67: новая реальность

Глава 5. В поезде Поезд шёл во мраке старого тоннеля. Сыр не знал, сколько времени прошло, казалось, оно вновь изменяло свой ход. Сыр сидел на полу, прислонившись спиной к сиденью, и смотрел на свою руку. Дрожь прекратилась, а иней исчез, оставив только лёгкое покраснение на коже. Он сжимал и разжимал кулак, проверяя, слушается ли рука. Вагон казался нормальным, почти убаюкивающим после Бурмалдайца с часами и Минотавра, но внутри всë ещë чувствовался какой-то холод. Лин сидела рядом, обхватив колени руками, и смотрела в окно. Снаружи была темнота. — Как ты? — спросил он. — Жива. А ты? — Не знаю. Она повернулась к нему. Её лицо было бледным, на лбу запеклась кровь из ссадины, глаза красные — то ли от усталости, то ли от того, что она плакала, а может, от крика зайца. — Тебе холодно? — поинтересовалась она. — Когда ты… когда это случилось... Ты стал таким.. холодным, белым. Как стена. — Нет.. Я не помню, — соврал он. Она не поверила, но не стала спрашивать. Просто взяла его за руку, несильно сжав пальцы. — Ты нас спас. — Я чуть не убил нас. Если бы поезд не тронулся… — Но он тронулся. — Она сжала руку сильнее. — Мы уехали, всë хорошо. Сыр кивнул. Они сидели так долго, слушая стук колёс.

***

В вагоне было шесть сидений, по три с каждой стороны, обитых выцветшим дерматином. На двух сиденьях лежали чьи-то вещи: старый рюкзак, потрёпанная книга, кепка с длинным козырьком. Сыр подошёл, потрогал рюкзак — кожаная лямка рассыпалась в пальцах. Книга также рассыпалась, когда Лин попыталась её открыть. Только кепка осталась целой. Но она была слишком велика для их голов, так что так и осталась лежать на месте. — Здесь кто-то был до нас. — сказала Лин. — И не уехал, — ответил Сыр. – Или забыл вещи. Или… — Не стоит столько думать об этом. — перебила его Лин. Они сели друг напротив друга и замолчали. — Лин, — через время нарушил Сыр тишину. — Ммм? — Ты никогда не рассказывала, как твои родители… как они стали Пустыми. Она долго молчала. Поезд стучал колёсами. Где-то в темноте скрипел металл. — Мне было семь. Однажды пришли скибиди. — сказала она наконец. — Не в наш коридор, в соседний, но их всë равно было слышно. Мама закричала, чтобы я затыкала уши. Папа побежал закрывать дверь. А я… я испугалась и слушала.. Голос её стал тише, как будто она говорила сама с собой. — Песня была красивой. Я не помню мелодии, но помню, что хотела слушать вечно. А потом мама закрыла меня собой. Она заткнула мне уши руками и закричала, но я не слышала. Я видела только её лицо и папу. Он стоял в дверях, и его глаза… стали пустыми, словно вся жизнь из них ушла. Мама обняла меня, сказала что-то, и вдруг опустила руки. Она села на пол и стала смотреть в стену. Лин вздохнула, будто переводя дух, и продолжила. — Бабушка нашла меня через несколько часов. Я сидела между ними и молчала, не плакала, просто слушала тишину. — Лин… — Я не хочу говорить об этом больше, — сказала она. — Просто… когда мы бежали, когда Минотавр гнался за нами, я боялась не его. Я боялась, что ты тоже станешь Пустым. Или… или кем-то хуже. — Кем? — Не знаю. Но когда ты выставил руку и из пальцев пошёл холод… ты был сам не свой. Я испугалась, что ты уйдёшь туда, куда я не смогу за тобой последовать. Сыр молчал. Он не знал, что ответить, ведь она была права. — Я никуда не уйду, — попытался он еë приободрить. — Где бы мы ни оказались, мы будем вместе. Она слабо улыбнулась в ответ. Сыр достал камешек. Положил на ладонь и протянул Лине. — Держи. Она взяла, повертела в пальцах. — Он всегда был с тобой, — сказала она. — Сколько я тебя помню. — Я нашёл его в коридоре. Он лежал посреди прохода, и Пустые обходили его стороной, как будто не видели. Эта штука - единственная тëплая вещь в Мурино. Лин сжала камешек, потом вернула. — Он изменился, — сказала она. — Когда ты… когда случилось то, что случилось. Он стал другим. — Я не знаю, что это.. , — признался Сыр и на время замолчал. — Мой дед ушёл давным-давно, — решил он перевести тему. — Ты найдёшь его, — сказала Лин. — Мы найдём, когда выберемся. — Мы уже выбрались, — напомнил он. Она посмотрела в окно. Вдали уже мерцал свет. — Да, — сказала она. — Выбрались..

