Воробей и идиотские мысли соплеменников

Воробей почувствовал, как воздух в палатке стал тяжелым от интеллектуального штурма, который затеяла Иглогривка. Её мысли больше не скакали, как белки, они выстроились в ровную шеренгу и начали маршировать прямо в висок целителю. «Так, Воробей вечно злой. Почему он злой? Потому что он не видит. А почему он не видит? Потому что у него глаза сломались. Значит, надо их починить! Ольхогрив говорил, что паутина затягивает раны... Если я натолкаю ему в глазницы побольше свежей паутины, она свяжет его зрение воедино? Или, может, вставить ему туда два блестящих камешка? Тогда он будет видеть землю! Хоть что-то!» — Даже не подходи ко мне с камнями, — прошипел Воробей, инстинктивно прикрывая глаза лапой. — И паутину оставь для царапин Березовика. Иглогривка не унималась. Её «гениальность» вышла на новый уровень: «Ладно, физика не сработала. Попробуем магию. Воробей всегда ворчит на Звездное племя. Наверное, они просто его не слышат, потому что он слишком низкий! Если я привяжу его к длинной палке и подниму повыше к небу, он будет ближе к предкам. Они увидят его и такие: "О, привет, Воробей! Держи зрение в подарок за то, что ты теперь похож на флаг!"» — Я. Не. Хочу. Быть. Флагом, — Воробей начал медленно биться затылком о стену. «Хм, палка — это опасно. А что, если... О! Ему просто не хватает навигатора! Я стану его личным эхолотом! Буду бегать впереди и кричать: "БАМ!", когда впереди дерево, и "БУЛЬ!", когда вода. Только надо кричать очень громко, чтобы он заранее пугался и сворачивал. А еще я могу привязать к его хвосту колокольчик, который я нашла у Гнезда Двуногих. Тогда все будут знать, что он идет, и разбегаться. Тишина — лучший подарок для ворчуна!» Воробей представил себя с колокольчиком на хвосте, на палке и с паутиной в глазах. В этот момент Ольхогрив, стоявший рядом, подумал: «А что, если колокольчик — это яйцо железной птицы? Если его высидеть, вылупится маленький трактор?» Воробей встал и молча пошел к выходу. — Куда ты? — крикнула Иглогривка. — Пойду поищу Смерть-ягоды, — бросил он через плечо. — Не для пациентов. Для личного пользования. Мои уши больше не выносят этот парад идиотизма