Цветок среди пепелища

—————————— Глава 1: Шепот древних лесов Холодный воздух Конохи, которой она ещё не знала, обжег легкие. Сакура осела на колени, прижимая ладонь к животу. Внутри всё болезненно сжалось — плод отозвался тревожным толчком. — Тихо, малыш... Мы справимся, — прошептала она, пытаясь сфокусировать зрение. Вместо привычных каменных лиц Хокаге над лесом возвышалась чистая, нетронутая скала. Воздух пах костром, сталью и чем-то тяжелым, давящим. Чакра. Мощная, колючая, как ледяные иглы, она приближалась с невероятной скоростью. Сакура попыталась встать, но силы покинули её. Перед глазами замелькали черные пятна. Последнее, что она увидела до того, как потерять сознание — подол темного кимоно с гербом веера и длинные, как вороново крыло, волосы, разметавшиеся по ветру. — Учиха?.. — сорвалось с её губ. Мадара замер, глядя на странную женщину в необычной одежде. Её розовые волосы казались ярким пятном на фоне серой земли, но его внимание привлекло другое. Её живот — она носила ребенка. И её глаза, которые закрылись прежде, чем он успел выхватить гунбай. Он был один. Изуна погиб неделю назад. Клан требовал мести, Хаширама требовал мира, а Мадара требовал лишь тишины. Он подошел ближе, грубо подхватив её за подбородок. Кожа была горячей. Она не была похожа на шпионку — слишком уязвима. Он почувствовал всплеск её чакры: она была странной, концентрированной и невероятно... живой. В его мире, где всё пахло смертью, этот запах весеннего леса был почти болезненным. — Кто ты такая? — прохрипел он, зная, что она не ответит. Мадара посмотрел на её округлившийся живот. В нем что-то дрогнуло — древний инстинкт защитника, который он считал похороненным вместе с братьями. Он не мог оставить её здесь. Подхватив Сакуру на руки, он удивился тому, какой легкой она была. Мадара развернулся и направился в сторону квартала Учиха, еще не зная, что в этот момент история его безумия дала трещину. ————————————— Глава 2: Пленница клана Учиха Сакура открыла глаза и тут же зажмурилась от резкой боли в висках. Запах антисептиков, к которому она привыкла в больнице Конохи, отсутствовал. Вместо него пахло старым деревом, благовониями и... холодным металлом. Она лежала на футоне в просторной, полутемной комнате. Раздвижные двери сёдзи были закрыты. Сакура первым делом коснулась своего живота. — Живой... — выдохнула она, почувствовав слабое, но уверенное шевеление плода. — Он живой. Но ты — едва ли, — раздался глубокий, низкий голос из угла комнаты. Сакура резко повернула голову. В тени сидел мужчина. Его длинные черные волосы каскадом падали на плечи, а один глаз был скрыт челкой. Другой же — кроваво-красный с тремя томоэ — пристально изучал её. Мадара Учиха. Живой. Молодой. И бесконечно злой. — Кто ты? — он поднялся, и его тень накрыла её, как крыло ворона. — Твои каналы чакры забиты энергией, которой я никогда не видел. Ты не из Сенджу. Ты не из Хагоромо. Сакура сглотнула. Она знала историю. Мадара в это время — это человек, потерявший всех братьев. Человек на грани безумия. — Меня зовут Сакура, — тихо ответила она, стараясь не выказать страха. — Я... я пришла издалека. Я медик. Мадара усмехнулся, и этот звук был похож на хруст сухого льда. — Медик? С таким животом? Ты едва стоишь на ногах. Тот, кто отправил тебя сюда одну, — либо глупец, либо покойник. Он подошел вплотную и присел на корточки рядом с футоном. Его рука, мозолистая от меча, внезапно потянулась к её лицу. Сакура вздрогнула, но не отстранилась. Мадара замер, его пальцы остановились в миллиметре от её щеки. — От тебя пахнет лесом, которого больше нет, — прошептал он, и его шаринган медленно вращался, проникая в её сознание. — И в тебе бьется сердце, которое не должно принадлежать этому времени. ———————————————— Глава 3: Искусство исцеления Прошло три дня. Сакуру не выпускали из поместья, но и не обижали. Мадара приставил к ней охрану, но сам приходил каждый вечер. Он наблюдал за ней, как за диковинным зверем. Случай представился быстро. В поместье принесли раненого — одного из последних приближенных Мадары, Хироши. Рана от меча была отравлена, и лекари клана лишь качали головами. Сакура, оттолкнув стражу, ворвалась в комнату. — Уйдите! Вы только ускоряете его смерть! — крикнула она. Мадара, стоявший у окна, обернулся. Его взгляд был ледяным. — Если ты тронешь