избранными. — Я не стану слушать оправдания, выяснять, чем они руководствовались, когда хотели показать полное неприятие человеку, который лишь спал, не нанося никакого вреда кому-либо из клана. Если вы не можете сдерживать свои руки, то не смейте даже заходить в мой кабинет, не то что брать оттуда моих людей и пытаться наказать самостоятельно, — на последнем слове раздражение в голосе стало очевидным, но затем он снова сменил его на полное спокойствие, не решая показывать эмоции. В зале некоторые громко сглотнули, пока Джисон вздохнул и продолжил: — С сегодняшнего дня любые физические действия в отношении каждого человека на территории клана или за его пределами, которые не будут согласованы с верхушкой запрещены и будут рассматриваться как нарушение устава. Не имеет значения, кто этот человек — свой, чужой, знакомый, незнакомый, подозрительный. Если не дали разрешения — вы не трогаете. Допускаются случаи задержания только если будут замечены действия, что могут навредить клану или способствовать утечке информации за его пределы. Если увидите кого-то, кто, по вашему мнению, представляет угрозу — вы докладываете. Вы не герои, чтобы действовать самостоятельно. Власть не в ваших руках и при входе вы подписывали договор, где соглашались с этим. Если вы хотите покушаться на мои права, то дуло от пистолета может оказаться не так далеко от вашей головы, как вы думаете. Это не угроза, лишь констатация факта, — он ожидающе поднял брови. — Есть вопросы или даже недовольства? Я слушаю, чтобы дальше не возникло недопониманий. Тишина повисла на некоторое время, он уже хотел кивнуть и продолжить, но внезапно, прокашлявшись, один мужчина с длинными блондинистыми волосами сделал шаг вперёд: — У меня есть один вопрос. Ота и Тору выгнали из клана? Какой степени будет наказание, если люди тронут вашего человека? Джисон приоткрыл рот, бросая взгляд с него в сторону и обратно: — Ты не можешь посмотреть своими глазами направо, бестолочь? Я, по-твоему, изверг, чтобы выбрасывать своих людей за что попало? До этого инцидента правила не были озвучены, ведь я даже не думал, что ваши тупые головы могут додуматься до такого. Парень стушевался, увидев в стороне стоящих Ота и Тору, что с опущенной головой смотрели в пол. — Степень наказания будет зависеть от ваших действий и моего настроения. Вам нужно лишь не портить его, — он натянуто улыбнулся, но почти сразу опустил улыбку. — Раз вопросов больше нет, я хочу поговорить с вами об ещё одной теме, которая по каким-то неизвестным причинам мелькает в ваших устах больше, чем ситуация с Чонами. Если вы думаете, что слухи, которые ходят среди вас, не дойдут до моих ушей, то вы крупно ошибаетесь. У вас есть поставленная работа, но вы почему-то решаете обсудить между собой не её, а догадки о моей личной жизни. У вас не тот статус, чтобы лезть в дела оябуна. Почему-то думаете, что шептаться о моей сексуальной жизни можно безнаказанно. Это не ваше блядское дело, состою я в отношениях или нет. Если ещё раз хотя бы кто-то начнёт распускать слухи или информацию о внешности тех, с кем я общаюсь за пределами клана, то я выгоню этого человека. Моя личная жизнь — табу. — Это может стать угрозой, ведь… — с наглой и недовольной интонацией в голосе сказал кто-то из толпы, не давая Хану закончить. — Молчать, — почти рявкнул на это Джисон, устремляя взгляд на девушку в белом костюме с огромными серёжками, которая тут же цокнула и закатила глаза. — Я не давал вам разрешения говорить, глупица. Что-то не нравится? Выйди вперёд и скажи мне это в лицо. Больно смелая в толпе, хотя на заданиях ничего из себя не представляешь. Так заботишься о безопасности клана? Может, встанешь во главе безопасности или вовсе на моё место, раз такая умная, чтобы выкрикивать и перебивать меня? — вены выступили на шее и виске, но на лице не было показано ни одной эмоции. Люди вокруг девушки, что скрестила руки и лениво смотрела в сторону, а не на босса, который смотрел на неё и обращался к ней, расступились. — Твоего среднего пальца сегодня ночью больше не будет, — он улыбнулся, громко хлопая в ладоши и смотря внутрь толпы, пока, казалось бы, прежние друзья недовольной завели её руки за спину и закрыли рот, задерживая. — Точнее, будет, но уже не на твоей руке. Свободны, — он развернулся на пятках и ушёл, хлопая дверями зала, не заботясь об их состоянии. Кан вышел за ним, уже намного тише прикрывая дверь: — Господин, нам вправду нужно ей отрезать палец? — Сделайте это. Выкинет что-то ещё — убейте. Она была первой, кто начал распространять слухи, это будет заслуженно, — в этот же момент он быстрым шагом покинул здание, с прикрытым ранее раздражением нажимая кнопку завода машины. В любом клане найдутся те люди, которые будут недовольны решениями главы, но не все из них позволят публично и при нём выражать своё недовольство. Такие персоны глупы. Джисон отреагировал бы иначе, но не в этой теме. Стоя на светофоре, он сонно смотрел на мелькающие огни вокруг. Рука задержалась на руле, пока вторая лежала на бедре. Он прикрыл глаза, но его отрезвило сообщение, которое прозвенело на телефоне, что был прикреплён к панели управления. leehoo: Где ты, чёрт возьми? Время 01:26. Минхо, наверное, сразу занервничал, увидев, что Джисон пропал и ничего не оставил. Он был так поглощён мыслями о клане, что забыл оставить банальную записку. hannone: Прости, котёнок, был на работе. Скоро буду. leehoo: Без тебя холодно, погода в последние дни ухудшилась. Ты нормально оделся? hannone: Водолазка, это нормально? leehoo: Ты шутишь? hannone: Не переживай, я на машине. Затем Минхо отправил разгневанный смайлик, отчего Джисон проронил смешок, а после вышел из сети. На светофоре как раз загорелся зелёный, но он, откинув телефон, свернул на другую улицу. Кажется, Минхо и вправду способен вывести из него злость за несколько мгновений, ведь сейчас Джисон не может объяснить свою лёгкую улыбку на лице, которая сменила безэмоциональность. Оставив машину на почти пустой улице, он сжал губы от внезапного ветра, пожалев, что не надел хотя бы кожанку. Он быстро зашёл внутрь магазина, звеня колокольчиками над дверями и оповещая о себе. — Здравствуйте! Пришли за чем-то определённым или вам помочь выбрать? — сказала девушка за прилавком с доброжелательной улыбкой, когда Джисон встал напротив стекла, за которым виднелись цветы. — Будьте добры упаковать тринадцать белых лилий, — он улыбнулся в ответ, указывая на них через стекло. Девушка кивнула, выходя из-за прилавка и открыла дверь к цветами, через несколько секунд вынося нужные: — Жене, девушке, маме? Кому готовите подарок в столь позднее время? Может, у меня есть шанс получить ваш номер, если вы свободны? Выглядите отлично, — обрезая тычинки, спросила она, другой рукой заправляя прядь волос за ухо. — Возлюбленному. Благодарю за комплимент, — он улыбнулся, видя небольшое смятение на лице девушки, которое почти сразу растворилось. — Есть какой-то повод? — Просто так, — пожал он плечами, принимая букет, завёрнутый в нежно-зелёную бумагу. — С вас… пятнадцать тысяч иен. Оплата по карте или наличными? Джисон молча протянул к терминалу карту. Раздался звук оплаты, после которого он поблагодарил девушку и вышел, кладя букет на соседнее переднее сиденье в машине.

***

Минхо стоял возле входа в белой толстовке, голыми ногами со скрещенными руками и с недовольством на лице. Джисон чуть приподнял брови, замечая положение Минхо, у которого ото сна всё ещё были не уложены волосы, но это делало его ещё милее в его глазах. — Прости, милый, задержался. Одна выскочка решила, что лучше знает, как вести клан, — он виновато улыбнулся, скрывая букет за спиной и закрывая дверь. Минхо подошёл ближе, касаясь его носа и щёк руками, которые были тёплыми: — Я так и знал, что ты замёрзнешь. Джисон проронил смешок, а после пустил одну свободную руку на его поясницу, придвигая ближе и мимолётно целуя в губы, затем вытягивая вперёд лилии: — Приношу извинения. Минхо застыл на несколько секунд, но после осторожно принял цветы: — Тебе не нужно постоянно покупать что-то для извинений. — О, нет, лишь хотел поблагодарить тебя за то, что ты со мной, — он коснулся до его носа губами. — Поставь их в вазу, она есть на стеллаже возле кухонного островка. Я пока что быстро переоденусь и буду ждать тебя в кровати.

***

— Они прибудут сюда через сорок минут, — Джисон заправлял кровать, пока Минхо стоял напротив шкафа и искал нужную одежду. — Какие вопросы они примерно будут задавать? — Минхо достал оттуда атласную рубашку кремового цвета и обычные чёрные брюки со стрелками на высокой талии. — Провокационные. Юкико — женщина с постоянно собранными в пучок волосами, которая ведёт переговоры с другими организациями. Я не удивлюсь, что самые неловкие вопросы будут от неё, — он расслабленно сел на плед, опираясь на руки и смотря, как Минхо откидывает футболку в сторону рядом с ним. — К примеру? — Вопросы про доверие. Она решает, стоит ли сделкам дойти до меня, а прежде проверяет людей на надежнёсть. Миура точно начнёт говорить о безопасности, ведь отвечает за охрану территорий и меня. Новый человек — новый объект, который нужно охранять. Это мужчина средних лет с характерным шрамом на виске от пули. — Там все замученные жизнью? — Минхо посмеялся, пока Хан подошёл к нему и, как будто так и должно было быть, сам стал застёгивать пуговицы на его рубашке. — Можно и так сказать. Множество из них работали при моём отце, у них всё ещё могут проскальзывать старые взгляды, особенно насчёт любви, — закончив с рубашкой, он поднял на него глаза. — Волнуешься? — Немного, — он сжал губы, взявшись ладонью за едва свисающий рукав. — Всё же от этого разговора зависит их мнение обо мне. Боюсь наболтать лишнего, либо же наоборот, умолчать обо всём по привычке. — Они обязаны будут взлюбить тебя и не смогут тебе указывать. Никогда. Ведь тебя выбрал я, а по сравнению с моим статусом, они — лишь что-то по типу слонов и коней на моей шахматной доске, которые помогают мне сразить противников, — он улыбнулся, кивая, а затем отходя обратно к кровати. — Всё же… было бы неплохо, если бы у нас были хорошие с ними отношения, — Минхо пожал плечами, заправляя под брюки рубашку. — В криминальном мире нет хороших и плохих. Есть союзники и соперники. Им велено слушаться тебя, а честь клана они сами знают, на случай того, если будут возражать. — Кто ещё там будет? — М… Акира — главный по продаже оружия, у него у единственного европейская внешность. Хироши — контролирует денежные потоки и отмывание денег, он застал последние годы отца, но знает все актуальные способы обмана и схем с такими документами, что оставят в долгах всех, но не наш клан. Ватанабэ — курирует легальные компании и делает видимость «легального» бизнеса, он довольно молод, ведь он — лицо, часто мелькающее на сделках и переговорах отеля. Наш акцент сделан на мировых отелях, а во многих странах к старикам относятся с презрением и часто сразу начинают копать, он не сильно моложе меня, но профессионал своего дела. Чоны знают меня как босса всей этой корпорации. Ответственный за утечки, слежку за полицией и соперников — Фудзирава. Ему за пятьдесят, на взгляд самый недружественный, таким и является, ведь привык видеть людей насквозь и выявлять предателей, — он выдохнул. — Это все. У каждого есть помощники, они не занимаются такими крупными делами в одиночку. — Я… постараюсь их отличить. — Не старайся, в этом нет смысла. Обращайся к ним без имени и, лучше всего, на «вы», чтобы не показывать неуважение. — Эй! Ты принимаешь меня за невоспитанного? — разгладив последние складки на одежде, он повернулся к Хану и шлёпнул его по плечу. Вскоре люди прибыли. Уборщица убрала всю квартиру перед их приходом, разговор будет идти в зале, оказывается, там есть раздвижной стол на семь и более персон. Стоял тёплый, приглушённый свет, несколько бутылок вина посередине стола и бокалы. Джисон был одет в чёрную рубашку и брюки, Минхо чуть подкрутил волосы нашедшейся в ванне плойкой. В квартире стоял приятный аромат освежителя для воздуха, как и хороший настрой, который разбился со стуком в дверь. Джисон раскрыл дверь, впуская людей внутрь. Те сразу вцепились взглядами в Минхо, который поклонился каждому и натянул на губы улыбку. Хоть они и были улыбчивы, было понятно, что они следят за каждым его вздохом. Каждый из них представился, садясь за стол, ведь им приказал сделать это Хан, но они оба остались стоять. — Я — Ли, возлюбленный вашего главы. Рад знакомству и приветствую вас в нашем доме, — взгляд прошёлся по лицам, на некоторых из которых не было даже намёка на заинтересованность. — Вы же понимаете, что ставите весь клан, а особенно верховных членов под огромную угрозу? — закинув ногу на ногу, Миура вальяжно расселся на кресле, теребя ручку, которую он достал из кармана, с намекающей улыбкой смотря на Минхо. — Вы хотите сказать, что нам нужно покончить с отношениями? Поверьте, я знаю, что будет, если Ханом начнут руководить чувства, но… такого не произойдёт, — он завёл руки за спину, перекрещивая пальцы и выпрямляя спину. — В чём кроется ваша уверенность? — внезапно вступил Фудзирава, глава информационной безопасности, что прежде молчал и наблюдал за всеми. — Не будем сильно вдаваться в прошлое, но всё, что с нами происходит, приносит опыт. Думаю, вы обеспокоены отношениями главы из-за того, что прошлый глава умер именно из-за любви. Ни он, ни я не хотим допустить повтора, поэтому я намерен контролировать эмоции самостоятельно. Будет нужно — уйду сам. — Как мы можем вам доверять? — снова вступила Юкико, прищуривая глаза. — Разве доверия от главы вам недостаточно? — Ли вопросительно поднял бровь, но женщина не стала спорить, а лишь улыбнулась. — Как много вы знаете о прошлом оябуне? — Сколько нужно. Я не нахожусь в клане, поэтому информация о его действиях мне самому не нужна. Сколько рассказали, столько и знаю, — он кинул беглый взгляд на Джисона, который кивнул ему. — В чём суть твоего вопроса, Миура? Думаешь, что я бы не рассказал своему возлюбленному нужную информацию? От моего отца нет сейчас никакого толка, как и от информации о его управлении. Он наделал много дыр, но в главе сейчас я, а не он, — Хан медленно подошёл к спине Минхо со скрещенными руками, пока взгляд осматривал каждое лицо, которое сидело за столом. — Тебе не помешало бы выпрямиться. Ты, всё же, не в гостях у своего друга, — он улыбнулся, когда Миура осознал, в каком положении находился в доме босса. — Но ваши чувства не могут быть возможны, если один вас будет слишком напуган кровавой деятельностью и риском любви, — Юкико насмешливо улыбнулась, отчего улыбка с лица Хана улетучилась. Минхо слышно издал смешок, не давая выступить Джисону, начиная говорить: — Поверьте, своими глазами я видел всё, что вы думаете, что я боюсь. Зачем, собственно, скрывать? — он развёл руками. — Я работал на Чонов, которые действуют более изощренными способами. В зале повисло небольшое молчание. Некоторые переглянулись между собой, пока Фудзирава не спросил: — В каком смысле… работали на Чонов? Вы были на их стороне? — Перед вами их бывший должник, из-за которого они будут копать под настоящего Хана ещё усерднее. Конфликт перейдёт в войну, если они узнают его принадлежность к криминальным делам. Вы понимаете это сами, но, наверное, теперь вам стоит позаботиться об укреплении защиты. И нет, я не был на их стороне и никогда не давал показаний про якудзу, ведь в момент, когда я ещё работал в клубе, я ещё даже не догадывался, что моя любовь связана с чем-то… таким. Думаю, теперь вы понимаете, почему я знаю о вашей организации довольно много. — Позвольте спросить… не помните ли вы, чтобы Чоны когда-то произносили фамилию нашего оябуна? — включился Акира, отвечающий за продажу оружия. — У меня не было доступа к переговорам директора. Но даже тогда, когда я был в зоне слышимости, то нет, не слышал. Я лишь работал в одном из активов, а не личным слугой их главы. Но что очевидно всем — они будут копать, и я думаю, что они уже начали это делать. Осталось лишь найти тому подтверждение, — он пожал плечами. — Чоны нетерпеливы, но они будут искать нужный момент, чтобы ударить в спину. — Как мы должны быть уверены, что вы говорите правду? — снова в своём стиле спросила Юкико, но прежде чем Минхо ответил, раздражённый голос Хана вновь раздался по помещению. — В чём смысл твоих вопросов? Подумай головой и сообрази, стал бы я пускать в свой дом человека, который работает на наших врагов? Ох, милочка, он сказал тебе, что был должником, кто выкупил его долг, если не я? Сопоставь две детали: должником был он, а меня почему-то усиленно ищут? — он поставил ладонь на спинку её стула, опуская корпус к ней и смотря прямо в затылок. — Приношу извинения. Вы выкупили его долг, верно? — В клане не должно быть неуверенности. А особенно у того человека, который представляет его. Провал, Юкико. Не думайте, что я не считаю их у всех вас, — он ухмыльнулся, смотря на каждого. — Кхм… — после паузы прокашлялся Хироши. Вы хотите сказать, что считаете себя достойным стоять рядом с оябуном? — У вас есть сомнения на этот счёт? — Минхо подошёл к спине Джисона, который все ещё стоял возле стула Юкико и смотрел на выступающего с холодным, почти ледяным взглядом. Он положил между его лопаток руку, отчего тот ощутимо выдохнул и отошёл назад. — Возможно. — Я люблю этого человека и любил бы даже тогда, если бы не знал его настоящей деятельности. Будь я не связан с криминальной жизнью, стал бы я думать, о том, что Хан — глава якудзы, с которым я не достоин даже стоять рядом? — он ликовал, видя отведённый взгляд Хироши и сглатывание слюны. — Как вы относитесь к тому, что руки каждого из нас запачканы кровью? В особенности руки главы, — Акира сидел уже без лёгкой улыбки, не отводя взгляда с глаз Ли. — Вы выделяете оябуна, хотя сам лично он не марает свои руки, лишь отдаёт приказы. И это попытка выбелить себя на его фоне? — Нет! Что вы, — он сразу отмахнулся, поймав недовольные глаза главы из-за плеча Ли. — Забудем про моё второе предложение. — Забудем про твоё существование. Шучу, — без единой нотки смеха сказал Хан сзади, заставляя тишину вновь прийти. — Что ж… нет, меня не волнует, сколько вы убили и сколько убьёте ещё. Все мы знаем, что в клане нет пощады, лишь законы, которые могут либо выполняться… либо вы можете попрощаться со своей жизнью. Если речь идёт про соперников — все стремятся к «монополии», но здесь соперники устраняются не только юридически, но и физически. — Похоже… вы хотите сказать, что хорошо знаете структуру якудзы? — тише заговорила Юкико, не разворачивая к нему голову. — Нет? — Минхо пожал плечами. — Это основа, которую выучит каждый, кто хоть раз побывает под крылом нелегальной организации и неважно как — насильно или самовольно. К сожалению или к счастью, правила насчёт безопасности и иерархии в группировках мафии почти всегда одинаковы, поэтому это многим известно. — Многое ли вы знаете о Чонах? Насколько вы можете стать полезным в деле? — Вы хотите завлечь меня в дела клана? — он сжал губы, сдерживая смех, когда услышал громкий выдох за спиной. — Зависит от того, сколько вы знаете. — Довольно, — Джисон закатил глаза. — Фудзирава, я понимаю, что ты видишь в нём потенциально хорошего члена клана, но за него отвечаю я. А я не хочу, чтобы он вступал и сам подписывал смертный контракт. Не будь глупцом и не заманивай моего человека в своё логово. Подумываешь его убить, не так ли? Ты был одним из первых, кто узнал причину смерти моего отца, из-за чего любовь для тебя — зло. Фудзирава замолчал, задерживая взгляд в одной точке, пока Минхо в удивлении поднял брови и обернулся на Хана, который стал медленно приближаться к стулу старого. — Как жаль, что моё воспитание не позволяет мне бить старших, — он положил на его плечи ладони, сжимая. — Попал в яблочко, верно? Уже просчитал, как можно сымитировать несчастный случай? Ты мерзок, — в этот момент он так сильно сжал его плечи, что ткань пиджака заметно для всех прогнулась, выдавая силу хватки. — Ты держишься здесь только из-за того, что профессионал своего дела, но твоя своевольность выводит меня из себя. Минхо прокашлялся. Пока все из верхушки даже не поднимали свои взгляды, он дернул Джисона за рукав и приблизился к уху, беря за руку, что было не видно для присутствующих за спиной Хана. — Я разберусь, не трать нервы, — прошептал он ему на ухо, отчего Джисон снова выдохнул, кладя лоб на изгиб его шеи, совсем не смущаясь посторонних. Кажется, он обдумывал эту встречу долгое время, и самые ужасные мысли воплотились в реальность. — Я могу помочь, но только как союзник клана, а не член организации. Можно сказать, побыть тайной личностью с нужной вам информацией. Но, насколько я знаю, Чоны сейчас неактивны? — продолжил Минхо, пока Хан уже спокойно дышал, держа голову на его плече. Миура поднял на них взгляд, Ли заметил его на миг расширенные глаза от увиденного, но он быстро вернул лицо: — Да. Они находятся на территории Кореи и не заходят на Японию. Перепалки прекратились. — Они занимаются проверками полиции, Госпожа Рина дала нам время, — продолжил Акира, кивая. — Но мы не знаем, сколько это будет длиться. Они могут начать действовать в любой момент. — Это правда. Я был одним из их важнейших активов, поэтому я уверен, что они уже начали поиски. Если они узнают местоположение Хана, то… наверное, попытаются убить и похитить меня. Нужно быть предельно осторожными даже на вашей родине. За столом кивнули. Связи с полицией в Корее — это хорошо, но есть ли такая защита в Японии? — Какие у вас отношения с полицией? Здесь, в Токио и в общем в Японии. — У нас стоит взаимопомощь. Наши люди есть в каждом городе, а поэтому мы всегда уведомлены об открытии новых наркоферм, поставщиков оружия, нелегальных мигрантов. Они все так же мешают нашему влиянию, мы разбираемся сами, если они лезут на нашу территорию. Пару лет назад одна из таких группировок хотела убить наш легальный бизнес и получить выплату путём завоза в наши номера наркоты. Их быстро рассекретили наши агенты. А глупее всего было то, что они варили наркоту прямо у себя на базе, посему весь дом, в котором они проживали, был снесён, а все участники оказались за решеткой, — Юкико неторопливо начала говорить, снизив тон, убрав наглость в голосе. — Примерно с тех пор мы заключили союз с полицией, ведь это был не первый раз, когда мы помогали им с преступниками. В плане, не все точки полиции о нас знают, но люди, которые доставляют информацию до новостей и государства — да. Поэтому даже если кто-то пожалуется, например, на продажу оружия, то до власти это всё равно не дойдёт. Некоторые уже покинули квартиру, поклонившись как Джисону, так и Минхо. Но Миура остался стоять за их спинами, вызвав этим смешанную реакцию у обоих. — Я могу поговорить с Ли наедине? — с почти неловкой улыбкой спросил он. Джисон в недоумении поднял бровь, но Минхо кивнул ему. Хан промычал в согласии и оставил их у прихожей, уходя в спальню. — И… так что вы хотели мне сказать? — Минхо в смятении смотрел на главу безопасности, который с улыбкой молча смотрел на него, стоя уже в пальто и в уличной обуви. — Знаете, я впечатлён вами. Почему-то мне больше не кажется, что вы — обуза. Дело не в том, что вы владеете нужной информацией, а исходя из вашего характера. Вы не растерялись даже тогда, когда вам стали задавать неловкие вопросы, которые даже босса вывели из себя. — Благодарю. Приятно это слышать. — И… я буду очень рад, если вы сможете присутствовать на переговорах, — он начал шептать. — До вас я ни разу не видел, чтобы глава так быстро успокаивался. Нам бы не помешал человек, который смог бы усмирить его гнев на работе. А у нас она… сплошная нервотрёпка, даже с такими связями. Минхо посмеялся, смущённо кивая, ведь он фактически ничего такого не сделал. — И не обращайте внимания на поведение других моих коллег, они привыкли доверять только друг другу. Господин Хан не делился о каких-либо подробностях о вас, поэтому они сразу начали выявлять слабого человека, задавая такие вопросы, будто на заседании суда. — Ничего, я понимаю их положение. Но я не ожидал, что один из вас уже будет планировать моё убийство, — он усмехнулся, видя, как Миура схватился за сердце. — Не переживайте, я, как глава безопасности, буду предельно следить за вами и Фудзиравой. Но, думаю, что босс его достаточно спугнул. И всё же, любовь творит невероятные вещи с людьми. Спасибо, что выделили время, я пойду, чтобы босс не начал про меня плохо думать, — он отсалютовал, улыбнувшись напоследок и выходя за пределы квартиры. — До встречи, — кинул он, прежде чем дверь за ним захлопнулась. Услышав это, дверь спальни моментально раскрылась, но Джисон заметно расслабился, увидев, что с Ли всё в порядке. — Тебе не нужно так сильно переживать из-за меня. Ты работаешь с ними уже много лет, не думаю, что они так резко предадут тебя, — он принял объятия, позволяя Хану повиснуть на себе. — Миура хороший. — В каком смысле? — Расслабься, не в том, в котором ты подумал. По крайней мере в нём чувствовалась искренность. И… я знал, что ты ничего им не сказал про то, что у меня есть связь с Чонами! Но почему? — Они бы сами начали копать под тебя раньше времени. Как ты уже понял, Фудзирава уже был готов тебя убить, но что было бы, если бы он узнал о тебе раньше? Ничем хорошим это бы не закончилось. Я проведу с ним дополнительную беседу в клане и сделаю бумаги, по которым ему будет запрещено прикасаться и приближаться к тебе.

