В ожидании перемен

Когда им было по пять лет, Юци и Соён были практически неразлучны. Они познакомились на занятиях по плаванию — их матери, казалось, были в равной степени параноидально озабочены тем, чтобы их дети освоили жизненно важный навык «не утонуть». Поначалу Соён была в ужасе. Юци, будучи по натуре душой компании, сразу заметила её робость: бедная девочка вцепилась в ногу матери у края бассейна, наотрез отказываясь прыгать в воду. Когда Соён всё же решилась, Юци удалось подплыть к ней, уверенно загребая воду руками, — надувные нарукавники помогали ей держаться на плаву. — Знаешь, тут совсем нечего бояться, — сказала она, чересчур самоуверенно для неуклюжего пятилетнего ребёнка, который едва умел завязывать шнурки. Соён лишь посмотрела на неё, нахмурив брови: эта странная, шумная девочка уделяла ей слишком много внимания. Она просто хотела, чтобы её оставили в покое. — Почему ты так странно разговариваешь? — спросила она, в качестве своего рода детской мести. — Я переехала сюда только в прошлом году, — объяснила Юци. — Корейский — мой второй язык. Соён, казалось, не знала, что на это ответить, но выражение её лица смягчилось и стало почти виноватым. Впрочем, Юци это не особо волновало. — Тебе стоит поплыть со мной, — сказала она и уже начала отплывать по-собачьи. Соён на мгновение вопросительно оглянулась на мать, затем дёрнула её за руку и указала в сторону странной девочки. — Можно мне пойти туда? — спросила она. Её мать, обрадованная тем, что Соён вообще залезла в бассейн, с радостью согласилась. С того момента каждое занятие они проводили бок о бок. Со временем их матерям приходилось тратить всё меньше времени в воде, удерживая их на плаву, и всё больше времени — сидя у края бассейна и гадая, как же их оттуда выманить. К счастью, когда начался учебный год, они оказались в одном классе. Там они встретили Миён, и вместе они стали своего рода нерушимым союзом. Каждый учитель в школе знал об этой троице — о том, насколько они близки и какими яростными могут стать, если их разлучить. Это было незабываемое зрелище: три шестилетки, которые с такой лёгкостью верховодили окружающими взрослыми. Шли годы, их связь становилась всё крепче и глубже. Они каждый день проводили вместе после школы, помогая друг другу с уроками и играя в нелепые игры. Однако однажды, где-то в середине пятого класса, всё зашло слишком далеко. Игра, в которую они играли, стала слишком азартной, и между Соён и Юци вспыхнула ссора, пока Миён в ужасе наблюдала за происходящим. Такое случалось и раньше, когда одна или обе чувствовали себя уязвимыми по той или иной причине. Обычно всё утихало к концу дня или забывалось к следующему школьному утру, но эта конкретная ссора с самого начала была ужасной. Если бы вы спросили любую из них позже, как начался спор, ни одна бы даже не вспомнила. Но в тот момент это казалось концом света. Все их мелкие обиды друг на друга и на их отношения явно достигли точки кипения, и пути назад, казалось, уже не было. — С меня хватит! Слышишь, хватит! — кричала Юци, стоя на диване в гостиной Миён и пытаясь любым способом взять верх. — Нет, это с МЕНЯ хватит! — кричала в ответ Соён, топая босыми ногами по деревянному полу. — Ты глупая! — Я не ГЛУПАЯ!!! — Юци буквально подпрыгивала на диване от ярости. — Юци, моя мама правда, правда разозлится, если ты сл... — Миён пыталась вмешаться, но у неё не было шансов против этой словесной перепалки. — Нет, ты такая! Ты глупая, странная и... и ты слишком зациклена на мне! Юци замерла. Прыжки на диване прекратились, а в уголках глаз мгновенно скопились слёзы. В комнате впервые за несколько часов воцарилась полная тишина. Боль во взгляде Юци была мучительно очевидной, хотя Соён едва ли могла на неё смотреть — она уставилась в пол. — Ладно, — наконец тихо произнесла Юци. — Ладно? — переспросила Соён, напуганная этой неожиданно спокойной реакцией. — Да, — твердо ответила Юци. — Если ты так обо мне думаешь? Что я странная и слишком зациклена на тебе? Хорошо. Я оставлю тебя в покое. Навсегда. — Её лицо стало абсолютно бесстрастным. Она слезла с дивана и направилась к входной двери прежде, чем кто-либо успел её остановить. — Юци, подожди! — крикнула Соён, побежав за ней, когда та уже наполовину обулась. — Я не это имела в виду. Я... я просто разозлилась. — Всё нормально, Соён. Тебе и не стоит дружить с кем-то вроде меня. Ты заслуживаешь лучшего. Миён уже догнала их, наблюдая за сценой из коридора. Казалось, поделать уже ничего нельзя — Юци всё для себя решила. И всё же Соён попыталась ещё раз. — Юци, пожалуйста! Я просто... мне жаль. — Всё нормально, — снова повторила Юци с каменным лицом. Она уже полностью зашнуровала ботинки и сорвала куртку с крючка у двери, словно мужчина средних лет, драматично уходящий от жены посреди ливня. — Пока, девчонки, — сказала она, надевая пальто движением, которое было слишком грациозным для её возраста, и вышла за дверь. Она захлопнулась за её спиной, оставив Соён и Миён смотреть друг на друга в ошеломлённом молчании. После этого Юци не разговаривала ни с одной из них по меньшей мере несколько месяцев. На самом деле это казалось годами — в таком возрасте время движется медленнее. Каждая школьная неделя тянулась целую вечность, а каждый год ощущался как целая жизнь. К тому времени, когда она всё же вышла на связь с Миён, и Соён, и Миён уже решили, что она больше никогда с ними не заговорит. И, что ж, отчасти это было правдой. На какое-то время. Верная своему слову, Юци оставила Соён в покое. Она планировала делать так до конца жизни. Она связалась с Миён только через несколько месяцев, потому что не смогла с собой совладать, да и, технически, та девочка не сделала ничего плохого. Миён, по сравнению с Соён, всегда была для Юци только хорошим другом. Соён же... Соён значила для Юци слишком многое. Но Юци не была уверена, что слово «друг» вообще было подходящим, если не считать тех первых двух лет. Впрочем, у неё было не так много времени на размышления, так как в конце того учебного года она перевелась в другую школу, окончательно отгородившись от двух подруг. Это помогло ей сдержать слово и позволило создать себе новый образ для новой компании детей. Юци легко заводила друзей, а с новым имиджем это стало ещё проще. Вся школа тянулась к ней, восхищаясь её непринужденным обаянием, которое возносило её на новые высоты — она одновременно и без усилий играла роли классного клоуна и любимицы учителей. Однако она больше никогда не совершала прежних ошибок: никогда не сближалась слишком сильно, никогда не привязывалась к кому-то одному больше, чем к остальным. Она скользила сквозь жизни одноклассников, как вода, проплывая мимо них год за годом, словно бревно, несущееся по течению. Никогда не задерживаясь на одном месте слишком долго, она медленно истощалась под напором вечного движения. Когда каждую пятницу она ложилась в кровать, измотанная неделей, в которую выкладывалась на все сто, её душа казалась ей содранной и изношенной. Она изредка общалась с Миён — случайные телефонные звонки или личные сообщения. Это было приятно — честно говоря, гораздо естественнее, чем любые отношения, которые она завела с тех пор, но всё равно это казалось странным. Неправильным. Будто