его и он умрет — ты последуешь за ним. Вместе со своим выродком. Сакура даже не посмотрела на него. Её руки уже светились изумрудным светом. Она начала филигранную операцию, вытягивая яд прямо из крови. Мадара замер. Он никогда не видел такой концентрации чакры. Это не было просто «лечение» — это была магия созидания. Через час Хироши ровно задышал. Сакура, бледная и потная, оперлась о стену. Живот тянуло от перенапряжения. Мадара подошел к ней. На этот раз он не колебался. Он обхватил её за талию, не давая упасть. — Ты... — он замолчал, глядя на её дрожащие руки. — Откуда такая сила? — Из будущего, которое ты хочешь сжечь, Мадара, — прошептала она, теряя сознание на его груди. Он подхватил её, чувствуя, как её тяжелый живот прижался к его бедру. Впервые за долгие месяцы в груди великого Учихи что-то не заныло от боли, а наполнилось странным, обжигающим теплом. —————————————— Глава 4: Ночной шепот Ночь была тихой. Сакура проснулась от того, что кто-то накрывал её вторым одеялом. Это был Мадара. Он был без доспехов, в одной простой юкате, открывающей крепкую шею. — Почему ты помогаешь мне? — спросила она в темноте. Мадара сел на край футона. Он смотрел в окно на луну. — Мой брат Изуна... Он всегда хотел, чтобы в клане было больше жизни, а не смерти. Глядя на тебя, я вспоминаю его мечты. Сакура приподнялась на локтях. — Мне жаль, Мадара. Потерять семью — это самая страшная боль. — Что ты знаешь о боли? — он резко повернулся к ней. — Ты носишь в себе жизнь. Ты — воплощение продолжения. А я — конец своего рода. Сакура импульсивно протянула руку и накрыла его ладонь своей. — Ты не конец. Пока ты помнишь их, они живы. И пока ты защищаешь кого-то... ты не один. Мадара посмотрел на их соединенные руки. Её ладонь была маленькой, мягкой, но в ней чувствовалась стальная воля. Он медленно перевернул свою руку и переплел их пальцы. — Ты странная женщина, Сакура, — его голос стал тише и приобрел опасную, бархатную глубину. — Твой муж... Он был бы глупцом, если бы отпустил тебя. — Его здесь нет, — ответила она, и в её сердце что-то кольнуло. Образ Саске начал блекнуть, вытесняемый мощной харизмой мужчины, сидящего перед ней. Мадара наклонился ниже. Его дыхание коснулось её губ. — Тогда теперь ты под моей защитой. И всё, что принадлежит тебе... станет моим. Он не поцеловал её — еще нет. Но это обещание повисло в воздухе, более тяжелое, чем его чакра. ————————————— Глава 5: Тень сомнения Мадара ушел, оставив после себя лишь холодный сквозняк и тяжелое чувство неопределенности. Сакура долго смотрела на свои пальцы, которые он только что сжимал. «Это просто шок», — твердила она себе. — «Мне страшно, я в чужом времени, мне нужно тепло и безопасность ради ребенка. Это не Мадара, это просто инстинкт самосохранения». Она вспомнила Саске. Его холодный взгляд, его вечные миссии. Здесь, в прошлом, Саске еще даже не родился, а его предок вызывал в ней странную смесь ужаса и... жалости? Сакура прижала ладони к лицу. Жалеть Мадару Учиху — это ли не безумие? А в соседней комнате Мадара сидел перед алтарем клана. Его ладонь всё еще хранила тепло её кожи. Она была медиком, полезным ресурсом. К тому же, беременная женщина в его доме — это символ того, что жизнь продолжается, несмотря на горы трупов за стенами. — Всего лишь гостья, — прошептал он в пустоту храма. — Полезный инструмент. Не более. —————————— Глава 6: Испытание бытом Следующая неделя прошла в напряженном затишье. Сакуре выделили небольшую часть сада, где она могла гулять. Она начала приводить в порядок медицинский склад клана, который находился в плачевном состоянии. Мадара наблюдал за ней издалека. Он видел, как она тяжело дышит, когда долго стоит на ногах, как бережно поддерживает живот, когда садится. В один из дней он подошел к ней, когда она сортировала травы. — Тебе не стоит так много работать, — сухо бросил он. — Мои люди справятся сами. Сакура вытерла пот со лба и посмотрела на него снизу вверх. — Твои люди путают корень мандрагоры с ядовитым аконитом, Мадара. Если я не сделаю это сейчас, в следующем бою ты потеряешь еще десяток воинов. Её дерзость заставила его брови поползти вверх. Никто в клане не смел говорить с ним таким тоном. — Ты слишком много на себя берешь, женщина. — У этой «женщины» есть имя, — парировала она. — И если ты хочешь, чтобы я была твоей «гостьей», начни уважать мой труд. Мадара прищурился. В его глазах на мгновение вспыхнул алый блеск, но Сакура не отвела взгляд. Она видела в нем не «бога шиноби», а израненного мужчину, который разучился доверять. — Хорошо, Сакура, — он впервые произнес её имя без иронии. Голос прозвучал странно мягко. — Но если ты упадешь в обморок от усталости, я запру тебя в комнате до самых родов. ———————————————— Глава 7: Встреча с Хаширамой Слухи о «розововолосой ведьме», живущей у Мадары, дошли до лагеря Сенджу. Хаширама, снедаемый любопытством и надеждой на мир, напросился на встречу под предлогом обсуждения границ. Сакура видела Первого Хокаге только на каменных лицах и в хрониках. Увидеть его живым, шумным и... немного нелепым было шоком. — Мадара! Друг мой! — Хаширама едва не снес ворота. — Говорят, у тебя появилась дама сердца? Да еще и в положении? Неужели ты наконец решил остепениться? Мадара потемнел лицом. Его чакра взметнулась, как черное пламя. — Заткнись, Хаширама. Она — гостья. Она лечит моих людей. Сакура вышла на веранду, привлеченная шумом. Хаширама замер. Его сенсорные способности были на порядок выше обычных. Он почувствовал её чакру — чистую, мощную и странно знакомую, напоминающую технику Мито. — Ого... — выдохнул он. — Мадара, она не просто гостья. Она... она словно соткана из жизненной силы. Сакура вежливо поклонилась, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Перед ней стояли два основателя Конохи. И один из них, тот, что сейчас сердито скрестил руки на груди, был её единственным защитником. Глава 8: Ночная уязвимость Вечером того же дня разразилась гроза. Сакура всегда боялась грома, когда оставалась одна. Плод внутри начал беспокойно толкаться, реагируя на состояние матери. Она сидела у окна, обняв колени, когда дверь тихо отъехала в сторону. Мадара вошел без стука, неся поднос с теплым чаем. — Хаширама утомителен, — сказал он, присаживаясь рядом. — Он наговорил лишнего. — Он просто хочет мира, — тихо ответила Сакура. — И он прав в одном... Я здесь чужая. Мадара посмотрел на её дрожащие плечи. Он ненавидел слабость, но слабость этой женщины почему-то не вызывала в нем презрения. Напротив, ему хотелось закрыть её от всего мира своим Сусаноо. — Ты не чужая, пока я так не решил, — отрезал он. Он протянул ей чашку. Когда их пальцы соприкоснулись, Сакура не отдернула руку. Наоборот, она неосознанно придвинулась ближе к его источнику тепла. — Мадара... Почему ты один? — спросила она, глядя в его темные глаза. — В таком большом доме... Совсем один. Он промолчал, но его челюсть сжалась. Сакура увидела в его взгляде такую бездонную бездну одиночества, что её сердце, привыкшее сопереживать, не выдержало. Она медленно положила голову ему на плечо. Мадара замер. Он не шевелился, боясь спугнуть этот момент. Это не была любовь — это было два одиночества, нашедших временный приют друг в друге. — Останься сегодня, — прошептала она. — Просто посиди со мной. Мне... Мне страшно быть одной в этом времени. Он не ответил, но накрыл её руку своей, позволяя ей слушать его ровное, сильное сердцебиение. —————————————————- Глава 9: Уроки доверия Прошло ещё две недели. Сакура окончательно освоилась в лазарете клана Учиха. Она ввела строгие правила гигиены, и смертность от заражений резко упала. Старейшины ворчали, недоверчиво поглядывая на «розововолосую чужачку», но авторитет Мадары заставлял их молчать. Сам же глава клана стал заходить к ней чаще. Иногда он просто сидел в углу лазарета, скрестив руки на груди, и наблюдал, как она работает. Его пугало и одновременно завораживало то, с какой нежностью она касается раненых шиноби, которых он привык считать лишь расходным материалом. — Ты тратишь слишком много сил на безнадёжных, — заметил он однажды вечером, когда Сакура закончила перевязку молодому генину. Сакура выпрямилась, придерживая рукой поясницу — живот становился всё тяжелее, и спина ныла к концу дня. — Безнадёжных нет, Мадара. Есть только те, кому не хватило воли или времени. Этот мальчик выживет и станет воином, который, возможно, спасёт твою жизнь. Мадара хмыкнул, подходя ближе. Он заметил, как она поморщилась от боли в пояснице. — Сядь, — приказал он. Это не была просьба. Сакура послушно опустилась на скамью. К её удивлению, Мадара не ушел. Он встал позади неё и, помедлив мгновение, положил