***

Джисон спал, хотя, есть вероятность, что он притворяется. На часах показывало полтретьего ночи, пока Минхо встал, взял курилку и аккуратно вышел на балкон, стараясь не шуметь. Он закурил, смотря на ночной город, к которому уже стал привыкать. Здесь безопасно, но так не будет всегда. Джисон — глава якудзы, а не обычный рабочий, который никак не связан с криминальным миром. Рано или поздно Чоны вновь нагрянут, но когда именно — вопрос времени. То, что верхушка приняла его, не значит, что теперь он может расслабиться и показывать своё лицо в клане. Знает на своём опыте — даже в самых чистых на вид местах будут скрываться крысы, готовые сдать в любой момент, если им предложат более лакомый кусок сыра. У Джисона, вероятно, за эти восемь лет точно был сексуальный опыт, как и у Минхо. Но чувства остались, а это значит, что никто из партнёров не зацепил его так сильно, как Ли столько лет назад. Он не верил, что в жизни такое может и вправду существовать — чтобы два человека хранили чувства к друг другу больше пяти лет, находясь на огромном расстоянии друг от друга и не поддерживая связь. Но хочет ли Джисон переспать с ним сейчас? Будет ли это хорошей идеей? Как отреагирует тело Минхо? Впрочем, если они так и будут играть в молчанку, упорно игнорируя эту тему, то ни к чему хорошему это не приведёт, а дальше они будут жалеть, что даже не попробовали. Но что будет, если Минхо не удовлетворит его должным образом? Может, Джисон наконец поймёт, что заслуживает кого-то лучше. В этот же момент послышался щелчок открывания двери, а затем в полной темноте и прохладе балкона его плотно обвили чужие руки. — Сон не идёт? — голос даже не казался сонным. Было понятно, что он не спал. — Мгм, — он убрал сигарету в карман, прижимаясь к нему спиной. — Думаешь о чём-то? — Как насчёт… нашей сексуальной жизни? Ты вообще заинтересован во мне? Джисон замолчал на несколько секунд, явно не ожидая такого вопроса посреди ночи: — Конечно, я заинтересован в тебе, но я не могу заставить тебя просто так переспать со мной. Нужно, чтобы этого хотели оба. — Какой от меня толк, если я даже не могу нормально провести с тобой ночь? — недовольно кинул Минхо, переворачиваясь и опираясь спиной уже об перила. — Я тоже хочу этого, чёрт возьми, но мне… неловко? Хан молча осмотрел его лицо, что было в нескольких сантиметрах от собственного, а после внезапно впился в его губы, вызывая стон из губ Минхо. Тот, едва вздохнув, послушно открыл рот, впуская язык Джисон в него. В ответ он стал посасывать и покусывать его нижнюю губу, пока чужой язык проходился по рядам зубов. Рука Хана потянулась под тёмно-серый лонгслив, предназначенный для сна, который раньше принадлежал только ему, но сейчас их гардероб общий. Ладонь скользнула по тазобедренным косточкам, придвигая его к себе ещё ближе. Минхо простонал прямо в поцелуй, когда вцепился руками в широкую грудь Джисона, спрятанную под чёрной майкой. Он явно не ожидал от себя такой реакции, что застыл и раскрыл глаза. Хан разорвал поцелуй и усмехнулся, смотря на чужие губы, которые распухли от его терзаний. — Это начало того, о чём я думаю? Мне стоит остановиться? — низким, голодным голосом спросил он, отчего ноги Минхо подкосились. — Ни в коем случае, — он тут же поднял руку вверх, обвил его шею и голову и столкнулся губами, прижимаясь вплотную. Джисон довольно выдохнул и внезапно вцепился в бёдра, поднимая Минхо вверх на руки, пока тот лишь вздохнул и обвил его талию ногами, всё ещё не разрывая их губы. Ли приземлился на подушки, когда над ним тут же навис Джисон и вновь пустил язык в чужой рот, будто пытаясь заполнить его своей слюной. Руки легли на талию, оголяя живот и задирая лонгслив. Минхо приподнялся на локтях, позволяя ему скинуть с себя ненужную сейчас вещь. Он уже хотел прикрыться руками, но Хан тут же наклонился и стал покрывать его ключицы мокрыми поцелуями, которые вызывали мурашки, когда по ним дуло. Он внезапно болезненно вцепился в кожу на груди зубами, заставляя Минхо сжать губы и затем протяжно выдохнуть, когда Джисон стал зализывать место укуса, а затем присасываясь губами, оставляя яркий засос, что не сойдёт даже через несколько дней. Минхо поскуливал и тяжело вздыхал, откидывая голову на подушки, пока Джисон оставлял свои метки по всему его телу. Будто ему не хватало того, что он единственный, кому Минхо может полностью открыться, отдаться и раскрыться. Он смял в руках чужую футболку: — Сними это. Хан, вновь проронив смешок, оторвался от его тела, быстро сбрасывая с себя верхний элемент одежды и сразу ставя руки возле головы Минхо, снова надвисая сверху. Ли прикусил губу, когда чернильные рисунки вновь стали доступны его глазам. Он провёл по ним рукой, приближаясь ближе и вцепляясь в грудную мышцу зубами, вызывая стон у старшего, что раздался по собственному телу разрядом. Глаза провели выраженный пресс, узкую по сравнению с плечами и спиной талию, а затем и заметную выпуклость на серых штанах. Он внезапно провёл к ней руку, сжимая, отчего рука Джисона подкосилась, и он упал ей на локоть с громким стоном прямо возле уха Ли. — Так не терпится? Тебя давно никто не ублажал? — с ухмылкой спросил Минхо, довольствуясь реакцией старшего. Пока тот был в смятении, Ли толкнул его и перевернул их, оказываясь на его бёдрах. Глаза снова прошлись по соблазнительному телу его и только его парня, который сейчас прикрыл губы костяшками ладони из-за того, что Минхо сел прямо на его член, что всё ещё был скрыт тканью штанов. Руки Джисона схватились за его бёдра, стоило Минхо поёрзать на нём. Но он откинул их, слезая на его колени и хватаясь за пояс чужих штанов, сразу стягивая их вниз, оголяя его член, что налился кровью и ударился об живот Хана. Тот простонал, почувствовав освобождение, но стоило Минхо коснуться его кончиком языка, как Джисон дёрнул бёдрами в такт органу. — Ты… блять. Что ты делаешь? — Хан с полуприкрытыми глазами смотрел на Минхо, чьё лицо было в паре сантиметров от его члена. Его дыхание на нём заставляло дрожать лёгкие. — Не видишь? — в этот же момент он опустился ниже, беря в рот чужую головку и начиная посасывать, толкая язык в уретру. Джисон громко втянул воздух, борясь с желанием взять чужие волосы и насадить по самое горло, ведь Минхо явно испытывал его терпение. Ли не двигался дальше, кружа языком только возле кончика и смотря в закрытые глаза Хана. Но стоило второму посмотреть на него, как на губах загорелась ухмылка. — Ты сам это начал, — в этот же момент чужая рука с выраженными венами схватила его волосы, отчего Минхо довольно закрыл глаза и простонал, пуская вибрацию по члену Джисона. Он надавил на его затылок, опуская рот Минхо на середину, отчего скопленная слюна стала стекать до основания, пока достаточно увесистый член периодически дёргался во рту от вида покорности Ли. Минхо самовольно опустился ниже, касаясь носом чужого лобка и вдыхая, ведь член дошёл до задней части горла и приятно давил. Рвотного рефлекса, благо, выраженного у него не было, отчего он чувствовал только удовлетворение. Джисон сверху низко и протяжно простонал, держа его на одном месте, пока Минхо не расслабил горло и губы, обозначая передачу управления его ртом Хану. — Киса такая послушная? И ты считал, что не достаточно хорош? — он сильнее вцепился в его волосы, начиная сначала мягко насаживать его на член. Минхо недовольно хлопнул его по бедру, отчего Джисон усилил движения, которые теперь стали обрывистыми и почти животными. Влага на кончиках глаз стала скапливаться, пока слюна всё так же продолжала стекать, пачкая бёдра Хана. Но стоило ему почувствовать чужое приближение оргазма, как он оторвался от него, отчего Джисон болезненно выругался, но в этот же момент схватил его за талию, меняя их местами и раздвигая чужие бёдра в стороны. Губы Минхо блестели от слюны и предэякулята, Хан вновь втянул его в поцелуй, ощущая свой вкус на языке. Ли промычал, когда Джисон завёл руку под пояс. — Я могу? — Не задавай глупых вопросов. Хан сдёрнул с него штаны, отбрасывая их в угол, тут же присасываясь взглядом к чужим бёдрам, что покорили его ещё в первую встречу в клубе. Он сжал их в руках, поднимая выше и впиваясь зубами, оставляя красные следы. Минхо закинул одну икру на его плечо, кусая ребро ладони и сдерживая стоны. Собственный член ныл от неприкосновения, но ласки к бёдрам отвлекали. С рыком оторвавшись от второго бедра, Джисон потянулся к своей тумбе, доставая из нижнего ящика банку лубриканта с вишнёвым запахом. — И давно она у тебя здесь лежит? — Минхо усмехнулся и снова раздвинул бёдра, пока Хан щёлкнул крышкой и вылил себе субстанцию на пальцы. — Не переживай, она совершенно новая, — он улыбнулся, подбираясь ближе и приставляя к чужому отверстию один палец с прохладной смазкой. Он ввёл один палец, Минхо несильно свёл брови, ощущая пока что не приятную растяжку. Джисон поглаживал его части тела, незаметно вводя второй палец и проталкивая их до конца, сгибая и находя небольшой бугорок, тут же надавливая. — Блять! — Минхо подбросил бёдра, громко дыша и мыча, пока Хан разводил пальцы на манер ножниц, растягивая тугие стенки. Когда три пальца спокойно в него входили, Джисон вытащил руку, выливая ещё немного смазки на руку и обмазывая собственный член, пока Минхо неудовлетворительно смотрел на него. — Так не терпится, пока твою дырку растянет настоящий член? Не думал, что ты такая шлюшка, Минхо, — пробно протянул он, следя за реакцией Ли, которая оказалась положительно по тому, как он свёл бёдра друг к другу. Джисон взялся за его коленки, разводя их в стороны и пристраиваясь между бедер, пока Минхо обхватил ими его талию, заставляя прижаться ближе. — Мы без презерватива? — тут же оторвался Ли, поднимая голову и глядя в чужие глаза. — Прости, ещё не обзавёлся ими. Не думал, что наш первый раз наступит так скоро, — он ухмыльнулся, обнажив зубы. — Ты против? Полноценного ответа не последовало. Лишь отрицательное мычание вместе с откинутой обратно головой. — Расслабся, — прошептал он, входя одной головкой внутрь, но Ли уже прикусил губу. Когда он вошёл на середину, то Минхо уже казалось, что он вошёл на всю, отчего когда он наконец полностью оказался внутри и ударил по простате, его подкинуло, а живот поджался. — Пиз… дец, — простонал он, ощущая, как собственные стенки обхватывали увесистый член внутри себя, будто не хотели выпускать. — Ты такой же тугой, — Джисон прижался к нему своей грудью к груди, шепча на ухо и давая привыкнуть в своему размеру. — Ага, попробуй сразу прими в себя такую валыну, — плаксиво выдалось изо рта, когда Хан облизал его ушную раковину и втянул в рот мочку, покусывая. — К счастью или к сожалению, трахнуть сам себя я не могу, — посмеялся он. Когда Минхо почувствовал, что внутри больше не распирает, а Джисон всё так же медлит, он царапнул его ногтём по спине, вызывая шипение. Хан тут же подался назад, затем вновь входя до упора, вызывая стон и вновь точно попадая по простате. Удовольствие полностью охватило его, как и Минхо внутри себя. Упругие и широкие бёдра покачивались в его руках при каждом толчке. Он поймал губы Ли, втягивая их в грязных, периодически рваный поцелуй из-за резкий толчков, которые сопровождались звуками обоих. Минхо мог поклясться, что чувствовал каждый изгиб Хана внутри так глубоко, будто места уже совсем не было. Он сжал его волосы, ещё больше углубляя поцелуй, пока их языки пытались обхватить друг друга. Джисон согнул его ноги в коленках и поднял их выше, отчего Минхо закинул их на его достаточно широкие плечи от частых физических занятий. Хан стал проникать ещё глубже под новым углом, и Минхо сорвался на мяуканье, ведь членораздельного изо рта ничего не выходило. Джисон терзал его кожу на шее, отмечая в тех местах, где увидят все, пока Ли оставлял красные дорожки от ногтей на его лопатках, от которых точно удивятся все знакомые из зала, когда он вновь придёт заниматься. За последние годы он сменил множество залов, но нашёл подходящий себе только пару лет назад. В это время он уже перестал пробовать влюбиться в других людей, что очень не зря, ведь могло случиться такое, что вот этого бы не было сейчас перед его глазами. Увидев следы, те начнут расспрашивать его о новой девушке, но это далеко не она. Лучше. То, что доступно видеть только ему. Минхо больше не мог выдерживать. Джисон сорвался на бешеный темп, заставляя слюну Ли вытекать прямо на подушку из-за открытого от постоянных стонов рта. Его член всё ещё был не тронутым, но Джисон сцепил его ладони и поднял над головой, губами и зубами обсасывая соски Ли. Он попадал ровно по нужному комку нервов, отчего Минхо не переставал трястись. Когда Хан медленно вышел, а затем резко вошёл до упора, то Минхо не выдержал, с громким стоном изливаясь себе на живот, сжимаясь внутри. Джисон прошипел ему на ухо, смотря на трясущиеся тело от оргазма под собой. Он уже хотел выйти, кончив себе в руку, но Минхо, сплочив последние живые остатки разума, схватился за его плечи, успевая прошептать: — В меня, пожалуйста. Хан лишь прорычал и навалился сверху, вновь входя до упора и обильно кончая. Минхо чувствовал себя полным до краёв, когда ощущал чужое излияние внутрь себя, которое сопровождало сверх стимуляцию от недавнего оргазма. Джисон был чертовски большим, что Ли казалось, что ещё и с его спермой внутри его живот предательски стал выпирать. Он положил ладонь на него, ощущая, как он покачивается от его тяжёлого дыхания. Хан усмехнулся, видя то, что он делает, вновь качнувшись уже мягким членом, но и от него Минхо дёрнуло от внезапности. — Ты! — только и сказал он, ощущая отчётливый толчок под рукой и вытекающую сперму из задницы. — Что я? — игриво спросил Джисон, всё ещё находясь внутри. — Выйди из меня наконец! Это во-первых, а во-вторых, всё это отмывать будешь ты. — Это не я просил себя кончить в тебя. — Заткнись! Джисон посмеялся, аккуратно выходя из него и беря его лицо в руки, мягко целуя в щёки, уголки губ, веки и лоб, будто проверяя, не сломал ли он его. Минхо подставился под ласки, прикрывая глазки, но тут же открывая их вновь, когда вязкая, уже холодная субстанция стала вытекать снова. И уже не так приятно. — Нам нужно в душ, — проныл он, уворачиваясь от Хана. — О, правда? Может, продолжим там? — он поиграл бровями, но Минхо не отмахнулся, как он думал, а замер. — Посмотрим на твоё поведение. Но сейчас у меня не ходят ноги, поэтому… — не успел договорить он, как взвизгнул от того, как его моментально подняли на руки. — Ванна или душ? — стараясь не задеть углы, Джисон пробирался к ванной комнате, неся уже расслабленное тело на руках. — Помни, что мы всё ещё начали это посреди ночи. На что-то долгое, как ванна, моего рассудка не хватит, — его опустили на ноги, загоняя в полупрозрачную душевую кабину, тут же включая воду и прижимая к стене, завлекая в новый поцелуй.

***

— Алло? Слушаю. — Джисон, это я, — голос был прерывистым из-за сбитого дыхания, которое было слышно в динамике. — Чан? Что происходит? Что с тобой? — Джисон зашёл в свой кабинет, закрывая за собой дверь. — Насчёт Чонов. Они прослушивают мой телефон и следят за мной, поэтому сейчас я забежал в магазин знакомого на другом конце города и звоню с его телефона, — голос заглох, пока он осматривал, не пришёл ли кто-то. — Они поставили за тобой слежку. Я… не знаю как, но они поняли, что ты в Японии и наняли детектива, который ищет на тебя всю информацию. Блять! Мне нужно идти, человек Чонов около кассы. Будьте осторожны. Прозвучали гудки отключения вызова, а Джисон застыл на месте с приоткрытым ртом. Погоня началась. Сжав челюсти до скрежета зубов, он быстро набрал другой номер: — Кан, собери всю верхушку в зале переговоров. Это срочно, Чоны наступают.

***

— Минхо? Что ты?… — Джисон нахмурился, когда Ли вошёл в кабинет, где уже сидела вся глава клана. Минхо пожал плечами и улыбнулся: — Кан предупредил меня об осторожности, ведь как он сказал, Чоны дали о себе знать. Но ты не отвечал на сообщения, поэтому я пришёл самостоятельно, — он придвинул стоящий рядом стул к Джисону и сел на него, осматривая присутствующих. — Я помешал? — Вовсе нет, мы только начали, — через несколько секунд сказала Юкико, улыбнувшись в ответ. — Детка, прости, я вырубил мобильный, ведь на нервах и не желал получать уведомления от рассылок или чего-то такого, — Хан накрыл его руку на столе своей, виновато сжимая губы. — Всё в норме, не отвлекайся на такие мелочи, я бы сам хотел поприсутствовать на переговорах, — он сжал их руки, убирая их со стола. Джисон встал и подошёл к белой доске, стоящей позади и взял чёрный маркер: — Чоны не знают о моей настоящей личности, а это значит, что сначала они начнут копать под «идеального Хан Чосона», владельца отелей. Любое моё упоминание, любые сделанные фотографии, связи, всё может всплыть, если детектив знает, куда давить. — Судя по объему документов отеля… Они потратят на них минимум месяц, но… — начал Ватанабэ. — Одновременно найдут лично и поставят слежку, — продолжил за него Миура. Джисон кивнул, вычёрчивая линии на доске: — Если смотреть на ситуацию без розовых очков, то у нас есть всего несколько свободных недель, пока они лично не войдут на территорию Японии, а они это сделают тогда, когда детектив получит хоть одну зацепку о моей настоящей личности или о моём имени. — Нужно удалить все противоречивые статьи с вашим упоминанием, — сказал Сынмин, что-то ищущий на ноутбуке. — Я не уверен, что их уже не обчистили. Первыми ищут их, но это бы нам не помешало. Займись этим прямо сейчас. А ещё… — он наклонился к его уху, шепча: — Удали из интернета все упоминания о Минхо, раз он работает с нами, то его могли увидеть. Ким кивнул, закрывая ноутбук и выходя из кабинета. — Они вряд ли наняли одного детектива. Возможно, целое агентство, которым пообещали огромные выплаты. Если они узнают о Господине Ли, то попытаются убить только главу, но если они узнают, что Господин Хан — глава, то завяжется целая война, — Кан поднял брови, записывая данные в своём блокноте. — Может, закрыть какие-то их предприятия, чтобы отвлечь? — выдвинул Акира, но Минхо сразу отрицательно покачал головой. — Какой смысл? Пока дело только начато, вся ответственность лежит на детективах, а не на самих Чонах. Они бы не стали отпускать своих людей следить, ставя под такую угрозу. Сами поймите, если мы «узнаем», что это люди Чонов, то у клана будет полное право начать войну самим. — Какой тогда план? — Юкико сощурила глаза, смотря прямо на Минхо. — Узнать кто следит за твоими статьями в открытом интернете невозможно, поэтому нам остаётся только ждать. Нет смысла угрожать от лица клана, закрывать их предприятия, ведь они поймут, что кто-то знает об их действиях и копает под них. Компания продолжила обсуждать план действий, но Минхо нахмурил брови, видя взгляд Фудзиравы, что уже несколько минут был направлен на полупрозрачную дверь. Он встал из-за стола, идя за его стул «за бутылкой воды». С этого ракурса стал заметен молодой человек, что прижался к стене прямо возле двери, держа в руках телефон. Ли, ухмыльнувшись, кивнул Джисону, резко выходя и «случайно» врезаясь в стоящего человека, который тихо выругался и сразу убрал телефон в карман, кланяясь и извиняясь. — Что вы делаете возле зала переговоров, сэр? — Минхо улыбнулся, осматривая его лицо, где были слишком индивидуальные большие глаза, широкие брови, но тонкие губы со шрамом посередине. Парень, заикаясь, стал ответно рассматривать лицо. Его уши заметно покраснели от близости, пока он, заикаясь, выдавил: — Ничего такого, Господин. Приношу извинения за неудобства. — Как вас зовут? — Рё, — он поправил волосы, опуская взгляд на губы Минхо, за которыми он, видимо, не следил. — А-а как вас зовут? — Зовите меня Ли. Вы милый, но мне пора, — оставив его в остолбенении, он быстро спросил у проходящей девушки где туалет и шмыгнул в него, заливно смеясь. План, что зародился в его голове так быстро, сразу начал работать.

***

После окончания собрания, когда все разошлись по кабинетам, Минхо поймал Кана. — Подскажите, где кабинет Господина Фудзиравы? — О? Зачем он вам? Минхо отмахнулся: — Да так, хочу кое-что обсудить. — Он прямо за вашей спиной, — он кивнул ему, быстро уходя в другое направление с папкой бумаг в руках. Вздохнув, он дернул за ручку. Дверь оказалась открыта. Аккуратно войдя, он увидел возле стекла Фудзираву, смотрящего в окно и стоящего спиной к выходу. — Что вам от меня надо? — он повернулся, безразлично смотря на Ли, который с улыбкой опёрся бедром о стол. — Вы же тоже заметили странное поведение… Рё. Не так ли? Фудзирава резко поднял на него вопросительный взгляд. — Ваше неучастие в разговоре выдало вашу занятость. Вы смотрели на него около трёх минут, — он взял с его стола ручку с искусственным бриллиантовым наконечником и рассмотрел её в руках. — Именно поэтому вы вышли к нему из кабинета? Мне нужно сказать вам спасибо, что вы убрали человека, на котором я заострил внимание? — он отвращённо отвернул голову, беря кружку с холодным кофе и отпивая его. — Вы ведёте не в то русло. Вы ведь подумали, что он подслушивает, ведь так? — он ухмыльнулся и поднял брови, когда вновь встретил чужой взгляд. — Что вы… — Я на вашей стороне. Просто… мы же не можем без каких-либо доказательств выдвигать обвинения? — Фудзирава кивнул, после чего Минхо выставил перед ним ручку. — Я хорошо знаю Чонов, а поэтому был уверен, что когда они начнут слежку, то могут подкупить кого-то у потенциальных врагов на этой территории. В нашем случае — у якудзы, — он поиграл бровями. — К чему вы ведёте? — Не думайте, что вы один можете считывать язык тела. Я хочу быть вашим союзником, а не врагом. Готов отпустить ваше желание убить меня. А так же вы опозорились перед главой, поэтому я могу позволить вам выбелить себя в его глазах. Улыбка Минхо перешла в растерянность, когда Фудзирава внезапно улыбнулся: — Ну и… каков план? — Рад, что мы поняли друг друга. Сейчас под нашим прицелом должен быть каждый подозрительный человек, но то, что Рё знал о внезапном проведении переговоров — слишком странно и подозрительно. Мы не можем доверить проверять такую личность другим, — он снова вывел ручку вперёд, указывая на колпачок. — Если эта ручка сломалась под чьей-то рукой, то она медленно начала течь. Но раз она сломалась недавно, то чернила ещё не успели вытечь, а это значит, что чтобы узнать о поломке, нам нужно открыть её колпачок самим. Если сделать это поздно, то мы все окажемся в этих чернилах, — в этот момент он снял его, и Фудзирава в удивлении поднял брови, когда увидел только начавшие течь чернила. — Прошу простить, если она была важна, но, думаю, что вы поняли, что я говорил не про ручку, — он выбросил её в урну, вставая напротив него. — Есть план? — Ли кивнул ему. — Я жду указаний. Улыбки встретили друг друга.

***

— Феликс звонил полтора часа назад, — он раскладывал еду из доставки на стол, пока Джисон суетился рядом с приготовлением кофе, ведь кофеин нужен был обоим. — Что говорил? Вы обменялись телефонами? — Загрузил его номер с твоего телефона. Он уже в Токио и хочет встретиться, — он прикусил нижнюю губу. — Безопасно ли мне сейчас выходить в люди? — Нет, — он с громким стуком поставил кружки на стол, встречаясь глазами с Ли. — Но я могу обеспечить безопасность. Поедешь в маске на машине Кана и выйдешь только у самого входа. Я сейчас позвоню ресторану и забронирую его с семи до десяти вечера, — он взялся за телефон и открыл контакты, находя номер владельца. Минхо вздохнул. Ему больно утаивать все секреты единственного друга. — Готово, — Хан сел напротив, выключил телефон и принялся за еду. — Он будет полностью забронирован. Никого не будет, только вы вдвоём. Ну, наверное, ещё несколько охранников. Минхо промычал, но Джисон нахмурился от его выражения лица, ведь тот с опущенным взглядом палочками без конца мешал рамэн в тарелке: — Ты не хочешь его видеть? — Нет! — он протяжно выдохнул и накрыл ладонями глаза. — Я думаю, что просто хочу рассказать ему обо всём. Не хочу таить секреты, но понимаю, что он может стать ещё одним слабым местом. — Мы можем оформить документы на неразглашение. Это, как минимум, поможет быть уверенными, что он не расскажет информацию другим по своей прихоти. Но если его будут пытать… Ха, нужно убедиться, что нет ни слежки, ни прослушки. Отключи его телефон, когда вы сядете за стол, — он пожал плечами. — Но я… ладно, ты прав. — Предупреди его, а то бедняга даже не знает, куда и когда ехать, — он протянул ему его телефон, после чего Минхо сразу напечатал несколько сообщений: leehoo: Приходи сегодня в ресторан ゴールデンホーク-トップクラス в 19:00. Предъяви свои документы на входе, если я опоздаю. Llfel: Документы? Зачем? leehoo: Расскажу на встрече, всё в норме. Феликс оставил сообщение прочитанным и уже начал печатать, но Минхо закрыл переписку. — Не будем о плохом. Я давно задавался вопросом, почему ты живешь не в особняке с тысячью служанок, если можешь себе это позволить? — Минхо засмеялся, толкая его ногой под столом. — Я был бы не против, если бы за мной ухаживали, как за королевой. Джисон поднял на него пристальный взгляд, от которого Минхо пришлось отрицательно помахать руками: — Я шучу. Так я совсем расслаблюсь. — Когда ты… босс якудзы, то ты всегда должен быть готов к резким переменам. Здесь никогда не знаешь, положил ли кто-то на тебя глаз, есть ли у тебя враги, которые объявились сами и без причины. Поэтому я привык прожить в необжитом месте. До тебя я здесь только спал, поэтому было так пусто. Но… — он осмотрелся по сторонам. — С твоим приходом вся моя жизнь обрела краски, — он почти смущенно опустил голову. — И это всё? Только из-за перемен? Обустроить дом могли и другие. — Я хочу отдыхать от клана хотя бы немного. Мне нравится, что мне подчиняются, но я слишком люблю побыть один или только с любимым человеком, чтобы другие совсем не попадались на глаза, и я не слышал их дыхание в метрах от себя.