чего-то не хватало. Юци знала, чего именно. Обе знали. Но они никогда об этом не говорили. И жизнь продолжалась. Прошло много-много лет, прежде чем Юци получила по почте красивый конверт. Лицевую сторону украшала тщательно выведенная каллиграфия, а на обороте была настоящая сургучная печать. Осторожно открыв его и изучив содержимое, она узнала, что Миён выходит замуж. Юци смутно знала о партнёре Миён, хотя никогда с ним не встречалась. За эти годы они иногда говорили о нём. Из того, что она слышала, он казался милым. Они были вместе уже долгое время, так что это приглашение не стало сюрпризом. В теории Юци обожала свадьбы. Вечеринка, праздник любви, где её внутренняя «душа компании» могла полностью расправить крылья и взлететь. Но за эти годы она немного устала. Миён была далеко не первой из её подруг, кто выходил замуж. Конечно, учитывая огромное количество знакомств, которые она завела со времен Соён, её приглашали на бесчисленное множество свадеб. Однако необходимость постоянно носить маску классного клоуна и развлекать толпу начинала утомлять. Особенно ради людей, которые ей, по большому счёту, были безразличны. От этих мыслей её отвлек звонок телефона. — Лёгок на помине, — ответила она вместо приветствия. — Что? — спросила Миён, явно растерявшись. — Я буквально только что открыла твоё приглашение на свадьбу. — О! — рассмеялась Миён. — Да, мне было интересно, получила ли ты его. — Ага, получила, — сказала Юци, слегка постукивая открыткой по кухонной столешнице. — Потрясающе, кстати. Качество бумаги просто безумное. Миён снова рассмеялась — этот чудесный звук вызвал у Юци сложное чувство нежности. Ностальгия, смешанная с болезненной привязанностью. Смех, от которого защемило сердце, напомнив о чём-то, чего она больше не могла иметь. — Да что ты понимаешь в качестве бумаги? — Больше, чем ты думаешь, — ответила Юци с грустной улыбкой, вертя карточку в руках, словно игрушку-антистресс. — Ну так что, ты придешь? — Ни за что на свете не пропущу, — мгновенно ответила она со всем своим обаянием. Словно всё было в порядке и никогда не было иначе. — Ура! — воскликнула Миён, и Юци не переставала поражаться её неиссякаемому жизнелюбию. — Будешь с кем-то? Юци усмехнулась, не в силах сдержаться. — Нет. Нет, вряд ли. — Ладно. Просто хотела уточнить. — Ммм, — промычала Юци, погруженная в свои мысли. — Ты в порядке? — спросила Миён, звуча искренне обеспокоенно. — Да, да. Просто устала, вот и всё. — Это была правда. Она устала. И эта усталость длилась уже очень долго. — Хорошо, тогда не буду тебя задерживать, — последовал простой ответ. Успокаивающий. Это было то, что Юци любило в Миён. Та всегда была готова позволить Юци увильнуть от чего угодно. Так было проще. Это была единственная сфера её жизни, где Юци не чувствовала необходимости постоянно разыгрывать какой-то спектакль. — Спасибо, — искренне ответила она. — Доброй ночи. И поздравляю. Она слышала улыбку в голосе Миён, когда та ответила: — Спасибо. Спокойной ночи, Юци. — Спокойной ночи. Свадьба должна была состояться только через несколько месяцев, но к тому моменту, когда этот день настал, Юци так и не успела морально подготовиться к встрече с Миён — первой с самого детства. Она видела несколько фотографий в соцсетях. Но, честно говоря, Юци старалась держаться от этого подальше, насколько могла. Это было слишком — вдобавок ко всему остальному. Слишком много людей, ожидающих от неё слишком многого. Было проще просто выключить телефон, закрыть компьютер и уйти. Казалось, она привыкла уходить от большинства вещей в своей жизни. С того самого первого раза, который всё изменил. В конечном счёте, именно поэтому она шла на свадьбу Миён одна. Она смирилась с этим — со своей жизнью в одиночестве. Так много знакомых, но так мало людей, которые действительно что-то для неё значили. «Мастер на все руки, но ни в чём не знаток», если можно так выразиться. Всё было нормально. Это давало ей много времени, чтобы делать то, что ей нравится. И тех, кто ей нравится. Юци, возможно, не была близка ни с кем эмоционально, но она определённо сближалась с людьми физически — пожалуй, даже слишком часто. Человек более консервативных взглядов мог бы счесть её шлюхой. И у неё не было бы с этим проблем. Ей вполне нравилось быть такой. Это было одно из немногих её истинных удовольствий в жизни, и у неё это хорошо получалось. Это ей подходило, думала она. Это была ещё одна причина, по которой свадьбы были для неё идеальным местом — полно отчаянных, эмоциональных женщин, созревших для того, чтобы ими воспользоваться. Юци ненавидела думать об этом именно так, когда была в здравом уме. Она любила женщин — в каком‑то феминистском смысле — но она также хотела женщин именно для секса. И, увы, когда она была возбуждена, феминистская сторона её обычно отступала прочь. Пусть так и будет. Свадьба Миён проходила в Милане, что было раздражающе, потому что кто вообще устраивал выездную свадьбу в Милане? (Ответом, как ей казалось, была Миён. У Миён была выездная свадьба в Милане.) В конце концов Юци решила не слишком этим раздражаться — всё равно это повод съездить в отпуск. Она никогда не была в Милане, но место казалось интересным. Можно было приехать на пару дней раньше и найти идеальный дизайнерский наряд. Сделать из этого маленькое путешествие. Ей казалось, что Миён это оценит. Миён всегда хотела для неё самого лучшего. Это было мило, думала Юци, но одновременно тягостно осознавать, что она не оправдывает ожиданий Миён. Её жизнь казалась игрой, в которой ей суждено проиграть, пазлом с недостающей деталью. Каждый раз, когда они говорили, это ощущение было у них на языке, но ни одна из них никогда не произносила его вслух. Никогда не упоминали её. Юци была почти уверена, что имя Соён не сходило с её губ с того рокового дня в доме Миён. Но её разум жил собственной жизнью. Казалось, будто вся её жизнь была построена вокруг девочки, которую она не видела с одиннадцати лет. Не разговаривала с ней почти полтора десятка лет — до тех пор, пока у её лобная доля мозга окончательно не сформировалась. Каждый раз, когда она об этом думала, Юци чувствовала себя полной идиоткой, поэтому старалась не думать. Старалась притворяться, что её пошатнувшиеся моральные принципы и модели поведения — вина чего‑то другого, чего‑то нормального, что имело смысл. А не пустяковой детской ссоры. Но было трудно убедить себя в этом, когда казалось, что каждый аспект её жизни был бы совершенно другим, если бы тот момент не случился. Было невозможно забыть холодок, пробежавший по позвоночнику, когда изо рта Соён вылетели те слова. Юци понимала, что это нелепо. Чересчур драматично. Мелочно. Но до сих пор, хоть немного, это ранило. (В основном потому, что она знала: то, что сказала Соён, было правдой. И это пугало её сильнее всего.) Юци давно осознавала, что она — лесбиянка, но быть лесбиянкой и быть влюблённой в лучшую подругу, с которой не разговаривала где‑то двадцать лет — это совсем другое дело. Как можно вообще влюбиться в кого‑то, кого ты не знала с тех самых детских лет? Это не имело смысла, и поэтому Юци решила запихнуть это в дальний угол своей головы — задвинуть вниз, вниз, вниз, пока она едва могла разглядеть это на дне пустоты в своей груди.

