Безмолвие радиостанции в сумерках тумана

— И долго мы ещё?.. — голос Аарона звучал тускло. Он устало откинулся на спинку кресла, чувствуя, как тепло автомобильной печки вступает в конфликт с липким предчувствием беды. — Я сам не понимаю, — Нил прищурился, почти до боли сжимая пальцы на кожаной оплетке руля. Аарон вздохнул. Подавшись вперед, он медленно провел подушечкой пальца вдоль шрама на скуле Нила. Джостен инстинктивно ластился к ладони, как замерзший зверь, ищущий подтверждения реальности. — Мы проехали ту радиовышку вечность назад, — негромко продолжил Нил. — По расчетам, уже давно должно было показаться ответвление к шоссе. Но дорога… она просто не кончается. — Может, мы свернули не туда? — Аарон выудил из кармана телефон, но тут же скривился. — Сигнала нет. Совсем. Даже экстренная служба недоступна. Нил плавно припарковал «Мазерати» на обочине. Тишина, обрушившаяся на них после рокота мотора, была вязкой и тяжелой, словно вата. Он вытянул руку, глядя на циферблат наручных часов, и нахмурился так сильно, что между бровями залегла глубокая складка. — Что за чертовщина… — выдохнул он. — Что там? — Аарон досадливо поджал губы, пытаясь разглядеть что-то в темноте за окном. — Сейчас два часа сорок три минуты, — произнес Нил. Аарон непонимающе вскинул светлую бровь. — И? Мы заплутали, время идет. Нил сглотнул. Он отчетливо помнил, как проверял время, когда они проезжали заправку три часа назад. Тогда на часах было два сорок. Не могли же три часа изнурительной дороги уместиться в три минуты на циферблате. Или могли? — Да так, — Нил качнул головой, стараясь придать голосу легкости, которая вышла фальшивой. — Показалось. Аарон не повелся, но спорить не стал — тишина снаружи пугала его больше, чем странности со временем. — Мы давно должны были выехать к городу, — констатировал он. Щелкнув дверным замком, Аарон выбрался наружу. — Попробую поймать сигнал подальше от машины. Холод ударил в лицо, высасывая остатки тепла. Аарон скрылся в сумерках, оставив дверь открытой, и Нил остался наедине с пульсирующей тревогой. Его взгляд скользнул к лесу — густому, черному, похожему на стену из копий, — а затем перетек к пшеничному полю, начинавшемуся сразу за деревьями. Колосья стояли неподвижно, уходя за горизонт, как ртутное море. И там, посреди поля, стоял Аарон. Нил проморгался. Фигура стояла спиной к нему, заведя одну руку за локоть другой — характерная, спокойная поза Миньярда. Он смотрел вдаль, в абсолютную пустоту. Нил похолодел. Прошло всего тридцать секунд. Как Аарон мог оказаться там за полминуты? Или он снова ушёл в свои мысли? Или Аарон изначально и не было в машине. Силуэт в поле вдруг дернулся и начал ускоряться, буквально вбегая в пшеницу, отдаляясь с неестественной скоростью. Нила прошибло током. Он рванул ремень безопасности, собираясь выскочить вслед, но в этот момент в машину сели. Дверь захлопнулась. Нил всем телом развернулся к пришедшему. Это был Аарон. Обычный Аарон. Аарон? — Ты чего? — парень обеспокоенно наклонился ближе, заметив прерывистое дыхание Нила. — Тебе плохо? Нил лихорадочно обернулся к полю. Пусто. Никаких следов в колосьях. Ничего. А может Аарон успел уже убежать? Тогда кто сейчас с ним? — Что-то мне чудится… — прохрипел он со слабой ухмылкой. Аарон не ответил, но потянулся к Нилу, замирая на мгновение. Его пальцы дрогнули. Нил сам взял ладонь Аарона в свою и сжав пальцы приставил губы к пульсу. Живой, тёплый и настоящий. — Давай отдохнем, — не предложил, а будто приказал Аарон. В его интонациях прорезалось что-то от Эндрю, колючая забота — стальная и не терпящее возражений. — Сначала сон, потом еда. Мы никуда не уедем в таком состоянии. Нил послушно кивнул. Он включил тихую, медитативную мелодию, надеясь, что она заглушит давящую тишину. Аарон достал с заднего сиденья два пледа: одним укутал колени Нила, вторым замотался сам. — Просто посидим, — устало