***

— Предъявите документы, пожалуйста, — сказал темнокожий мужчина возле стеклянных дверей с красными рисунками гор, облаков, журавлей и солнца. Феликс закатил глаза, сдвинул очки с носа на лоб и принялся искать паспорт в сумке из крокодильей кожи. В этот момент он обернулся назад к чёрной машине, которая только что подъехала, как из неё вышел Минхо — облечённый во всё чёрное. Феликс присвистнул, но растерялся, когда Минхо кивнул охраннику и быстро завёл их обоих внутрь, где поприветствовал ещё двух охранников. — Что за чертовщина? Ты их знаешь? — только тогда он перевёл взгляд на пустой зал, а затем услышал щелчок двери и закатывание штор. Минхо молча толкал его по лестнице на второй этаж, усаживая за центральный стол. Феликс вопросительно смотрел на него, но когда Ли вытащил бумаги, то вовсе нахмурился. — Притормози, ты можешь мне хоть что-то объяснить? — Только после подписи бумаг, прости, — он протянул ему несколько листов и ручку. — Дай свой телефон. Феликс дал его ему, достав из кармана бордовых брюк и принялся за документы. Минхо быстро отключил его мобильный, кладя на стол экраном вниз. — Документ о неразглашении? Минхо, чёрт возьми, что ты хочешь мне рассказать? С чем ты связался? — Я понимаю твоё смятение, но… так будет спокойнее. Нам обоим. — Кому «обоим»? — Мне и Хану. Не называй его по имени здесь, — сказал он тише. Феликс посмотрел на него с подозрением, но всё же подписал бумаги и передал их Минхо, который тут же запихнул их обратно в свою сумку. — И… я готов слушать. Как я понял, произошло что-то весьма крупное, и я не знал об этом, — он сел за стол, Минхо последовал его примеру. — Вначале я хотел бы сказать, что правда рад тебя видеть. Редкие звонки с тобой помогали мне на несколько минут выйти из того подвешенного состояния, в котором я находился все эти годы, — он почти ностальгически отвёл взгляд, но тут же прокашлялся. — Спасибо, что выделил время. — Что ещё за состояние? — он взял меню в руки, периодически поглядывая на него. — Знаешь… всё это время я таил от тебя свою настоящую жизнь. Ту изнанку, которую с одной стороны я хотел бы забыть и стереть из своей жизни, но… без неё я бы не выбрался из того ада и не встретил бы Хана вновь. Ты хорошо помнишь мои университетские года? Ну, когда ты ещё учился при мне. — Если честно, — он издал смешок. — Смутно. Лишь то, что ты был более хрупким, чем сейчас. Это правда радует меня. Я счастлив видеть тебя здоровым, — улыбка искренне расползлась по лицу. — Но твой стиль меня пугает. Это всё влияние Дж… Хана? — Не совсем. Что-то вроде слияния с толпой, — увидев непонятный взгляд, он виновато ухмыльнулся. — С самого моего детства родители почти не воспитывали меня, ведь на уме у них был только алкоголь. Но… в последние годы и в первый год университета они начали употреблять, — он услышал нервный вздох Феликса. — Они начали воровать еду у меня, ведь все заработанные деньги они спускали на порошок. Мне приходилось работать на двух сменах, из-за чего я часто не появлялся в университете. Хан… он подкармливал меня во время наших прогулок, но и он не знал о родителях. — А что было тогда, когда он пропал? — Феликс сжал ладони, но рассказ перебила официантка, которая пришла за заказом. — Они умерли от очередной передозировки, — он сделал паузу. — Я не проронил ни слезы над их могилами. Причём это выражение образное, ведь ни у кого не было денег на их похороны. Они просто гнили на своей же кухне, пока за неуплату их не пришли выгонять из квартиры. — И… где ты жил всё это время? — Декан приютил меня, — Минхо улыбнулся. — Хороший был мужчина. Он выделил мне небольшую комнату и забрал тогда, когда увидел спящего на скамье, когда на улице было минус пятнадцать. Но не всё было так хорошо. — Хорошо? Ты издеваешься? — он сжал его руками своими, и Минхо наклонил голову на бок, будто сожалея о том, что случилось с ним не по его воле. — Родители не только тратили все деньги, но и занимали у подпольных организаций. Я без понятия насчёт того, откуда у них были эти связи, но их долг был неуплаченным. А поэтому… он перешёл на меня. Все эти годы я находился под контролем корейской мафии и работал стриптизёром в клубе. Они выделили мне маленькую квартиру, когда я стал полезным активом и начал зарабатывать им кучу бабла своими клиентами. Но! Я не спал за деньги. — Сколько был долг? — Триста миллионов. — Ты мог позвонить мне! Я бы нашёл средства! — Не нужно, Феликс, — он ответно сжал его ладони. — Они бы убили тебя и затащили меня обратно, ведь они ценят тех, кто приносит большую прибыль. Однако проценты пожирали меня, а моя зарплата была десять процентов на девяносто. Думаю, ты понял, кому сколько. — Как ты выбрался оттуда? Почему ты теперь в Японии? — Хан. Это всё он. Чоны — так называется корейская мафия, противники якудзы. — Якудзы? — Хан — глава единственного выжившего клана в Японии, который пожирал все другие, не оставив себе конкурентов. Феликс в немом шоке раскрыл рот и глаза: — Он? Он — глава? — Его отец был прошлым главой. И да, он родом из Японии, но учился в Корее. Его отец умер и ему резко пришлось отвоёвывать границы клана уже в роли главы, а поэтому он покинул и Корею, и меня. — Я всё ещё не понимаю то, как он мог вытащить тебя. Это же прямое объявление вражды? — Ты прав, но его имя неизвестно даже для некоторых членов клана. У него есть легальный бизнес, отели “Lady Crane”. — О, — он удивлённо поднял брови. — Прямо сейчас я остановился именно в нём и часто останавливаюсь в других странах. Хорошие отели. — Ещё бы. Он заставил их отдать меня ему взамен на помощь с якудзой, то бишь с самим собой, но толковой информации он не дал. — То есть он не платил долг? — Фактически он выплатил его тогда, когда Чоны вместе с информацией потребовали деньги, но они преподнесли ему это как обычную доплату, соврав про наличие долга. Все эти бумаги и быстрота — безопасность, ведь нас пытаются найти детективы. — И ты всё равно согласился на встречу? Он пожал плечам, разжимая их руки, оставляя место для тарелок с едой, которые принесла официантка. — Я не знаю, через сколько мы встретимся вновь, поэтому я хотел бы оставить тебя с информацией, а не с роем мыслей. — Ты говоришь так, будто прощаешься, — он напрягся, переставая резать ножом стейк. — Кто знает, что ждёт меня за поворотом, когда я нахожусь в криминальном мире. И нет, я не могу отсюда выйти, ведь зайдя однажды — назад дороги уже нет. Таковы реалии. — Это жестоко. — Это справедливо. Представь, что кто-то, кто убивал, отмоется и забудет про свое прошлое, будто про мимолётное дело. Таких не отпускают. — Но ты ведь не убивал. — Но я был полезным, — он улыбнулся, кладя кусочек курицы себе в рот. — Запоминают либо полезных, либо плохих. От ненужных избавляются сами. Выгон не значит, что ты продолжишь жить дальше. — Что это тогда? — Принудительная смерть.

***

— Как прошла встреча? — Джисон лежал на кровати с маской на лице и читал книгу, которую отложил сразу, когда услышал открытие замка двери. — Всё в норме. Я подкинул ему прослушку в сумку, когда обнимал. Он подписал все бумаги и искренне реагировал на всю информацию, — он сел на конец кровати рядом. — Я говорил, что он не может работать на Чонов. — Не делай поспешных выводов, — он выпустил смешок. — Миура согласился проверить слежку за тобой, её не было. Охранники внизу вашего столика проверили помещение на наличие жучков и включенных камер. — Это отлично, — он кивнул. — Видимо, они ещё не нашли нас. — Сынмин скрыл все сайты, где люди предполагали мой адрес. Никто из них не угадал, но было несколько предположений в нескольких километрах от нас. — Если бы я был один, то они бы просто поставили за мной людей, что повторяли бы каждый мой шаг, как это было раньше. — Хочешь сказать, что они знают, что ты не один? Минхо напрягся: — Надеюсь, что они ещё просто не нашли меня. Джисон протяжно выдохнул и сел ближе, кладя руку на его талию и прижимая к себе: — Давай не будем нагонять. Помнишь Сону, про которого я говорил тебе в заповеднике? Минхо кивнул и положил голову на его плечо. — Он и Рина хотят приехать сюда на днях. Её отец глава корейской полиции, которая может устраивать проверки и закрывать активы Чонов, отвлекая их. Отец Сону владелец крупной IT-компании, которая помогает распространять слухи. — М, осталось понять, обладают ли Чоны такими связями? — Такими, — он усмехнулся. — Точно нет. Полиция не на их стороне в обеих странах. Якудза полна хакеров, так что даже если они найдут способ распространить моё имя или другую информацию о клане, то через минуту её уже не будет, а они будут отслежены. — Наши диалоги теперь всегда будут о Чонах? — Если честно, то я вовсе не хотел, чтобы ты влезал в это, — он замолчал, когда Минхо взял его за руку. — Я влез тогда, когда стал работать на них ещё восемь лет назад. Просто позволь мне участвовать в их развале, я хочу видеть это своими глазами, — он оставил поцелуй на шее. — Так когда, ты говоришь, приедут Рина и Сону? — Завтра, — Джисон прикрыл глаза, довольствуясь прикосновениями. — Как мне стоит одеться? Хан внезапно оскалился: — Утри эту суку и докажи, что тут не только она с красивым личиком.

***

— Кан приедет вместе с ними минут через десять… Воу, — он присвистнул, заходя в спальню и видя, как Минхо растушёвывает вишнёвый тинт на губах пальцем. — Неплохо? — на нём была чёрная рубашка с расстёгнутыми двумя верхними пуговицами, бежевые брюки и тонкая золотая цепочка, лежащая на ключицах. — Тебе под стать. Не обращай внимания на то, что Рина попытается унизить тебя. Она всегда делает такое с моими знакомыми, ведь власть отца развязала ей язык. — Не переживай, за столько лет в клубе я научился язвить. Не прошло и семи минут, как в их звонок позвонили. Кан всегда быстро выполняет свою работу. В дверь вошла девушка с длинными русыми волосами, солнечными очками и в белом официальном костюме, вместе с ней вошёл высокий блондин в сером свитере и чёрных широких спортивных штанах. Рина громко цокнула, смотря на Сону и обращаясь к Минхо с Джисоном: — Я говорила ему одеться более официально, но ему был важен только собственный комфорт. Сону закатил на это глаза, пропуская Кана внутрь, который тут же кивнул им обоим, поздоровавшись, снял обувь и прошёл вперёд, не желая слушать встречу давних друзей. Его каштановые волосы были небрежно уложены, что совсем не сочеталось с пиджаком и брюками, которые он постоянно носил. Джисон с улыбкой обнял сначала Рину, потом Сону, они перекинулись приветствиями, и только тогда взгляд Рины зацепился за Минхо, который с лёгкой улыбкой стоял рядом с убранными назад руками. Она прошлась по нему взгляду, приподнимая очки и после сказала: — Ну, хоть одеваться умеешь. Не то что Джисон на своём первом курсе. Хан устало выдохнул после её слов, отчего она усмехнулась. — Ничего так. Я думала, будет хуже, — сняв каблуки, она оценочно смотрела на него сбоку, подойдя ближе. — Рина, будь вежливой, — с недовольством выкинул Сону, кладя ладонь на плечо Минхо. — Не обращай на неё внимание. — А что? Я вообще-то комплимент сделала. — она вскинула руками, оставила сумку на полке и прошла дальше, садясь на диван в зале и закидывая ногу на ногу. Сону пошёл за ней, а Джисон подтолкнул и Минхо, слабо касаясь между лопаток. Ли старался сдерживать смех, ведь таких людей он видел весьма часто в своём прошлом. Но он знал, что Рина не несёт негатива, поэтому не позволял себе рассмеяться. — Эй, как там тебя… — Минхо, — ответил Ли за неё, опираясь бедром о стол. — Да, Минхо, расслабься. Я не кусаюсь, но вот Сону та ещё бешеная псина. — Что ты мелешь? — крикнул ей Сону, садясь рядом с Каном. — Не переживайте, я спокоен. Рад, что вы строили на меня хоть какие-то ожидания, — он обвёл языком верхний ряд зубов, наклоняя голову в бок. — Лицом ты вышел, можешь не переживать. Хоть что-то Джисон не проворонил и урвал себе. Если не учитывать те восемь лет. Джисон снова выдохнул, подходя сзади Минхо и кладя ладонь на его тазобедренную кость. — Не при мне, — она скривила лицо, отворачиваясь, на что Хан довольно ухмыльнулся. — Больно смотреть только потому, что у самой никого нет? — Пф, Сону тоже не может никем похвастаться… — её лицо вновь искривилось, когда она увидела наглый взгляд Сону на Кане, который почти невинно смотрел на главу и облокачивался на подлокотник серого дивана, не замечая его. — Давайте перейдём к делу, — он оторвался от Ли, проходя ближе к ним и вставая за Сону с Каном. — Брось, тебе так не хочется с нами говорить? Или тебе не нравится то, как красиво я играю на твоих нервах? — она откинулась на спинку, поднимая брови. — Мелодия будет банальной, если ты продолжишь играть одно и то же, — Минхо наигранно вежливо улыбнулся, отчего одна бровь Рины надломилась. — Атрофированный язык пришёл в норму? — Констатация факта. Унижения всех подряд не выставят тебе выше них. — Мне не нужно, чтобы кто-то выставлял меня. Я и сама это знаю, — улыбка с её лица спала, но Минхо это ещё больше забавляло. — Завышенное эго признак эгоиста, а я не думаю, что ты такая, раз согласилась помочь… своему другу, — он протянул ей прежде подготовленный бокал с вином, который она без раздумий приняла. — И смысл твоего нахождения здесь? Роль слабого места в нашем коллективе? — Рина! — крикнул Сону, но Минхо перебил его. — А ты, видимо, не умеешь ладить и просчитывать людей, раз судишь их только по тому, пали ли они под твои ноги или нет, — он почувствовал руку Джисона, сжимающую свою, но лишь повернул к нему голову и усмехнулся. — И где ты такого отхватил? Неужели царапался с ним ещё с его первого курса? — сказала она уже Джисону, отпивая кровавый напиток. — Даже самые грозные коты приручаются. — И как тебе твои новые реалии? Не страшно? — она залилась смехом, ловя недовольные взгляды от Кана и Сону. — Новые? Я не уверен, что что-то из ваших слов может меня удивить, когда я шёл с этими людьми бок о бок столько лет. Ах, конечно, папиной дочурке, которой прикрывали спину, не нужно понимать тех, над кем измывались, — он надломил брови, драматично сжимая губы, но после рассмеялся, отмахиваясь. — Не будем портить отношения, но я и вправду не боюсь. Возможно, я боялся тогда, когда я был один, когда единственный, на кого я мог рассчитывать — был я сам. Но это в прошлом, а с ним нужно уметь прощаться. — М… — протянула она. — Любишь драматизировать? Или клуб научил тебя так красиво играть на публику? — Возможно? Она кивнула, отставляя бокал на стол и вскидывая ладони: — Ладно, что там с Чонами? Ты никогда не звонишь, поэтому мы сразу поняли, что дело серьёзное. — Пока что ничего серьёзного. Лишь информация о том, что меня начали прочищать через детективов. Чоны пытаются выяснить настоящую личность Хана, ведь вряд ли какой-то обычный отельер станет выкупать их должника? — совершенно спокойно сказал Джисон, будто его совсем не заботило то, что в каждую секунду на него могут нарыть информацию. Он так же налил себе алкоголя, самую малость отпивая. — Это было глупо, ты сам это знаешь, — сказал Сону, принюхиваясь к аромату человека, сидящего рядом. Древесно-фруктовый. — Любовь творит странные дела, — он пожал плечами. — Следи за тем, чтобы она тебя не погубила. Как я поняла, ещё рано моему отцу запускать им проверки? Джисон кивнул: — Нам нельзя показывать то, что мы что-то знаем. Для них будет странно и очевидно, если полиция нагрянет тогда, когда они установили слежку за пока что «обычным владельцем отелей». Когда все в зале кивнули, он гордо произнёс: — Слова Минхо, кстати, — после чего тот ударил его по плечу. — Умно. Будем действовать тогда, когда пойдут частые активности, чтобы притупить их. Мы останемся здесь на месяц, чтобы помочь в возможный критический момент, — Рина откинула голову назад, вздыхая. — Одни проблемы от вас. — На кону наши жизни, не забывай. Утащат меня — узнают о связи с вами и найдут позже. Они не такие слабые, как ты думаешь. Наше влияние просто больше. — У нас есть полиция, полное подчинение в Японии, крысы в их клане… что нам мешает прямо пойти на них? — Репутация. Мы должны поддерживать её. Абсолютное доверие с полицией у нас есть только в Корее, но не в Японии. Нас всё ещё любой гражданин может сдать власти, как и Чоны, к слову. — Ты скучный. — Не люблю рисковать, когда у меня наконец появился тот, из-за которого не хочется умирать, — он поймал взгляд Минхо. — То есть мы тебя пустое место? — поддержал Сону, пока Кан с закрытыми глазами откинул голову. — Этого я не говорил. Домыслы. — Мы остановились в отеле неподалёку, поэтому всегда готовы встретиться, — Сону улыбнулся. — Говори за себя. — Не ври, ты примчишь первая, если с ними двумя что-то и случится, — он поднялся с дивана. — Что ж, тогда нам пора идти, раз обсуждать больше нечего. Хотя… вы проверили клан на наличие шпионов? — Фудзирава, глава безопасности, уже занимается этим, — уверенно сказал Джисон, пока взгляд Минхо замер на одном объекте. Конечно, этим уже занимаются. — Ещё увидимся, — Рина так же поднялась, быстрым шагом покидая комнату, добавляя после, — к сожалению. — Я тоже скучал по тебе! — в догонку крикнул ей Джисон, пока Сону, проверив, что больше никого в комнате нет, подошёл к нему. — Дай мне номер того красавчика, — прошептал он, подмигивая. — Какого? Тот, — он указал пальцем на Минхо, — мой. — Господи, — он громко вздохнул. — Не заставляй меня произносить его имя. — Я понял, — он с силой опустил ладонь на его плечо. — Ты был слишком очевидным. — Но никто не сравнится с вашей историей, — с намёком напоследок выбросил он, отсалютовав, идя в прихожую.

***

Сынмин схватил Минхо за руку, заталкивая в свои двери. Тот спокойно шёл по помещению, держа в руках пластиковый стаканчик с водой, которую ранее налил из кулера. Вода расплескалась и сделала местами полупрозрачной рубашку на нём. Он поперхнулся, с удивлением смотря на Кима, который закрыл двери и смотрел на него с уничтожающим взглядом. — Что за чёрт вы творите? Изменяете Господину, находясь в его же здании? — он безумно хотел рявкнуть, но такая информация должна была оставаться секретной для людей за пределами стекла. Минхо не понимающе свёл брови и прислонился спиной к стене. — Рё. Какого хрена вы флиртуете с ним уже вторую неделю? — он поставил руки возле его головы, захватив в ловушку. — По-моему, наша поза выглядит совершенно недружелюбно. Как будто это вы хотите меня совратить, — Ли хихикнул, но, увидев, что реакция на чужом лице не изменилась, он расслабил лицо. — Я делаю это не просто так. — Если вы думаете, что если одни люди не замечают, то не заметят все, то вы ошибаетесь. — Даже не рассчитывал на это, — он поднял руки в капитуляции со спокойной, раздражающей ухмылкой. — Вы хотите меня выслушать? — Валяй. — О, сдали обороты? Нервы не выдержали, что ты перешёл на неформальное общение? Сынмин промолчал, скрещивая руки и смотря исподлобья.

***

rrrre: Всё в силе? Я жду тебя у третьего столика. leehoo: Буду через несколько минут. Минхо открыл камеру телефона, нанёс блеск для губ и, улыбнувшись себе, покинул автомобиль, ступая каблуками по асфальту. Он был в белом пиджаке, чёрной обтягивающей майке, синих клёш джинсах, которые делали акцент на его бёдра, на которые он уже ловил взгляды со стороны Рё. Тихий, дорогой ресторан, встретил его спокойно. Здесь обитают только богатые люди, поэтому каждый стол находится в «кабинке», которые отделяют компании и пары от других людей. Он расписался на табличке, найдя своё имя и обозначив официанту, что он записывался заранее. Ему одобрительно кивнули и провели до столика, поднимая штору и впуская внутрь к столу, за которым уже сидел его спутник на сегодняшний вечер — Рё собственной персоной. Он удивлённо поднял брови, пока его глаза почти собственнически протекали по его телу. Послав ему воздушный поцелуй, он сел напротив, подпирая голову рукой и улыбаясь. — Ты выглядишь… очень привлекательно, — Рё поправил свой чёрный пиджак, нервничая. — Спасибо, ты тоже, но расслабься. Твоё беспокойство портит всю картину. Я не кусаюсь. Хотя… — он медленно прикусил нижнюю губу, — может быть, только если в постели. Рё издал смущённый смешок, но его покрасневшие щёки и уши ещё больше выдали его реакцию. — В какой-то момент я начал думать, что ты не придёшь. Даже как-то не верится, что кто-то такой… обратил на меня внимание. — Брось, всё в норме. Я просто долго собирался. Хан завалил с вопросами, но я сказал, что еду на встречу с давним другом, — он махнул рукой, беря меню в руки. — А если он проследил за тобой? — он прокашлялся, чуть поднимаясь с места. Минхо сделал жалобное лицо и нежно провёл пальцами по чужой ладони: — Не переживай, он мне доверяет. Да и… что нам помешает сказать, что ты и вправду мой старый знакомый? — Хм, и вправду, — он заметно расслабился, почувствовав прикосновение и ответно коснулся пальцев Ли. Официант принёс им бокалы с шампанским. Первый бокал пролетел незаметно, а Рё пил с такой резкостью, будто алкогольное расслабление ему было жизненно необходимо. Он расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке и наклонил голову набок, рассматривая лицо Минхо. — Нравится? — внезапно спросил Ли, ухмыляясь в ответ и толкаясь языком в щеку. — Без… безусловно, — Рё не смог сдержать улыбки, пока Минхо поднялся и налил им ещё по бокалу. — Как долго ты работаешь на Хана? Тебя всё устраивает? — Около года. Меня… — он задумался, сжимая губы. Пользуясь положением, Минхо провёл рукой по его волосам и сел обратно: — Не переживай, говори всё что угодно, все слова только между нами. — Он редко контактирует с нами, но в основном всегда зол или безэмоционален. Как бы я не пытался, я не могу подобраться к нему ближе! — Ты бы хотел стать частью верхушки? — внезапно перебил его Минхо. Рё пожал плечами, отпивая шампанского: — Было бы неплохо, наверное. Но на меня бы свалилась огромная куча обязанностей, так что я выбрал бы быть их помощником. А у тебя что? Вы же, вроде, живёте вместе? — Он не испытывает ко мне чувств, — он выпятил губы, обводя кончиками пальцев горлышко бокала. — Просто привык меня контролировать. Наверное, спит с другими на фронте, ведь часто пропадает по ночам. — Ох… на такие случаи и тебе бы не помешало развлечься с кем-то другим? — уголки его губ приподнялись, когда он столкнулся взглядом с Минхо. — Есть кандидаты? — он игриво поиграл бровями, медленно вставая и приближаясь к нему. — Или… предлагаешь себя как главного кандидата? Рё опешил, но быстро положил одну руку на поясницу Ли, который сел рядом и пододвинул к себе бокал, вытягивая перед ним, чтобы чокнуться. Спустя двадцать минут Рё начал нести бред, говоря про свою семью, друзей, выпускной из университета. Минхо периодически вздыхал от безысходности, но слушал и кивал головой. — Могу я задать тебе один вопрос, красавчик? — так же пьяно протянул он, костяшками руки проводя по линии его челюсти. — Всё что угодно, — он схватил его руку, переплетая их пальцы. — М… так зачем ты на самом деле стоял возле офиса переговоров, когда мы впервые встретились? — О, — он сглотнул, вновь отпивая, готовясь к ответу. — Мне поручили узнать его настоящее имя… Ну, ты, наверное, знаешь, что нам не дозволено знать его. — Ага, но он и мне его не говорил, представляешь? Иначе я помог бы тебе самостоятельно, милашка, — он подмигнул, отчего Рё расплылся в улыбке. — Ну и… я хотел подслушать ваш разговор, но вы обсуждали моего заказчика, а не его самого, — он икнул, прикрывая глаза и запуская руку в волосы. — Ах, да, — он замолчал, сжимая губы. — Слушай, мне тоже надоел его контроль... Давай поможем друг другу? Послезавтра его офис будет пуст, я отвлеку его и очищу территорию, и ты получишь всё то, что хотел, — он заиграл бровями, пока Рё открыл глаза, в которых так и хотели начать искрить звёзды. — Не могу поверить, что такой, как ты… ты прекрасен, — в этот момент алкоголь полностью ударил в его голову, он положил её на чужое плечо, расслабляясь. — Напиши мне на телефон, обсудим точное время позже, боюсь, что я не вспомню это завтра. — Конечно, — прошептал он, ощущая, как тело на его плече полностью расслабляется. Через несколько минут, убедившись, что тот спит, он положил его голову на спинку сиденья и встал, беря сумку в руки. Выложив на стол стопку купюр за стол, он достал телефон, быстро печатая. leehoo: Всё сделано. ???: Выдвигаюсь. В этот момент он схватил ручку, которая шла вместе с меню и положил её в свой карман. Потянувшись через спящее тело, он забрал чужой мобильный и барсетку. В этот момент человек в чёрной маске и костюме зашёл из-за шторы. Минхо кивнул ему, а после указал на Рё: — Отвезите его в его квартиру и положите рядом с кроватью это, — он протянул ему свёрнутую бумагу, которую тут же приняли. Он вышел из кабинки и быстро направился к выходу, по пути улыбнувшись официанту и покидая заведение. Рё проснулся с ужасной головной болью. Он медленно поднялся, а когда понял, что лежит в своей кровати, то сразу стал в панике искать телефон, боясь, что проспал. От резких движений голова загудела ещё больше. Тогда он увидел небольшую бумажку на прикроватной тумбе, которую он тут же развернул. «Вчера вечером ты уснул, поэтому я позвонил знакомому из твоего отдела, и он забрал тебя, а после отвёз домой. Он забыл твои вещи, поэтому они сейчас у меня, отдам тебе их сегодня вечером через того же друга. Я отпросил тебя у Хана, поэтому можешь не переживать, что проспал работу. Его помощник Кан завёз тебе это письмо. Обсудим план тогда, когда телефон снова поступит к тебе, а пока что до связи.

Ли.»

Рё улыбнулся, со вздохом опускаясь на подушки вновь и прикрывая глаза.

***

leehoo: «3 вложения». Я скучаю по твоим рукам. М… может пойти в таком виде на улицу и попросить левого прохожего трахнуть меня, если мой мужчина так занят работой?:( Джисон сейчас на встрече. И Минхо прекрасно это знает. Именно поэтому отправил три фотографии, где он лежит на их кровати в белых сетчатых колготках, кружевном белье, плюшевых заячьих ушах и халате, который от его позы сполз к плечам, обнажив ягодицы. Он стоял на четвереньках, выпячивая их назад и вытягивая телефон к зеркалу, запечатлев себя в такой и ещё двух других позах. Он устроился на подушках, попивая апельсиновый сок, который захватил себе с кухни. На нём всё ещё было всё то, что было на фотографиях. Потому что он знал, что Джисон не выдержит. Не в этот раз. Когда сообщения оказались прочитанными, то он невольно поджал под себя ноги, улыбаясь в экран. hannone: Ты. Блять. Ты же знаешь, что у меня совещание. Прекрасно знаешь. Хочешь вывести меня из себя? У тебя это прекрасно получается. — Господин Хан? — его внезапно вырвал голос одного из представителей очередной компании. — Что-то случилось? — Да, простите, моему коту, кажется, нехорошо. Помощница по дому попросила приехать, — в этот момент он с улыбкой вышел из-за стола и тут же покинул комнату, стараясь не показывать, как ткань топорщилась в зоне паха. hannone: Тебе пиздец. Я буду дома через несколько минут. Не смей трогать себя без меня. Я разорву эту ебаную одежду на тебе. leehoo: Фетиш на кроличьи уши? Буду знать. hannone: Просто понял, что не смогу думать о другом. Жди меня, словно покорная сука. leehoo: Ещё посмотрим, кто будет покорной сукой. hannone: Я разорву эти колготки. Минхо сжал бёдра и прикусил зубами нижнюю губу, довольствуясь реакцией.