***

Сыр вспомнил про конверт. Он лежал в кармане всё это время — с самого утра, когда бабушка сунула его в руку и сказала: «Прочитаешь, когда придёт время». Сначала он думал, что это просто письмо. Потом — карта или ключ. В Лабиринте конверт был забыт. А теперь… Теперь, когда поезд нёс их в темноту, когда Лин сидела напротив и смотрела в окно, а камешек грел карман, — время пришло. Он достал конверт. Бумага была старой, пожелтевшей, на ней не было ни имени, ни адреса. Только бабушкин почерк: «Сыру». Он разорвал его и вынул сложенный вдвое листок. Буквы прыгали перед глазами, дрожащие, неровные — бабушка писала уже плохо, руки не слушались. Но он разобрал. «Ты — Сыр Мойдодыр. Правнуч. Твой род старше Мурино. Твоя семья ждёт тебя в Мытищах. Береги камешек. Он приведёт тебя домой. Прости, что не сказала раньше. Я боялась. Если читаешь это — значит, ты выбрался. Я горжусь тобой. Твоя ба». Сыр перечитал раз, другой. Потом опустил руки. — Что там? — спросила Лин. — Моя фамилия, — сказал он. — Я — Сыр Мойдодыр. Лин улыбнулась. — Мойдодыр? — переспросила она. — Как… — Не знаю. Бабушка написала, что мой род старше Мурино. Что моя семья ждёт меня в Мытищах. — В Мытищах? — Лин нахмурилась. — Да. — Он спрятал письмо обратно в карман, рядом с камешком. — После Молочного заглянем. — Сыр Мойдодыр, — повторила Лин, пробуя имя на вкус. — Звучит… странно. — Всё, что связано со мной, звучит странно, — ответил он. Она засмеялась. Впервые за всё время — не слабо, не через силу, а настоящим, живым смехом. Сыр тоже улыбнулся.

***

Свет появился неожиданно. Сначала слабый, розоватый, он пробился сквозь темноту за окном. Сыр зажмурился, не понимая, что происходит. В Мурино не было такого света — только тусклые лампы, которые никогда не меняли яркости. А здесь… здесь было что-то другое. — Лин, — позвал он. — Смотри. Она подошла и встала рядом, на мгновение задержав дыхание. За окном медленно светлело. Сыр зажмурился, ослеплённый внезапной яркостью. — Что это? — спросил он, не открывая глаз. — Свет, — прошептала Лин. — Настоящий свет. Он открыл глаза. За окном было небо: настоящее, синее, с облаками, которые лениво плыли. Внизу, под небом, была земля, трава, деревья и дома – деревянные, кирпичные, с черепичными крышами. Ослепительное Солнце висело над горизонтом, и его лучи падали на поля, на крыши, на лица. Сыр чувствовал тепло на коже, разливающееся по всему телу. — Оно тёплое, — сказал он. Лин не ответила. Она смотрела в окно, и по её щекам текли слëзы. Поезд замедлял ход. Стук колёс стал реже, вагон перестало покачивать. — Приехали.. — произнëс Сыр. Поезд остановился и двери открылись. Они стояли на пороге, впуская в вагон свежий ветер. Он пах травой, землёй, хлебом — всем тем, чего никогда не было в той гигахрущëвке.

***

Они были в селе. Небольшом, с домами вразброс, с кривыми улочками. Поезд остался позади — старый вагон, стоящий на рельсах, которые уходили в лес и терялись среди деревьев. Из трубы шёл пар, пахнущий мятой. Двери закрылись. Поезд дёрнулся и медленно покатился прочь, исчезая в зелени. Ветер трепал волосы, и солнце светило в лицо. Сыр чувствовал, как камешек в кармане греет, как маленькое солнце. Они пошли по улице. Сыр оглядывался, впитывая каждую деталь. Где-то вдалеке лаяла собака, скрипела калитка, шумели листья. Всё было настоящим. — Здесь кто-то живёт, — сказала Лин. — Мы не одни. В центре села стояло здание из красного кирпича — школа, судя по табличке над входом. На крыльце кто-то сидел. Сначала Сыр подумал, что это паук — высокий, тонкий, с длинными ногами. Но когда фигура поднялась, он увидел человека, молодого, приятного на вид, со светлыми волосами и ярко-синими глазами. На голове у него была шапочка с пропеллером, который медленно вращался, тихо жужжа на ветру. Сыр и Лин остановились. Парень смотрел на них спокойно, чуть насмешливо, и улыбался. — Здравствуйте, — сказал он. — Давно у нас не было гостей. Из Мурино? — Да, — ответил Сыр. — Мы сбежали на поезде. — На поезде.. , — кивнул молодой человек. — Это хорошо. Поезд редко приходит. Он внимательно посмотрел на них, потом наклонил голову. — А вы знаете, как меня зовут? Сыр и Лин переглянулись. — Не знаем, — честно ответил Сыр. Молодой человек улыбнулся. В его улыбке не было насмешки — только тепло. — Я Артур, — сказал он. — А вы? Сыр почувствовал, как камешек в кармане пульсирует. Он вспомнил письмо, которое прочитал в поезде. — Сыр Мойдодыр, — сказал он. Имя прозвучало твёрдо, как то, что он носил в себе всю жизнь, сам не зная. — Лин, — сказала она. — Просто Лин. Артур кивнул, поправил шапочку. — Хорошие имена, — сказал он. – Проходите. Он посторонился, пропуская их в школу. Сыр шагнул вперёд, чувствуя, как камешек пульсирует теплом. Лин шла рядом, крепко сжимая его руку. Внутри школы было прохладно и тихо. Сквозь окна лился солнечный свет, падая на старые парты и доску. Где-то в углу мерцала серебристая паутина. — Садитесь, — сказал Артур, указывая на парты. — Чай будете? У нас тут хорошо. Отдохнёте, расскажете всë. Сыр сел, положил руки на парту. Лин села рядом. Через окно лился солнечный свет, и Сыр никак не мог привыкнуть к нему. — Артур, — сказал он. — А что здесь, за селом? Дальше? Артур налил чай в глиняные кружки, поставил перед ними. — Дальше? — Он задумался. — Дальше Мытищи. Город, который тоже не сдался. А за Мытищами — Университет. Там учатся те, кто хочет защищать этот мир. Может, вам стоит туда заглянуть. Сыр посмотрел на Лин. Она кивнула. — Может, и стоит, — сказал он и отхлебнул чай — горьковатый, с незнакомым вкусом, но тёплый и вкусный, в отличии от серой каши, которую приходилось есть до этого. Они были в Молочном. Они были свободны. Конец второго тома.