свои широкие ладони ей на плечи. Сакура вздрогнула. Его руки были горячими и тяжелыми. — У тебя всё тело как натянутая струна, — глухо произнес он. — Глупая женщина. Зачем так изводить себя ради чужих людей? — Они не чужие, — прошептала она, закрывая глаза от неожиданно приятного давления его пальцев. — Они твой клан. Значит, теперь и мои подопечные. Его пальцы на секунду замерли, а затем начали медленно массировать напряженные мышцы её шеи и плеч. Это не было прелюдией — скорее, странным актом признания её полезности. Но для Сакуры, истосковавшейся по простому человеческому контакту, это прикосновение отозвалось дрожью во всём теле. ——————————————— Глава 10: Горький привкус правды Дожди сменились утренними туманами. Однажды утром Мадара застал Сакуру в саду. Она сидела на веранде и вышивала крошечную детскую распашонку. На ткани был изображен символ... круга. Не веер Учиха, не герб Харуно. — Что это за знак? — спросил он, присаживаясь на край веранды. Его голос был спокойным, но в глазах читалось любопытство. Сакура замерла. Она не могла сказать «это символ клана Учиха из будущего, который почти истребили». — Это... просто узор из моей деревни, — солгала она, и её голос дрогнул. Мадара прищурился. Он прекрасно чувствовал ложь. — Ты всё время смотришь на горизонт так, будто ждешь, что кто-то придет за тобой. Твой муж... он был шиноби? Сакура опустила голову. — Да. Он был очень сильным. И очень одиноким. В чем-то... он был похож на тебя, Мадара. Лицо Мадары исказилось в странной гримасе. Сравнение с кем-то другим, тем, кто обладал этой женщиной до него, вызвало в нем укол неожиданной, острой злости. — Если он был так силен, почему он позволил тебе оказаться здесь? Почему не защитил? — Он не виноват, — быстро ответила она, защищая образ Саске по привычке. — Это была случайность. Техника... время... — Случайностей не бывает, — отрезал Мадара, резко поднимаясь. — Бывает только слабость. Если бы ты была моей... я бы никогда не отпустил тебя в такое место, где я не смог бы до тебя дотянуться. Он ушел, чеканя шаг, а Сакура осталась сидеть с иголкой в руках. Её сердце колотилось. В его словах «если бы ты была моей» прозвучало нечто большее, чем просто гордость лидера. Это было первое открытое проявление его зарождающегося чувства собственности. ———————————————— Глава 11: Тишина перед бурей Вечером Сакуре стало плохо. Малыш внутри вел себя слишком активно, и её собственная чакра начала конфликтовать с энергией плода. Она лежала в своей комнате, тяжело дыша, когда Мадара вошел без предупреждения. Увидев её бледность, он в два шага пересек комнату. — Что с тобой? — в его голосе впервые прорезалась неприкрытая тревога. — Просто... чакра... — выдохнула она. — Ребенок требует слишком много, а я еще не восстановилась после перемещения. Мадара не стал звать лекарей. Он знал, что они бессильны перед такой тонкой материей. Он сел рядом с ней и, не спрашивая разрешения, положил ладонь прямо на её обнаженный живот под юкатой. Сакура охнула. Его ладонь была огромной, она почти полностью закрывала её плод. — Тише, — приказал он, но на этот раз не ей, а ребенку. Он начал медленно вливать свою чакру — мощную, темную, но удивительно стабильную. Сакура почувствовала, как внутри всё успокаивается. Малыш, почувствовав энергию «своего» (пусть и далекого предка), затих. Они сидели так долго. В тишине комнаты было слышно только их дыхание. Сакура смотрела на профиль Мадары — суровый, гордый, но сейчас такой сосредоточенный на её спасении. Она вдруг поймала себя на мысли, что ей не хочется, чтобы он убирал руку. — Спасибо, — прошептала она, когда боль ушла. Мадара посмотрел на неё. Его Шаринган был выключен, и в простых черных глазах она увидела отражение самой себя — хрупкой, но важной для него. — Не благодари, — его голос стал хриплым. — Ты нужна этому клану. И ты... нужна мне, чтобы этот дом не казался склепом. Он убрал руку, но прежде чем уйти, коснулся губами её лба. Это не был поцелуй возлюбленного, скорее — клеймо. Он официально признал её своей ответственностью. ——————————————— Глава 12: Зеркало души Прошло еще несколько дней после той ночи, когда Мадара делился своей чакрой. Сакура поймала себя на том, что прислушивается к шагам в коридоре. Каждый раз, когда дверь открывалась, её сердце делало предательский скачок, а