***

Поездка в Милан прошла без приключений, как и большинство дней перед свадьбой. Юци нравилось смотреть витрины и подбирать наряд для мероприятия. В итоге она остановилась на джинсовом костюме — тёмном и относительно свободном — и тёмной рубашке с глубоким V‑образным вырезом под расстёгнутым пиджаком. С модным ремнём и ботинками она чувствовала себя на миллион, и была готова к сексу. Церемония была красива и блаженно коротка — Юци была удивлена, насколько Миён могла всё организовать, и при этом не растягивать это до бесконечности. Приём должен был проходить на роскошной городской крыше, и он начался даже раньше, чем она ожидала. Она сразу пошла к бару, заказала виски — в чистом виде — и нашла местечко, откуда было видно почти всё. Идеально для того, чтобы выследить добычу. Сначала она смаковала напиток, неторопливо потягивая, положив одну ногу на другую и удобно расположившись. Она не торопилась; ей просто хотелось посмотреть, куда ночь её заведёт. Она не ожидала, что одна из первых женщин, вышедших на крышу, заставит её сердце пропустить удар. Женщина была потрясающей: тёмные, пушистые волосы — короткая стрижка, почти похожая на маллет. На ней был коричневый узорный жилет безо всего под ним и подходящие мешковатые штаны, в самом идеальном смысле. В руках у неё была подходящая куртка, перекинутая через одну руку, и она уверенно направлялась к бару. Юци не могла отвести от неё глаз и на мгновение даже испугалась, что рот у неё открыт, как у собаки, уронившей кость. Женщина, похоже, выпила рюмку залпом и снова заказала. Когда она повернулась, в руках у неё теперь был поднос с шотами, которые она понесла в дальний угол крыши — вероятно, для друзей. Юци вдруг ощутила зависть к этой группе людей за то, что они знакомы с женщиной, которую она даже не знала. Нелепо. Она фыркнула про себя и допила свой напиток одним большим глотком, затем пошла заказать ещё. Но, отвернувшись от бара с новым бокалом, она не увидела ту женщину. Она побродила немного, оглядываясь, просматривая лица, но казалось, что её нигде нет. Вздохнув и чувствуя себя немного раскрепощённой от алкоголя, Юци решила переключиться и поискать кого‑нибудь другого для краткого развлечения. Она заказала третий бокал и двинулась на танцпол — как раз к закату. С крыши открывался красивый вид, и ей внутренне понравилось, как Миён всё организовала. Было бы идеально, если бы ей снова удалось найти ту женщину. Отказавшись от поисков на время и подстёгнутая алкоголем, Юци приметила другую привлекательную девушку и притислась к ней на краю танцпола. С бокалом в одной руке, она, не произнеся ни слова, положила другую руку ей на талию и танцевала всего в нескольких дюймах от неё. Не успела она понять, что происходит, как с боковой стороны в неё влетела какая‑то тяжёлая масса. Не сумев удержать толчок, она влетела в противоположном направлении, руки рефлекторно вскинулись, пытаясь остановить падение — но вокруг были одни мягкие, податливые тела. И она не могла ничего сделать с бокалом в руке: он выскользнул — лязг, и почти тут же разбрызгался. Удивительно, но стекло не разбилось (Миён, должно быть, платила за какие‑то дорогие неразбивающиеся бокалы), но жидкость в нём брызнула прямо на некую несчастную душу. Юци покраснела от смущения, подняв взгляд с пола и встретив прямо глаза той самой прекрасной женщины, о которой она думала раньше. Та, чей вид заставил её сердце сжаться в груди при первом встречном взгляде. Женщина в стильном, идеально сидящем жилете, который Юци так хотела было бы сорвать с неё. Её глаза тлели так, что Юци почти почувствовала, будто сейчас загорится от самой силы этого взгляда. Опустив взгляд, Юци увидела, что, бедную женщину облили, судя по всему, целым литром виски, полностью промочив её потрясающий, наверняка очень дорогой жилет. У Юци на языке застряли слова извинения — ей было так стыдно, что она даже не знала, что сказать. Женщина опустила взгляд на своё пятно и нахмурилась: тёмное пятно испортило ткань так, что его было невозможно скрыть. — Мне… мне очень жаль! — выкрикнула Юци, практически перекрикивая музыку. — Я могу... я могу помочь! Когда женщина снова подняла глаза, одна бровь взвилась с вопросом, как будто она не верила, что Юци что‑то сможет исправить. — Пожалуйста, — продолжила Юци. — Позвольте мне помочь. Я... эм. У меня номер в отеле! Это недалеко. Прогуляйтесь со мной. Я могу... я могу дать вам рубашку. Женщина несколько мгновений молчала, оценивая лицо и поведение Юци. На её губах мелькнула крошечная ухмылка, затем взгляд пробежал по всему телу Юци — до щиколоток, а потом снова вверх. Кожа Юци покалывала от того, как её глаза следили по телу, и она буквально задержала дыхание в ожидании ответа. — Ладно, — сказала женщина, и улыбка полностью распахнулась на её лице. Юци не была уверена, что сделала, чтобы заслужить это, но взяла как должное. — Хорошо, — с воодушевлением повторила Юци. — Пойдём! Она уже не была пьяна, но явно была не трезва и чувствовала это особенно остро, когда буквально подпрыгивала с танцпола и через выход с крыши шла обратно в здание. Она не соврала, сказав, что отель рядом — она специально так планировала, с одной целью: увести женщин к себе в номер. Но она не ожидала, что именно для такой цели — прямо сейчас — придётся тащить женщину в номер. Тем не менее, Юци была в восторге, что снова нашла её, хоть и опозорилась при этом. Они были уже примерно на полпути к отелю, когда Юци заговорила: — Итак... подруга жениха? Женщина, шедшая рядом, тихо усмехнулась: — Нет. — О, а ты знаешь Миён? Женщина кивнула, на лице снова затеплилась лёгкая улыбка. — Как давно? Женщина задумалась, глядя на тротуар под ногами: — Эмм. Довольно долго, думаю. Её голос был настолько опьяняющим, что Юци хотела слушать его бесконечно. Она так отвлечённо повторяла про себя ответ, что едва успела ответить — и тут же споткнулась о неровность на тротуаре, ноги запутались, и она полетела вперёд. Как ни странно, прекрасная женщина сумела поймать её, обвив двумя маленькими руками предплечье Юци и удержав, прежде чем её колени коснулись земли. Они оба вздохнули с облегчением, отыскав снова опору, и рука женщины медленно отошла, возвращаясь в личное пространство. — Боже... спасибо, — выдохнула Юци, чуть запинаясь. — Чёрт. Ты, наверное, думаешь, что я самая неуклюжая сука на свете. Тихий смешок вырвался у женщины, и Юци ахнула от звука. — Нет, нет. Ты в порядке. — Нет, ты в порядке, — Не высшая её похвала, но виски уже брали своё. Женщина подняла другую бровь, уголки губ снова приподнялись в намёке на ещё одну улыбку. — Извини, — пролепетала Юци. — Мы почти пришли. — Она ускорила шаг с нетерпением, и женщина последовала за ней. Дойдя до отеля, Юци ловко провела карточкой и держала дверь, чтобы женщина вошла первой. В номере воцарилась тишина, пока Юци закрывала дверь и защёлкивала замок, а затем обернулась и увидела, как женщина оценивает комнату. Номер был большой, с огромной кроватью в середине и аккуратно разложенными вещами Юци по краям. В углах лежали многочисленные сумки с покупками — результат её шопинга в Милане. — Похоже, тебе есть из чего выбрать, — сказала женщина, ноздря её чуть дернулась в саркастическом тоне. — Да, ну. Я подумала: если уж ехать в Милан, то стоит воспользоваться этим шансом по максимуму, — ответила Юци. Женщина в ответ что-то промычала и, словно хозяйка дома, рванулась вперёд, чтобы заглянуть в ближайшую сумку — Fendi. Юци ничего не сказала и села на край кровати, ожидая. Через пару минут спокойного осмотра женщина, по‑видимому, сделала выбор. Она повернулась к Юци, задумчиво оценивая её, пока её руки шуршали в сумке. — Закрой глаза, — сказала она, тихо, но властно. Юци послушно закрыла глаза и откинулась, опираясь руками на кровать. Она услышала ещё шорохи и мягкие шаги по ковру, а затем снова тихий голос: — Хорошо, открывай. Перед Юци предстала самая красивая женщина, которую она когда-либо видела, совершенно обнажённая выше пояса. Её рот раскрылся от удивления и возбуждения пои виде этого зрелища. У неё был такой милый, гладкий живот, и Юци хотелось провести по нему руками, пока она не дошла бы до маленьких, но чудесных бугорков её груди. Она хотела провести языком по её ключице и опуститься ниже, чтобы взять в рот упругий сосок и пососать его, пока та не застонет над ней. — Как тебе? — спросила женщина. — Я... — их взгляды встретились многозначительно. — Я не знала, что купила невидимую рубашку, — пробормотала Юци. — Ох, заткнись, — вздохнула женщина, и тут же кинулась к Юци, забираясь к ней на колени и схватив её в жаркий поцелуй. Примерно через минуту, после того как страстный поцелуй быстро перерос в объятия друг друга, Юци почувствовала, как её оттолкнули назад, и она упала на спину, жалобно глядя на женщину над собой. — Ты хорошо целуешься, — сказала женщина, выглядя удивлённой. — Спасибо, — Юци приподняла брови. — У меня много практики. — Хорошо, теперь заткнись снова. Их языки яростно сплелись, а руки Юци словно притянулись магнитом к гладкой коже живота перед ней; пальцы впивались в кожу, скользя выше, к мягкой плоти груди и маленьким, затвердевшим соскам. Её большие пальцы нежно потирали их кончики, и женщина над ней застонала ей в рот. Юци подумала, что если она уже стала зависимой от голоса этой женщины, то звук её стонов станет ещё более серьёзной проблемой. Через несколько минут женщина отстранилась от её губ и села, опираясь на ноги Юци и слегка приподнимая свой торс над кроватью. Без слов она сняла куртку с плеч Юци и быстро стянула с неё рубашку; тёмная одежда полетела в сторону и с громким шорохом приземлилась на одну из многочисленных сумок с покупками, расставленных вдоль стен. Теперь Юци была обнажена до пояса, и женщина окинула её верхнюю половину взглядом, снова вскинув бровь. — Пирсинг сосков? Одна сторона лица Юци дёрнулась в лукавой усмешке, и она снова зашевелила бровями. — Ага. Сексуально, правда? Тебе нравится? Женщина снова закатила глаза и фыркнула, пробормотав на удивление нежно: «Тебе правда нужно поменьше болтать», — и снова подалась вперёд, чтобы взять один из сосков Юци в свой тёплый рот. Хриплое «Ох, чёрт!» сорвалось с губ Юци, когда она почувствовала, как язык женщины быстро скользит по металлу её пирсинга, оттягивая кожу и посылая мощную волну возбуждения прямо к её клитору. Её руки опустились, запутываясь в коротких прядях женщины, массируя её затылок грубыми, жадными пальцами. Когда её рот переместился с одного соска на другой, рука поднялась, чтобы поиграть с только что оставленным соском, пощипывая пирсинг с обоих концов и осторожно поворачивая его туда-сюда. Юци всхлипнула под прикосновениями женщины, уже ощущая нарастающую влажность между ног. Она извивалась на матрасе, прижатая маленьким, но удивительно сильным телом, а её ноги, ставшие словно ватными, свисали с края кровати. Ей отчаянно нужно было полностью раздеться, и ей так же отчаянно хотелось, чтобы эта прекрасная женщина тоже была раздета. Пока язык женщины продолжал кружить вокруг одного из её пирсингов, а пальцы сжимали и тянули другой, Юци становилась всё более беспомощной, жалобно постанывая и потягивая женщину за волосы — вероятно, даже слишком сильно. В конце концов, она не выдержала и опустила руки к ширинке её брюк; неуклюжие, дрожащие пальцы начали возиться с пуговицей. Прежде чем она успела продвинуться дальше, женщина наконец оторвалась от её груди и выпрямилась с почти строгим выражением лица, хотя и не произнесла ни слова. — Сними штаны, — выдохнула Юци, чувствуя, как её клитор пульсирует в белье. — Терпение, — промурлыкала женщина, проводя пальцами вверх и вниз по её животу. — Я была достаточно терпеливой, — пробормотала Юци в ответ, продолжая ворчать. Женщина посмотрела на неё с почти нечитаемым выражением лица — в нём была доля смятения и, возможно, капля тоски. Без единого слова женщина поднялась с колен Юци, встала и быстро сняла мешающую одежду вместе с бельём, пока не оказалась полностью обнажённой перед ошарашенной Юци. Юци быстро захлопнула рот, приподнялась на локтях и тихо прошептала в тишине гостиничного номера: «Ты великолепна». Женщина мягко улыбнулась на эти слова, медленно шагнула вперёд и протянула руку, чтобы помочь Юци подняться с кровати. Когда они встали друг напротив друга, женщина нерешительно притянула её ещё ближе, обнимая за талию и сливаясь с ней в медленном, страстном поцелуе. Юци почувствовала, как в голове всё поплыло от ощущения того, как их губы тают друг в друге, а обнажённые груди идеально соприкасаются. Руки Юци скользнули вниз, сжимая ягодицы женщины, и в конце концов она нашла в себе силы развернуться, чтобы повалить её на кровать. Они оказались параллельно матрасу, и на этот раз Юци была сверху. Она ухмыльнулась прямо в поцелуй, дразняще проводя руками по бокам женщины, пока её ладони не достигли лица, обхватывая щеки, пока её язык переплетался с языком партнёрши. Пока поцелуй продолжался, Юци почувствовала, как руки спустились вниз к её талии, игриво возясь с пуговицей её джинсов, пока не расстегнули её полностью. Затем она взялась за молнию, опуская её очень медленно, в то время как Юци жадно покусывала губы той. Когда штаны наконец были расстёгнуты, женщина ловко скользнула рукой под бельё Юци, кончики её пальцев без труда нашли обилие влажного жара, который её поджидал. — Такая мокрая, — прошептала она в губы Юци с улыбкой в голосе. Казалось, рот Юци мог справляться только с чем-то одним — из-за алкоголя, туманившего мозг, и уверенных движений пальцев женщины по её возбуждённому клитору она не могла придумать ни одной остроумной фразы в ответ. Вместо слов она лишь глубже погрузила язык в рот женщины, её стоны вибрировали против тёплой, влажной плоти. Бёдра Юци непроизвольно дёрнулись вперёд, когда жадные пальцы женщины начали выписывать особенно интенсивные круги по её клитору. Её стон был громким и резким; она отстранилась от рта женщины, тяжело дыша, и они соприкоснулись лбами. Не желая оставлять женщину в подвешенном состоянии, Юци быстро просунула колено между её ног, прижимаясь к её обнажённому лону, пока ткань джинсов не встретилась с мокрой кожей