Клубника раздора

Шарль безума от клубники. Эту сладкую прелесть он может смаковать бесконечно. И не только её непосредственное употребление приносит ему несоизмеримое удовольствие. Леклер любит вообще всё, что связано с клубникой, от посадки до закатки банок с вкуснейшим вареньем, которое потом расходится не только по родственникам, но и по всему поддоку. А Макс… он точно не садовод в душе, но пока близкий человек радуется, какая разница, что там ему не нравится? Он знает важность этой клубники, а особенно важность самого первого кустика. Это подарок Жуля: когда-то он привёз клубнику для Шарля в качестве гостинца, а одна из семечек чудесным образом проросла. И теперь, когда они возвращаются домой, всё всегда одинаково. Монегаск торопится к своим фотосинтезирующим детям, чтобы проверить и полить. Ферстаппен лишь улыбается и направляется к своему кабинету. Всё находится в балансе. И так было до тех пор, пока Шарль не начал слишком увлекаться этим делом. Появление новых лотков с каждым межсезоньем смущало Нидерландца, однако он остался в режиме наблюдателя. Громкий шум раздался из кабинета, оттуда же послышался лай. Лео и одна из бенгалок активно носились по комнате. Картина, которая появилась перед глазами гонщика, заставила чуть ли не взвизгнуть. — Чёрт, Шарль, уже не смешно! Твоя клубника угробила мой стимулятор! Стимулятор, твою мать! — Макс осматривал место преступления, прикидывая, что можно сделать и исправить. Ярость, клокотавшая в груди, заставляла цедить воздух сквозь зубы. Дорогая машина с полным погружением в гонки была нагло саботирована. Недавно поставленный на подоконник и политый водой лоток с растениями был опрокинут ровно на механизмы, не без помощи братьев меньших. Холодная вода растеклась по полу, медленно подбираясь к оголенным ступням. Тихое, но быстрое шарканье тапочек по полу пронеслось по коридору. Шарль влетел в комнату и замер в ступоре. — И вот что мне делать? Сегодня благотворительный стрим, а мой стимулятор в дребезги! Я тысячу раз просил не ставить сюда ничего! — Прости, просто у тебя тут идеальное освещение для посадок. Я подумал, один лоток не помешает. Мы ведь можем купить новый стимулятор? — Шарль неловко улыбнулся, но, кажется, это абсолютно не сгладило углы. Слова за слово, и они уже вовсю швыряются оскорблениями, перебирая, кто, кого и каким словом дурным помянул. Монегаск ушёл, хлопнув дверью, сразу после крика: «Только попробуй что-то сделать с клубникой — больше никогда меня не увидишь!». Где шатался этот садовод целые сутки, одному только богу известно, ну и, разумеется, Карлосу, к которому он и уехал дуться. За это время Макс успел сделать тысячу дел: от пункта «простить и понять» до «вывезти всю клубнику». Шарль приехал в пустой дом. Макса не было, и это не могло не напрячь. Парень поднялся на второй этаж. Симулятор восстановили, и, видимо, очень быстро. Леклер выдохнул и тут же напрягся. Пошёл проверять свои ягоды и не обнаружил ни одного лотка. В горло врезался ком. Неужели выкинул? В центре комнаты лежала записка и ключи. Решил вот так его выкинуть вместе с клубникой? Из-за гребаного симулятора? Ну и пошёл он! Минута — и монегаск уже гнал по адресу в записке. Пришлось даже пересечь границу Франции, но прохождение таможенного пункта не составило никакого труда. И уже через каких-то 15 минут Шарль стоял перед высоким забором. Он вставил ключ, провернул и вошёл, уже мысленно готовясь ко всему: к куче когда-то живых кустиков, к пустым лоткам или ещё чему похуже. — Я думал, ты только на трассе такой долгий. Можно побыстрее? Я скоро умру от скуки. Высаживать клубнику — это пиздец какое заунывное занятие. Макс стоял внутри огромной теплицы, окружённый контейнерами, лейками, лопатами и прочим инвентарём. — Больше никаких кустов клубники в нашем доме, хорошо? У тебя целых семь соток — развлекайся здесь. А в наши отъезды я найму садовника. Шарль молчал долго. Тишина, казалось, вот-вот треснет, и в голове нидерландца уже закрались сомнения по поводу удачности своего подарка. Пока наконец тот не расплылся в улыбке. Теперь его любимая клубника всегда будет неограниченна в росте и возможностях, в уютных условиях под присмотром специалистов. —Ну ты идёшь помогать или так и будешь улыбаться? — Ферстаппен хмыкнул и продолжил расставлять рассаду. —Макс. —А — Спасибо. Вечер полный труда, уюта и безмерной благодарности навсегда останется важным местом в сердце каждого. Потому что это тот день, когда они стали ещё чуть ближе, если это вообще возможно.