***

leehoo: Загляни в окно, он должен выйти прямо сейчас. Рё двинулся к панорамному окну в своём кабинете, откуда было видно основной вход. Постояв пару минут, он никого не увидел и уже хотел писать Ли, но из дверей наконец вышел человек в чёрной кожанке, в котором он признал своего главу. Он ухмыльнулся, но почти сразу скрыл улыбку с лица, чтобы коллеги её не заметили и не стали задавать вопросы, что же такого интересного он нашел за стеклом. Непринужденно шагая, он вышел из кабинета, а потом быстро ринулся к дверям офиса Хана, у которых и вправду сейчас не стояло никакой охраны. Коридор был пуст, что делало эту задачу ещё легче. Открыв двери, он убедился, что никого внутри нет. Здесь стоял тяжёлый запах табака, который, видимо, Хан курил перед совещанием. Он не знал, как Ли отвлёк босса, но он постарался на славу. Рё быстро двинулся к его столу, выворачивая все ящики в поисках бумаг. Отойдя от стола, он подошёл к шкафу, неловко что-то скидывая. Но тогда, когда он повернулся и собирался наклониться за упавшим пистолетом, он увидел фигуру посередине комнаты, что держала в руках телефон с наведенной на него камерой. Фудзирава? Что он, блять, здесь делает? Он выронил найденные бумаги из рук, когда увидел насмешливый взгляд члена верховного совета. Нет. Нет-нет-нет, Минхо не мог его так глупо обмануть. — Что вы здесь делаете, Рё? — сказал он, убирая телефон в карман и скрещивая руки. — Я-вы… что вы здесь делаете? — Нужно отвечать на мои вопросы, а не задавать свои, — улыбка пропала с его лица и сменилась безразличием. Он щёлкнул пальцами: — Парни, повяжите его. — Что вы делаете?! Я ничего не сделал! — он пытался вывернуться из хватки двух амбалов, что вышли из-за дверей и быстрым шагом подошли к нему, хватая и скручивая конечности. — Обязательно. Скажи так, глядя в глаза главы. Джисон влетел в кабинет переговоров со всем кланом, неловко поправляя едва накинутый пиджак. На сцене сидел Рё, верёвками привязанный к стулу, который что-то кричал в лицо… Фудзиравы? Который только и улыбался. — Прошу прощения за ожидание. Что случилось и какого чёрта мне говорят, что предатель пойман? — крикнул он, подходя ближе, заставляя весь зал заглушить гул. — Господин Хан, прошу предоставить вам крысу, которая искала ваше имя в вашем кабинете, в надежде скинуть его своему заказчику, — Фудзирава развёл руками, заставляя Джисона нахмуриться. — Вы не докажите! Меня попросили найти документы, но у меня не было цели сдать главу кому-то! — с гневом выплеснул Рё, на висках которого потекли слёзы пота. — Не докажу? Сынмин, подойди ко мне с ноутбуком и, будь добр, включи эту запись, — он достал небольшую флешку из кармана и покрутил ею в воздухе. Ким быстро подошёл и вставил её, как в динамике зазвучал узнаваемый голос: — М… так зачем ты на самом деле стоял возле офиса переговоров, когда мы впервые встретились? — О, — он сглотнул, вновь отпивая, готовясь к ответу. — Мне поручили узнать его настоящее имя… Ну, ты, наверное, знаешь, что нам не дозволено знать его. Фудзирава нажал на пробел, останавливая запись и смотря на Рё, что обомлел и притих: — Что же это? — толпа озарилась вздохами и недовольными возгласами. Джисон нахмурился ещё сильнее. Он кинул взгляд в глубину комнаты и нашёл Минхо, который с улыбкой смотрел на него и опирался об косяк. Первый голос был его. Он вернул своё внимание к происходящему спереди, где Фудзирава уже стоял напротив Рё и смотрел сверху вниз. — Откуда вам знать, что я хотел сдать его кому-то?! Может, я хотел лично узнать его имя?! — Рё не сдавался, покачиваясь на стуле, пока желваки гуляли на его лице. — Это мы тоже предусмотрели, — насмешливый голос разрезал наступившую тишину. Минхо пробрался сквозь толпу, кидая Сынмину ещё одну флешку, которую тот ловко поймал и вставил в ноутбук, выводя фотографии через проектор на стену перед всеми. На экране показались скриншоты переписок Рё с некой «Госпожой Чо». И все были про то, как они обсуждали план по проникновению в кабинет главы и помощи Чонам, которые пообещали им пятьдесят тысяч долларов за одно лишь имя. — Откуда?… — отчаянно воскликнул Рё, тяжело дыша, смотря прямо в глаза Минхо, который медленно приближался к нему. — Ты… Фудзирава открыл ему дорогу, с улыбкой отходя в сторону.

Некоторое время назад.

— Почему вы обратились именно ко мне? — Фудзирава забрал бумаги из рук помощника и протянул их Ли, который их тут же взял. — Понимаете… когда дело доходит до меня, то Джисон редко себя контролирует. Нужно сделать всё чисто и медленно. Рё будет переживать, если будет видеть взгляды от главы и других в верхушке. — Хм, — он кивнул. — Умно. Что вы хотите сделать? — Соблазнить его и вынудить сказать правду, — увидев взгляд полный непонимания и заинтересованности, он продолжил. — Я не собираюсь с ним спать. Когда я столкнулся с ним, то сразу начал флиртовать, проверяя его ориентацию. Он клюнул, — Ли развёл руками. — Документ с его резюме. Мы должны убедиться, что это была не просто реакция на внезапное столкновение. — Конечно, — он улыбнулся, раскрывая папку. — Двадцать четыре года… было четыре партнёра, все они — парни, — медленно прочитал он. — Свои и вправду чуют друг друга за километры? Фудзирава вновь ухмыльнулся: — Слушаю план дальше. — Я… устрою нам с ним встречу в ресторане. Банально, но работает. Вам нужно лишь выбрать правильный ресторан и забрать его тушку после того, как он вырубится от алкоголя, — он снова открыл документ. — Здесь есть его адрес. Отвезёте его домой, а я подготовлю ему записку наутро. — Зачем? Вы уверены, что он — тот, кого мы ищем? — Ха, абсолютно. Во-первых, я запишу наш разговор с помощью ручки с прослушкой, чтобы у нас были прямые доказательства, ведь он станет всё отрицать. Во-вторых, я заберу его вещи, а телефон я отдам вам, а дальше уже вы попросите проверить Ким Сынмина на наличие коллег. А затем… я пообещаю ему отвлечь Хана. Попрошу посмотреть в окно и убедиться, что тот покидает здание, а это будет означать, что доступ к кабинету открыт. Парень не профессионал, так что наивно сразу туда пойдёт. Ваша задача войти туда с камерой и записать то, как он роется в вещах собственного главы, — он прикусил губу, исподлобья смотря на него. — Неплохо, правда? — Возможно, я стал видеть в вас нечто большее. Но посмотрим, сработает ли это, — он подошёл ближе, протягивая руку. — Я принимаю ваше предложение, — Минхо пожал руку. — Я. Ты был таким глупцом, раз решил, что я променяю главу на какого-то сопливого мальчика. Стоило красивым речам прозвучать, как ты сразу на них повёлся. А алкоголь развязал тебе язык и позволил выпалить правду, — он взял его за подбородок, поднимая голову вверх. — А затем я обчистил твой телефон, который ты благополучно «забыл». Ты жалок, Рё. Минхо услышал чужие шаги сзади. Обернувшись, он увидел разгневанный взгляд Джисона, что взял Рё за волосы и заставил Минхо опустить от него руку. Ли усмехнулся и приблизился к его уху, обжигающе шепча: — Ах, прости, забыл, что ты собственник. — Выходит… это всё — правда? — Джисон оторвал взгляд от Минхо и наклонился над Рё, ещё сильнее натягивая его волосы. — Отвечай, гнида подкупная. Не успел трясущийся Рё вымолвить и слова, как Минхо вскинул руки и сказал: — Парни, выведите, пожалуйста, «Госпожу Чо» и её приспешников к нам. Раз им позориться, так всем вместе. — Уберите от меня руки! — воскликнула женщина в толпе, которую схватили за подмышки и поволокли вперёд. Джисон узнал этот голос. Это была та девушка, которая говорила о том, что ему не нужны отношения. Он оскалился и подошёл к ней, когда её бросили ему под ноги. Джисон сел на корточки, сламывая брови в поддельной жалости: — Не хватило прошлого раза, сука? — в этот же момент хлопок ладони об её щеку отрезвил всех в комнате. Она взвыла, отчего Хан поднялся и пнул её ногой, окончательно сбивая с ног. И никто не смел его сейчас остановить. Они не имели права. Он глянул на ещё нескольких людей, которых так же выволокли вперёд. Они смотрели на него в ответ, трясясь от страха, пока он был готов выжечь их. Безразлично осмотрев их противные лица, он спокойным тоном сказал, прежде чем развернуться: — Убейте их. Мне похуй, где. Хоть в клетку с голодными тиграми их закиньте. Сегодня я хочу слышать крики их отчаяния. Он почувствовал чужое касание к своему плечу и тут же резко обернулся, но смягчился, увидев там расслабленное лицо Минхо. — Ты знал об этом всём? — Он не просто знал, это он был автором всей этой идеи, которая принесла свои плоды, — к ним подошёл Фудзирава, который гордо улыбался. — Приношу свои искренние извинения за то, что недооценил вашего возлюбленного в нашу первую встречу. Он оказался намного сильнее, чем я ожидал, — он поклонился до пояса, пока Минхо смущенно сжал губы. — Спасибо вам, что доверились. Без вас бы операция не удалась.

***

— Каков был ваш план? Полный, — Джисон завёл Фудзираву и Ли в кабинет, садясь на стул, закидывая ногу на ногу. — Ещё во время первых переговоров насчёт Чонов я и Ли заметили Рё за дверью, что принимался к стене и странно себя вёл. Затем он вышел, сталкиваясь с ним и отпугивая от зала переговоров. — Он смутился, когда я подмигнул ему, поэтому было очевидно, что он не по девушкам и сможет клюнуть. Его досье это только доказало. Через время он попросил мой номер, но я заранее подготовил поддельный, чтобы не светить своим, — он наклонил голову, с улыбкой смотря на Хана. — Назначил встречу в ресторане и напоил его, затем выкрал телефон и проверил его, сохранив улики. Ничего более. Фудзирава помог сделать эту операцию идеально чистой. — Мне нужно… — он теребил губу. — Чтобы вы проверили всех в клане. Я не могу рисковать. Они могли работать по кучкам. — Мне стоит завлекать Ли? — Не нужно. Но… — он поднял на него взгляд, — если будет крайняя мера, то спрашивай у него сам. Фудзирава кивнул. — Прекрасно. Можете теперь нас оставить? — Джисон с натянутой улыбкой обратился к Фудзираве, звеня новыми ключами от офиса, прокручивая их в руках. — О, конечно, — поклонившись, он покинул комнату, напоследок кивая Минхо. — Какого чёрта? — тут же сказал Хан, когда дверь за ним захлопнулась. Он бросил ключи на стол, поднимаясь со стула и вставая напротив Минхо, что скрестил руки и довольно смотрел на него с расслабленным взглядом. — Почему ты мне ничего не сказал? — Ты бы сорвался с цепи, — он пожал плечами, скучающе отводя глаза. — С чего ты взял? Думаешь, приятно узнавать то, что ты флиртовал с моим подопечным у меня за спиной? — Это было во благо. И не переживай, кроме разговора у нас ничего не было. Чоны послали слабого, так что тот сдался на первой же встрече, — он поправил его воротник, пока руки Джисона легли на стол по бокам от его бедер. — Как тебе в голову пришёл этот план? Почему решил действовать самостоятельно, а не послать кого-то другого? Если бы ты обратился ко мне, я бы мог выделить кучу людей. — Слишком много рисков. Мы не могли знать, одна ли крыса в коллективе. Как видишь, у него были коллеги. А почему сам… я работал в клубе семь лет, Джисон, кому, кроме как мне, знать, как нужно обворожить незнакомца так, чтобы он выдал нужное — либо деньги, либо информацию, — он притянул его ближе, нахально улыбаясь ему в лицо. — План же сработал? Или ты ревнуешь, что я мог флиртовать с кем-то ещё? — Ревную, — он опустил голову к его шее, вдыхая чужой аромат и проводя кончиком носа, вызывая мурашки. Минхо запустил руку в его волосы, медленно их перебирая и прикрывая глаза: — Зачем мне нужны пешки, когда в моих руках есть король? — Может, решил перейти на кого-то помоложе, — он усмехнулся, после впиваясь в кожу на видном месте, оставляя яркий засос на шее. — Ты же знаешь, что это не так, — их губы тут же встретились, и Хан с напором стал кусать зубами его нижнюю губу, почти наваливаясь сверху, отчего Минхо пришлось присесть на стол.

***

— За Чаном следят без остановки и угрожают убийством. Он смог отправить мне сообщение с чужого номера, когда был в гостях у своей семьи и зашёл с идентичным телефоном, но не своим, а знакомой, в туалет, — доложил Джисону Кан, стоя напротив его стола с руками позади своей спины. — Мы уже давно выяснили, что люди для них — вещи. Что предлагаешь делать? Ждать, пока его убьют? Как на это отреагирует Минхо? Или вызволять и лезть в самое пекло? — он окинул его взглядом, вяло хрустя пальцами. Кан задумался на некоторое время, но после кивнул: — Я могу поехать за ним с Чанбином. Он должен потеряться на окраине страны, чтобы мы его перехватили а затем… можем утопить машину, чтобы инсценировать его смерть, — он пожал плечами. — Думаю, он не будет бесполезным. — Передайте это ему через знакомую. Но они встретятся лично. Его соцсети могут быть взломаны ими. — И нахрен мы сюда попёрлись? — Чанбин недовольно зажёг сигарету и опёрся на ствол дуба спиной, затягиваясь. Вокруг были деревья, закрывающие просмотр. Рядом стояла машина с автопилотом, который, если взломать, можно вывести на мост и скинуть оттуда. Главное, чтобы они не успели заметить, что в машине никого нет. Сверчки пели свои песни, трава шелестела под их ногами, как и листья от ветра сверху. Кан со скрещенными руками выглядывал из-за машины, которую они оставили рядом с детским лагерем в лесной местности. Сюда камеры уже не доходят. Чан должен «отвезти» сына своего друга в лагерь, а после случайно свернуть не туда. Пароход рядом с ними отходит через двадцать минут, что значит, если Чан не успеет, то и они не уедут отсюда. Чанбин выкинул окурок и подошёл к нему. В этот же момент раздался шелест листьев и чужая макушка стала просачиваться сквозь листву. Узнав в нём нужного человека, они без слов сели в машину и доехали до ближайшей дороги. Чан тяжело дышал, но лишь молча кивнул и улыбнулся приезжим людям. На нём была толстовка с капюшоном и бесформенные штаны. Телефон отключен и вовсе был выкинут в городе. — У нас несколько минут, чтобы слиться с толпой. Заход откроется через десять минут, Ким должен быть уже на управлении машины. Быстрым шагом идём в отдел для персонала, который находится под каютой капитана.

***

Минхо шёл по зданию клана, осматривая коридоры. Всё здание было сделано в тёмных цветах, хотя снаружи оно было белым со старыми потертостями, которые выдавали его старость. Джисон говорил, что когда стал главой, то первым делом дал указание передать здание под себя, убрав вырвиглазные светлые цвета. Минхо не думал, что то, что он смог раскрыть предателей в клане, сможет поменять отношение к нему, но он был приятно удивлён, когда люди, идущие к нему навстречу, улыбались и кланялись. Даже те, кто выглядели как вышибалы, расплывались в улыбках. Чана вернули в Японию целым. Никто не пострадал, но Минхо уже успел разобраться с Джисоном и разозлиться, что тот даже не сказал ему о такой внезапной операции. Возможно, некоторые уже догадались, что он — возлюбленный главы, но официального заявления ещё не было. А это значит, что клан и вправду уважает нужных людей. Тогда, когда он был «неприметным новичком», на него не обращали внимания. Но внимание в клане не сильно его тревожит, как, например, тревожило внимание в клубе. Тогда все пытались воспользоваться им, а восхищались только его телом, не как сейчас — умом. Та операция была крайне лёгкой, он даже не применял никаких усилий. Было бы сложнее, если бы у Рё были проблемы с доверием, но, как оказалось, у него было довольно обычное прошлое без крупных проблем. Почему он решил принять сделку Чонов и не рассказать о сообщениях клану — непонятно. Джисон лично опросил крыс, пытаясь выведать, чем они руководствовались и что им предложили. Хотя ту девушку, что нагрубила ранее, он не стал даже спрашивать. Было ожидаемо, что Чоны предложили им деньги, но был ещё один ответ — им пообещали безопасность. Но от чего? Или от кого? Не то чтобы Минхо правда верил, что Чоны смогут настигнуть их, но то, что его встречу могли увидеть — факт. Именно поэтому сейчас он направляется в офис Сынмина, с которым познакомился ранее, когда ещё убегал из клуба в Корее. Тот потеплел к нему после раскрытия Рё. Прослушка, которую он закинул в сумку Феликса, всё ещё действовала, но файлы на флешке были разбросаны, отчего Минхо даже не мог найти определённую дату. Он постучал в полупрозрачную матовую дверь, зайдя после одобрения. — Здравствуй, Ким, — он поклонился, пока Сынмин вопросительно поднял одну бровь и странно на него смотрел. — Нужно что-нибудь? — оторвавшись от него, он вновь вернул внимание к компьютеру, что-то печатая на нём. — У меня есть просьба. Надеюсь, ты не занят, — он достал из кармана кожанки флешку, которую протянул ему. — Я прослушиваю одного человека, но данные с записями перемешаны. Если возможно, то ты сможешь их рассортировать по дням? Она автоматически записывает голос, так что файлы не сохраняются по дням. Он оценочным взглядом прошёлся по флешке и, достав ноутбук, воткнул её в него: — Не буду спрашивать зачем, но я сделаю это. — Отлично. Через сколько приходить? Он отмахнулся: — Не стоит, это займёт около десяти минут. Можешь посидеть здесь, — не глядя, он указал на диван напротив. Промычав, Минхо откинулся на нём, утыкаясь затылком в стену. Он спросил через несколько минут: — Тебе известно о местоположении клана Чон? Где они сейчас? — Они закрыли активы в Японии. Не навсегда, но пока что они не работают. После их работники покинули Японию, хотя мы всё ещё не уверены, что все, — в этот же момент он достал флешку, кидая её в руки Ли. Время было около двух ночи. Джисон спал в комнате, пока Минхо сидел в зале с ноутбуком, который недавно приобрёл ему Хан, и слушал записи в наушниках. В них пока что не было ничего интересного: Феликс то напевал в душе, то пел на концертах, покупал что-то в магазине или общался по телефону — однако речь не заходила ни про Минхо, ни про клан. Он уже хотел прослушать, вероятно, такой же пустой день и пойти спать, но он нахмурился, услышав… странные вопросы от менеджера. — Можно вас на минуту? — грубый незнакомый голос прервал тишину. — Зачем? Мне на сцену через десять минут, — ответил Феликс, в его голосе звучало непонимание и раздражение. — Куда вы ходили неделю назад? Я не мог вас найти, хотя у вас не было ничего в расписании. Минхо сжал руки в кулаки. Именно неделю назад прошла их встреча, о которой, видимо, Феликс не предупредил менеджмент. — Какое вам дело? — Тот мужчина, с которым вы виделись, может быть опасен для вас. Я нашёл информацию про него в интернете. Смотрите, — по звукам, он разблокировал телефон и протянул его к Феликсу. — И что это? — Он работает в клубе стриптизёром. А тот клуб… в общем, знакомые говорили мне, что он полон должников подпольных организаций. Я боюсь, чтобы он не скинул на вас его… предполагаемый долг. Феликс замялся, не отвечая ничего несколько секунд: — И… вы хотите, чтобы я больше не общался с ним? Думаю, моя личная жизнь — не ваша забота. — Я забочусь о вашей репутации и деньгах компании, — голос похолодел и наполнился недовольством. Похоже, это не совсем то, что он хотел услышать. — Не лезьте не в своё дело, Ан. Мне пора выходить. И удалите записи о моём знакомом, — его голос на момент сорвался. Запись тоже оборвалась, и Минхо стал слышать своё сердцебиение, что било в висках, пока он неощутимо впивался ногтями в ладони, оставляя красные полумесяцы. Они знают о нём. Они знают, что он в Токио. Они следят за ним. Этот сотрудник явно знает больше, чем говорит. Ан — корейская фамилия, что делает его принадлежность к клану ещё очевиднее. Он переписку с тем, кто точно не спит в такое время: leehoo: Кан, будь добр, откопай в компании Ли Феликса менеджера с фамилией Ан. Я уверен, что он пришёл туда недавно. Феликс ранее говорил, что все сотрудники для него — друзья. И все разговоры с другими людьми ранее шли на «ты», только если это были не незнакомцы. kKan: 5 минут. Могу спросить, кто этот человек и зачем вам он? leehoo: Я подозреваю, что Чоны всё ещё на территории Японии. Если он пришёл туда недавно, то я буду уверен в этом. Кан замолчал. Минхо почти судорожно обновлял переписку, пока сообщение наконец не пришло. kKan: Вы были правы, его занесли в список сотрудников две недели назад. Ему 33, ранее не работал в таких компаниях. Странно, что его сразу допустили к айдолу. leehoo: Чоны в Японии. И, господи, обращайся ко мне на ты. Ты слишком частый гость в моей жизни, чтобы быть чужим. kKan: Босс наорёт на меня. leehoo: Я решу. kKan: Всё равно не смогу из-за принципов. Но почему вы так уверены насчёт Чонов? Как вы поняли? leehoo: Айдол — мой старый знакомый. Именно тот, на встречу с кем ты отвозил меня неделю назад. Я кинул в его сумку прослушку, ведь он носит её везде — она его любимая. Так вот: вчера этот человек задавал вопросы про меня и каким-то образом нашёл статью про меня в интернете. kKan: Статью? Сынмин удалил каждое упоминание о вас. А он всегда работает качественно, здесь не могло быть оплошности. leehoo: Это ещё одно подтверждение. kKan: Мы займёмся этим, спасибо за информацию. Но вам стоит позаботиться о своём друге, ведь вскоре из него могут начать выпытывать информацию. Он внезапно раскрыл глаза от назойливого звука кофейной машины. Дёрнувшись, спина загудела от долгого нахождения в сидячем положении. — Доброе утро, — послышался знакомый голос. — Что делал всю ночь? — голос Джисона был хриплым после сна, когда он обошёл диван и наклонился к спине Минхо, обернув вокруг его шеи руки и выдыхая в его затылок. — Ничего такого… просто не ожидал, что вырубаюсь прямо здесь. — Не стал относить тебя, ведь заметил только утром. И не стоит врать. Я уже прослушал записи на твоём ноутбуке. — Оу, — повисло молчание. — И что ты думаешь? — Что нужно наказать Миуру за плохое выполнение действий. Он должен был обчистить каждый миллиметр, но за тобой удалось проследить, — он пусто хмыкнул, громко стуча ложкой, размешивая кофе в стакане после того, как забрал его приготовленным. — Нам… стоит обезопасить Феликса? Его могут начать пытать или пытаться использовать, чтобы связаться со мной, — диван промялся рядом с насупившимся Минхо от плюхнувшегося на него Джисона. — Я понимаю, что ты дорожишь этим человеком, но наши любые действия вызовут у них вопросы. Мы не можем раскрыть, что что-то знаем или пытаемся их выследить, — он положил руку на его плечи, притягивая ближе. — Мне просто… не хочется снова лишаться какого-то человека. Хан неожиданно для Минхо усмехнулся: — Из-за этого в криминале не ценятся эмоции. А особенно — тоска и привязанность. Сколько раз я уже это говорил? Слабые места, в которые другие слишком любят бить, ведь для них сладки наши страдания. Я не могу тебе обещать, что Феликс выживет, но мы можем лишь связаться с директором его агентства и пустить ложный слух о… допустим, заказанном на него убийстве. Его можно сравнить с тобой — он такой же важный актив, но легальный и не для подпольной организации. Они схватятся за него и будут пристально следить. Кан и Сынмин попытаются вырыть на него информацию, чтобы изгнать из компании. — Возможно, мы совершили худшую ошибку, когда начали отношения. Ведь и вправду не знаешь, не наведена ли на тебя сейчас снайперская винтовка тех, кто считает нас врагами. — Ты жалеешь? — Нет, — он грустно улыбнулся. — Но мы вынуждены жить в риске и в надежде не оторваться друг от друга, как листья на ветру. Осталось понять, кто и станет этим ветром. Смерть или же чужая ненависть.