внизу. Юци обнаружила, что следит за дыханием женщины внимательнее, чем за своим собственным, ловя каждый вдох и выдох, будто в этом был смысл её жизни. Их лица были так близко, что она чувствовала каждое прерывистое дыхание на своих губах, пока женщина тёрлась бёдрами о её колено. Вскоре ловкие пальцы женщины постепенно проложили путь ко входу Юци, дразня мягкую, влажную кожу мгновение, прежде чем медленно войти внутрь. Юци не могла сдержать стон, сильнее прижимаясь головой к женщине и шире раздвигая свободную ногу, которая не прижималась к лону, чтобы дать себе больше места. — Ах… чёрт, — выдохнула она, когда пальцы женщины проникли глубоко, выписывая твердые круги по самым нежным и чувствительным стенкам. Она чувствовала, как всё внутри сжимается вокруг этого вторжения, уже содрогаясь в предвкушении близкого оргазма. — Чёрт… ты… ты правда хороша в этом. — У меня было много практики, — ухмыльнулась женщина, извиваясь под ней на кровати, пока колено Юци продолжало давить на её центр. — Ах… — застонала Юци, порывисто хватая женщину за лицо с обеих сторон. — Не останавливайся… Прежде чем она успела опомниться, женщина заставила их подняться, усаживая обеих; она наклонила голову, чтобы снова взять один из сосков Юци в рот, продолжали при этом работать пальцами внутри той. Из-за смены позы женщина теперь фактически «оседлала» бедро Юци вместо колена, и Юци было абсолютно всё равно, что её дорогие джинсы, вероятно, безнадёжно испорчены. Женщина похотливо стонала, водя языком вокруг металла пирсинга Юци и ритмично втираясь своим клитором в её бедро. Юци снова запустила руки в её волосы и откинула голову назад, всхлипывая и глядя в потолок, совершенно обессилев от переизбытка ощущений. — О боже мой, — тяжело дышала она, бесстыдно притираясь бёдрами к пальцам внутри неё. — Чёрт, я… — Атака на её чувства была слишком мощной, и когда женщина игриво прикусила её сосок зубами, потянув за пирсинг, Юци почувствовала, как её стенки плотно сжали пальцы внутри неё, и она содрогнулась в горловом стоне, а всё её тело затряслось. Оргазм накрыл её волной, отзываясь покалыванием в каждой конечности. Она изо всех сил старалась сохранить хоть какой-то контроль, всё ещё пытаясь двигать ногой против женщины в попытке ответить взаимностью. Однако прежде чем она успела на чём-то сосредоточиться, женщина отстранилась от её груди, быстро вынула пальцы и грубо засунула их в рот Юци. Юци поперхнулась от неожиданности, чуть не задохнувшись. Однако вкус собственного возбуждения на языке не был ей неприятен, а то, как женщина смотрела ей прямо в глаза, проталкивая пальцы всё глубже в её горло, заставило клитор пульсировать с силой, не имеющей отношения к только что пережитому оргазму. Удовлетворившись, женщина вынула пальцы изо рта Юци, провела мокрыми подушечками по её подбородку, глядя на неё затуманенными от похоти глазами. — Мне нравится наполнять тебя, — сказала она, и Юци была готова поклясться, что едва не кончила снова от одних этих слов. Она издала звук, нечто среднее между сдавленным смешком и стоном: —Это… это хорошо. Женщина лукаво улыбнулась: — Да? Юци лихорадочно закивала, готовая согласиться с любым её словом. — Да. Очень хорошо, — выдавила она, подаваясь вперёд для нового поцелуя — драматичного и страстного, на который она была способна только после такого мощного оргазма. Потратив несколько минут на поцелуи, чтобы прийти в себя, она снова отстранилась, максимально быстро стягивая с себя джинсы и бельё, и наконец вернулась к ней полностью обнажённой. Прижав женщину спиной к матрасу, Юци накрыла её тело своим, впервые соприкасаясь кожей к коже по всей длине. Это ощущение никогда ей не надоедало, но было особенно сладостно чувствовать это с кем-то новым — особенно с кем-то, с кем у неё была такая невероятная химия. — Идеально, — прошептала она, когда их груди снова прижались друг к другу, и она впилась в губы женщины. Пока их языки сплетались, а рука Юци грубо легла на её талию, она почувствовала особое желание. Она застонала от этой мысли, вращая языком во рту партнёрши. Отстранившись на секунду, чтобы перевести дыхание, она торопливо прошептала прямо в её губы: — Можно я сделаю тебе кунни? На несколько секунд женщина замерла, Юци почувствовала её резкий вдох. Она на мгновение задумалась над предложением, каким бы прямым оно ни было. — Да, — наконец прошептала она, лениво улыбаясь в такой близости. Юци улыбнулась в ответ, ещё на несколько мгновений примкнула к её губам, а затем начала спускаться ниже к челюсти, сильно присасываясь к коже, и затем скользнула ещё ниже. Она прижалась губами к пульсирующей точке, покусывая кожу и проводя по ней языком. Она ласкала место, где ключица встречается с шеей, игриво прикусывая и там. Затем она продолжила спускаться, несколько минут посасывая сосок, дразня чувствительную кожу зубами. Она сделала один дерзкий укус, после чего отстранилась и переместилась к животу. Юци лизнула ровную полоску прямо посередине мышц пресса, уловив запах возбуждения, исходящий снизу. Собравшись с духом, Юци глубоко вздохнула и подалась вперёд, запечатлев поцелуй чуть выше клитора женщины. Она почувствовала, как тело под ней вздрогнуло и задрожало в предвкушении. Когда она коснулась губами её кожи, лаская языком мокрые складки, она услышала прерывистый, жалобный стон — бёдра женщины широко раздвинулись, пропуская её. Юци промычала, вжимаясь в кровать, захватывая её клитор губами и начала резко сосать набухшую кожу. Женщина сверху тоже застонала, её бёдра нетерпеливо подались вверх, навстречу рту Юци. Вскоре Юци почувствовала, как пальцы женщины впились в её волосы, притягивая её голову ещё ближе, пока её нос полностью не погрузился в эту влагу. Она улыбнулась, уже опьянённая вкусом и запахом партнёрши. В голове помутилось от возбуждения, когда она провела языком по всей длине складок широким движением. Женщина издала ошеломлённый, дрожащий стон, её бёдра начали двигаться по тесному кругу. Её руки в волосах Юци напряглись, она вцепилась в её кожу так, будто от этого зависела жизнь. Боль от натяжения волос только подстегнула Юци: она обхватила губами её клитор и начала дразнить его языком. Её движения были уверенными, намеренными и медленными. Продолжая чередовать ласки языком и сосание, Юци начала водить языком вокруг чувствительного бугорка — уверенно и ритмично. Она чувствовала, как женщина под ней медленно напрягается, словно приближающийся оргазм пропитывал каждую мышцу и захватывал всё её тело. Теперь женщина уже сильно вжималась в её лицо, и давление на нос и рот Юци было настолько мощным, что она почти начала задыхаться, но не смела желать, чтобы это прекратилось. Напротив, она поощряла это, обхватив рукой бедро женщины и притягивая её ещё ближе. Всё лицо Юци было покрыто скользким соком её возбуждения, но она продолжала старательно ласкать её плоть, ускоряя ритм языка и усиливая давление, пока не показалось, что они обе сейчас взорвутся. Интенсивность момента снова сильно возбудила саму Юци; она отчаянно втиралась своим телом в матрас, размазывая свою