Воробей и идиотские мысли соплеменников

Воробей сидел у входа в палатку целителя и пытался не убить кого-нибудь взглядом, хотя технически он никого не видел. Но его «внутреннее зрение» сегодня работало на полную мощность, и это было проклятием.В лагере стояла невыносимая ментальная вонь.Мимо проковылял Березовик. В его голове крутилась одна-единственная мысль, тяжелая и липкая, как смола: «Если я лизну замерзшее озеро, мой язык прилипнет? А если я буду при этом бежать? Я стану первым котом-санями? Надо спросить у Шмеля».— Даже не думай об этом, — буркнул Воробей. — Твои мозги и так работают со скоростью ленивой улитки, не хватало еще и обморожение.Березовик вздрогнул и поспешно ушел, споткнувшись на ровном месте.Следом за ним на поляну выплыла Голубка. От неё исходило сияние абсолютного, кристально чистого отсутствия логики. Она смотрела на облако. «Интересно, облака — это кролики, которые попали в Звездное племя и взорвались? Если я прыгну очень высоко, смогу ли я откусить кусочек? На вкус оно наверняка как мышиная подстилка... или как сахар? Что такое сахар?»Воробей приложил лапу к морде. — Голубка, облака — это вода. А сахар — это то, чего в твоей голове явно не хватает для нормальной работы нейронов. Иди поешь мышь.— Откуда ты... — начала было Голубка, но Воробей уже зашипел.Хуже всего было, когда подошел Львиносвет. От брата веяло мощью, героизмом и вакуумом. «Я — великий воин. Я непобедим. Интересно, если я ударю дерево, дерево почувствует боль? А если я ударю себя, и мне не будет больно, значит ли это, что я слишком сильный или слишком тупой?»— Второе, — отрезал Воробей. — Определенно второе.— Ты о чем? — удивился Львиносвет. — О твоем экзистенциальном кризисе на тему деревьев. Иди потренируй оруженосцев, пока твои мысли не начали конденсироваться в физическую глупость и не затопили лагерь.В этот момент из кустов вылез Шмель с абсолютно блаженным выражением морды. «Если я назову своих будущих котят Одуванчик, Одуванчик-2 и Одуванчик-3, будет ли это считаться коллекцией?»Воробей встал, развернулся и ушел вглубь своей пещеры. — Звездное племя, — прошептал он, зарываясь носом в пучки сушеной петрушки. — Пожалуйста, в следующей жизни дайте мне дар не слышать мысли, а выключать их. Насовсем.Из-за стены донеслось приглушенное: «А что, если ежевика — это на самом деле яйца крошечных черных ежей?..»Воробей начал биться головой о палку, которую грызла Иглогривка. Жизнь целителя была невыносима