***

Всё началось одним утром. Минхо проснулся, пока тёплые лучи солнца прорывались в комнату через небольшую щелку штор. Потянувшись и положив руку на вторую половину кровати, он напрягся, когда место было не просто пустым, а холодным, будто там никто и не спал. — Джисон? Ты дома? — крикнул он, хмурясь и поднимаясь с кровати. Сегодня у него должен был быть выходной. Он не мог быть на работе. Он стал бродить по комнатам, так и не получив ответ на свои вопросы. Всё было пусто. Все вещи стояли точно так же, как и вчера вечером. Будто он живёт один, а не с кем-то ещё. Взяв телефон, он не увидел ни одного пришедшего сообщения. Если Джисона ранее уходил, то хотя бы предупреждал. Не думая, он открыл переписку и стал набирать на клавиатуре сообщения. leehoo: Ты где? У тебя сегодня выходной. Я убью тебя, если ты выбрал работу. Отложив телефон, он глубоко выдохнул. Противные, словно бензин, мысли, очернили разум. Ответ не пришёл ни через пять минут, ни через тридцать. Сердце уже колотилось, но он старался успокоиться. leehoo: Кан, ты не знаешь, где сейчас Хан? Может, ты с ним? Через несколько секунд сообщения приобрели просмотренный статус. kKan: Приезжайте. Лучше как можно скорее. В клан, Хан здесь. Я объясню там, но можете просто зайти в новости. Брови дрогнули. Он хотел написать что-то в ответ, но пальцы застыли над экраном. Что с Джисоном? Это была единственная мысль, что заполонила его разум. Зайдя в первый попавшийся новостной паблик, его брови полезли наверх, когда он увидел заголовок статьи, что сразу вылезла перед глазами. «Роскошь на костях? Отели “Lady Crane” подверглись массовым отравлениям. Слухи или секрет, что компания скрывала так долго, наконец вскрылся? В популярной видеоплатформе XXX с неизвестного аккаунта в 4:56 по японскому времени было загружено пятиминутное видео, содержащее элементы жестокости. Действия происходили в отеле “Lady Crane”, который ранее отличался идеальной репутацией. Пользователи массово поддерживают содержимое видео в комментариях и активно подтверждают такие случаи». Минхо кликнул на видео, что было представлено ниже. Камера была искажена, отчего изображение иногда пропадало. Мужчина старших лет показался в видео на фоне одного из люксовых номеров, где был приглушён свет. — Мои друзья были отравлены в отеле “Lady Crane”, который мы выбрали из-за большой популярности даже среди мировых звёзд. Однако то, что произошло сейчас, я никак не могу объяснить, — он поднёс камеру к телу девушки, что тяжело дышала с закрытыми глазами, будто борясь за воздух, пока рядом лежал парень с похожей ситуацией. — Перед сном мы заказали еду, но я был не голоден, поэтому я и сделал вывод, что это отравление. Скорая прибудет уже через несколько минут, но я решил записать правду на видео, прежде чем её сотрёт кто-то сверху. Я не хочу, чтобы люди становились жертвами таких ублюдков, которые сидят в управлении и травят людей. Если они умрут, то только по вашей вине. Запись оборвалась. Продолжилась лишь тогда, когда тела оперативно выводили на медицинских койках из здания. Пользователь, выложивший видео, молчал, но было слышно движение его пальцев и касания к динамику. Видео закончилось. Статья продолжилась. «По данным экспертизы стало ясно, что произошло острое пищевое отравление. Слова знакомого пострадавших подтвердились, ведь у обоих не было аллергии на любые продукты. Девушка скончалась через несколько минут после попадания в больницу. Произошло вскрытие, которое выявило, какой препарат был в еде, которую они употребляли ранее. Видео было удалено с платформы через 34 минуты после его выхода, но копии уже были скачаны на другие устройства и выставлены другими аккаунтами, которые поспособствовали его попаданию в новости. Сам автор отказался давать какие-либо комментарии и давать интервью. Отель уже находится под проверкой, которая пытается выявить заражённую еду или запрятанные препараты. Update: Похожие случаи были зафиксированы в следующих странах: Испания, Корея, Великобритания, Бразилия, Франция, США. Пока что это все, к которым были предоставлены доказательства. Но сообщения о ситуациях были отправлены из десятка других стран, мы продолжаем поиск действительно пострадавших. Директор компании ещё не ответил на вопросы, которые были заданы, но менеджеры активно отвечают отрицательными сообщениями. Будьте осторожны.» “Lady Crane”… Минхо застыл, когда осознал, почему название отелей было таким знакомым. Он быстро собрался, забыв даже умыться, и вылетел из квартиры, набирая номер Кана, чтобы тот вызвал ему машину. Он вбежал в офис, который был неожиданно забит и нагружен куда больше обычного. В этот раз на него никто не обращал внимания, так что ему приходилось протискиваться между телами, словно ветер сквозь траву. Когда он наконец оказался на нужном этаже, кто-то схватил его за локоть и повёл в сторону кабинета совещаний. — Не обращайте внимания, я помощник Кана, — вымолвил тот, запуская его в комнату, где стояла лишь напряжённая тишина и Джисон, держась за конец стола ладонями и опираясь на него. — Господин Ли, вы знаете? — сказал Кан, что вышел из-за его спины и встал напротив. Минхо кивнул и, когда Кан показал глазами на Джисона, пошёл к нему. Он коснулся его плеча, отчего тот дёрнулся. Провёл руку к его ладони, на которой стали виднеться сосуды, которая была неожиданно холодная и слегка подрагивающая. — Разве нельзя удалить всё это? Стереть, доказать, что это слухи? У вас же не используется ничего такого, правда? — сказал он ему, но Джисон так и продолжил молча смотреть вниз, пока волосы спали и закрыли его лицо. — Невозможно. Нам нельзя отворачиваться от правды, ведь экспертиза уже доказала преступность отеля, — Минхо узнал голос Миуры, который сидел на другом конце зала за столом. — Разве такое не случалось ранее? Ну, плохие отзывы. Это же норма для мирового бизнеса? — Случалось, но не в таких масштабах. За несколько часов видео оказалось в пабликах половины стран мира. Люди активно поддерживают сказанное и их больше тех, кто защищает отели, — он сжал переносицу. — Если мы начнём что-то стирать, то люди поймут, что мы пытаемся скрыть следы и репутация упадёт ещё сильнее. Это точно подстроено и они не намерены останавливаться на этом. Брови опустились, но плечи всё ещё были напряжены. Его рука лежала на спине Джисона, что так и не поднимался, пока все вокруг смотрели на них с собственным пустым взглядом. — Вы ведь поняли, что это Чоны? Хотя… кому это ещё нужно? Идеальная раскладка: связи по миру, подстраивание ситуаций с банальным отравлением… их действия легки, но как всегда мерзки. Почему не удалось удалить видео быстрее? — Ли поднял глаза на Сынмина, который сидел напротив них и кусал костяшку указательного пальца. — Слишком тяжёлые пароли, да и как сказал Миура, видео одновременно анонимно отослали на сайты телевидения, где их нельзя было так легко отследить. Все поняли, что это Чоны, они проверяют прочность Хана. — И это всё из-за меня, — он усмехнулся. — В плане, серьёзно из-за меня, ведь они хотят вернуть актив и, вероятно, узнав, какой доход приносит отельерство, хотят захватить рынок. — Главное, чтобы они не действовали из-за других причин. — М? — Мы не можем точно знать, раскрыта ли им настоящая личность главы, — он тяжело выдохнул. — Они оказались куда крупнее, чем мы думали. Даже если у нас есть доступ к каким-то точкам, они не глупы, чтобы оставлять такую ценную информацию там. — И что нам стоит делать? Что думаешь именно ты? — Минхо отстранился, когда Джисон внезапно поднялся и, схватив пачку сигарет, лежащую на столе, вышел из кабинета. — Мы… всё ещё пробуем. Но, возможно, нам нужно проникнуть внутрь их клана, — Ким немногозначно посмотрел на Минхо, говоря взглядом, что Чан — точно не вариант. — Я пойду к нему, — он кивнул в сторону выхода и выбежал из кабинета, направляясь к общему просторному балкону с видом на мегаполис, где сейчас стояла одна фигура, что волновала его больше всего. Он сменил бег на шаг, когда раскрыл тяжёлую дверь и увидел профиль Джисона, чьи волосы развевал ветер, прямо как и табачный дым возле его рта. Медленно подойдя и сглотнув, он шепотом спросил: — Ты как? Хан молчал несколько секунд, после чего он выпустил изо рта клубы пара вместе с пустым смешком: — Прости, что веду себя как ребёнок, — он опустил глаза в пол. — Я изначально знал, что контролировать всё в клане самостоятельно — та ещё затея, но я не думал, что сломаюсь при первом же вторжении людей. — Всё утихнет, я уверен, — он взял в свои руки его свободную руку, сжимая её и согревая. — Не знаю, — он помотал головой. — У нас уже пошли отмены бронирований и это не остановится ближайшие полгода. Они выставили это как не просто одно отравление, а как массовую систему отравлений, который мы, якобы, управляем. — Но ещё же не доказали причастность? — Это просто ещё не афишировали. Мне позвонили прямо перед тем, как ты зашёл в здание. В вине были найдены следы мышьяка. А если отравления произошли во многих странах, то представь, сколько складов испорчены. — Что насчёт поставщиков? Это не могли быть они? Он пожал плечами: — Во многих странах они отличаются. Это совершенно разные организации, которые работали со мной всё это время.

***

Минхо втыкал в стену, теребя руками подол футболки. Джисон давно вырубился в комнате, почти сразу, как пришёл в дом. На часах было около десяти часов, когда экран телефона, что лежал на столе перед ним, загорелся. Минхо оторвался и посмотрел на пришедшие сообщения, но имя отправителя заставило его брови свестись в непонимании. Kim: Здравствуйте, это Ким Сынмин. У меня есть некоторая информация, которую я хотел бы вам показать. Прошу не говорить о встрече главе. leehoo: О. Ладно. Когда и где встретимся? Kim: Если вам удобно, то хоть сейчас в моём офисе. Я уже здесь и вряд ли выйду сегодня. leehoo: Буду там через 15 минут. В здании горел свет, но внутри он оказался приглушённым. Все работали гораздо тише, нежели чем утром. Днём обычно происходят документальные дела, так что сейчас офис забит не настолько сильно — многие люди на постах. Минхо прошмыгнул на нужный этаж, не встретившись ни с одним знакомым лицом. Он приоткрыл дверь и, завидев там Сынмина, вошёл. — Ровно пятнадцать минут. Похвально, — его уголки губ едва заметно поднялись, но тут же опустились, когда он встал из-за стола и обошёл Минхо, закрывая дверь на замок. — Что ты?… — Ли вопросительно наклонил голову, следя за передвижениями Кима, что уже встал возле стола и перевернул к себе ноутбук, спешно что-то печатая. — Это насчёт… твоего знакомого? — он прочистил горло, оборачиваясь и смотря в глаза. — Ты про Чана? Сынмин кивнул. — Что с ним не так? — Посмотри, — он вновь вернулся к ноутбуку, пальцем показывая Минхо наклониться рядом. — У меня есть доступ к передвижениям всех людей в клане, даже тех, кто является его другом. Бан Чан… он показался мне подозрительным. Я следил за ним некоторое время. Вот, — он навёл курсор на красную линию передвижения. — Это передвижение его телефона. В систему периодически поступали сигналы, что его новый телефон глушится. Сначала я не обратил на это внимания, но странно то, что его геопозиция обрывается при въезде в Осаку. — И что здесь такого? Может, это вынужденная мера? Он работает над чем-то? — Минхо скрестил руки. — На днях я обнаружил в нескольких кабинетах прослушивающие устройства. Несколько из них оказались официальными в целях безопасности, но в моём офисе… она чужая. — Ты не можешь обвинять его без доказательств. — Я не вешаю вину на него, — он развёл руками. Почта, на которую была зарегистрирована прослушка, оказалась из Осаки. — Есть точный адрес? — Только глупые будут регистрировать её на своём адресе. Мы ничего там не найдём, это может быть ловушкой. Давай посмотрим его передвижения за вчера, — он обновил страницу. — Киото. Сорок три километра от Осаки, но на середине пути датчик обрывается. Это не может быть случайность. — Осака… ближайший город к Корее? Думаешь, он может с кем-то там встречаться? Ким пожал плечами: — Предполагаю. Но хочу сказать одно: вы слишком сильно доверяете человеку, что недавно работал на врагов. Я не могу сказать такое Хану, но тебе… я могу доверить такую информацию. У него сейчас хватает забот, поэтому не стоит говорить о моих подозрениях, они могут быть ложными. Просто… попробуй урезать их встречи. Хотя бы до того момента, пока ситуация с Чонами не решится. Глаза обоих расширились, когда в дверь внезапно постучали. Сынмин закрыл ноутбук и отодвинул его, затем подошёл к двери и раскрыл её. — Привет! — послышался голос Чана. — Минхо у тебя? Я заметил, что он входил сюда несколько минут назад. — О… да. Тебе что-то нужно? — он сглотнул, осматривая его руки, в которых был бумажный стаканчик. — Хотел занести ему кофе. Могу войти? Он замолчал на несколько секунд, но когда Минхо кивнул рядом, он расчистил путь: — Конечно. — Спасибо, — он улыбнулся и, увидев Минхо, протянул ему стакан, который тот незамедлительно принял. — Решил принести, раз ты пришёл сюда в такое поздное время. Работаете над чем-то? — он опёрся спиной об стену. — Ничего такого. Просто разговаривали насчёт ситуации с отелями. — О? Что-то срочное, что пришлось ехать в такое время? Увидев панику в глазах Сынмина, Минхо заговорил: — Не хочу, чтобы у Джисона были вопросы. Стараюсь не поднимать эту тему постоянно. — Ох, — он с сочувствием свёл брови. — Надеюсь, ситуация скоро изменится. Он уязвим в таком состоянии. Минхо кивнул и почти глотнул из стакана, как на телефон пришло сообщение: Kim: Не пей. Чёрт знает, что там. Сынмин тут же отложил телефон, дружески улыбаясь Чану: — В таком случае… тебе больше ничего не нужно? — У вас какая-то секретная информация? — он посмеялся, обводя языком верхний ряд зубов и отрываясь от стены. — Мне можно послушать? — Всё в порядке, мне уже пора, Джисон ищет меня, — он похлопал его по плечу и быстрым шагом удалился, после поворота заворачивая в уборную. Закрывшись на замок, он выдохнул и открыл телефон, отставляя стакан на раковину. leehoo: Он ушёл? Через пару минут пришёл ответ. Kim: Задал вопрос, почему ты такой нервный. Я сказал, что ситуация с репутацией важна и для тебя. Затем ушёл. Вроде, ничего после себя не оставил. leehoo: Посмотри по камерам, когда он уйдёт с этажа. Я зашёл в уборную. Kim: Уже открыл их. Не выливай содержимое и отдай мне, я отдам его на проверку. — Это было странно, — процедил Минхо, вновь заходя в комнату, где на диване сидел Ким с откинутой назад головой. — Я надеюсь, что это всё окажется лишь недоразумением. — Если бы у нас не было открытой информации о том, что он бывший сотрудник Чонов, то мы могли бы выдвинуть обвинения, — нажатием он включил потухший экран ноутбуке, который уже стоял на его коленях. — А ещё… я просил его телефон, чтобы выведать с него номера Чонов, ведь с ним было бы возможно их отследить, но он отказался, сказав, что всё удалил. Через камеры я узнал его пароли и вошёл в систему телефона, но всё было стёрто подчистую. Это не просто удаление номера. — Подчищает следы? Нужно было спросить, где он был вчера. Нужно дождаться ещё одного такого выезда и задать вопрос, — он со стуком поставил стакан на стол, откидывая с него чёрную пластиковую крышку. — На вид обычный кофе. Да и запах тот же, — он поднёс его к носу, глубоко вдыхая горький, но приятный аромат. — Было бы глупо, если бы он использовал какие-то резкие компоненты. Он давал тебе еду раньше? Минхо осёкся на пару секунд, но, сжав губы, прошептал от осознания: — Да… но я даже не задумывался, что там может что-то быть. — Как часто? Ты наблюдал какие-то изменения? Но если это микродозы, то они бы не подействовали за это время. — Пару раз в неделю. И я думаю, что был слишком занят решением проблем, чтобы обращать внимание на своё состояние, — он развалился рядом, прикрывая глаза. — Ещё не факт, что там что-то есть, поэтому нам стоит расслабиться на этот счёт. А пока… — он повернул к нему экран. — Он чист в плане родителей. Его отец работает ветеринаром в Сиднее, а мать врачом в Корее. Они развелись, когда ему было почти четырнадцать. Отец пропал со всех радаров, сменил номер и больше никогда не встречался с бывшей семьей. — Даже если он работает на Чонов… зачем? Они не ценят своих работников и готовы продать каждого за хорошую сумму. — Все ценят полезных, — он поднял брови. — Осталось понять, почему тебя отдали так быстро. — У них полно таких же активов, — он махнул рукой. — Я не один из проблемной семьи. Просто других, наверное, уже убили, а я хоть лицом и телом вышел. — У тебя не было знакомых с похожей ситуацией? — М… — он задумчиво приложил палец к губам. — Были, кажется, но мы почти не общались. Они все конкурировали со мной и были готовы перегрызть глотку за первым же углом. Сынмин издал смешок: — Не решались, потому что боялись начальства? — Именно. Хотя одного решившегося я помню. Звали, кажется, Ник. Парень из Америки, кто-то мне рассказывал о нём, когда его убил собственный клиент. — О? Он спал за деньги? — в дверь вошла ассистентка Кима, которая молча отдала два стаканчика горячего кофе. Он протянул один Минхо: — Это уже точно не отрава. Ли хмыкнул и принял его, сразу отпивая, но тут же морщась: — Горячий. И спасибо. Я останусь с тобой ещё на какое-то время, Хан всё равно спит. Составлю компанию. Так вот. Ник зажал меня на выходе из чёрного входа после моего выступления и подставил нож к шее. Но если бы не охрана, в тот момент я бы позволил ему себя убить. Тогда была стадия отчаяния. — Возможно, у него комплекс неполноценности, раз он хотел внимания даже в таком месте и состоянии, — он закрыл ноутбук, сдвигая его в сторону. — Его отец отсиживал срок, а мать была наркоманкой. Нередкая тема для Америки. Как его нашли Чоны — непонятно, но это уже не моё дело. Думаю, людей они находят по всему миру. У Ника были каштановые кудри и весьма миловидное личико, но сучий характер. Именно им он и взбесил четвёртого мая одного клиента-сына депутата, который пристрелил его на месте. Дело замяли и оно не вышло за рамки клуба. — Другого и не стоило ожидать от власти. — Не нам об этом говорить? — Ли толкнул его локтём, посмеиваясь. — Когда мы впервые встретились… я думал, что ты будешь просто игрушкой главы, — он засмеялся, поймав на себе ни капли не удивленный взгляд Минхо. — Прости, думаю, тебе не впервые так говорят. Но тот вид, в котором ты представился… выбил меня из колеи. Но ты намного приятнее, чем я ожидал. — Это комплимент? — Я так плох в этом? Ладно, — он протяжно выпустил воздух и опустил плечи. — Я серьёзен на работе, но спустя время начинаю нести бред и слишком много говорить. — Ты так же прочистил моё досье и считал странным? — Возможно. Но информации о твоём прошлом, любых фотографий со школы, с универа, в целом перед работой в клане в сети просто не было. Чоны, видимо, обеляют всех своих работников. — Конечно. Я, как лицо клуба, должен был привлекать людей не только телом. В такие места заходят самые разные люди, и ты никогда не знаешь, что у них на уме и какими связями они обладают.

***

Состояние было не из лучших. Джисон устало потирал веки, под которыми покоились и тёмные круги недосыпа, что образовались под влиянием риска утечь в пропасть. Репутация медленно восстанавливалась, но это не значит, что не может прилететь второй волны. Возможно, он преувеличивает, возможно, ему не стоило реагировать на это так резко, но одна лишь мысль, что всё то, что он строил все эти года может рухнуть из-за каких-то врагов — доносила боль и удары по самолюбию, которое образовалось тогда, когда у него не было равных врагов. Шанс, что часть клана может восстать — велика. Все хотят власти, но некоторые закрывают рты и молчат, но выступают тогда, когда верхушка начинает проседать. Для низших ступеней не было объявлено проблем. Та же настороженность Чонов, удаление и выявление новых статей с фейковой информацией о проблемах отелей, но паника Хана для них была засекречена. Нельзя, чтобы хоть кто-то узнал, что ему плохо. Наверное, дома его уже ждёт Минхо, но ему безумно не хочется вставать со своего кресла, ведь сил внутри уже совсем нет. Он пуст. Он жалок. Ему нельзя быть таким, но к нему вновь подобрались сзади и ударили в спину — туда, куда он совсем не ожидал, что прилетит удар. Репутация всегда была превыше всего. Это был так называемый закон, который он поставил сам себе ещё в детстве. Если ты правильно играешь на публику — тебя любят, тебя лелеют, тебе доверяют и тебя уважают. Но если ты дашь слабину — доверие пошатнётся. Прибыль не главная проблема, но отели разбросаны по всему миру, так что прирост в карман от них совсем не маленький. Если и придётся закрыть множество заведений, то деятельность клана всё ещё приносит больше. Даже если ситуация будет крайняя, то они могут прибегнуть к аморальным действиям, что так распространены в криминальной среде. Последний, кого он хотел расстраивать — это Минхо, от которого на экране показывало несколько пропущенных. Видимо, нервы так накрыли, что заглушили всё остальное в прямом и переносном смысле. Но на экране было ещё одно сообщение. И оно было от неизвестного номера. ???: «1 вложение». Отец бы не гордился тобой. Обложка видео была заблюрена, но он по привычке тут же ткнул на него, открывая запись. То, что он увидел там, заставило дыхание сбиться, а руки впиться в края чехла телефона, который он держал. Сырой подвал с одной подвешенной лампой — всё так же, как и сейчас в здании клана. Камера находится сверху, а объектив направлен на стул, что стоит посередине комнаты. И на нём сидит она. Его мать, перевязанная верёвкой, с растрёпанными волосами и застывшими слезами на лице. Она смотрела по сторонам, и её стеклянные глаза идеально сверкали под правильным углом света, отсвечивая прямо в камеру. Её руки заломлены назад, поддерживая спину прямой. В приглушённой стороне стала виднеться фигура с ножом в руках, что поблёскивал так же, как и её глаза. Мужской силуэт вышел под свет, но на нём — маска, полностью закрывающая лицо. Ни одна из частей тела не была видна, но Джисон уверен, что на его лице сейчас светится мерзкая и довольная ухмылка, спрятанная под слоем одежды. Он медленно подошёл к спине его матери, разводя руками в стороны, словно приветствуя зрителя. А затем камера затрещала. Положение поменялось. Теперь его мать сидела на стуле для пыток. Каждая из её конечностей по отдельности была привязана к деревяшкам, пока на её шее сцепился ошейник, что готов по сигналу хоть каждую секунду трясти её тело в потоках электричества. Джисон уже знает его. Объектив приблизился, стоило мужчине подойти ближе. После вовсе спустился на руку, возле которой тут же блеснуло раскрывшееся лезвие. Его воткнули прямо рядом с её запястьем, протыкая дерево насквозь, доказывая остроту. Она судорожно дёрнулась, отчего был слышен холодный смешок, что вышел изо рта палача. Лезвие вновь достали, мучительно медленно подводя к её венам и сосудам, что от стресса стали прекрасно видны через тонкую ткань кожи. Местами фиолетовые и голубоватые прожилки выглядели как бесконечные удары молний. Дыхание ушло, когда лезвие вошло в кожу, словно в размякшее запеченное яблоко. Ей стали резать вены, но поперёк, едва касаясь кожи, чтобы не вызвать обильного кровотечения, которое привело бы к скорой смерти. Камера сместилась на её лицо. На её сломавшиеся брови, зажмуренные от боли глаза и вены на висках от чрезмерного напряжения. Её рот был заклеен серебряной изолентой, позволяя вырваться лишь мычанию. Камера вернулась к её голове, к которой точно так же приставили лезвие. Она была прикована к доске, но ей удавалось хоть немного вертеть головой. Но это не пошло ей на пользу, ведь когда кончик ножа коснулся кожи, её движение помогло ране раскрыться ещё больше, открывая вид на внутренние ткани. С её рта стянули изоленту, позволяя истошному звуку заполнить своё помещение. Звук отскакивал от стен, превращаясь в эхо. Это была услада для ушей, но только для тех, кто стоял за этими пытками. Кровь из порезов стала стекать на глаза, окрашивая их в бордовый цвет, на нос и в рот, отчего она периодически булькала, задыхаясь в своей же крови. Тогда объектив отстранился, открывая вид на её изуродованное тело. Кровь шла с трёх сторон, стекая на серый бетон и впитываясь в ручки деревянного стула. И тут её тело неестественно затряслось, а зрение замылилось на момент действия. Было непонятно, куда направлен её взгляд. Через несколько секунд её тело отпустило, но она тут же закрыла глаза, пока её тело обвисло на стуле, но цепи не позволяли ей упасть. Через мгновение она пришла в себя, а окровавленные брови взлетели вверх, как судороги повторились. На открытой коже стали проступать пятна, её тело выгнулось дугой, пока изо рта выходили бессвязные возгласы. Её голова тряслась сильнее, волосы стали промокать в собственной крови, а белая футболка, в которую она была одета, на груди уже окрасилась уже совсем в другой цвет. Ток стали то включать, то выключать. Вспышка. Биение об дерево. Ещё больше травмируя мозг и сердце, что билось в такт с ним. Но вскоре оно не выдержало, и она уже не проснулась, так и оставшись навсегда прикованной к этому стулу, что вскоре бы сгнил вместе с ней от налитой внутри крови. Капли продолжали выделяться, но сердцебиения больше не было, как и надежды на её дальнейшую жизнь. Для неё всё было кончено. И камера вновь издала звуки, которые исказил динамик. Картина поменялась. Стул, на котором покоилось уже мёртвое тело матери, перенесли влево, а напротив него… на коленях стоял отец, которого держали стальной хваткой за волосы, больно искажая его шею. В выпирающий кадык прилетел кулак. Сбившееся дыхание отца пошатнулось сильнее. Он стал глотать воздух, пока его голову трясли в сторону, вырывая волосы с корнем. Он не отводил взгляда от мёртвого тела возлюбленной, которая была полностью в собственной крови. — Вы конченные мрази! — выкрикнул он, но ему не дали поговорить, пиная в спину, отчего зубы с размаху коснулись бетона, а их треск отдался в динамике телефона приговором. Ему наступили на ладони, заставляя взвыть от боли, но правую руку резко подняли вверх, выворачивая и изгибая так, что суставы так и норовили слететь. Треск. Крик заполнил комнату, а рука выгнулась, словно у мертвеца, что уже не контролирует тело и ничего не ощущает. Как только та упала на пол, на неё наступили ногами, перенося полный вес, отчего отец затрясся так же, как и мать ранее от тока. Ещё один треск. Но уже в другом месте. Второй человек вышел с дубинкой, покрытой шипами, которая тут же влетела в его колени, которые рефлекторно согнули ноги. Он продолжил удары, прорывая одежду и кожу до крови, пока его вторую руку уничтожали точно так же, как и первую. Его голова задралась, обнажая сломанные зубы и кровь, что выливалась изо рта, смешиваясь со слюной. Отец медленно пытался ползти, пока липкая и тёплая жидкость растеклась под его телом, оставляя за ним тут же засыхающий след. Два силуэта скрылись в тени, а камера показало лицо матери, что было в двух метрах от отца, который через ноющую и почти смертельную боль всё равно продолжал двигаться к ней, словно обезумевший. И когда он почти коснулся её ног, прозвучал отрезвляющий выстрел, что разрезал ветер, как кожу бумага и оставил дыру в черепе отца, проходя насквозь. Пуля звякнула на полу, пока тело с мерзким звуком упало на пол без сил, оканчивая представление. Послышались аплодисменты. Два человека вышли в центр, переступая через мертвое тело, смотря точно в камеру. Оба достали пистолеты, но один поднял руку ввысь, а второй — точно в объектив. — Какой выбор сделаешь ты, Хан Джисон? — после этих слов обе пули синхронно вылетели из дул. Одна разбила камеру, покрывая её трещинами, а вторая — единственную лампочку, исчезновение которой погрузило подвал во тьму, оставляя всю пролитую кровь запечатанной в этом видео и на полу того здания. А также в разуме Джисона, что прямо сейчас не дыша смотрел на экран, пиксели которого подрагивали. Он выдохнул, выключая телефон. Руки тряслись — он вывел их перед собой, не произнося и звука. Снято было так, будто он руководит всем процессом, участвует в убийстве. Два человека, которые одновременно ненавидели и любили его, лишились кислорода. Тем вечером окончательно. Он словно вернулся в прошлое, когда ему точно так же прилетело это же видео. Его руки так же дрожали, но из глаз ручьём лились слёзы. Сейчас их просто нет. Он сбивчиво дышал, пока глаза темнели. В ушах звенело, оповещая о предобморочном состоянии. Взгляд пытался удержаться хоть за что-то, но не получалось, он бегал так же, как пульс. Кто прислал ему это видео? И почему, блять, именно сейчас, спустя восемь лет после их погибели? Дверь внезапно распахнулась. Он втянул воздух, дёргаясь и ошарашенно смотря на голову, что показалась в щелке. Нет-нет-нет. Нельзя, чтобы его таким видели. — Какого хрена ты не стучишься?! — использовав все силы, выдавил он, но голос предательски провис на середине, выдавая его состояние. — Хан? Ох, прости, с тобой всё нормально? — Чан вошёл внутрь, аккуратно закрывая дверь и удивлённо поднимая брови. Благо, сюда не вошёл кто-то другой. Джисон глубоко выдохнул и положил ладони на свои колени, пытаясь восстановить дыхание. Тёмные круги в глазах ушли, но несильный звон ещё присутствовал. — Всё в норме, — соврал он. — Я же вижу, что нет, — он тихо подошёл ближе. — Я могу?… — Садись, — он сдался, опираясь локтями о колени и кладя на кулаки голову. — Что-то произошло? Или это всё ещё отели? — он положил руку на его спину, прижимаясь ближе. — Всё вместе. Знаю, что будешь спрашивать, но… ладно, — он колебался. — Тебе запрещено говорить об этом. Усеки. Неизвестный номер отправил мне видео с пытками моих родителей. Оно… оно ударило больнее, чем в первый раз, когда я увидел это восемь лет назад. Я не знаю, почему вообще делюсь этим с тобой. Я слишком измотан. Даю слабину, — он невесело усмехнулся. Чан молчал несколько секунд, смиряясь с информацией: — Вы не пробовали найти по номеру отправителя? — Пробовали, конечно, — он издал смешок. — Однако номер нелегальный. Его невозможно отследить. Не знаю, кто решил так поиздеваться надо мной, но этот человек тоже знает моё имя и моё состояние сейчас. — Это… ужасно. Убийство твоих родителей записали на камеру? Джисон кивнул, после чего Чан громко втянул воздух носом. — Их пытали. Отца заставили смотреть на мёртвую мать, пока ломали его конечности, а она истекала кровью, но сердце её остановилось от ударов током, — Джисон уже с не дрожащими руками выпалил информацию, словно протокол. Чан приобнял его плечи, позволяя голове Хана лечь на его плечо: — Тебе стоит удалить видео, чтобы оно не мозолило глаз. — Ты прав, — он схватил телефон со стола, заходя в чат с незнакомцем, блокируя и удаляя чат у обоих. — Если ты кому-то сольёшь эту информацию, то твоё тело даже не найдут.