когда входил не он, а служанка с едой — внутри оседало разочарование. Она сидела у зеркала, пытаясь расчесать свои длинные, спутавшиеся розовые волосы. Живот уже заметно мешал, движения стали неуклюжими. — Позволь мне, — раздался знакомый бас. Мадара вошел неслышно. Он взял гребень из её замерших рук. Сакура хотела возразить, сказать, что это неподобающе для главы клана, но слова застряли в горле, когда его пальцы коснулись её затылка. Он расчесывал её волосы медленно, почти благоговейно. В этом жесте было столько скрытой нежности, что у Сакуры защипало в глазах. Саске никогда не делал этого. Саске всегда был тенью, уходящей в ночь, а Мадара... Мадара был здесь. Глыбой, о которую разбивались все шторма. — Почему ты так смотришь на меня в зеркало? — тихо спросила она, видя его пристальный взгляд в отражении. — Пытаюсь понять, — ответил он, проводя гребнем по всей длине прядей. — Как в одном существе может уживаться такая хрупкость и такая нечеловеческая стойкость. Ты боишься меня, Сакура? Она помедлила, а затем медленно покачала головой. — Сначала боялась. Теперь... теперь я боюсь только того, что ты снова уйдешь на войну и не вернешься. Мадара замер. Он положил руки ей на плечи и слегка сжал их. — Я вернусь. Теперь мне есть куда возвращаться. Сакура не выдержала. Она развернулась к нему, насколько позволяло положение, и уткнулась лбом в его плоский, твердый живот. Она обхватила его руками, ища опору. Мадара вздрогнул от этой неожиданной инициативы, но через секунду его ладонь легла ей на затылок, прижимая ближе. ——————————————— Глава 13: Искушение тишиной Вечер был теплым. Мадара пригласил Сакуру на дальнюю террасу, откуда открывался вид на горы. Они пили чай, и на мгновение показалось, что войны нет. — Расскажи мне о своем доме, — попросил он. — Не о техниках, а о жизни. Что ты любила там? Сакура грустно улыбнулась. — Я любила весну. Когда цветет вишня. В моем времени люди научились жить без постоянного страха смерти. Дети ходили в академию, а не на фронт. Мадара слушал внимательно. В его глазах вспыхнул огонек — не Шаринган, а живой интерес. — Мир, о котором грезит Хаширама... Значит, он возможен? — Да. Но он стоит огромных жертв. Мадара придвинулся ближе. Его колено коснулось её бедра. Сакура почувствовала, как по коже пробежали искры. Это притяжение больше невозможно было игнорировать. Она посмотрела на его губы — четко очерченные, суровые. Ей вдруг отчаянно захотелось узнать, умеют ли они быть мягкими. Мадара, словно прочитав её мысли, протянул руку и коснулся пальцем её нижней губы. — Ты смотришь на меня так, будто я — твое спасение, Сакура. Но я — пожар. Ты сгоришь рядом со мной. — Возможно, мне надоело мерзнуть, — прошептала она, сама удивляясь своей смелости. Она подалась вперед, сокращая последние сантиметры между ними. Это был не поцелуй, а едва уловимое касание дыханием. Мадара глухо зарычал — звук, полный борьбы с самим собой. Его пальцы зарылись в её волосы, притягивая её лицо к себе. Его поцелуй был властным, собственническим, со вкусом горького чая и нерастраченной страсти. Сакура ответила, запуская пальцы в его жесткую гриву волос. В этот момент Саске, будущее, Коноха — всё перестало существовать. Был только этот мужчина, пахнущий костром и силой, и ребенок, который толкнулся между ними, словно подтверждая их связь. ——————————————— Глава 14: Признание тела Когда они отстранились друг от друга, оба тяжело дышали. Мадара смотрел на неё потемневшими глазами. В них больше не было холода — там бушевало пламя. — Это неправильно... — прошептала Сакура, хотя её руки всё еще сжимали его юкату. — Я беременна от другого, я из другого мира... — Мне плевать, — отрезал Мадара. Он осторожно положил ладонь на её живот. — Тот, кто оставил тебя, больше не имеет на тебя прав. Этот ребенок... Он выживет благодаря моей чакре. Он родится в моем доме. Он будет моим, Сакура. Как и ты. Сакура смотрела на него и понимала — он не просто заявляет права. Он предлагает ей всё, чего у неё никогда не было: полную, абсолютную преданность. Саске всегда выбирал деревню, месть или искупление. Мадара выбирал её. — Ты сумасшедший, — выдохнула она, чувствуя, как по щеке катится слеза. — Я Учиха, — он стер слезу большим пальцем. — Мы все немного безумны, когда находим то, что стоит защиты. Он осторожно подхватил её на