Не галлюцинация.

Париж 1953. Свет.Камера.Мотор. Лживые картинки мелькают на экране позади них.Кровь стекает по ахиллесовым сухожилиям,не давая поднять собственное тело,которое и так искалечено твердыми носами ботинок добродушных участников ковена.В левом глазу полопались капилляры.Голова раскалывается на части,и яркий свет,направленный на них,не дает отключиться от происходящего перед лицом,хотя это все,чего хотел бы Луи сейчас,кроме того как остаться в живых. в мертвых? кого волнует. Неживое сердце фантомно отстукивает ритм в груди,отдаваясь в висках. Тудум-тудум-тудум. вдох.выдох. он пытается собраться с мыслями,осознать происходящее,но как то не выходит.зеленые глаза пригвоздились к паркету и все тут.больше никуда. с огромным усилием Луи переводит уставший,тревожный взгляд с деревянного грязного пола сцены на толпу зрителей перед ними. Толпа незнающих. Толпа решающих. Чьи то родители,чьи то дети,врачи,журналисты,военные,пожарные,пекари,швеи— обычные люди.Ничем непримечательные прохожие,за которых и вовсе не зацепится взгляд,если ты встретишь их на улице не с целью осушить. Только вот сегодня было исключение—их,их с Клодией и Мадлен жизни в руках этих людей.В руках тех,кто и понятия не имеет о том,что происходит на их глазах.В чем они принимают участие. В казни. Взгляд сам собой пробегает по темно-красному ковролину на полу,замызганным стенам театра,потрепанным сидениям,набитыми их палачами,и скользит по сцене,медленно-медленно, к креслу,в котором восседает белокурый участник сегодняшнего шоу. Звезда в человеческом теле.Демон в ангельском обличии. Определенно дорогой костюм серого цвета и отглаженная жилетка в полоску, естественно сидящие ровно по фигуре,как это всегда бывает на нем. Бледная кожа не людского оттенка. Волосы цвета пшеницы,поблескивающие в свете ламп,мягкие и уложенные.Голубые пронзительные глаза,которые Луи не видел со своего места,но отлично помнил по памяти. Заправленный галстук,надменность и узнаваемый даже издалека шарм,которым он пленял каждого,с кем был знаком. Тот,ради которого все это и происходит.Тот,из за кого все это происходит. Первая любовь,грозный хозяин,отец,убийца,призрак прошлого,которое на самом деле было так недавно. Лестат Де Лионкур. Восставший из мертвых.Убитый его,Луи,собственными руками. Это казалось таким нереальным,но одновременно...ясным?ожидаемым? Будто все тревоги,кошмары,галлюцинации и грязные оставшиеся надежды,которые Луи похоронил где то глубоко ради себя и Клодии,восстали из земли и помахали в приветствии. Они с Клодией тщательно планировали убийство.Им потребовалось время чтобы привести Лестата к идее бала,пускай он итак знал о том,что его птенцы планируют.Они отравили его,отвезли гроб на свалку и Луи перерезал.его.чертово.горло.в конце концов. Так почему он в Париже,на этой сцене,этом кресле,совсем рядом и одновременно так далеко? Лестат кидает кроткий взгляд в его сторону,тут же отворачивая голову,и холодные реки на мгновение встречаются с зеленеющими весной полями. Взгляд его нечитаемый,вроде как смотрит прямиком в толпу людей перед собой,но одновременно глядит куда-то внутрь себя,будто пытается высмотреть в груди наличие сердца,сообразить что то,выдумать. Зря,все это бессмысленно.Сердце,если оно когда-то и было у Лестата,перестало биться в груди еще две сотни лет назад,не говоря уже о том,что потом иссохло вовсе. Все это—его возвращение,появление в париже,игра на публику и жалкое искажение правды—лишь очередной фокус,виток собственной лжи,новый поворот в итак бесчестном суде. Хотя Клодия права,это вряд ли похоже на суд.Просто побиение камнями,в котором они играют роль собак,не имеющих возможности убежать от летящих в них снарядов. Луи хочется подскочить с места и закричать,положить пальцы на его тонкую,бледную,почти лебединую шею,и сжать их там.Перекрыть дыхание,нажать на сонную артерию,прощупать несуществующий,бьющийся лишь в голове у Луи,пульс.Хочется задушить Лестата на месте.Может,ударить головой об пол,чтобы алая кровь растеклась по сцене,зрители начали ахать,шепчась между собой,а Луи мог точно увериться в том,что происходящее реально. Но он не может. И потому весь этот суд кажется чем то на грани с реальностью и видением,очередной галлюцинацией издевающегося мозга,только на этот раз Луи ч у в с т в у е т Лестата рядом,следит за каждым его движением, каждым бросаемым в зал прозрачным взглядом,каждым открыванием рта и взмахом бледных пальцев,и он может точно сказать— Это не галлюцинация.