выдохнул Аарон. Нил накрыл его руку своей, чувствуя, как реальность медленно возвращается на место. Аарон провалился в полудрему. Граница между сном и явью размылась. Ему казалось, что музыка звучит из-под воды, а салон машины медленно наполняется запахом сырой земли. Спустя вечность он приоткрыл глаза. В машине было темно и неестественно тихо. Аарон посмотрел на Нила. Тот сидел, склонив голову на грудь, как будто спал. Но Аарон, будущий врач, чьи чувства были обострены до предела, внезапно замер. Он не слышал дыхания. Совсем. В холодном воздухе салона не было облачка пара у губ Нила. Его грудная клетка не поднималась. Аарон промаргивался, надеясь, что это обман зрения, но взгляд профессионала уже сканировал тело: цвет кожи в свете приборной панели казался восковым, матовым, лишенным живого подтона. Нил спал. Но он выглядел так, будто в этой оболочке больше ничего не осталось. Словно перед Аароном сидел идеальный восковой слепок, застывший в момент смерти. Ледяные пальцы Аарона прижались к сонной артерии Нила. Секунда, вторая… Пульс был. Но он ощущался как затихающее эхо: редкий, нитевидный, едва уловимый под липкой от холодного пота кожей. — Дыши, чертов мученик, только дыши, — прошипел Аарон, поднося ладонь к его губам. Воздух едва заметно коснулся кожи — слабый, прерывистый выдох. Аарон действовал на чистых инстинктах медика. Он плотнее запахнул на Ниле куртку, сверху набросил свой тяжелый плед, буквально замуровывая его в кокон из тепла. Выключив музыку, Аарон выбрался из машины. Тишина снаружи была другой — тяжелой, ватной. Она давила на барабанные перепонки. От высоких, похожих на черные копья деревьев веяло первобытным холодом. Аарон пошел вверх по холму, по которому они скатились полчаса назад. Пыль и камушки хрустели под подошвами его «Adidas», но звук казался приглушенным, словно мир вокруг обложили поролоном. На вершине он замер. Вдали, среди искривленных стволов, возвышалась радиовышка. Аарон вскинул телефон. Ноль делений. Он метался по пятачку земли, надеясь поймать хотя бы один «столбик», но экран оставался мертвым. Экстренный вызов выдал механический, лишенный эмоций голос автоответчика: «Сеть перегружена. Пожалуйста, ожидайте...» — Перегружена? Кем, черт возьми? Здесь никого нет! — выкрикнул он в пустоту, но лес даже не вернул ему эхо. Звук просто растворился в хвое. Аарон сжал телефон так, что побелели костяшки, и медленно пошел обратно к «Мазерати». Его шаги стали нервными, дергаными. Холодные мурашки бежали по спине, и это не было связано с температурой воздуха. Что-то было в корне неправильно. Здесь всё было неправильно. Аарон сел внутрь, и дверца захлопнулась с неестественно звонким щелчком. Внезапно он понял, что его пугало больше всего. Радиовышка, которую он видел минуту назад... На ней не было ни одного сигнального огня. Но в отражении зеркала заднего вида он отчетливо видел, как на её вершине пульсирует один-единственный глаз — грязно-желтый, смотрящий прямо на него сквозь лобовое стекло. Разве она горела? Аарон затаил дыхание, боясь пошевелиться. Нил издал тихий, хриплый звук, и в ту же секунду все датчики на приборной панели «Мазерати» вспыхнули ярко-красным, хотя ключа в замке не было. И вдруг всё затихло. Аарон чувствовал как бешенно колотится его сердце и как пот обильно течёт по вискам. А разве мертвые дышут? Аарон тяжело дышал и пытался привести в порядок бегло прыгающие зрачки, он посмотрел на Нила и дёрнулся, его пальцы коснулись шеи Нила. Кожа была холодной — она ощущалась как античный мрамор. Под подушечками пальцев не было пульсации. Ни сонной артерии, ни крохотного дрожания капилляров. Пустота. Глухая, абсолютная тишина плоти. — Нил… — голос Аарона сорвался на хрип. Веки Нила медленно, с едва слышным сухим шорохом, поползли вверх. В салоне, залитом тусклым красноватым светом приборной панели, это выглядело как оживающий кошмар. Глазницы были