влагу по простыням в безумном порыве. Она стонала прямо в её кожу, её губы вибрировали против набухшего клитора, и сверху раздался приглушённый крик — женщина закричала, уткнувшись в руку, которой прикрывала рот. Пока Юци продолжала свою работу, она чувствовала, как женщина достигает пика — всё её тело натянулось как струна, бёдра двигались беспорядочно, быстро и резко. Самые томные стоны и всхлипы вырывались из её рта, несмотря на попытки их заглушить, и их частота росла с каждой секундой. В финальном рывке к экстазу Юци вложила всю душу в свои ласки, одновременно быстро опустив руку к собственному клитору; подушечки трёх её пальцев бешено задвигались взвд-вперёд. В какой-то момент рука женщины упала с её лица, и она издала громкий, невероятно сексуальный стон, наконец достигнув предела. Когда Юци почувствовала, как ещё больше тёплой влаги хлынуло ей на лицо, она начала ласкать себя ещё быстрее, наказывая свой ноющий клитор и доводя себя до захватывающего дух оргазма. Дрожа с головы до ног, она жалко прижалась рукой к кровати, продолжая при этом нежно вылизывать тепло женщины, вместе с ней утопая в волнах их общего наслаждения. Когда её бёдра наконец замерли, а сердцебиение улеглось ровно настолько, чтобы можно было дышать, Юци напоследок несколько раз мягко лизнула влажные складки женщины и, наконец, подняла голову, вытирая рукой остатки возбуждения с лица. Она медленно поползла вверх по телу женщины, оставляя короткие тёплые поцелуи на разгорячённой, покрасневшей коже. Женщина тяжело дышала, прижав руку ко лбу в жесте изнеможения. Её глаза были закрыты, рот приоткрыт; она жадно ловила воздух, глядя в потолок. Юци ничего не говорила, просто легла на бок рядом с её великолепным телом, наблюдая за ней нежным взглядом. — Сфотографируй. Дольше сохранится, — сказала женщина через несколько минут, явно с сарказмом. — Ну, если ты настаиваешь, — ответила Юци, шутливо потянувшись к краю кровати, будто собираясь взять телефон. Но не успела она продвинуться далеко, как рука женщины метнулась к ней, словно смертоносная змея, ловко обхватила её за запястье и притянула обратно на кровать. Юци слегка кувыркнулась и неловко приземлилась, прижавшись к ней разными частями тела. — О, привет, — проворковала Юци, коснувшись её носа своим, пока они снова не слились в поцелуе — ленивом и медленном в угасающем огне их общего оргазма. Прежде чем Юци успела хотя бы задуматься о том, что будет дальше, она почувствовала, как мягкая ладонь легла ей на рёбра и медленно скользнула вниз, по её коже, пока не встретила невероятную влажность внизу. Юци оторвалась от поцелуя, всхлипнув, и прижалась лбом ко лбу женщины. — Чёрт, — прошептала она, когда кончики пальцев коснулись её истерзанного клитора. — Ты сводишь меня с ума. Она почувствовала, как женщина улыбнулась ей в ответ, и Юци не смогла сдержать ответную улыбку. Женщина промычала, описывая круги на клиторе Юци двумя мягкими пальцами. — Ты можешь тоже меня потрогать? Юци вздрогнула от этих слов, едва не сбив пальцы, скользившие по её скользкой коже. — Д-да! Конечно. Извини, — пробормотала она, протягивая руку и на мгновение прижимая её к талии женщины, прежде чем быстро двинуться вперед, чтобы раздвинуть её складки и начать ласкать её жаждущую плоть. — Всё в порядке, — прошептала женщина. — Честно говоря, ты уже сделала более чем достаточно. Но я... — она слегка вздрогнула, когда подушечки пальцев Юци коснулись её клитора, выглядывающего из-под капюшона в порыве запредельного возбуждения. — Я жадная. — Всё хорошо, — сказала Юци, улыбаясь. — Я здесь, чтобы служить тебе. Женщина тихо застонала, когда Юци осторожно зажала чувствительный узел между двумя пальцами. — Всё, что захочешь. Она снова широко раздвинула ноги для Юци, её бёдра естественно двигались в такт движениям руки. Её дыхание уже было тяжёлым; она прерывисто дышала, прикрыв глаза. — Просто... просто вот так. Это хорошо... Так хорошо. Шёпот её слов прямо в лицо Юци так отвлекал, что та всё больше терялась в деталях происходящего. Когда край ногтя женщины на секунду задел самую чувствительную часть её клитора, Юци едва не закричала. Она заставила своё сердце биться медленнее, контролируя дыхание и тоже закрыв глаза. Они ласкали друг друга так долго, что обе, казалось, потеряли счёт времени. Влажность Юци буквально переливалась через край, когда женщина в конце концов мягко ввела пальцы в её пульсирующий центр, и Юци ответила тем же. Их руки двигались друг в друге идеально синхронно, бёдра втирались в матрас. Выпустив несколько слишком громких и несвязных стонов, Юци наконец открыла глаза и, к своему шоку, обнаружила, что женщина уже пристально смотрит на неё. У Юци от смущения слегка отвисла челюсть, она попыталась отвести взгляд, но свободная рука женщины быстро взметнулась к её подбородку, поворачивая её лицо обратно, пока их глаза снова не встретились. Было жарко, и Юци почувствовала новую волну влаги из-за этого затянувшегося зрительного контакта; она не могла отделаться от мысли, что всё это кажется слишком интимным для людей, которые только что познакомились. Глядя глубоко в глаза женщины, она чувствовала, будто знает её десятилетиями. Будто они знали друго друге всё в прошлой жизни. Будто их души были связаны каким-то непостижимым, неземным образом. Не разрывая зрительного контакта, они стонали всё громче, в унисон. Влага, текущая из них обеих, переполняла их. Юци не могла думать ни о чём, кроме своего приближающегося оргазма и мысли о том, чтобы заставить эту женщину тоже кончить. Каким-то образом они стали невозможно близки, их тела сплелись, пока оба приближались к пику. Бёдра Юци отчаянно вращались навстречу руке женщины, и она изо всех сил старалась погрузить свои пальцы как можно глубже в центр другой женщины; стенки пульсировали вокруг её пальцев, показывая, что та уже близко. — Да, — простонала Юци. — Я... я хочу, чтобы ты кончила вместе со мной. Другая женщина кивнула, её глаза были затуманены похотью, щёки покраснели от усилий. Как назло, именно в этот момент мозг Юци решил осознать, что она даже не знает имени этой женщины. Она попыталась отогнать эту мысль, но другая её часть чувствовала, что ей просто необходимо это знать — будто она не сможет кончить, не узнав этого. Она сглотнула, собираясь с духом. — Эй. Их глаза не отрывались друг от друга всё это время; радужки женщины буквально прожигали Юци насквозь. — Как тебя... как тебя зовут? — выдохнула она, забираясь всё выше к вершине наслаждения. Впервые за долгое время серьёзное выражение лица женщины сменилось дьявольской улыбкой. Она сделала паузу, сильно надавив ладонью на клитор Юци, пока её пальцы беспощадно работали внутри. — Соён, — тихо сказала она. И внезапный взрыв красок вспыхнул в мозгу Юци, когда она в очередной раз без усилий рухнула за грань — оргазм пронзил её кости так, будто её сбил поезд. В этот момент она уже не осознавала, что делает её тело, и была ли она вообще в сознании, но она чувствовала, как другая женщина — Соён — тоже кончает: её стенки плотно сжимали пальцы Юци, а похотливые стоны