руки и перенес на футон. В эту ночь они не зашли далеко — Мадара был предельно осторожен, помня о её состоянии. Он просто лег рядом, обнимая её со спины, укрывая своим телом, как живым щитом. И впервые за всё время в этом прошлом Сакура уснула без кошмаров. Глава 15: Змеиный шепот старейшин Поместье Учиха всегда было полно теней, но теперь эти тени начали шептаться. Старейшины клана, во главе с суровым Таджимой-младшим (дальним родственником Мадары), были в ярости. Для них Сакура была не просто женщиной, а угрозой чистоте крови и авторитету лидера. — Она носит чужого ребенка, Мадара-сама! — прогремел голос Таджимы на совете клана. — Вы тратите свою чакру, наше наследие, на поддержание жизни плода, в котором нет ни капли крови Учиха! Это позор для главы! Мадара сидел на возвышении, подперев голову рукой. Его взгляд был тяжелым, как могильная плита. — Этот ребенок выживет, потому что я так решил. И эта женщина под моей защитой. Есть еще вопросы? — Народ недоволен! — не унимался старик. — Говорят, она ведьма. Она одурманила вас своими травами. Если она не уйдет добровольно, клан может... не досчитаться своего лидера. В комнате мгновенно похолодало. Мадара медленно поднялся, и его аура Сусаноо на секунду проявилась призрачным маревом. — Если кто-то из вас коснется её хотя бы взглядом... я лично выжгу ваши глаза Аматэрасу. Свободны. Но старейшины не собирались сдаваться так просто. ————————————————— Глава 16: Яд в чаше Сакура чувствовала сгущающуюся атмосферу. Служанки, которые раньше были вежливы, теперь отводили глаза. Однажды утром ей принесли отвар для укрепления сил, который она пила ежедневно. Она поднесла чашку к губам, но её профессиональное чутье медика сработало мгновенно. Едва уловимый запах горького миндаля. Цианид. Совсем немного, ровно столько, чтобы спровоцировать выкидыш, но оставить мать в живых. Руки Сакуры задрожали. Не от страха за себя, а от ярости за своего ребенка. Она медленно поставила чашку на стол. В этот момент в комнату вошел Мадара. Он сразу заметил её бледность. — Что случилось? — он подошел, кладя руку на её плечо. Сакура молча указала на чашку. — Твой клан не хочет этого ребенка, Мадара. Они пытались его убить. Мадара взял чашку, понюхал, и в следующее мгновение она разлетелась в его руке в мелкую крошку. Его лицо превратилось в маску живой ярости. Он не кричал, но от его шепота по коже Сакуры пробежал мороз. — Я найду того, кто это сделал. И они будут молить о смерти. — Нет! — Сакура схватила его за руку. — Если ты начнешь резню в своем же клане, ты подтвердишь их страхи. Ты станешь тираном, которого они боятся. Позволь мне... позволь мне показать им, кто я на самом деле. ———————————————— Глава 17: Вызов принят На следующий день Сакура потребовала открытого собрания на тренировочном поле. Она вышла к суровым воинам Учиха, тяжело ступая, придерживая свой большой живот. На ней было кимоно с гербом веера — подарок Мадары, который она впервые надела открыто. — Вы думаете, я слаба, потому что я женщина и я беременна? — её голос, усиленный чакрой, разнесся по всему полигону. — Вы думаете, я пришла забрать силу вашего лидера? Она сложила одну печать. Земля под её ногами треснула. Огромная волна лечебной чакры, смешанной с чистой физической мощью, окатила присутствующих. — Я — лучший медик, которого вы когда-либо видели. Я спасла ваших сыновей и братьев. И если кто-то из вас еще раз посмеет посягнуть на жизнь моего ребенка... Я не буду звать Мадару. Я сама превращу это место в руины. Воины застыли. В их культуре сила была единственным аргументом. Сакура продемонстрировала не только мощь, но и готовность защищать свое, как истинная Учиха. Мадара, стоявший на балконе поместья, незаметно улыбнулся. Эта женщина была достойна стоять рядом с ним. Не позади него, а именно рядом. ————————————————— Глава 18: Истинная близость Вечером, после бурного дня, Мадара пришел в её комнату. Он был необычно молчалив. Он помог ей сесть на футон и сам опустился рядом. — Ты сегодня напугала моих стариков больше, чем Хаширама на поле боя, — хмыкнул он. — Я просто защищала наше... — Сакура осеклась. — Защищала ребенка. Мадара потянул её к себе, усаживая между своих разведенных коленей. Он начал медленно распускать пояс её оби. Сакура затаила дыхание. Теперь это не было случайным касанием. Это было осознанное