***

Холод продолжался. Погода испортилась, но далеко не она заставляла органы сжиматься в постоянной тревоге. Он не может требовать от Джисона другого поведения, ведь ситуация со смертью отца его заметно пошатнула — теперь он пытается взять контроль над всем, что он видит, но сейчас контроль начал рушиться прямо в его руках. Он шёл в толпе улицы Токио, не слыша никого, кроме собственных мыслей. Красивая картинка, которая должна была разбиться, начала свою роль. Они оба знали, что спокойствие продлится недолго, но ранее Чоны казались мелкими. Даже если бы всё просто подчистили в интернете, то люди уже всё видели. По телу прошлась дрожь, когда холодный порыв ветра вновь обвеял его. Он сунул руки в карманы пальто и поджал нос, морщась. Он мог поехать на машине, но, кажется, он так давно не бывал на обычных улицах среди самых обычных людей, что тело просто требовало этого. Рядом мелькали фары машин, во всю светящиеся вывески магазинов и были слышны отголоски голосов, что бурно обсуждали свои жизненные ситуации. Хотелось бы и ему так не волноваться о том, что выходит из его рта. Ведь любая информация может стоить жизни. Он не заметил, как с ним кто-то поравнялся. Когда незнакомый мужчина дотронулся до его предплечья, он с испугом поднял глаза. Тот был в медицинской маске и в кепке на голове, что выглядывали лишь узкие азиатские глаза с родинкой под одним из них. — Это вам, — он протянул ему белый, ничем не украшенный конверт в руки. Минхо на автомате принял его, но прежде чем он спросил, что это, человек спереди растворился в толпе, киша между спешными телами. Он остановился, опуская взгляд на свои руки, которые сжимали концы конверта. Люди обходили его, даже не жалуясь на то, что он остановился прямо в середине толпы. Пальцы двинулись вверх и разорвали бумагу. Внутри виднелась фотография, которую он почти сразу достал. Концы толстой и глянцевой бумаги впились в ладони, а сердцебиение упало, когда он увидел на фотографии… двух людей со слишком похожими чертами? Приблизив фотографию к глазам, он стал рассматривать пару, где парень лет девятнадцати обнимал за плечи девушку в лёгком платье, которая положила на его плечо голову и расплылась в улыбке. Их волосы красиво развевал, должно быть, тёплый ветер, а их лица были полны наслаждения жизнью. Всё бы ничего, если бы Минхо не заметил, что их лица слишком похоже на его собственное. Лишь тогда, когда он увидел ярко выраженную родинку на правой щеке девушки, его дыхание сбилось от понимания, кто находится на фотографии. Это не незнакомцы. Это его родители. Те, что при его жизни были изрезаны морщинами, на фото казались другими людьми. Будто люди на фото и спившиеся наркоманы — две противоположности, выбравшие разные пути. Чёрные волосы матери блестели на свету, а их густота поражала. Они были совсем не такими, как Минхо их запомнил. Постоянно нерасчёспнные, небрежно собранные. Он впервые видел её искреннюю улыбку. Ямочки на её щеках были сильно заметны, пока она приживалась одной стороной к футболке отца. Их образ… был совсем не таким, каким его запомнил Минхо. Они были счастливыми, не пьяными, независимыми. Когда их путь пошатнулся? Он провёл по их лицам пальцем, будто не веря, что это действительно они и они действительно существовали. Но их уже не стало. Их тела были выброшены, а Минхо стал последним, что от них осталось. Он не заметил дрожащие пальцы, хотя было непонятно — из-за фото ли это или из-за погоды, но это было не так важно. Важно было то, кто тот человек, что дал ему это фото? И откуда он знает, где он находится? Что это его родители? Родители убили сами себя, тогда почему кто-то об этом уведомлён? Он сжал фотографию в руках, оглядываясь по сторонам — того человека не было видно даже вдалеке. Он исчез. Но надпись сзади фотографии заставила его рот открыться и выпустить оборванный кусок пара: «Долги нужно возвращать своевременно. Даже им было лучше без тебя.» Он сжал челюсти до скрежета зубов и заставил себя убрать фотографию в карман, наконец ответив на звонок, что уже вибрировал в другом кармане несколько минут. — Алло? — из динамика послышался обеспокоенный, но уставший голос Джисона. — Ты где? Уже ночь за окном. Минхо выдохнул три раза и прикусил губу, прежде чем совершенно спокойным голосом ответить: — Всё в порядке, правда. Я буду через несколько минут. Он вошёл в квартиру, кусая измученные морозом и его зубами губы, что так и норовили начать кровоточить. Дома стояло неприятное напряжение, но оно было вызвано либо даже не поздоровавшимся Джисоном, либо фотографией, что он так усердно сжимал в ладони. Он глубоко выдохнул, из коридора смотря на Хана, что совершенно безэмоционально смотрел в экран ноутбука, а глаза были пусты, словно из них выкатили всю влагу. Взяв в куртке Джисона крепкую сигарету из очередной новой пачки и зажигалку, он вышел из квартиры и дошёл до общего балкона, в моменте остановившись и, глубоко дыша, осматривая огни перед собой. Он достал фотографию, снова посмотрел на лица, которые уже въелись в сетчатку его глаза. Сжав челюсти, он резко разорвал её пополам, отделяя мать от отца. Они испортили жизнь не только ему, но и себе. Славно, если они пожинают свои плоды, горя в аду. В этот же момент он трясущимися руками достал зажигалку, подпаливая два конца и отбрасывая их от себя, наблюдая, как те плавно опускаются на холодный кафель подъезда. Вместе с ними он поджёг сигарету, которую вставил между губами и глубоко затянулся, пока чёртовы слёзы собственной слабости стекали по его щекам, придавая сигарете солёный вкус на языке. Могло ли быть такое, что в его жизни всё бы сложилось удачно? Возможно, в другой раз. Сколько людей умирают из-за подобных ситуаций, но Минхо должен выжить. Если не для себя, то ради любви.

***

— Привет, красавчик. — Кто это? — Кан свёл брови, оглядываясь по сторонам возле здания клана. — Ах, милый, я надеялся, что Джисон записал меня в твоём списке контактов. — Откуда вы знаете имя главы? — Расслабься, я его друг. Сону, если быть точнее. Ты же меня не забыл? Мы виделись некоторое время назад. Он выдохнул, откидываясь спиной на стену здания: — Как я могу быть уверен, что это точно вы? — Ты, — поправил он. — Я не парюсь насчёт формальности и хотел бы иметь… дружеские отношения, нежели чем только официальные. И я так и думал, что ты такой зануда. Приезжай в кафе ХХХ. Прямо сейчас, я позвоню Джисону и отпрошу тебя, — в конце он послал воздушный поцелуй в динамик и завершил вызов, заставив брови Кана взлететь от удивления. — Почему ты так уверен, что он согласится? — Кан отпил небольшой глоток из холодного кофе, что им принёс официант. Они уселись за столами на улице под светлым маркизом, что скрывал их от солнечных лучей, которые были из-за чистого неба. Кафе было выполнено в пастельных, не вычурных цветах с домашней обстановкой и приятными сидениями. Сону с мягкой улыбкой на лице смотрел на него, расположив голову на костяшках руки. Он был во всём белом: атласной рубашке и лёгких брюках, как и его волосы, что контрастировало с одеяниями Кана. — Ты сам видел его состояние. Тем более Минхо дал добро, а значит в случае отказа мы можем надавить через него, — он пожал плечами, кладя кусочек от чизкейка себе в рот. — Он… вероятно растерян. — Если он растерян, то мы, как его близкий круг, должны действовать сами. Я объясню тебе все моменты позже и лично, если он даст добро, — он огляделся по сторонам. — Никогда не знаешь, кто или что рядом, верно? — Ладно, — сдался Кан. — Но если вдруг ты соврёшь насчёт его разрешения, то вся вина на тебе. — Договор, — один уголок его губ поднялся, пока он протянул ему ладонь для рукопожатия. На часах около десяти вечера. Сону без стука зашёл в кабинет Джисона, застав его сидящим с откинутой головой на спинку стула. Экран его ноутбука погашен, свет в комнате приглушен, пока на столе стоит несколько пустых стаканчиков от кофе и полупустая банка виски. — Ты выглядишь как говно, — с насмешкой в голосе процедил он, садясь напротив. Джисон лишь улыбнулся, не поднимая голову. — Благодарю за комплимент. — Не для комплиментов я пришёл, — он прочистил горло, проводя пальцем по столу. — Ты знаешь, зачем. Джисон замолчал, устремив взгляд в потолок. Сону терпеливо ждал, перебирая различные ручки в стаканчике. — Казино? Ты говорил, что там может быть что-то важное, — он выпустил воздух сквозь зубы. — Не «может быть», она там точно есть. Я проверил через сеть и людей. Чоны не вывозят оттуда информацию даже тогда, когда их прессуют. Мы с Риной проверили это. Либо боятся, либо там такая информация, утечка которой может сломать всю их карьеру. — И ты хочешь туда полезть. Откуда адрес? — Бумаги пятнадцатилетней давности одного богача выдали их. Не буду вдаваться в подробности, — он махнул рукой. — Лезть на рожон в одиночку не лучшая идея, знаешь ли, — он налил им обоим рюмку, стуча стеклом. — Я хочу полезть туда вместе. — Со мной? Я точно не вывезу сейчас, — он влил в себя алкоголь, морщась от горькости. — Говоришь о себе так, будто тебе пора на пенсию, — он закатил глаза. — Я и Кан. Ты не отпустишь меня одного. Он — тот единственный, кому ты доверяешь, кроме меня. Если бы предложил Минхо, то моими костями бы уже питались уличные псины. Джисон одобрительно улыбнулся и кивнул. Сону продолжил: — Рина полезней для тебя и… почему-то не хочется ей рисковать. Ах, — он театрально вздохнул. — Она даже не может услышать, как я дорожу ей. — Если бы она услышала последнее предложение, то скорее послала бы тебя, нежели чем отблагодарила. Но она и вправду привыкла лезть в пекло из-за влияния отца, однако полиция отличается от подпольной деятельности. Там тебя раздавят, выставят с позором и затем избавятся. Даже дело не заведут. — Прекращай свои сопли, — он нахмурился. — Это обычные слухи. Из-за тебя не должны страдать другие. — О ком ты? — Минхо тоже на нервах. Хан сжал губы, поднимая рассеянный взгляд на него. — Если вас поймают… — Не поймают, — перебил Сону. — Если вас поймают, то я не смогу вас вытащить. Не сейчас. Не с этим вниманием вокруг. За каждым моим шагом сейчас следят, отчего я не возвращаюсь домой, дабы не засветить адрес. — Ты не достоин Минхо. И я понимаю, что всё на моих плечах, я готов. — Знаю, — он прикусил губу. — Ты всё равно хочешь идти, рискуя собой и моей правой рукой? Сону молча кивнул. — Делай, — спустя некоторое время сказал он. — Но будьте осторожны. Вы оба нужны мне. Если что-то пойдёт не так — ты не знаешь ни меня, ни клан, а ты — друг Кана, что приехал к нему на родину. — Он родился в Корее? — удивлённо спросил Сону. — Да, но в возрасте трёх лет переехал с родителями в Японию. — Ладно, — он улыбнулся, вкинув в себя алкоголь напоследок. — Спасибо. — Не благодари. Я сам не знаю, правильно ли поступаю. — Минхо сказал, что правильно. А ему я доверяю больше, чем тебе. Джисон усмехнулся, но после вопросительно поднял бровь: — Он знает? — Он и Сынмин будут с нами на связи, — он довольно улыбнулся, вставая из-за стола и разводя руками в стороны. — Твой мальчик пополезнее тебя будет. — Ты заставляешь меня идти с тобой, — он обвёл языком верхний ряд зубов. — Сиди, горе. Лучше закажи Минхо что-нибудь, если останешься здесь на ночь. — До связи, — он отсалютовал, покидая комнату. — Добро, — с порога сказал Сону, заходя внутрь квартиры Кана и кидая кофту на тумбу. — Он согласился? — Кан пропустил его внутрь, проходя вместе до комнаты, наблюдая за тем, как тот путается в комнатах от незнания квартиры. — Согласился. И ты записал меня в контакты? — он доставал содержимое сумки, слыша недовольное цоканье со спины. — Записал. — Но он сказал, что если нас поймают — мы сами по себе, — он достал крупный свёрток бумаги, раскладывая его на кровати. — Справедливо, — Кан подошёл к нему со спины, рассматривая планировку здания. — Это то самое здание? — Да. Не очень популярное казино, которое почти не проверяют, — он хмыкнул. — Данные должны быть вот… здесь, — он ткнул в самую дальнюю и мелкую комнату для уборочного персонала. — Откуда взял? — Рина достала. Вход на этаж через служебный лифт, Ким и Минхо по камерам будут смотреть за сотрудниками. — Они тоже будут? — Через микро наушники. Охрана там меняется каждые тридцать минут. Мы должны зайти тогда, когда они будут меняться. Там весьма спокойные ребята, но если что-то заподозрят — вызовут подкрепление сразу. — Сколько у нас времени? — От силы тридцать минут. Потом охрана сменится и, возможно, начнёт проверять комнаты, но это зависит от сотрудника. — Как быстро мы планируем найти данные? Ну, хотя бы как ты предполагаешь, если это возможно, — Кан почесал затылок, садясь рядом с картой на кровать. — Нам много не надо. Но если информации окажется больше. В общем, лучше скачать всё. Сынмин сказал, что система должна быть не зашифрована, значит справимся за десять-двадцать минут максимум. — А если зашифрована? — Тогда заберём жёсткий диск целиком. — Уверен, что нужно так рисковать и выдавать себя? — Когда они заметят, то мы будем уже в Японии. Сынмин подделает камеры, если получит доступ за это время. Кан кивнул: — Когда выезжаем? — Завтра, — увидев шок на лице Кана, он с улыбкой продолжил. — Сюрприз! Чем быстрее — тем лучше. Кстати, мои вещи привезёт мой помощник под видом доставки через несколько часов. Наш вылет ночью, так что сегодня я останусь у тебя. — О, — он раскрыл рот и поднял брови. — Не против моей компании? — он хихикнул, увидев, как Кан прикусил губу. — Всё в норме, но у меня одна кровать, а диван слишком мал, чтобы на нём спать, но если тебе некомфортно, то я могу не спать вовсе. — Брось, — он посмеялся, вставая напротив и поднимая его голову за подбородок. — Как я могу упустить шанс оказаться в постели с таким красавцем, — он подмигнул, вновь смеясь с растерянности на чужом лице. Казино Чонов на юге Инчхона пользовалось популярностью лишь у весьма закрытых шишек, которые берегли свою репутацию и выбрали такое заведение, где находятся их собратья. Здесь крутятся нехилые деньги, хотя по облупленному виду здания так и не скажешь, что внутри царит что-то такое. Солнце ушло за горизонт, и когда луна взошла, они двинулись по направлению к заведению. Кан вёл дорогую машину, которую им предоставил Джисон через своих помощников, которые сидят в Корее и патрулируют. На обоих были очки, которые Сынмин выдал им перед началом операции. Камера и связь на них не глушится, а из-за маскировки под популярную марку другие даже не подумают, что там есть камера. Именно она служит обзором для Минхо и Сынмина, которые следят за ними. Первый — за Каном, второй — за Сону, ведь из-за его отца он поймёт, куда ему нажимать по словам Кима. Проверив аппаратуру, спрятав флешку во внутренний карман, взяв глушилки и, дождавшись, когда охрана поменяется, они вышли к дверям. На Сону был накинут своеобразный шарф из белого меха, рубашка с принтом леопарда и брюки с зализанной назад причёской на голове. Кан остался в сдержанном аутфите. Сону жевал жвачку, когда подошёл к двум громилам возле входа и привлёк их внимание. — Есть свободные места? Хочу показать моему дружку, что такое веселье, — он улыбнулся и наклонил голову. — Кем являетесь? — спросил один из них, с презрением смотря на них. — Шин Минджи. Сын владельца компании по производству велосипедов. Самая крупная в стране, если это так важно, — он закатил глаза, делая вид, будто ему неинтересен разговор. — Вы теряете огромные бабки, не впуская меня. — А ваш друг? Сону усмехнулся: — Хынг Хэ. Нигде не светился, поэтому вы не найдете на него информацию. Он берет деньги из моего кошелька. — Вы не похожи на корейца. И в интернете написано, что вы проживаете… — внезапно сказал второй подойдя ближе, но ему не дали договорить. — И долго вы будете верить брехне в интернете? Родители не местные, но так любили Корею, что построили бизнес здесь и назвали меня корейским именем. Я приехал проведать своего друга, — он сунул руки в карманы, слыша едва уловимый смех Минхо через наушник Сынмина. — Проходите, — они оба отошли, открывая чёрные двери, что завели гостей внутрь. — Не светитесь в баре и направляйтесь прямиком в нужное место. Комнату проверили, больше заходить не должны. Проходите налево за стойкой автоматов, не перед ней, — сказал Сынмин Сону. Тот, прикусив губу, достал деньги, будто хочет пойти в один из автоматов и завернул в нужную сторону, пока Кан нагонял его. Лёгкий, прогулочный шаг, который не вызывает подозрений. Люди здесь имели слишком большую самооценку и эго, чтобы обращать внимание на других гостей. Именно из-за того, что они недооценивают других, они погибают. На полу был расстелен узорчатый красный, как горящая вывеска, ковёр, который казался кровавым месивом после перестрелки. Возможно, здесь не раз проливалась кровь. Кан смотрел в спину, пока Сону смотрел по сторонам в поиске слежки. Как только они зашли в серый коридор для персонала, Минхо заговорил: — Кан, на пистолете стоит глушитель? После кивка он продолжил: — Мы увидели мониторы камер именно в той комнате, там сидит человек, но спиной к выходу. Заходишь первым и сразу стреляешь. — Понял, — прошептал он, обходя Сону и первым идя к служебному лифту, который пах пылью от перевозок коробок. Сону не задавал вопросов, предупреждённый Кимом. Второй этаж почти не был освещён. Тёмно-коричневые обои были слабо подсвечены свечами, прикреплёнными к стенам. В конце коридора было зашторено окно. Больше там ничего не было, кроме как дверей, расположенных напротив друг друга до самого конца. — Пятая слева. Кан снял пистолет с предохранителя и спрятал его за бедро, бесшумными, но быстрыми шагами продвигаясь вперёд. — На двери электронный замок, — прошептал Сону Сынмину. — Отпечаток большого пальца Кана очень похож на отпечаток, заданный в системе. Попробуйте. Сигнализация не сработает. Сону взял его за руку и подвёл к экрану, прежде шепча: — Я открываю дверь и ты сразу стреляешь. Так и получилось. Они застали спящего работника, который подскочил от открытия двери, но когда посмотрел назад — тёплая алая жидкость уже начала красить его рубашку на груди. Захлопнув дверь, Сону подпрыгнул к компьютеру, который стоял на отдельном столе от экранов камер и достал флешку, присаживаясь рядом. Надев перчатки, он вставил её в разъём, пока Кан встал рядом с замком и обновил его защиту. Комната была увешана проводами, почти половина которых шли у нужному устройству. Сынмин присвистнул, когда увидел его размер. Должно быть, он был собственноручным. — Кан, поищи на столе работника его карточку сотрудника. Или в карманах. Тебе нужно поменять пароль на блокировке, я боюсь, что вы не успеете, — Минхо и Сынмин разошлись, каждый занимаясь своим делом и человеком. Кан осмотрел стол, не касаясь ни к чему пальцами. Ключ-карта оказалась в кармане брюк. — Выйди из экрана блокировки, нажав на квадратик справа сверху и зайди в настройки. Найди там пароль и, когда попросит код, проведи по экрану задней стороной карты. — Есть, — ликовающе выдал он, сбросив пароль. — Какой вводить? — Любой, главное больше шести цифр и с заглавными буквами. Повтори то же самое с системой камер. Нам нужно удалить вас с памяти, но для этого нужен их пароль. Так же на задней стороне написал долгий код, введи его в облако для ответа. Сону скривился, когда увидел вес одной из папок на устройстве, что знатно превосходил другие. Сынмин тоже удивился, произнося несвязное в динамик. — Зашифровано, — с неприязнью сказал Сону, когда при скачивании вывело ошибку. — Дай мне пять минут. Не успею — забирайте диск и уходите. — Одна минута, — Кан встал сзади него, скрестив руки на груди и то и дело поглядывая на наручные часы. — Готово. У вас десять минут на загрузку. Максимум — тринадцать. Сону вздохнул и вновь вставил флешку, выделяя мышкой все файлы для загрузки. С помощью карты Кана они отменили возможную сигнализацию из-за повторного подключения инородного объекта. — Чёрт! Два человека сидели на камерах, второму пришло оповещение о неполадке первого. Он направляется к вам, — внезапно выпалил Минхо спустя десять минут, заставляя Кана напрячь челюсти ещё сильнее. — Остальной коридор пуст? — Да. — Сколько ещё? — он нагнулся над столом, разочарованно вздыхая, видя чуть больше пятидесяти процентов на экране. — Вы больше не можете ждать. У вас минута до его прихода. — Вставай, — обратился он к Сону. — Я вырубаю, ты заталкиваешь. Он коротко кивнул, отходя от компьютера. Нервы напряжены до предела. Особенно тогда, когда послышался звук проведения карты. Как только дверь пиликнула и отворилась, Кан ударил локтём по виску не успевшего среагировать охранника. Сону взял его за ноги и заволок внутрь. Он провёл рукой по лицу, смотря на экран, где загрузка оставалась на одном месте. — Не загрузит. Информации слишком много. Оставляйте следы и выдёргивайте диск, я возьмусь за камеры, как только вы покинете казино. — Паника в здании начнётся через пять минут. Быстрее, мать твою! — крикнул Минхо в оба наушника. Они выбежали из кабинета, закрывая оба тела в комнате вновь. Сону даже не успел захлопнуть отсек с диском, его пальцы потряхивало от угрозы, что надвисла над ними. Кан, увидев его состояние, переступил через своё и внезапно положил на его плечо руку, заставляя вздрогнуть. Он привык к таким операциям, но если верить Джисону, то Сону всегда работал онлайн. Значит это может быть его первая миссия, на которую он решился сам ради своего друга. Сону заставил себя выдохнуть и успеть затащить диск во внутренний карман, прежде чем двери лифта со звоном открылись. — Я оформил вам два билета на ближайший рейс и заказал такси, оно уже здесь. Номер ХХХ, — тяжелое дыхание Минхо было слышно даже через динамик, что ещё больше накалило обстановку. В главном зале они шли так же медленно, как и заходили. На них снова никто не смотрел, что удивительно, ведь они вышли оттуда, куда не ступает нога посетителей. Благо, они не встретили никого на пути. Кан внезапно застыл, впиваясь взглядом в одного мужчину. Минхо сматерился в динамик, но заглох сам, посмотрев на его лицо. Сону хлопнул его по руке и вывел из здания, благодаря охрану после выхода. — Кто там был? — с раздражением спросил его Сону, выискивая глазами машину. — Вы же видели там Ана? — обратился Кан к Минхо. — Что эта тварь делает здесь сейчас? Он выглядел как сотрудник. — Работает, — с насмешкой ответил он. — Вы были правы насчёт него.