заполнены ровной, мутно-белой пеленой, лишенной зрачков. В этой белизне не было жизни. — Ты опоздал, Аарон, — голос Нила не прозвучал, он возник прямо внутри черепной коробки Аарона. Аарон в ужасе отпрянул, вжимаясь в дверцу машины. Его рука инстинктивно дернула ручку, но та не поддалась. Замок был заблокирован, хотя Нил не шевелился. — Что ты ?.. — Аарон тяжело дышал, его медицинский мозг лихорадочно пытался подобрать объяснение: кататония, редкий вид паралича, галлюциногенный газ? Но зрение хирурга не обманывало — перед ним сидел труп, который имитировал жизнь. Существо, носящее лицо Нила, медленно повернуло голову. Его шея двигалась с трудом, с отчетливым хрустом, словно кости внутри превратились в сухие ветки. — Время — это прямая линия, — «Нил» произнес это, не разжимая губ. Откуда тогда шел голос? — Но здесь она свернулась в петлю. Ты видел себя в поле, верно? Аарон замер. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. — Это был не я! Я же тут! Или нет? — Это был ты. Спустя три часа после того, как ты выйдешь из этой машины. И спустя вечность после того, как ты в неё не вернешься. За окном, в пшеничном поле, снова мелькнула фигура. Она стояла уже не вдали, а всего в паре метров от «Мазерати». В свете луны Аарон отчетливо видел свою собственную куртку, свои светлые волосы, свою позу. Но он был безликим. Бесформенная лицо с углублениями вместо лица. Второй Аарон медленно поднял руку и приложил ладонь к боковому стеклу. — Открой дверь, — приказал «Нил». Его белые глаза начали наливаться тусклым, гнилостным светом. — Ему холодно. Он хочет вернуться на свое место. — Нет, — Аарон сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль помогала не сойти с ума. — Нил,… если ты меня слышишь.. — Нила нет, — существо в кресле наклонилось к нему. Запах мяты в салоне мгновенно сменился тошнотворным ароматом формалина и старой пыли. — Нил остался на той заправке, где часы показали два сорок. Всё, что едет в этой машине дальше — это просто память. Твоя память, Аарон. И она начинает разлагаться. Вдруг музыка в магнитоле включилась и сорвалась на высокий, ультразвуковой визг. Стекла машины задрожали. Аарон зажмурился, закрывая уши руками, а когда открыл глаза, «Нил» уже не сидел в кресле. Сиденье водителя было пустым. Плед, которым Аарон укрывал Нила, лежал на кресле, аккуратно сложенный, словно им никто никогда не пользовался. Аарон один в запертой машине. Один ли? Он посмотрел в окно. Фигура в поле исчезла. Но на лобовом стекле, прямо перед ним, изнутри начали проступать отпечатки ладоней. Маленькие, детские ладони, а затем — длинные, костлявые пальцы. Кто-то невидимый пытался выбраться из салона наружу. Или, наоборот, залезть внутрь. В тишине раздался щелчок. Центральный замок открылся. Ком в горле пульсировал, мешая дышать; слезы и истерика подступали к самому краю, угрожая захлестнуть его с головой. Аарон не оглядывался. Он развернулся и рванул вперед, не разбирая дороги. В голове набатом стучало три коротких фразы: Найти сигнал. Найти Нила. Выбраться из этого удушающего леса. Ветви хлестали по лицу, пытаясь удержать, колючий кустарник цеплялся за спортивные штаны, но Аарон бежал, пока легкие не начало жечь огнем. Когда он наконец остановился, чтобы перевести дух, то с ужасом понял: он забыл телефон в машине. Аарон резко развернулся и замер. Лес внезапно расступился, обнажая границу пшеничного поля. Стоило ему сделать шаг из-под сени деревьев, как с груди будто сняли пудовую плиту. Воздух здесь был другим — чистым, пронзительным, настоящим. Аарон сглотнул, чувствуя, как дрожат колени, и посмотрел на море золотых колосьев. Там, в нескольких десятках метров от него, стоял силуэт. Нил. Или не он? Аарон отпрянул, едва не упав обратно в лесную чащу. Память о существе с белыми глазами еще жгла изнутри. А если это снова не он? Если поле — лишь продолжение той же ловушки? — Нил… — выдохнул