наполняли воздух. Юци не могла до конца осознать этот вулканический взрыв мыслей в сочетании с гормонами от оргазма; её тело тряслось и сильно дрожало, не в силах переварить только что полученную информацию. Соён? Это была... Соён? В каком-то смысле это было логично. Конечно, она должна была быть на свадьбе Миён. Почему, чёрт возьми, Юци даже не подумала об этом? И как она не поняла, что это Соён? Очевидно, они не виделись с детства, но она думала, что хоть какое-то сходство должно было проступить... Но чем больше она думала об этом в те миллисекунды, когда ей казалось, что она падает сквозь космическое пространство, всё ещё переживая оргазм, тем больше она понимала: сходство было. Конечно, её причёска изменилась, и у маленькой Соён не было даже близко такого чувства стиля, но её улыбка, её щёки, её глаза... Боже, её глаза. Глядя в них сейчас, всё ещё постанывая и медленно спускаясь с пика, Юци видела те самые глаза, о которых мечтала всю свою жизнь. Глаза, которые по-настоящему видели её, когда никто другой не видел. Глаза, которые сузились от замешательства и печали, когда она однажды вышла за дверь дома Миён и больше не оглядывалась. Юци теперь видела всё это, и ей захотелось, чтобы её вырвало. Ей хотелось плакать, кричать, смеяться, улыбаться и бегать кругами, пока не закружится голова и она не упадет в обморок. Но больше всего она хотела, чтобы этот оргазм закончился, чтобы она смогла вернуть хоть какое-то подобие рационального мышления. Как только она пришла к этому выводу и почувствовала, что волны наслаждения наконец стихают, пальцы Соён надавили на неё именно так, как нужно, она прижала их лица друг к другу и прошептала прямо в губы Юци спокойным голосом: — Кончи для меня ещё раз, малышка. Она запечатала их губы поцелуем, и Юци почувствовала, как совершенно новая волна дрожащего возбуждения затопила её тело. Её клитор неистово дёргался под нажимом ладони; она снова кончила, почти крича в рот Соён, пока сила оргазма разрывала её конечности. Когда интенсивность наконец спала, Юци оторвалась от губ Соён и бессильно упала на бок на матрас. По телу всё ещё проходили отголоски наслаждения; она тяжело дышала, совершенно измотанная. Когда её тело немного успокоилось, она не сразу заставила себя открыть глаза — чтобы взглянуть в лицо женщине, которая ненароком разрушила её жизнь. Женщине, в которую она была так безнадёжно влюблена с одиннадцати лет. С закрытыми глазами она почувствовала, как мягкая рука легла ей на талию, а большой палец нежно поглаживает подрагивающую кожу живота. — Юци? — раздался робкий голос, и Юци вздрогнула от звука этого голоса, произносящего её имя. — Когда ты поняла, что это я? — спросила она, не в силах больше молчать. Мягкий смешок сорвался с губ Соён, и Юци почувствовала, как пальцы, всё ещё находящиеся внутри неё, слегка дёрнулись. — Примерно через две секунды после того, как твой напиток вылился на меня. Юци застонала, снова в мучении зажмурив глаза. — Я такая чертовски глупая. Соён рассмеялась уже по-настоящему. Её ладонь, лежавшая на талии Юци, собственнически — возможно, неосознанно — сжала её кожу. — Нет, нет. Ты просто была... не знаю. Возбуждена? Юци вздохнула, медленно открывая глаза и сдвигаясь так, чтобы пальцы Соён внутри неё слегка вышли. — И всё же. Я должна была догадаться. Боже, это так неловко. — Всё в порядке, — сказала Соён. Её голос был очень мягким. Опершись рукой о бедро Юци, она, наконец, вывела пальцы из липкой, мокрой влаги, пропитавшей Юци. Медленно она поднесла пальцы к своему рту, посасывая их и облизывая, не сводя глаз с Юци. Когда Соён наконец отняла руку от рта, они просто смотрели друг на друга в напряжённом молчании, не зная, что делать дальше. — Итак... как поживаешь? — спросила Соён. Её лицо исказилось так, будто она очень старалась не рассмеяться. — Угх! — простонала Юци, роняя голову вперёд, пока её лоб не уткнулся в ключицу Соён. Она знала, что Соён пытается шутить, и не могла винить её за это, но она также не могла остановить горячие, мокрые слёзы, которые начали наворачиваться в уголках её глаз. — Я не думаю, что смогу это сделать. — Сделать что? — спросила Соён, звуча искренне любопытно. Юци подняла голову, встречая тёплый, открытый взгляд Соён своим — полным страха и сомнения. — Это. Мы. Не знаю. Мне кажется... — Слёзы скапливались в её глазах, готовые пролиться в любую секунду. — Не знаю. Я не могу поверить, что это происходит наяву. — Слёзы потекли ручьём, быстро стекая по её покрасневшим щекам. — Я не знаю, что мне делать. Грустная улыбка появилась на лице Соён. Она протянула руки, чтобы обхватить щёки Юци, и нежно вытерла большими пальцами слёзы. — Всё хорошо, — прошептала она. — Нет, не хорошо! — сказала Юци, пытаясь звучать уверенно, но от прикосновения этих мягких маленьких рук ей казалось, что ничего в мире больше не может быть неправильным. — Я... я... Мы... Мы не можем. Мы ничего не можем сделать. Нежная улыбка не сходила с губ Соён. Она промурлыкала: — Рискуя расстроить тебя ещё больше... думаю, мы уже всё сделали. Юци резко выдохнула, всё её тело обмякло, и она слегка ссутулилась, хотя на её губах промелькнуло подобие улыбки. — Я слишком пьяна для этого, — пробормотала она, хотя уже не чувствовала себя опьянённой — по крайней мере, не алкоголем. Переведя дух, Юци наконец снова подняла взгляд и встретилась с глазами Соён. — Можно мне тебя поцеловать? — спросила она так тихо, что вопрос был почти неслышен. Соён закивала ещё до того, как вопрос был закончен, подаваясь вперёд, пока их губы не оказались в миллиметре друг от друга. — Да, — прошептала она, и Юци сократила оставшееся расстояние, запечатывая их губы в обжигающем объятии. Какое-то время они таяли друг в друге; липкая кожа их обнажённых тел соприкасалась в сияющем жаре. Когда они, наконец, оторвались друг от друга, запыхавшиеся, Юци вздохнула, крепко прижавшись лбом ко лбу Соён. — Я не знаю, как я могла так долго быть вдали от тебя. Наступила тихая пауза. Соён грустно и задумчиво улыбнулась. — А почему ты была? Этот вопрос вызвал бурный поток мыслей и эмоций внутри Юци. Она внезапно почувствовала себя подавленной всем тем, что изо всех сил старалась забыть в обычные дни. Её худшие дни всё равно возвращали её туда — в то время, когда она была легкоранимым, капризным и эмоциональным ребёнком. Но со временем она поняла, почему отреагировала именно так — почему она оттолкнула Соён все те годы назад и продолжала избегать её. Она немного отстранилась от лица Соён на обычную дистанцию для разговора. — Потому что я... я слишком сильно тебя любила. Соён, к её чести, даже не вздрогнула. Её руки крепко обнимали поясницу Юци, пальцы слегка щекотали тёплую кожу. — Кажется, это немного нелогично, тебе не кажется? — Её голос был мягким и нежным, тихим и медленным, будто она боялась потревожить слой пыли, осевший на их отношениях. — Ты не любила меня. — Эти слова едва вылетели изо рта Юци, будто она не хотела, чтобы их услышали. — Откуда ты это знаешь? — спросила Соён, наклоняя голову, чтобы поймать взгляд Юци. — Потому что... — Юци