the Time

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Густой туман цеплялся за копыта лошадей и полы плащей, словно пытаясь удержать путников в своих владениях, но вскоре деревья начали редеть. Состояние Анастаса было тяжелым. Эйст остановил кровь, зашил рану и наложил плотную повязку. Его всего трясло, на лбу выступила испарина и все тело покрылось потом, плечо горело и каждый шаг лошади отдавался острой пульсацией. Ему стоило больших усилий, чтобы держаться в седле. Всю дорогу он молчал и взглядом сверлил спину, едущего впереди Эйста. Их новый знакомый лениво покачивался в седле, насвистывая какую-то мелодию и, казалось, совершенно ни о чем не заботился. Но Анастас знал, что такой человек, как он, на самом деле всегда настороже. «Он узнал мой стиль боя», — размышлял он. «Эйст не обычный бродяга. С ним нельзя расслабляться ни на секунду. Он что-то знает». Мысли были спутанные. Сбоку послышался тихий вздох. — Ты как? — тихо спросил Томас, придвигая свою лошадь ближе. В его голосе чувствовалась тревога. — Ты очень бледный и весь дрожишь, Анастас. Может, сделаем привал? — Я в порядке, Том, — спокойно ответил он, хотя перед глазами плыло. — Не стоит останавливаться на открытой местности. Мы отдохнем, когда снимем комнаты. Томас нахмурился, он переживал, но спорить не стал. Его светлые волосы растрепались. Анастас замер, поймав взглядом его профиль. В затуманенном сознании всплыло: «Атхит...» Он так старательно гнал от себя эту мысль, но она снова всполошила все внутри него. Анастас вглядывался в лицо друга. Мог ли он действительно быть его любовью? Было ли это чувство узнавания, которое вспыхнуло у реки, игрой разума или знаком судьбы? — Эй, Томми! Эйст обернулся. Он замедлил свою лошадь, поравнявшись с ними. Все его внимание было сосредоточено на светловолосом юноше. — Не переживай ты так! Наш друг поправится быстро, я отлично его подлатал, — Эйст широко, обезоруживающе улыбнулся. — Лучше ответь, ты когда-нибудь бывал в Лондоне? Томас моргнул, слегка смутившись от изучающего взгляда серых глаз. — Нет. Мы... я почти не выезжал за пределы дома. — Значит, тебе повезло, что у тебя есть я, — Эйст подмигнул ему. Анастас стиснул зубы еще сильнее. Он и так был на грани и ему категорически не нравилось, как Эйст смотрел на Томаса. В этом взгляде был какой-то плотоядный интерес. Он явно прощупывал границы. Они подъехали к городским воротам. Вокруг звучал гвалт голосов и грохот телег по брусчатке. Когда они проехали ворота и въехали в город, Томас увлеченно завертел головой, разглядывая узкие улицы, каменные дома и толпы людей самых разных мастей — от моряков в просмоленных куртках до торговцев в ярких одеждах. Анастас же смотрел только вперед. Боль в плече усиливалась, и в груди разгоралось совсем другое, новое для него чувство. Он понял, что в этом городе ему предстоит разобраться, кто именно для него Томас — друг или возлюбленный из прошлой жизни. Внутри постоялого двора пахло кислым элем, жареной рыбой и сырой шерстью. Портовый люд пил, спорил и перекрикивался сквозь табачный дым. Эйст уверенно проложил им путь к стойке, бросив хозяину несколько монет. — Три комнаты, — распорядился он, облокотившись о стойку. — Две, — Анастас обошел Томаса и подойдя ближе вернул Эйсту часть монет и положил свои. Томас удивленно моргнул, переводя взгляд с Эйста на Анастаса. — Но почему не три? Стас, тебе нужен покой. — В незнакомом городе мы не разделяемся, — устало отрезал тот. Наемник лишь хмыкнул, забирая ключи у трактирщика. — Как скажешь, командир. Если ночью станет одиноко, Томми — стучи в мою дверь. Томас неловко улыбнулся шутке, не заметив, как потемнели глаза Анастаса. Их комната оказалась маленькой — вероятно, как и все остальные — под самой крышей. Скошенный потолок, крошечное окно, и две узкие кровати, разделенные деревянным столиком. Как только тяжелая дубовая дверь за ними закрылась, Анастас позволил себе расслабиться. Он медленно дошел до ближайшей кровати и тяжело опустился на матрас. — Тебе нужно снять плащ, — Томас тут же оказался рядом, положив багаж на соседнюю кровать. — Я сам, — Анастас попытался потянуться здоровой рукой к застежке, но пальцы слушались плохо и сил совсем не было. — Не упрямься, — мягко, но настойчиво сказал юноша, отводя его руку. Томас встал совсем близко. Его пальцы ловко расправились с неподдающейся пряжкой. Анастас замер. Он смотрел на склоненную голову друга, на то, как золотистые пряди падают ему на лоб, на складку между напряженных бровей и янтарного цвета глаза. — Томас, — голос Анастаса прозвучал хрипло, в горле пересохло от кровопотери. — Да? — юноша поднял на него обеспокоенные глаза, стягивая ткань с плеч. Анастас открыл рот, но слова застряли в горле. Что он скажет? «Помнишь ли ты меня?» — Ничего. Просто... спасибо. Раздался короткий, ритмичный стук, и дверь без приглашения распахнулась. На пороге стоял Эйст. В руках он держал кувшин и таз с горячей водой. — Подумал, вам пригодится, — Эйст прошел в комнату, ставя ношу на стол. Анастас напрягся, ему не нравилось, что Эйст вторгался в их пространство. — Мы бы справились сами, — холодно и устало бросил Анастас. — Не сомневаюсь, — Эйст усмехнулся, не обращая на недовольство ни малейшего внимания. Он повернулся к Томасу, который как раз складывал плащ Анастаса на стул. — Как прикажете. Не смею больше тревожить ваш покой. Он направился к двери, но на пороге обернулся и посмотрел на Томаса. — Спокойной ночи, Томми. Если что... ты знаешь, где меня найти. Дверь за ним тихо закрылась. В комнате повисла тишина. Томас, слегка растерянный от резкости Анастаса, подошел к тазу с водой. — Он всего лишь хочет нам помочь. — тихо произнес юноша, смачивая чистую тряпку в воде, которую достал из сумки. — Он наемник. Ему нельзя доверять, — процедил Анастас, превозмогая боль. Томас подошел к нему, чтобы промыть ссадину на здоровой руке Анастаса. — Я не глупец, вижу, что он себе на уме. Но он спас нам жизнь. И... он забавный. Это «забавный» резануло слух. Анастас поднял взгляд на Томаса. Мысли метались в голове, но он не мог озвучить ни одну из них. Потому что тогда ему пришлось бы признаться, почему это так сильно его задевает. Пришлось бы признаться в том, что он ревнует. — Просто держись от него подальше, — сказал Анастас. — Настоятельно прошу. Томас на секунду замер. — Как скажешь, — ответил он, но в словах проскользнула неизвестно откуда взявшаяся легкая обида.