сближение. — Ты сказала «наше», — прошептал он ей в шею, обжигая кожу дыханием. — Не бери свои слова назад. Он развернул её к себе. Его руки, привыкшие к рукояти меча, теперь с невероятной нежностью скользили по её плечам, спуская ткань кимоно ниже. Сакура чувствовала себя обнаженной не только физически, но и душевно. — Мадара... Я боюсь, что если я позволю этому случиться, я забуду всё, что было «до», — призналась она, глядя в его глаза, где сейчас отражалось только она. — Забудь, — приказал он, накрывая её губы своими. — Твое «до» мертво. Твое «сейчас» — это я. Его поцелуй стал глубже, требовательнее. Он осторожно уложил её на спину, подкладывая подушки, чтобы ей было удобно. Его ладонь скользнула по бедру вверх, и Сакура выгнулась навстречу его ласке, окончательно сдаваясь. В эту ночь интриги клана и призраки прошлого отступили, оставив только двух людей, которые нашли друг друга вопреки самому времени. ——————————————— Глава 19: Шепот на грани миров Комната была залита мягким светом бумажных фонарей. За окном стрекотали цикады, но здесь, внутри, время словно загустело. Мадара навис над Сакурой, опираясь на локти, чтобы не придавить её своим весом. Его длинные волосы щекотали её плечи, создавая вокруг них интимный занавес. — Ты дрожишь, — выдохнул он ей в самые губы. — Всё еще боишься? Сакура покачала головой, запуская пальцы в его жесткую гриву. — Нет. Просто... Я никогда не думала, что под этой броней скрывается такое пламя. Мадара не ответил словами. Он начал покрывать поцелуями её шею, спускаясь к ключицам. Его губы были горячими, а язык оставлял влажные дорожки на её коже. Сакура всхлипнула, выгибаясь навстречу его ласке. Она чувствовала, как его рука — та самая, что сжимала гунбай на полях сражений — теперь с невероятным трепетом обрисовывает контур её высокого живота. — Моя... — прорычал он, и это слово вибрировало в его груди, отдаваясь в её теле. Он был предельно осторожен. Каждое его движение было наполнено несвойственной шиноби мягкостью. Он развел её бедра, устраиваясь между ними, и Сакура почувствовала его твердое, напряженное желание. Когда он медленно, сантиметр за сантиметром, вошел в неё, Сакура закусила губу, чтобы не вскрикнуть. Это не было похоже на её прошлый опыт. Это было... сокрушительно. Словно две стихии — земля и молния — наконец нашли точку соприкосновения. Мадара замер, давая ей привыкнуть, глядя прямо в её изумрудные глаза, которые сейчас потемнели от наслаждения. — Смотри на меня, Сакура, — приказал он хрипло. — Запомни это. Запомни, чей ты теперь свет. Он начал двигаться — плавно, глубоко, подстраиваясь под её ритм. Сакура обхватила его ногами, притягивая еще ближе, стирая последние капли сомнений. В каждом толчке, в каждом тяжелом вздохе Мадары она чувствовала его признание — он отдавал ей не только тело, но и свою многолетнюю ярость, превращая её в нежность. Кульминация накрыла их одновременно. Сакура вскрикнула, пряча лицо в его плече, а Мадара, крепко прижав её к себе, излил в неё не только свою страсть, но и надежду на то самое будущее, о котором она рассказывала. —————————————————— Глава 20: Рассвет новой эпохи Прошло еще три месяца. Живот Сакуры стал совсем тяжелым, и она почти всё время проводила на веранде, наблюдая за тем, как Мадара тренирует молодых Учиха. Но теперь всё было иначе. Мадара больше не грезил о войне ради войны. Он заключил окончательный союз с Хаширамой. Не потому, что верил в идеалы Сенджу, а потому, что хотел, чтобы ребенок Сакуры родился в мире, где ему не придется брать меч в руки в пять лет. — О чем ты думаешь? — спросил Мадара, подходя к ней сзади и обнимая за плечи. Его подбородок привычно лег на её макушку. — О том, что история изменилась, — тихо ответила Сакура, накрывая его руки своими. — Ты не ушел из деревни. Ты остался. Мадара хмыкнул, целуя её в висок. — У меня слишком много дел здесь. Старейшины всё еще ворчат, Хаширама строит планы на школу... и мне нужно подготовить колыбель. В этот момент Сакура почувствовала резкий толчок внутри. Она охнула, хватаясь за живот. — Мадара... кажется, началось. Лицо великого шиноби, перед которым трепетали армии, мгновенно побледнело. — Сейчас? Но лекари говорили... — Малыш решил, что пора познакомиться с отцом, — улыбнулась она сквозь первую схватку. Роды длились до рассвета. Мадара не