почувствовала, как в животе загорается огонь — застарелый гнев, возрождающийся из почти потухшего уголька. — Ты сказала, что я странная! И... и что я слишком одержима тобой! — Я была ребёнком, Юци. Юци вздохнула, выталкивая воздух из лёгких в надежде, что это поможет унять пламя внутри. — Я знаю. — Новые слёзы потекли из её глаз, оставляя неловкие влажные дорожки на щеках. Соён снова потянулась, чтобы вытереть их, и Юци показалось, что её сердце сейчас взорвётся. — Ты хочешь, чтобы я ушла? — рука Соён покоилась на мягкой коже щеки Юци. Юци широко раскрыла глаза, впадая в панику. — Что? Нет! Нет, конечно нет! Соён кивнула в ответ, успокаивающе поглаживая кожу Юци. — Я скучала по тебе, знаешь ли. Наступит ли когда-нибудь момент, когда от голоса Соён у неё не будет кружиться голова? — Я тоже по тебе скучала, — выдохнула она, будто эти слова мучили её тысячу лет. — Нам нужно о многом поговорить... Хотя, признаться, Миён держала меня в курсе твоих дел. — Что?! — вскрикнула Юци, слёзы высохли, сменившись полушутливым возмущением. — Это нечестно! — Вообще-то, довольно честно, — сказала Соён, и красивая улыбка тронула её губы. — Она знает, как сильно ты мне дорога. — Ну, ты мне тоже дорога!! Почему она мне ничего не говорила??!! — Почему мы кричим? — спросила Соён сквозь улыбку, и Юци громко фыркнула, тоже улыбаясь вопреки себе. — Наверное, всё сложно, — продолжила Соён, и Юци на минуту забылась, наслаждаясь плавным движением пальца, всё ещё ласкающего её щеку. — Да, это точно. Они просидели в тяжёлом, но уютном молчании несколько мгновений: рука Соён на лице Юци, а одна из рук Юци рассеянно выводила узоры на гладкой коже живота Соён. — Я ни на секунду не переставала думать о тебе, — прошептала Юци, переводя взгляд со своих теребящих простыню пальцев на лицо Соён. — Это безумие, правда? — Она издала недоверчивый смешок. — Как я могу чувствовать, что знаю тебя так хорошо, когда мы не разговаривали двадцать лет? — Я знаю, — ответила Соён с нежной улыбкой, проводя большим пальцем под глазом Юци. — Хотя, честно говоря, мне кажется, ты не так уж сильно изменилась. — Эй! — воскликнула Юци, одной рукой ущипнув Соён за кожу, а другой шутливо толкнув её в плечо. Смех, сорвавшийся с губ Соён, был заразительным, и вскоре Юци обнаружила, что тоже смеётся, полностью отдаваясь охватившему её чувству и снова притягивая Соён к себе для страстного поцелуя. Он был мягким и утешительным — идеальный бальзам для сердца Юци, которое она сама разбила столько лет назад и которое так долго лежало в руинах в глубоком оцепенении. Прошло неизвестно сколько времени; они лежали, прижавшись друг к другу на гостиничной кровати, обнажённые друг перед другом во всех смыслах. «Это так приятно, — подумала Юци, — наконец-то чувствовать себя так уютно с кем-то». Впервые за столько лет ей позволили быть честной с самой собой и с кем-то ещё — с кем-то, кто значил так много. Спустя долгое время ей, к сожалению, пришлось нарушить тишину. — Как думаешь, банкет ещё продолжается? Соён издала сонный звук — Юци хотелось бы «упаковать» этот звук и отправлять его себе в те дни, когда ей будет грустно. — Возможно. А что? — Думаю, Миён меня убьёт, если я не поговорю с ней на её же свадьбе. Глаза Соён распахнулись от шока. — Ты с ней не поговорила?! — Я была немного... занята, — усмехнулась Юци. — Тем, что пыталась найти тебя. Лицо Соён выразило недоумение. — Я думала, ты меня не узнала? — Не узнала, — Юци крепко, не по-детски сжала талию Соён. — Но я увидела, как ты входишь в зал, и внутри меня что-то просто щёлкнуло. Будто я знала, что ты должна быть моей. — Соён посмотрела ей в глаза с тихой напряженностью. — И теперь... всё обрело смысл.

***

Когда они в конце концов вернулись на банкет, держась за руки, и нашли Миён, ну... Юци очень пожалела, что у неё не хватило прозорливости записать реакцию старой подруги на видео. Миён выглядела абсолютно потрясающе: её сложная причёска и макияж каким-то образом оставались безупречными даже после нескольких часов празднования. Но она всё же оставалась Чо Миён. Когда она увидела их, идущих к ней с глупыми влюблёнными улыбками на лицах и переплетёнными пальцами, Миён буквально обомлела и чуть не упала — её острые каблуки так пошатнулись, что жениху пришлось подхватить её за руки. Юци была уверена, что пронзительный визг, наполнивший воздух, можно было использовать как систему общенационального оповещения — он был настолько громким, что все гости вокруг в панике обернулись, пытаясь понять причину суматохи. — УРААА!!! — закричала невеста, всё ещё пытаясь восстановить равновесие. — Ой, посмотрите на вас двоих!! Боже мой... мне следовало выйти замуж ещё много лет назад!! — Так, успокойся, — проворчала Юци, хотя не могла скрыть улыбку, играющую на губах. — Юци, — сказала Миён, топнув своим идеальным каблуком по полу. — Я НЕ успокоюсь. Это грандиозно! Я не думала, что когда-нибудь увижу это! Это лучший день в моей жизни! — Из-за свадьбы, да? — спросила Соён, всё ещё улыбаясь. — Свадьба, да, да, конечно, — отмахнулась Миён, театрально поправив лацкан идеально выглаженного костюма мужа. — Но это! К этому всё шло более двадцати лет! Боже мой. Рассказывайте мне всё. Как вы нашли друг друга? Как отреагировали? Что произошло? Вы уже целовались? Вы встречаетесь? Что дальше?! Соён и Юци рассмеялись под этим шквалом вопросов, одновременно поворачиваясь друг к другу; их глаза сияли, а Юци играла с пальцами Соён. — Я не знаю, — Юци покраснела, не в силах отвести взгляд от Соён. — Это... эм. Ну, я... — Мы не торопим события, — ответила Соён с вежливой улыбкой, отрываясь от Юци, чтобы посмотреть на Миён. — Не торопите?! — в ужасе закричала Миён. — Прошло двадцать лет! Вам не кажется, что вы уже достаточно «не торопились»?! — Да, — сказала Соён сквозь смех. — Но это нормально. Мы не можем изменить прошлое, нам просто нужно сосредоточиться на настоящем. Юци смотрела на неё так, будто Соён была воплощением мудрости. — Она такая умная, — похвалила она, не сводя глаз с лица Соён. — Правда ведь она такая умная? — Да, в отличие от тебя, дурочка, — вставила Миён, тут же отпрянув и пытаясь спрятаться за жениха, когда Юци наконец перевела взгляд на неё и в шутку замахнулась кулаком в сторону её идеального лица. — Эй!! Нельзя бить невесту в день её свадьбы!! Юци язвительно цокнула языком, но сумела успокоиться, когда рука Соён легла ей на живот, а другая обняла за спину. — Никаких драк! — со смехом сказала Соён. — Из-за этого мы все и попали в эту заварушку много лет назад. Из горла Юци вырвался тихий остаток ворчания, но она всё же сдалась, полностью тая от прикосновений рук Соён. — Ладно. Своё я получила. — В кои-то веки... — пробормотала Миён себе под нос. Юци издала ещё один притворный рык, но в конечном итоге не смогла долго злиться, особенно когда руки Соён сжались на ней крепче, а голова Соён прижалась к её плечу. — Идём, — позвала Соён, кивнув в сторону столов на краю зала. — Давайте поболтаем. Нам всем нужно очень многое обсудить. — Хорошая идея, — улыбнулась Юци. — Я не хочу терять ни секунды.