***

— Вы молодцы, — Минхо сидел рядом с Сону, который нервно щёлкал костяшками пальцев, смотря в одну точку, пока Кан опирался копчиком на стол, смотря на них и потягивая кофе. — За вами не было никакой слежки, камеры аннулированы, ваши личности неизвестны. — Наверное, ты прав, но это было… что-то с чем-то. Осознавать, что ты находишься в здании людей, что убивают мирных без сожаления и крадешь у них информацию, за которую точно так же был бы убит, — он аккуратно положил голову на плечо Ли, встречаясь взглядом с Каном, который уже выглядел совсем спокойным. — Помню свою первую операцию… я тогда обронил пистолет прямо во время атаки, но глава не расстался со мной и дал шанс, — он улыбнулся, показушно вытирая ностальгическую слезу. — После резкого скачка адреналина чувствуешь себя опустошенным. Поэтому все здесь выбирают полагаться на разум, а не на чувства. Сону кивнул, опуская взгляд вниз. Он давно в такой среде, почему совсем не удивлён. — Что насчет информации? — спросил он у Минхо, который поглаживал его по плечу. — Сынмин работает над этим. Одна папка… именно она была зашифрована. Не знаю, там ли вся их информация. — Как дела? — внезапно появился четвёртый голос, который впервые за долгое время звучал здорово. Минхо тут же удивлённо поднял глаза на чужие, которые уже смотрели на него с улыбкой. Он невольно засмотрелся, после чего поднялся и подошёл к нему, вступая в объятия. Джисон обхватил его руками и запустил одну ладонь в его волосы. — Я должен был прийти в себя раньше, — прошептал он ему на ухо. — Это было непрофессионально с моей стороны. — Я понимаю, — Минхо прикрыл глаза, кладя подбородок на изгиб чужой шеи. — Тебя… впервые окружили люди, после чего случилось такое. Я бы отреагировал так же, если бы скрывал эмоции так же долго, как и ты. — Фу, сдерживайтесь хотя бы на работе, — Сону откинулся спиной на диван и закатил глаза, ноюще вопя. — Тебе, вроде как, только что плохо было, — рассмеялся Джисон, позволяя Минхо перевернуться в объятиях и прижаться к его груди спиной. Он рад, что Ли дал ему немного пространства, чтобы проработать все в одиночку. Тем более он бы мешался во время операции, так что некоторая засуха дала ему раскрыть свои способности руководить ситуацией, чему Хан не может не гордиться. Теперь, когда информация в их руках, Джисон не позволит никому вторгнуться в их жизнь. Когда Чоны будут убиты, произойдёт фильтрование всех сотрудников. Кан присел рядом с Сону, мельком смотря на его профиль и постукивая пальцами по своему бедру. Джисон смотрел на них с улыбкой, носом зарываясь в волосы на затылке Минхо. Казалось, всё наконец начало налаживаться, но они ещё не знали, что сквозь стекло на них смотрела одна фигура, прислонённая к стене. ???: Прогноз подтвержден. Он повторит судьбу отца. — Пройдите в кабинет Ким Сынмина, прошу, — в комнату зашла Чэвон, помощница Сынмина. Минхо вздохнул, отрываясь от Джисона и ступая вместе к кабинету, что находился совсем рядом. Когда они вошли, то… лицо Кима было не совсем таким, каким его ожидали увидеть. Скорее, совершенно другим. Не моргая, он лупил в экран, будто прикованный к тексту на нём. — Сынмин? — Джисон нахмурился, видя, как он обречённо зачесал волосы назад и громко выдохнул, прочищая горло. — У меня… есть хорошая и плохая новость. С какой начать? — он наконец поднял на них глаза, рядом с которыми на виске выступила капля пота. — С хорошей. Нам нужно что-то перед… очередным потрясением, — нервно сказал Сону, вновь присаживаясь, но уже на другой диван. — Данные про скрытые активы Чонов были дефектны на этом компьютере, но благодаря карточке сотрудника мне удалось войти в их систему и узнать настоящие адреса с некоторым связями. Мы можем закрыть восемьдесят процентов их деятельности, а другую выявить уже на деле, но это займёт время. Джисон кивнул, пока другие ждали плохой новости и глядели на Сынмина, который, сдавшись, просто перевернул к ним ноутбук с открытой папкой. — Та самая засекреченная папка. Я… не знаю, как вы на неё отреагируете, но она встряла во все наши планы. Минхо, — он подозвал его ближе. — Ты главный герой в ней, думаю, будет разумно листать именно тебе. Минхо кинул обеспокоенный взгляд на Джисона, но двинулся к ноутбуку, хватаясь за мышку и бегая глазами по началу файла. «Проект Зеркало №0. Дата начала записей: 16.09.XXXX. Краткие сведения о наблюдаемом: Имя: Ли Минхо. Возраст: 19 лет. День рождения: 25.10.XXXX. Имя матери: Ли Джихе. Возраст: 43. Имя отца: Ли Чэволь. Возраст: 44. Информация об отце: неприязнь к сыну; алкогольная зависимость; проблемы с агрессией; занимался боксом до 27 лет включительно, покинул клуб из-за драки с тренером, которую начал Чэволь; родители отказались от него, когда ему было 13; в школе знали как “задиру”, друзей после неё не сохранилось; собутыльники, с которыми он регулярно знакомился на улицах и в барах, либо скончались, либо прошли терапию и восстановились; оказывал давление на Ли Джихе после их смерти, заставляя её пить. Информация о матери: Алкоголизм передался по наследству от дедушки. Не прикасалась к алкоголю до 22. В первые годы частых употреблений пыталась защищать сына от побоев, но сдалась, когда оказалась такой же мишенью. Окончила филологический факультет на год позже, чем будущий муж. Родители разбились в автокатастрофе, был выявлен недостаток внимания со стороны родного отца, что стало причиной выдержки поведения мужа. Чэволь стал выпивать сразу после зачатия сына, ведь это был «ненужный ему груз», который он не хотел кормить. Информация об объекте: Ли Минхо в возрасте 19 лет имеет ИМТ 17,2, что является ненормальным показателем. Рос в нелюбви родителей и сверстников, нередко забывали в учебных заведениях, почему он часто оставался там на ночь, прячась в комнатах. Любимая цифра “8”. Всегда заострял внимание на белых цветах, особенно лилиях. 16 сентября ХХХХ года впервые был замечен с учеником 4 курса — Хан Джисоном, который является нашей целью. Хан улыбчиво проводил с ним время и провёл до дома, обеспечив его едой, за что получил смешки в спину. Снизу предоставлены фото с их прогулки: Обновление. Спустя неделю: Интерес Хан Джисона к объекту возрос. Ли Минхо реагирует с осторожностью, но постепенно начинает открываться. Фотографии: Обновление. Спустя месяц: Симпатия к объекту очевидна. Цель поставлена. План: наблюдать за парой до конца года, выждать нужный момент и убить родителей Хан Джисона, заставив вернуться обратно в Японию и бросить Ли Минхо одного. Ли Минхо — объект, через который мы должны сломать будущего главу и сорвать их бизнес. Была замечена активность Ли Чэвона в покупке наркотических веществ. Отправить сотрудников продавать им продукцию по сниженной цене. Обновление. Спустя два месяца: Состояние здоровья Ли Минхо улучшилось. Однако побои усилились из-за наркоты, которую его родители с радостью стали брать через нашего барона. Хан Джисон стабильно проявляет заботу и интерес. Ли Минхо позволил ему прикасаться к себе. Скрывает побои и не говорит Хан Джисону о родителях, боясь, что отпугнёт. Вырванный клочок бумаги из его личного дневника, где предоставлены доказательства. Ниже написаны слова о том, что он боится влюбиться в Джисона. Родители Хана звонили ему 3 раза. Хан Джисон сбрасывал звонок через 15 секунд после начала, отвечая на всё положительно. Слежка за сыном не была обнаружена. Цель чиста. Обновление. Спустя 7 месяцев: Родители Хан Джисона убиты. Отец купился на видео убийства матери и попался в ловушку. Видео с убийствами обоих отослано на мобильный Хан Джисона. Он показал отрицательные эмоции при просмотре, пересмотрев видео 5 раз, слёзы накрыли его глаза. Через несколько дней вылетел в Японию и отрезал связь с Ли Минхо. Пункт «Убийство 1» выполнен успешно. Родители Ли Минхо смогли получить наркотическую зависимость. Их состояние заметно ухудшилось, в них почти нет сил. Доза достигла максимума. Обновление. Спустя 2 недели: Пункт «Убийство 2» выполнен успешно. Ли Минхо обречен и пуст, загнан в свои мысли. Никто из знакомых не видел его уже 3 недели с момента улёта Джисона. Телефон отключён. Успешно забран в клан. Есть доверие к долгу, который мы увеличили в три раза. Выбрана профессия стриптизёра. Ставки ХХХ одержали победу, он убеждал, что так и будет, исходя из информации о увлечённости к танцами с раннего детства. Выделена небольшая квартира в Синчхоне. Объект не проявляет агрессию к персоналу и слушается всех команд. Предполагаемое место работы: клуб “Velvet”. Цель: дождаться активности Хан Джисона в сторону Ли Минхо. Нельзя отсылать информацию. Нужно дать ему почувствовать власть в руках, а после ударить. Обновление. Спустя пять лет: Ли Минхо окреп. Появились формы от частых тренировок и питания, которое он оплачивает чаевыми зрителей. Получил прозвище “Жемчужины клуба”. Зрители в восторге, спрос огромный. Приносит одну треть прибыли клубу в одиночку, стал официально важным активом. Ладит с Бан Чаном. Начаты действия на территории Японии. Медленно начинаем лезть на территорию якудзы. Реакция отрицательная. Возобновление. Спустя три года: Хан Джисон купил рейс в Корею. Открытые источники гласят, что клуб Минхо самое важное заведение. Предположительно направляется туда лично. Начало операции. Спустя два дня: Хан Джисон прибыл в клуб вместе с компанией из своей охраны и своей правой руки Кана. Отследив его местоположение, удачно удалось вывести Ли Минхо на сцену во время его осмотра. Узнавание прошло успешно. Чувства ещё живут. Цель: позволить уйти из клуба, расположиться в безопасности и ударить вновь. Обновление. Спустя несколько месяцев: Успешно проведена беседа обмена Ли Минхо на информацию и деньги. Прибыль с воздуха получена, Ли Минхо в клетке. Непринятие кланом в первый же день. Хан Джисон унизил их за Ли, назвав возлюбленным. Официальное подтверждение отношений для других людей. Обновление: Ментальное состояние Ли Минхо и Хан Джисона в норме. Время пришло. Ненастоящие новости об отелях Хан Джисона “ Lady Crane” разосланы по почтам телевизионных каналов. Боты заполонили интернет. Массовые отмены броней и слухи в интернете. Наблюдается потрясение со стороны Хан Джисона и его круга общения. Эмоциональная дистанция Ли Минхо и Хан Джисона. Обновление: Видео с убийством 1 вновь отправлено на телефон Хан Джисона. Зафиксировано предобморочное состояние. Бан Чан зашёл сразу после просмотра. Ли Минхо получил фотографию родителей. Психика обоих пошатывается. Оба скрыли от друг друга эти моменты. Покупка двух билетов в Корею. Охота за данными. Привет, дорогие, это ведь то, что вы хотели увидеть? ;)» Он, будто под забвением, пытался пролистнуть вниз, но это было последнее предложение во всём файле. Рука Минхо зависла на одном месте, уши пылали от внезапно накативших эмоций от прочитанного, а глаза продолжали проходиться по строкам, будто умоляя их раствориться. Но всё это было явью. Его жизнь была расписана чужими людьми. Он был лишь марионеткой-приманкой, через которую хотели подобраться к другому человеку. Мысли смешались, стук сердца создал нервную мелодию, которая била по вискам, заставляя перестать слышать всё вокруг. За ними и сейчас следят? Они знали, что мы придём за информацией, знали, что откроем папку, знали, что заставят нас выйти из себя. И они ожидали этого момента с неутолимой радостью, словно стервятник, который нашёл идеальную добычу и выжидал правильного времени, чтобы напасть. Видео? Джисон получил видео с убийством родителей? Вновь? Почему он умолчал? Он перевёл взгляд на свою ладонь, на момент поднимая уголки губ, понимая, что сделал то же самое, решив, что не должен напрягать этим Хана. Он думал о том же самом? Если они уведомлены о каждом шаге, то что будет дальше? Убьют, будут пытать, сделают рабами? Какой им от этого толк? Для чего им это? Его родителей убили. Не они решили зависеть от наркоты, словно обезумевшие, им создали зависимость. Подобно зверям в клетке. Им нет прощения. Отца не заставляли ненавидеть Минхо и измываться над ним. Из него сделали удобную пешку. Отобрали всё, чтобы он ухватился за последний шанс выжить. Каким слепым он был. Было бы всё лучше, если бы его не было? У Чонов не было бы слабой точки Джисона, на которую бы они давили. Хотя какой толк так рассуждать? Дела сделаны, любовь зародилась и разгорелась, как пламя, что медленно пожирает лес, который выступал в роли старых больных воспоминаний. Будто Чоны сами дали пламени загореться, бросив спичку в лес, а сейчас, вдоволь налюбовавшись картиной горения, потушили всё одним мигом. Минхо коротко выдохнул, сжав рёбра, тяжело дыша через нос. На губах покоилась усмешка осознания, которая заставила нахмуриться Сынмина, который всё ещё молча сидел напротив. В комнате стояла тишина. Только тогда Минхо обернулся к людям, которые стояли за его спиной и точно так же были читателями этого расписания двух жизней. Они стояли в оцепенении, кто-то с приоткрытым ртом, кто-то с безразличным от шока лицом. Минхо обвёл их глазами исподлобья, опуская взгляд вниз. Джисон стоял поодаль от Кана и Сону, смотря точно на Минхо, который опустил взгляд вниз, держась одной рукой за край стола. Кажется, он не был так сильно удивлён, раз на его губах покоилась улыбка, граничащая со спокойствием. Он ни разу не двинулся за всё время прочтения текста. В файле присутствовали тайные фотографии, видео, сплочённые с пунктами. Они знали о них всё. Знали все больные точки, слабые места, нацелившись туда, чтобы сначала убить морально… а после? Что будет после? Есть ли смысл стараться, если его точно хотят убить? Они знают всё. Всё. Не какую-то информацию, не просто имя, а все их чувства, переживания, адреса, друзей, настоящие и ненастоящие личности. Они убили и Минхо, подстроив его под себя, удобно устроившись. Сердце кололо от осознания, что кто-то позволил сотворить нечто такое с тем человеком, к которому он питает чувства. А ещё хуже осознавать то, что это всё из-за него. Джисон, не выдержав, выдохнул и резко вышел из комнаты, сталкиваясь с озадаченным взглядом Чана, который стоял в коридоре, опираясь на общий кулер с водой. Хан лишь дёрнул головой, быстрым шагом уходя в свой офис и закрывая за собой. Он стукнул ладонями по столу, опираясь на него и наклоняясь, заставляя волосы упасть вниз. Истерический смех вышел из его рта, разливаясь на всю комнату. В дверь постучали, но он не ответил, швыряя в стену глиняный горшок с небольшим зелёным растением, осколки которого разлетелись в стороны с громким звуком, от которого человек за дверью, вероятно, обомлел, ведь больше стука не было. Джисон вывел ладони перед собой, которые тряслись точно так же, как и после просмотра видео родителей. Но то лишь было разминкой. По-настоящему ударили сейчас. Минхо, увидев, как тот уходит, поднялся за ним, но на его плечо легла чужая рука, останавливая его. Подняв глаза, он столкнулся со спокойными глазами Кана, который помотал головой в стороны. Сону всё ещё стоял в оцепенении, с поднятыми бровями смотря на стол. Всё будто внезапно замерло и затихло, все выбрали молчать.

???

Прошло несколько дней. И никаких изменений. Ни сообщений, ни новостей, ни слежки, ни новых подарков под дых. Джисон склонился над столом, втыкая взглядом в одну точку, ощущая внутри пустоту. Он действительно старался всё контролировать, иногда даже верил в это, но всё вокруг оказалось сценической декорацией. Он играл роль в чьем-то спектакле, словно животное в цирке, которое само не понимает, где находится и что делает, а главное — где выход. Что ему нужно сейчас делать? Надеяться? Проливать слёзы? Прощаться со всеми? Уехать из Японии? Их всё равно найдут. Он пролистывал непрочитанные чаты на телефоне. Чужие сообщения подсвечивались красным, сигнализируя, чтобы тот ответил на них. Он лишь фыркнул, а палец уже потянулся к кнопке выключения телефона, как сверху облаком пришло новое сообщение, куда его глаза автоматически отправились. ???: Ул. ХХХ, дом ХХХ, район ХХХ. Если там тебя не будет через час — в голову твоего «возлюбленного» прилетит пуля. Поверь, мы не шутим. Хотя, какое нам дело. Хуже будет тебе. Он уже на прицеле и даже этого не подозревает. Какой беззащитный( Жаль, что снайперу плевать на это. Увидимся, Хан Джисон. :) Он невольно напряг руки, которые начали дрожать, воздух будто закончился в лёгких, заставив его затаить дыхание. Затем он откинул телефон и накрыл ладонями лицо, смеясь в них. Конечно, они бы пришли. Расправа наступила. Но вот за что? Он встал со стула и поплёлся по коридору, опираясь на стену, когда ему открылся обзор на комнату, где тихо сопел Минхо, лежа спиной к нему. Посмотрев на него несколько мгновений, он беззвучно ступал дальше, пока вовсе не присел рядом, кладя руку на его спину, медленно проводя по ней. Взгляд упал на его лицо, на вычурные линии скул, длинные ресницы и мило выпяченные ото сна губы. Он коснулся их костяшками пальцев, после поднося их к своим губам. Встряхнув его волосы, он нагнулся ближе, оставив невесомое прикосновение губ на его лбу, после чего с выдохом резко поднялся, вытирая противные капли с глаз, которые ещё не успели упасть на пол. Схватив телефон и ключи, он на адреналине вышел из квартиры, заказывая на телефоне такси на нужный адрес. Затем он зашёл в ту самую переписку, очищая чат. А после в чат с Минхо. hannone: Может, в следующей жизни. Прости меня. Ты заслуживаешь кого-то лучше. С кем будет легче. — Зачем вам на заброшенный склад в такое время? Простите, если вопрос личный, я… мозги уже не крутят, когда работаешь сутками, — водитель такси устало усмехнулся, смотря на него через зеркало. — Прощаться с прошлым, наверное. Я сам не уверен, зачем туда еду, — Джисон повернул голову, к стеклу, засматриваясь на мелькающие звёзды, на которые он совсем недавно смотрел с любовью своей жизни. — Ха. Собираетесь кого-то убить? — он остановил машину возле бордюра, откидывая голову назад. — Нет. Убьют, скорее всего, меня, — как только таксист удивлённо на него повернулся, он всучил ему в руки пачку купюр. — Отдохни. Здесь примерно твоя месячная зарплата, — он подмигнул, хватаясь за дверцу машины и выходя из неё. Все взгляды были прикованы к нему. Люди в чёрном, расставленные по всему зданию, смотрели на него с презрением и холодом. Он легко улыбался, идя туда, куда ему указывают. В здании стоял едкий запах, а стены моментами были влажными, в углах которых покоились древние развалины. Он зашёл в большую комнату с арочным входом, где на него устремились три пары глаз, стоящих в центре людей. Сзади них — чёрный стул и верёвка на его сидушке. — Здравствуй, виновник торжества, — просмеялся мужчина в возрасте в чёрной шляпе, который стоял посередине и курил сигару, выпуская дым изо рта. Джисон махнул рукой, когда взгляд упал на фигуру справа — высокий мужчина с чёрными короткими волосами и шрамами на бровях. Так же незнаком ему. Но его брови вздрогнули, когда взгляд перетёк влево. Когда он увидел Чана, который лыбился со вздёрнутым подбородком, держа руки за спиной. Джисон оскалился на секунду, когда он помахал ему рукой, будто между ними ничего не было. — Конечно… крыса. Значит моё недоверие к тебе с самого начала было не случайностью, — проговорил Хан, повторяя его позу. — Ты был слишком глупым и слепым, — он развёл руки, мерзко смеясь. — Не обижай нашего Чан-и… — снова хихикнул старик, приковывая внимание к себе. — Он был чуть ли не самым полезным в нашей операции. Жаль, что компоненты, которые он добавлял в еду… Ли Минхо, — он медленно просмаковал имя, — не подействовали. — О? — Джисон усмехнулся. — Так вы пытались убить и его? — Не убить… — он сделал грустную гримасу. — Лишь подбить здоровье и сделать инвалидом. Чтобы он больше не мог торговать телом, это ведь всё, что он имеет. Они явно пытаются вывести его из себя. Слишком ожидаемо. — Кто вы? Зачем я вам? — Малыш, ты ещё не догадался? Я даже выделил для тебя время в расписании, чтобы встретится лично… а ты меня не узнал, — старик снова просмеялся, выпуская едкий дым. — Я тот, кто руководит всей этой системой, тот, кого твой чёрствый папаша публично обзывал слабаком и добился своей последующей смерти. Теперь же, я не позволю его отродью иметь счастливую жизнь. Джисон недоумённо нахмурился, отчего все трое посмеялись. — Мы дали тебе пострадать и почувствовать любовь, чтобы тебе было что терять. — У вас такое мягкое эго, что из-за одного оскорбления вы решили испортить жизнь всей семье? — Джисон сжал руки в кулаки, пока вены выступили на его висках. — Дорогой, он не просто оскорбил меня. Ах, ладно, — он махнул рукой и улыбнулся. — Я расскажу тебе всю историю. Когда клан Чон только набирал обороты, то я искал себе союзников. Якудза тогда была не так сильна, как при тебе, это похвально, но мы не будем отдаляться от темы. Но всё ещё твой папаша вёл неплохой бизнес, хоть и оставлял дыры. И… когда я, наивный, пришёл к нему, он мало того, что со смехом отказал мне, но ещё и сказал «что может уничтожить нас, даже не напрягаясь». Был я оскорблён? Да. Он сказал мне тогда немало слов и продолжал говорить это несколько лет, слепо веря, что мы стоим на месте и не развиваемся, — он кашлянул. — Он был таким слепым… а ты пошёл в него. Впрочем, доказательство его слепоте даже то, что он не замечал измены жены. Она была красавицей… но лучшее моё достижение то, что я был с ней в кровати. Она переспала со мной за колье! Смехотворство! — Что сделал вам я? Ну, убили бы вы моего отца, но почему вы решили издеваться надо мной и использовать невинные тела других людей? — после слов он сжал челюсть, тихо сглатывая. — Что сделал ты? Ничего. Хотя? Родился. Вот вся твоя вина. Был бы ты сыном другого человека — тебя бы не тронули. Иронично, правда? — после слов старика послышался приглушенный смех Чана. — В невинных лицах ты видишь Минхо? Он стал идеальной пешкой, — он пожал плечами. — Зачем нам стараться и искать лучшие пути, следуя морали, если все в этой жизни забывают про неё, когда дело доходит до личного самосохранения? И ты так и не понял, что люди для нас — ценный, но не настолько, чтобы жалеть, материал. Он был лишь ключом к твоему замку, через который мы и проникли в твоё нутро. После паузы он продолжил: — Знаешь, я однажды хотел подмять и Минхо под себя… слишком красивым он был. Но тогда уже обзавёлся мерзким и бойким характером, так что я подумал, что он бы брыкался, а я бы не выдержал и убил бы его на месте. Но новую пташку для тебя искать не хотелось. Слишком муторно. А ещё… Хан старший знал, что убьют и тебя, и его ещё до своей смерти. — В каком смысле? — Твой папаша не говорил тебе? Ах, конечно, что ещё ожидать от такого эгоиста, как он, — мужчина справа бросил под его ноги какой-то серый покоцаный блокнот, который он взял с одной из одиноко стоящих тумбочек, после того как старик щёлкнул пальцами. — «Я знаю, что они вскоре придут и за ним, но это уже будут не мои заботы». Слова твоего отца. Тридцать первая страница, седьмая строка. Он готовил тебя к правлению и сделал заранее бумаги не потому, что верил в тебя, а потому что знал, что за тобой придут так же, как и за ним. Это его личный дневник. Хоть почерк сверяй. Джисон не отводил от них взгляд, даже когда в ноги ударил дневник. Он не станет его открывать. Ранить себя ещё больше? — Ну, как хочешь, — он развёл руками. — Ты так и не узнаешь всех его мыслей до своей смерти, которая случится совсем скоро. — Вы убьёте его? — Кого? — он сделал вид, что не понимает. — Вы знаете. — Минхо? Хм… — он развёл губы в улыбке и отвёл взгляд, поправляя ремень на штанах. — Возможно, он снова станет моей пташкой, но я не стану его убивать. Пусть мучается от осознания, что тебя больше нет. Что даже ложной свободы нет. У него снова всё забрали. — Жестоко, и вправду? — Хан искренне усмехнулся, смотря в окно, где на чернильном небе упала одна звезда точно в момент, когда он туда посмотрел. — Когда она работает не в твою сторону — она всегда приносит мерзкое удовольствие. — Не все такие психопаты. — Поймёшь, когда… ах, точно, ты больше не поживёшь, — трое снова рассмеялись, но ни один мускул на лице Джисона не дрогнул. — Теперь ты узнал всё, что хотел? Я поощрил тебя тем, что дал шанс узнать всю правду, — он, гордясь собой, наклонил голову и ухмыльнулся. — Я никогда бы не узнал того, что хотел бы… Как можно родиться такими отвратительными тварями, — в этот же момент он кинулся на старика, у которого отлетела шляпа, но его руки, вместе с кулаком, успели словить и заломать за спину, прежде чем удар дошёл до него. — Сопляк, — последнее, что он услышал, прежде чем его вырубили.

Тем же временем:

Минхо открыл глаза от назойливого звука телефона. Он потянулся за ним, не смотря на имя абонента, он ответил и поднёс динамик к уху. — Ало? — ответил он сонным голосом. — Минхо, это я, Сынмин. Джисон дома? Он не отвечает мне с утра. Чан тоже. Второй подозрительно улизнул с неопознанной геопозицией. Он устало простонал и заставил себя подняться: — Повиси, я сейчас найду его. В комнате не было. Он двинулся в зал, но и там его не оказалось. Ванна пуста, гардеробная тоже. Сонный взгляд сменился настороженным. — Его нет дома. Подожди, может он что-то написал, — открыв мессенджер, он тут же увидел наверху его сообщения. — Да!… — его голос потух, стоило ему прочитать содержимое. — Что там? — через несколько секунд молчания сказал Ким. — Твою мать, — он, не веря, выдохнул. — Отродья. Он… Чоны по-любому добрались до него. — Что?! Ты уверен? — Кто ещё? Из-за чего, он бы, блять, писал мне прощальные сообщения? — он тяжело дышал. — Нам нужно найти его. Как это сделать? Он помешкался, несколько мгновений, но затем сказал: — Наверное, ему либо написали адрес, либо позвонили. У нас есть два варианта найти это — либо через его телефон, либо через второе его личное устройство. У него есть такие? Посмотри. Перерыв несколько полок, Минхо остановился, когда в воспоминания врезался момент, когда он после получения фотографии вернулся домой и застал Джисона, что за каким-то ноутбуком. Он заглянул под матрас — и оскалился, когда нашёл его там. Банальное, но порой рабочее место. — Приезжай сюда. Скорее. Скажи Кану подготовить людей для возможного штурма здания или где они могут быть, — последнее, что он сказал Киму, прежде чем отключить звонок. Теперь всё зависело от секунд. Сынмин прибыл через несколько минут, видимо, будучи в офисе ранее. Как только он влетел в комнату, Минхо озадачился над его лицом. Похоже, что Джисон был важен не только для него одного. Минхо сразу отдал устройство в руки профессионала, который положил его на свои колени, прежде сев на кровать, на сторону Джисона, где он находился ещё прошлой ночью. — Пароль? — задался вопросом Ким, пробуя вероятные варианты, но все оказались безуспешными. — А… попробуй мой день рождения? Сынмин кинул на него презрительный взгляд, будто на ребёнка, Минхо усмехнулся и ввёл его сам, а когда ноутбук был разблокирован, то Сынмин протяжно выдохнул и поднял брови от такой глупости. — Ну, что ты хочешь от человека, который хранит ноутбук под своим телом всю ночь? — Переписки вычищены, — процедил Сынмин, прочистив последние десять чатов. — Восстанови все чаты, — сказал Минхо, который уже опирался спиной о стену, как только Ким кинул на него взгляд. — Есть, — крикнул он, когда перед ними всплыл короткий, но такой сейчас важный чат. — Они будто не воспринимают его всерьез, — с отвращением сказал он, увидев улыбки в чужих сообщениях. — Они никого не воспринимают всерьез. Отправь адрес Кану, — Минхо уже стал собирать нужные вещи, задерживаясь взглядом на вещах Джисона, которые лежали так непринужденно, словно их владелец сейчас не на волоске от смерти. — Тут написано, что ты был на прицеле… — Сынмин остановил его, но Ли рассмеялся с его лица. — Ты серьёзно? Думаешь, они бы позволили тебе прийти ко мне и узнать адрес? Какой им толк убивать меня? Это была лишь пустая угроза, — увидев, как Ким всё ещё колеблется, он положил на его плечи руку и сжал плоть под слоями одежды, вынуждая встретиться глазами. — Я пойду к Чонам один. Люди клана, а лучше всего — снайперы и громилы должны занять позиции вокруг здания и держать каждого из них на мушке. — Что?! Ты в своём уме? Это слишком опасно для тебя. Наш долг защищать тебя. — Джисон ещё не сделал мне предложение, чтобы я стал официальным членом клана, — Минхо подмигнул ему. — Так что поднимай свой зад и пойдём спасать чужой. В таком случае, я, может, когда-нибудь и обрету кольцо на пальце. Минхо поморщился от пыли и яркого запаха, в котором он узнал керосин. Они хотят спалить всё здание вместе с Джисоном? Значит они не опоздали. Он зашёл через одиноко стоящие ворота, которые обвили растения, появившиеся из-за забрасывания данного места. В его ухе был микронаушник, где сейчас был подключён Сынмин, пока рядом был Кан, что держал винтовку, направленную на окно, где лунный свет наполовину освещал фигуру в чёрном, которая что-то активно делала. Один из Чонов ринулся на Минхо, только увидев его в здании, но его остановил другой, подставив подножку. Дети. — Он и так сдохнет, нахер ты на него суёшься, — сказал тот, что остановил другого, который с возмущением смотрел на него, поднявшись. Когда ему расчистили путь, он прошёл дальше, осматривая жёлто-бежевые стены, исписанные рисунками и мокрыми от вещества, налитого на них. Чоны выглядели подозрительно спокойными, будто они были уверены в своем плане на все сто. Была бы воля, Минхо бы сейчас посмеялся. Сынмин молчал, отчего Минхо было беспокойнее, но он лишь сжал кулаки, внешне больше совсем не показывая, что эта ситуация его хоть как-то колышет. Веки вздрогнули, когда он после очередной лестницы узрел единственную на этаже комнату, по краям которой находились железные стеллажи, заваленные какими-то бумагами, безделушками и деревянными шкатулками. Но больше всего его удивило то, что он увидел впереди. — Осталось поймать его мальчика, а его сжечь к чертям… Три фигуры были повёрнуты к нему спиной. Они закрывали человека, примотанного к стулу верёвкой, во рту которого находился кляп. Каждый шаг отдавался здесь эхом, а поэтому они сразу повернулись на него, когда Минхо сравнялся с ними и вошёл в комнату. Он приветливо улыбнулся. Как когда-то в клубе, когда главный из них приезжал на проверку. Ему хотелось оскалиться, как тогда, когда его пытались изнасиловать, но почему-то в момент передумали. Но сейчас главное — выиграть время. Время, которое когда-то и подведёт их к смерти, но Минхо не должен позволить сделать это так скоро. Чоны сжимали руку времени, работая сообща и посылая им его на определенные моменты, словно актерам в спектакле или певцам в песнях. Вседозволенность должна заканчиваться. — Оу… нам даже не придётся тебя искать, котёнок? — протянул с удовлетворенной ухмылкой человек в шляпе, которого Минхо ненавидит каждой клеткой своего тела. Он хотел сморщиться, но приподнял лишь кончик носа, улыбаясь ещё сильнее. — Твой парень сейчас выглядит прекраснее обычного, разве не так? — после этих слов он отошел в сторону, и взгляд Минхо смог полностью увидеть Джисона, с брови которого стекала кровь, что уже в местах запеклась. Его одежда была потрёпана, волосы тоже, а на участках кожи, которые были видны, покоились проступающие гематомы. Его голова держалась веревкой, не давая ей окончательно упасть. Голова висела, а из-за недостатка кислорода, который появился от перетягивания веревки на шее, его вены вздулись, лицо чуть покраснело. Но он дышал. Сипел. Нижняя губа Минхо вздрогнула, но так и не упала. Не дав себе смотреть на Хана дольше, он осмотрел других людей. И, узнав в одном из них Чана, тихо рассмеялся, чем заставил его свести брови. У него была иная реакция на лицо Джисона.