отходил от неё ни на шаг, игнорируя все протесты повитух. Он держал её за руку, отдавая свою чакру, деля с ней боль. Когда над лесом Конохи взошло первое солнце, комнату огласил громкий, требовательный крик. Повитуха, дрожащими руками обмыв младенца, протянула сверток Мадаре. — Это... это мальчик, Мадара-сама. И посмотрите на его глаза... Мадара осторожно взял сына. Ребенок открыл глаза — темные, глубокие, как сама ночь. Но в их глубине на мгновение вспыхнул и погас алый отблеск. Унаследованная сила Учиха признала своего носителя, даже если в нем была кровь другого времени. — Как мы назовем его? — прошептала изможденная, но счастливая Сакура. Мадара посмотрел на жену, затем на сына. В его сердце больше не было одиночества. Там был целый мир. — Его зовут Касуми. Туман, предвещающий ясный день. Он сел на край футона, прижимая к себе Сакуру и их спящего сына. Прошлое было забыто, будущее — переписано. На пепелище старой ненависти расцвел цветок, который Мадара Учиха клялся защищать до последнего вздоха. —————————————————— Эпилог: Тени и свет нового дня. Прошло десять лет. Коноха больше не была набором временных хижин у подножия скалы. Теперь это был процветающий город, чьи улицы пахли жареной рыбой, свежим деревом и — самое главное — безопасностью. На скале Хокаге были высечены два лица: Хаширама и Мадара. Они правили вдвоем, сдерживая и дополняя друг друга, как инь и ян. Мадара стоял на балконе резиденции, скрестив руки на груди. Его волосы тронула первая седина на висках, но взгляд оставался таким же острым, как лезвие куная. Однако теперь в этом взгляде не было той безумной жажды крови, что сжигала его в юности. — Снова хмуришься? — раздался тихий, насмешливый голос. Мадара не обернулся — он узнал бы эту поступь из тысячи. Сакура подошла и встала рядом. Она изменилась: стала спокойнее, величественнее. На её лбу сиял ромб печати Бьякуго, а в руках она несла свитки из госпиталя, который теперь считался лучшим в пяти великих странах. — Хаширама снова предложил устроить общий праздник в честь урожая, — глухо проворчал Мадара, хотя в его голосе слышалась тень улыбки. — Опять придется терпеть его пьяные объятия и глупые шутки. — Ты ворчишь, но я знаю, что тебе это нравится, — Сакура мягко коснулась его руки. — Тебе нравится, что улицы полны детей, а не похоронных процессий. Мадара перехватил её ладонь, переплетая их пальцы. Его мозолистая рука всё еще казалась огромной рядом с её изящной кистью, но он сжимал её так бережно, словно она была сделана из тончайшего фарфора. — Отец! Мама! Смотрите! — звонкий крик заставил их обоих посмотреть вниз, на тренировочную площадку. Там, среди облаков пыли, тренировался мальчик. Касуми Учиха был точной копией отца — те же непокорные черные волосы и упрямый подбородок. Но когда он улыбался, в его чертах проступала мягкость матери. Мальчик сложил печати с невероятной для его возраста скоростью. — Стихия Огня: Цветок Вишни! — выкрикнул он. Вместо обычного огненного шара в воздух взметнулись лепестки из чистого пламени. Они закружились в изящном, но смертоносном танце, прежде чем раствориться в воздухе. Это была техника, сочетающая в себе мощь клана Учиха и идеальный контроль чакры, которому его научила Сакура. Мадара довольно хмыкнул. — Его контроль становится лучше моего. — Он взял лучшее от нас двоих, Мадара, — прошептала Сакура, прислоняясь плечом к его плечу. — От твоего прошлого и моего... будущего, которого больше нет. Мадара притянул её ближе, укрывая своим тяжелым плащом от вечерней прохлады. Он вспомнил тот день, когда нашел её в лесу — окровавленную, беременную и потерянную. Тогда он думал, что она — лишь досадная помеха. Он не знал, что эта женщина станет его спасением, его совестью и его единственной любовью. — Твое будущее здесь, Сакура, — сказал он, глядя на заходящее солнце, которое окрашивало деревню в золотые тона. — И пока я жив, никто не посмеет его разрушить. Сакура закрыла глаза, слушая ровный стук его сердца. Она знала, что где-то там, в другом потоке времени, остались Саске, Наруто и её прежняя жизнь. Но глядя на мужа и сына, она понимала: она дома. История была исправлена. И в этой новой истории Мадара Учиха не стал легендой о разрушении, а стал легендой о человеке, который научился любить сильнее, чем ненавидеть. Над Конохой опускалась мирная ночь.