Некоторое время назад.

— В кофе не было прямых признаков токсинов, хотя я не удивлён. Вряд ли он бы действовал так безрассудно, — тихо сказал Сынмин, когда они оба встретились в стенах клана. — Только прямых? Он чист? — Не совсем. В нём присутствовали искусственные витамины, которые никогда не добавляют в кофе. Проблема в том, что если они накопятся, то ты начнешь разваливаться. Была обнаружена микродоза, но кто знает, как долго он уже дает тебе такую еду. Может, они работали над этим ещё со времён клуба, — Ким пожал плечами. — Какие есть побочки? — Выпадение волос, ухудшение сна, ухудшение состояния кожи и зубов… это самые явные. Минхо молча улыбался. — Всё ясно. — Приветик, — сказал Ли, по-дружески махая Чану ладонью. — Ожидал тебя здесь увидеть. — Ожидал?… — тише обычного сказал Чан, сразу стреляя взглядом на старика, который с разочарованием смотрел на него. — Глупец. Тебя что, раскрыл какой-то стриптизёр, — он скрестил руки, громко цокая. Третий человек, незнакомый Минхо, стоял в стороне, убрав руки за спину. Он лишь смотрел на всех с презрением, пока не закурил сигарету, выпуская дым по направлению к окну. Стекла были выбиты, что облегчало задачу как ему, так и снайперам. — Так что тебя привело к нам? — старик сменил отвращение похотливым выражением лица и медленно стал шагать к Минхо, который замер посередине комнаты. — Или ты… хочешь покинуть этого неудачника, которого обвели вокруг пальца и перейти на нашу сторону, но уже в виде члена клана? Может, заменишь Чана, если он вновь даст слабину, — он был на десять сантиметров ниже Ли, отчего ему пришлось опустить голову, чтобы смотреть ему в глаза. Мужчина провёл пальцами, вокруг которых были десятки колец, по туловищу Минхо, заставляя того покрыться мурашками от внезапно наступившей тошноты, но он лишь сглотнул. — Ты похорошел, — он прикусил губу, продолжая обводить его как и руками, так и взглядом. — Может, если будешь хорошо себя вести, то начну заботиться о тебе так же, как и Хан Джисон ранее, — он протянул имя, будто пытаясь давить на только что вскрытую рану, выпуская как можно больше крови, словно добиваясь смерти от её потери. — Возможно. Кто знает, — Минхо сощурился от широкой улыбки на лице, слегка пожимая плечами, делая вид, что ему всё равно на прикосновения. — Он вроде тебя не бил, а ты стал таким послушным… может, мне не стоит его убивать? — он внезапно взглянул в глаза Минхо и поднял брови, пока Чан и другой человек сзади напрягли челюсти. — Зачем вам этот парень, пусть сгинет здесь вместе со своим возлюбленным, — крикнул человек с сигаретой, после откашливаясь от такого внезапного вывода. Старик отошёл от него, разворачиваясь на своих людей, едко посмеиваясь. — Разве его смерть уже не предрешена? Вряд ли вы будете так внезапно менять решения, если так искусно предопределили наши с ним жизни, — продолжил Ли, после чего старик присвистнул. — Ты умнее, чем казался. Эти глупцы серьёзно мне поверили, а ты… — он снова окинул его раздевающим взглядом. — Тебе понравилось содержимое папки? — Судя по твоему лицу, не очень. А наш бедный Джисон вышел из себя и даже громыхнул чем-то у себя в кабинете, — с наигранным сожалением за него ответил Чан, закатывая глаза от ощущения превосходства над ситуацией. — Он серьёзно думал, что если мир не знает его имени, то и мы не знаем. — Правда была… шокирующей, я не буду отрицать, — он развёл руками, так и не снимая улыбки с лица, чем заставил Чана утробно зарычать и отвести взгляд. — Хан слишком мягок. Но это пошло нам на руку! Может, дело было в тебе. Я беру свои слова обратно, самым полезным здесь был не Чан, а ты! — Чон хлопнул в ладоши, а Минхо усмехнулся, услышав недовольный выдох Чана. Он всегда гнался за превосходством. Предал Джисона, который всё ещё является его знакомым со времён университета, предал Минхо. И Ли уверен, что раньше Чан искренне с ним ладил. Он либо прогнулся под людей, либо нарциссическая гниль, растущая внутри, проявилась. — Знаешь, малыш, меня так умилила твоя реакция на фотографию родителей… твои слёзы выглядят потрясающе. Невинные людишки лишились своей жизни из-за жизни другого человека… или не совсем они невинны? — с намёком спросил он. — Вы ведь знаете ответ на вопрос, — Ли снова поднял уголки губ. — Я был нежеланным ребёнком, их смерть меня не тронула. — Но почему-то слёзы пошли. — Наверное, из-за несправедливости. Но в нашем мире она никого не волнует, ведь так? — Именно. Если не волнует других, почему должна волновать нас? — старик достал из внутреннего кармана пиджака сигару и зажигалку, намереваясь зажечь её. Тогда нервы Минхо дали сбой. Он снова посмотрел на Джисона, и рёбра, которые кто-то будто подвязал на нити и натянул, сжались до боли. — Жаль, что меня это волнует, — в этот момент он вскинул руками, наконец показывая зубы. Выстрелы затрещали, крики стали доноситься эхом со всех этажей. Они успели занять позиции. Но Минхо внезапно обернулся на старика, который с грохотом повалился на пол, получив пулю прямо в затылок, но его рука, которая зажимала зажигалку, упала так идеально, что пламя вспыхнуло. И попало на лужу керосина. Стены немедленно вспыхнули. Огонь был почти жёлтым от керосина. Он распластывался по территории комнаты, выходя за её пределы и погружая Минхо в огненный шар. Он плюнул на всё и подбежал к Джисону, одной рукой поправляя его голову, давая кислород, второй начиная дёргать за верёвки. Он нагнулся к ботинку, вытаскивая из щели небольшой нож. Верёвки летели одна за другой, пока его дыхание не стало утяжеляться от дыма, а глаза щипать, отчего он не совсем понимал, что режет. Когда все оковы оказались на полу, он откашлялся, откидывая нож в сторону. Тогда он почувствовал чужую руку на своей коленке, которая вцепилась в него так, будто он был последним спасением. Когда он глянул на человека, то необратимо фыркнул, завидев там Чана, один глаз которого был травмирован, а из груди текла кровь. Он промычал что-то несвязное, но Ли не стал слушать. Он поднял ногу и пнул прямо в его лицо, заставив шею неестественно выгнуться и наконец закатить глаза. — Гори в аду, — шикнул он, надеясь, что не сгорит здесь так же. Была основная проблема — утащить тело Джисона, когда собственное уже готово упасть. Сынмин орал в динамик, но Минхо не понимал половину слов, после чего и вовсе перестал пытаться. Тогда он услышал чужой топот, а после справа появился Чанбин, который яростно тушил рукав одежды от попавшего огня. Минхо невольно улыбнулся, когда тот без слов потащил на себе Джисона, кивая Минхо идти за ним. Перебежав через пламенную арку, они пытались аккуратно спускаться по лестнице, пока на этажах люди присоединились к ним. Кто-то дал Ли тряпку, чтобы дышать, пока здание продолжало рушиться, утопая в огне. Он упал на колени, как только почувствовал носом свежий воздух. Тут же услышал голос Сынмина и Кана, которые прибежали из соседнего здания. Кан держал тело Хана, осматривая повреждения, пока Ким отправился к Минхо, чтобы отчитать за непослушание, но не успел, ведь отвлёкся на горящий кусок древесины, который летел прямо на голову Минхо с последнего этажа. Он схватил его за одежду и небрежно кинул в сторону, в шоке наблюдая, как дерево приземлилось рядом. Другой человек пнул его и откинул в сторону, убивая опасность. Возле тела Джисона уже находилось несколько врачей, пара из которых шла по направлению к Минхо. Сынмин схватился за его лицо, пока Ли медленно закрывал глаза и опирался на его руки: — Не смей отключаться, чёрт возьми! — кричал он, тряся его. Минхо улыбнулся напоследок, осознавая, что всё кончено. Джисон спасён и у них есть всё, чтобы окончательно сломить остатки Чонов, которые остались без руководства. Он позволил себе расслабиться, прямо как и разум, который отключил его тело в мгновение.

***

Минхо открыл глаза, видя перед собой серый пустой потолок и ничего больше. Рука болела, а рядом пищал аппарат, который показывал его пульс. Он аккуратно поднялся, осматривая комнату и видя иглу капельницы, которая торчала из его сгиба руки. Сынмин, который сидел рядом на лавочке и втыкал пол в раздумьях, наконец заметил его и поднялся, кладя обратно на кушетку, надавив на грудь. Минхо нахмурился, не желая быть лежащим овощем, он же не поранился? — Где Джисон? — первое, что спросил он у Кима. — У него сотрясение. Сейчас он без сознания, но пульс и дыхание в норме. Они избили его, прежде чем повязать, — безэмоционально выдал он, откидывая чужие волосы со лба и осматривая лицо, будто не смотрел на него всё это время, когда Ли был в отключке. Минхо тяжело выдохнул, прикрывая глаза, но после резко улыбнулся: — Так заботишься обо мне, хотя в первую нашу встречу делал вид, что совсем не хочешь разговаривать и контактировать. Сынмин закатил глаза, но легонько сжал его свободную руку в своей: — Ты ожидал, что я сразу брошусь к тебе в объятия? Боюсь, тогда ещё здоровый Джисон меня загрыз. — Почему меня положили? — он осмотрел свои больничные одеяния и бинты на руках. — У тебя несколько несерьёзных ожогов. Ты отключился из-за того, что надышался. Несколько наших, которые забегали внутрь, слегли по такой же причине. У Хана всё сложнее. — Сколько ему восстанавливаться? Не говорили? — Врачи пожимают плечами, — он сделал то же самое. — Зависит от его организма. Но в прошлые разы, когда он получал раны, восстанавливался крайне быстро. Не удивлюсь, если через неделю он будет на ногах. Фудзирава, кстати, навещал вас обоих. Это первый раз, когда он делает что-то такое. Минхо раскрыл глаза, держась за руку Сынмина и вдыхая больничный запах. По стеклу окна, которое тускло освещало комнату, стучали крупные капли дождя. Внутри царило опустошение. Разговор с Чоном дался ему легко снаружи, но тяжело внутри. Эти люди всегда любили давить на самые больные точки людей. — Кан отдал приказы по Чонам? Он же глава на то время, пока Джисон в отключке? Сынмин угукнул: — Ты проснулся спустя десять часов. За это время подключилась и Рина, и Сону с его отцом, и я в том числе. Активы Чонов вскрыты, а их рассекреченные легальные бизнесы за мгновение превратились в нелегальные. Они умудрились хранить наркоту даже в забегаловках. Видимо, они обслуживают кого попало, лишь бы набить кошелёк. — Это хорошо… — он коротко улыбнулся. — Чан… он всё-таки оказался предателем. Повисла небольшая пауза, и Минхо уже хотел спросить, почему ему никто об этом не рассказал, когда вспомнил, что здание вместе с телом Чана сгорело. — А… вы не видели его лицо через винтовку? — Я не умею ей управлять, Минхо. На мне была информационная задача. У Кана был прицел на человеке в шляпе, который, как я понял, был главным. Остальные стрелки находились в других точках. — О. Ну, он пытался унизить меня морально, но унизили его, — он издал изо рта нечто, похожее на усмешку. — Чон главный, назовём его так, одной фразой выставил и меня предметом, и его ненужным хламом. В общем, словами разбрасываться он умеет, но по жизни является трусом. — В плане? — Он всегда прятался за спинами других людей. Моих родителей убил барон, родителей Джисона палачи, ведь со своим телосложением и походкой он бы вряд ли успел сделать им хоть что-то, прежде чем его самого бы прихлопнули. Фотографию мне передали другие люди… ещё есть множество причин. Когда я был в клубе, то понятия не имел, что вот он — глава всей этой заварушки. Раньше я считал, что директор клуба всем этим и руководит, поэтому не дал информации о его личности раньше. Может, мы бы сейчас остались без ранений. — Не вини себя, мы не можем перестроить прошлое. Главное, что все выжили, — дверь резко распахнулась, и они оба повернули головы на вбежавших людей. — Минхо! — он узнал в крике Сону, который подбежал к краю койки и стал судорожно осматривать его лицо, но после выдохнул, когда увидел, что ничего несерьёзного там нет. — Даже сейчас ты выглядишь прекрасно, будто побои тебе к лицу. Все затихли, а Кан, который осторожно закрыл за ними дверь, цокнул. — Я не уверен, комплимент ли это… — замялся Ли. — Ну, выглядишь ты в разы лучше, чем мой дружок, который решил геройствовать и идти на рожон без подмоги. — Они просто задавили его морально и заставили подумать, что у него нет никаких козырей в рукавах, — Кан встал позади Сону, подмигивая Минхо. — Если у его отца не было любви ни от клана, ни от жены, то у нашего Хана противоположная ситуация. У него есть те, кто будут за него бороться. — Но он заставил нас рисковать жизнью! — он вскинул руками, будто не до конца понимая ситуацию. — Ладно, думаю, я преувеличиваю из-за шока. До меня дошла информация о происходящем только тогда, когда вы оба оказались в больнице. Естественно, блять, я буду на стрессе.

***

Минхо восстановился за пять дней, но всё это время оставался в больнице, чтобы следить за здоровьем Джисона. Тот очнулся на третий день. Кан и Сынмин ежедневно докладывали о делах клана и об остатках Чонов. Рина уже была в Корее на момент происшествия, поэтому сразу могла включиться в разгромление Чонов. Без власти они стали брошенными марионетками, которые больше не могли двигаться без своего хозяина. Через неделю о них уже гремели все новости Кореи, а их глава «сам себя поджёг на территории Японии». Больше не было угроз, личностей прошлого, которые травмируют. Остались лишь воспоминания, которые иногда даже страшнее настоящих людей. Но не в этом случае. По крайней мере, они смогут их забыть и оставить в прошлом как недоразумение. Минхо сжимал руки Джисона, как и Сынмин его ранее. Целовал в лоб и щёки, каждый день разговаривая с врачами насчёт улучшения его состояния. Тот, как они и предполагали, восстанавливался достаточно быстро, но, как и Минхо, сразу после пробуждения рвался уйти из больницы, ведь привык не обращать внимание на собственное состояние. Но Ли, конечно, не позволит ему сделать такое. Теперь, когда они без угроз могут находиться в жизни друг друга, Минхо будет охранять его как самую ценную драгоценность. Учитывая то, что он вновь может пожертвовать собой ради него, раз уже сделал такое.

Через полтора месяца.

Волны плескались вокруг скал возле обрыва, донося звук до самого пляжа, где расположилась компания, что впервые разрешила себе отдохнуть по-крупному. Чайки кричали вокруг них, так и норовя стать раздражителем, но сейчас они не обращали внимания ни на что, кроме их самих. Чужих людей не было. Пляж был выкуплен, как и три виллы, стоящие по соседству друг с другом за их спинами на возвышенности с видом на бескрайний океан. Яркие солнечные лучи действовали на глаза даже под зонтом, посему на лице Джисона, который откинулся на шезлонге со слабоалкогольным коктейлем в руке, были тёмные очки продолговатой формы. Фудзирава остался руководить кланом, о нём можно не вспоминать, Хан может доверить ему такое важное дело. Телефон затерялся где-то в вещах, но сейчас он забыл про него и наслаждался моментом, смотря за тем, как его любовь, Чанбин, Сону и Рина играли в волейбол на тёплом от солнца песке, будучи одетыми в лёгкие купальники и плавки, а их тела покрывали капли океанской воды и пота, который образовался из-за активных игр. Минхо и Чанбин лидировали на несколько очков, заставляя Рину и Сону вопить от негодования. Кан смотрел на них под тенью от пальмы, будучи судьёй в их «чемпионате». И, когда мяч снова коснулся чужой площадки, то Минхо и Чанбин отбили друг об друга ладонями, показывая язык команде напротив. Они одержали победу, из-за чего Рина показательно откинула волосы в сторону, которые и так развевал ветер, а Сону скрестил руки и показал им средний палец, уходя к Кану, который смеялся над его выражением лица, за что получил в живот и согнулся. — Малыш, не злись на меня, — он продолжал потихоньку опускаться от смеха, ведь в воспоминаниях пробежали все моменты, когда Минхо и Чанбин забирали очки. Сону тут же хлопнул его по плечу, пытаясь говорить тихо: — Не называй меня при них так! — Как так? — голова Минхо вылезла из-за его плеча, заставляя отскочить в сторону и залиться краской. — Я что-то не знаю? — он поиграл бровями, смотря на Кана, но, уловив неловкую паузу, покинул их, пожав плечами. Сынмин делал фотографии берега на камеру, когда к нему сзади подошёл Ли и защекотал в зоне талии, отчего снимок получился смазанным. Ким со злости шуточно поднял кулак, после чего слыша недовольный крик со стороны Джисона. Минхо засмеялся и протянул ему бокал, который успел захватить с их стойки, после закидывая руку на чужое плечо и сталкиваясь лбами. Ким попытался противиться, но Минхо заставил его пожалеть об этом, подбивая коленом обратную сторону чужого, отчего ногу Сынмина свело на несколько секунд. Через некоторое время к ним подошли другие, также глядя вдаль, где в тысячах километров покоился уже другой континент. Рина хлопнула Минхо по правой ягодице, сжимая её: — Неплохая, но у меня лучше. Минхо хотел громко цокнуть, но стоило ему повернуть голову, как ему пришлось оборачиваться от брызгов, вызванных Джисоном, который внезапно подошёл сзади и кинул тело Рины в воду. Она всплыла, недовольно убирая с лица теперь мокрые волосы, начиная плескать в них воду, после чего Сону бросился её топить, когда та вдобавок намочила и его. Минхо тоже оказался утянут в воду Джисоном, который едва успел отставить его бокал на песок. Он прижал его спину к своей груди, давая обзор на то, как Чанбин толкнул в воду всех остальных, а после забежал сам, крича хуже ребёнка. Чужие руки обернули талию, заставляя откинуть голову и прикрыть глаза. Джисон на секунду отстранился, убирая с его головы шляпу, которая впилась ему в лицо, а затем, положив её на собственную голову, притянул Минхо обратно. — Фу, можно не при нас, — крикнул Сынмин, пуская в них воду, когда Хан прижался к чужой голове щекой. — У них недержание, ты разве не понимаешь? — шутливо бросила Рина, забираясь на круг с Чанбином, который тот взял под зонтом, прежде чем окунуть всех в воду. — Если бы Чан не оказался самовлюблённым придурком, то мог бы быть с нами, — Ли вспомнил лицо своего прошлого знакомого, тело которого полностью сгорело в языках собственного огня. — Я рассказывал о том, какая у него была причина? — спросил Джисон. А когда получил отрицательные кивки, то продолжил: — Его отец работал в верхушке Чонов и с детства завлёк туда сына. Мой отец убил его, так что у Чана тоже была мотивация убить и моего отца, и меня. Всё, что он показывал — было маской. Он оказался искусным актёром. — Чоны живут прошлым. Если так подумать, что бы было, если бы все обиженные люди убивали весь род? Ответ один — никого бы уже не осталось, — пожал плечами Сынмин. — Они, наверное, думали, что Хан — продолжение отца. Но их даже не смутило то, что его отец знал, что его сына убьют и даже не пытался с этим бороться, — Кан усмехнулся. — Мы с Минхо стали подозревать его ещё задолго до раскрытия, — гордо выпалил Сынмин. — В каком смысле? — тут же отреагировала Рина. — Он подсыпал ему в еду яд, верно? — сказал Джисон. — Они мне говорили, что хотели сделать его инвалидом. Сынмин кивнул, морща нос от весьма грубой формулировки, но другого и не стоило ожидать: — В общем, для тех, кто смотрит со стороны, он сразу покажется подозрительным. Что бы вы без меня делали? — он драматично откинул воображаемую слезу с уголка глаза. — Я во многом тебе благодарен, — улыбаясь, сказал Минхо. Он словил ответную улыбку и подмигнул: — Я рад, что мы сдружились. — Эй, «мистер важный глава», а ты хоть сказал спасибо своему парню за то, что он спас тебя ценой своей жизни. Хотя вы оба придирки, готовые умереть друг за друга, — Рина пыталась расчёсывать спутанные волосы пальцами. — Я навечно у него в долгу ещё с уни— — Мерзость! Закрой рот! Продолжите наедине, — она замахала руками, вызывая презрительный смех у Сону. — Говорит та, которая так косо смотрит на парней, зато на женские задницы смотрит как на экспонат, — он тут же получил водой в лицо. — Говорит тот, который течёт от помощника Джисона! Сону тут же замер, переводя взгляд на Кана, а после на Джисона, который усмехнулся. — Вы правда думаете, что я не заметил? Кан опустил взгляд в воду, выглядя почти виноватым из-за того, что впервые скрывал что-то от Хана. — Я разрешаю вам быть вместе. Только не лобызайтесь при всех, а то стошнит и меня. Кан удивлённо поднял на него глаза, но, не увидев в лице Джисона ни капли фальши, улыбнулся в ответ. — Наконец-то! Кан не умеет хранить секреты от тебя, ей-богу, — Сону выдохнул. — Столько раз мы были на волоске от раскрытия. А ты, придурок, всё знал и ржал?! — Ну, в своём роде наблюдал за цирком, — он зажмурил глаза, когда чужие руки так и норовили ударить по нему, но их поймал Минхо. — Не у одного тебя есть кто-то, — сказал он, топя Сону в воде, прыгая на его плечи. Яркий закат полосками разных цветов окрасил небо, рядом шёл дым от костра, на котором стояли шпажки с маршмеллоу. Все сидели в кругу, Сынмин спал на чужом шезлонге и периодически мёрз от порывов ветра. Минхо достал плед из открытого багажника машины Джисона и подошёл к спящему телу, укрывая его с лёгкой улыбкой на губах. Проверив, что всё закрыто, он с выдохом обернулся, тут же пугаясь фигуры, которая уже стояла рядом с сигаретой в руках. — Заботишься о нём, словно о младенце, — Рина втянула едкий дым, ухмыляясь и осматривая его лицо. — Ты красивый. Правда. Я редко говорю комплименты, но мне немного неловко за нашу первую встречу. Ты превратил Джисона в нечто более мягкое. — Это плюс? Но спасибо. — Я хотела увидеть возле него кого-то, вроде тебя. Я бы зарезала его вторую половинку лично, если бы та оказалась каким-то нытиком, — она наклонила голову. — Без тебя бы он умер. Я не могу оставить тебя без благодарности. Всё же он всё ещё мой друг. — По вашим отношениям так и не скажешь, — он засмеялся, заставляя лицо Рины дрогнуть в настоящей улыбке. — Долгая дружба. Это всё из-за неё, — она устремила взгляд в сторону Сону, который налип на Кана, лежа на его коленях. — С ним у нас такие же отношения. — Это я понял. Я тоже рад, что смог познакомиться с вами. Я… мне даже неловко получать столько внимания и положительных эмоций за такой короткий период жизни. Я тоже благодарен вам всем, — он по-дружески толкнул её локтём. — Ах, про это… как ты отреагировал, когда узнал всю правду? — М… — он спрятал руки за спиной. — Я привык к разрушающим новостям, но особенно больно было за Джисона. Он же не привык к такому и верил, что всё идёт по его плану. Я же с университета был их домашним хомяком, бегающим в клетке. — Ты не дерьмо, тебе нужно отвыкать от такого. Теперь мы не позволим обращаться так с вами. — Не готовься к лучшему, — он подмигнул, затем смотря на красное солнце, которое почти скрылось за берегом. — Не хотите побыть немного в Японии? — Переводишь тему, — она цокнула. — Ладно, но у меня работа. Сону, может, из-за возникшей любви и побудет с Каном ещё немного, но я подозреваю, что вскоре он вовсе переедет к вам. Джисон слишком ценит Кана, чтобы отпустить его в Корею. — И ты останешься там одна? — Кто-то же должен следить за порядком. Всё решится со временем, теперь оно у нас есть. Главное не проворонить этот момент. Минхо тяжело выдохнул, согласно кивая, спуская взгляд на Джисона, который активно беседовал о чем-то с Каном, в руках держа поджаристый маршмеллоу для себя и для Минхо. У них и вправду есть время и свобода. Так себя чувствуют птицы в небе? Или они стремятся покорить и космос, который им недостижим? Собственно, он никогда не гнался за высотами. Может, это и спасло его. Но теперь у него есть семья. И сейчас она перед его глазами. Прошлое умерло. Теперь нужно жить настоящим. Рина схватила его за ладонь, отбросив сигарету в песок: — Пойдём к ним, а то моё лакомство сгорит. У меня всё же нет того, кто заберёт его за меня, — с намёком произнесла она. — Ты заставляешь меня испытывать к тебе жалость, — он засмеялся, начиная бежать вместе с ней по песку, который заваливался им в обувь.

The end.