он, едва слышно, скорее для самого себя. Силуэт качнулся. Человек не стал оборачиваться, словно чувствовал взгляд Аарона каждой клеткой кожи. Он медленно поднял правую руку и, не глядя, отсалютовал — ленивый, едва заметный жест двумя пальцами от виска. Сердце Аарона пропустило удар. Этот жест был их общим кодом. Его повторяли Эндрю и Нил — на пресс-конференциях, когда хотели показать Кевину, что им плевать; в шумных компаниях, когда искали друг друга взглядом; и просто дома, когда дразнили Аарона за его вечную ворчливость. В этом жесте было столько наглости, уверенности и правды, что Аарон почувствовал, как в груди вспыхивает жар. — Нил! — рвано крикнул Аарон, по пояс утонувший в пшеничных колосьях, он бежал расталкивая руками пшено. Небо сжалось свинцом, прохладный ветер гнул стебли и поле шелестело оглушая парня. Но вдруг его колени предательски дрогнули и он упал немного поцарапав стеблями лицо и грязно выругавшись, сплюнув пшеницу Аарон поднялся. Нила не было. Его не было. Аарон сжал дрожащие губы и развернулся. Лес исчез, Аарон будто находился посреди поля, пшену не было ни конца ни края, а холодный ветер выл ему прямо в уши. Хотелось домой. К Эндрю. К Кевину. К Нилу. Поспать, поесть после изнуряющей поездки и неудобных мотелей. — Нил! — крикнул Аарон сквозь пелену слёз. Или крови?

***

Нил вдохнул, пытаясь проглотить накопившийся в горле ком. Голова пульсировала тупой, ноющей болью, словно по ней били молотом. Он с трудом сфокусировал взгляд на переднем сиденье. Аарона там не было. Лишь откинутый плед, на котором он сидел, и опрокинутая фигурка Кевина Дэя, будто брошенный игрушечный свидетель чьей-то паники. Нил взглянул на сиденье рядом с собой и увидел телефон Аарона, упавший экраном вниз. Сердце Джостена сжалось. Куда мог пойти Аарон без телефона? Без его неуемной потребности всё контролировать, всё знать, всё иметь под рукой? Нил откинул остатки пледа и напряженно вгляделся в лобовое стекло. По обеим сторонам дороги чернел густой, непроницаемый лес. Асфальтированная лента дороги уходила в темноту, теряясь среди вековых деревьев. Справа, насколько хватало глаз, простиралось пшеничное поле, колышущееся под безветренным, но давящим лунным светом. Это поле… оно вызывало у Нила необъяснимую тревогу. Ощущение чего-то неправильного, чужеродного. А что если с Аароном что-то случилось? Эта мысль пронзила его, как разряд тока. Челюсти сжались с такой силой, что заныли зубы. Нил вышел из машины, оставив дверь распахнутой. Тишина снаружи казалась еще более зловещей, чем в салоне. Он стал звать Аарона, его голос звучал хрипло и неуверенно, растворяясь в пустоте. В ответ — лишь призрачный шелест невидимых трав и тяжелое молчание леса. Нил начал осматриваться, пытаясь ухватиться хоть за какую-то ниточку, за любой знак. Его взгляд скользнул по земле и остановился. Чуть дальше, у подножия исполинского дерева, чьи корни напоминали скрюченные пальцы утопающего, лежал металлический предмет. Кольцо. Обручальное кольцо Аарона. Нил наклонился и схватил его. Холодный металл обжег пальцы. Он перевернул кольцо, и взгляд его упал на выгравированное прозвище: «Angel». Его собственное, выгравированное для Аарона чтобы доказать что он действительно любил его, а не выбрал потому что захотел угодить Эндрю. Точно Аарона. Он ушел в сторону леса? Эта мысль казалась дикой, но единственно возможной. Что вообще произошло? Нил лихорадочно вытащил телефон. Он отправил Эндрю и Кевину короткие, емкие сообщения: «Аарон пропал. Лес. Кольцо найдено. На связи, если появится». Убрав телефон, Нил двинулся по направлению, куда, как ему показалось, мог уйти Аарон. Направление леса казалось теперь единственным логичным, хотя и пугающим выбором. Я найду Аарона. Эта мысль стала его единственным якорем в надвигающемся море страха.

***

— С ними точно всё в порядке? — голос Кевина прозвучал глухо, почти надтреснуто. В гостиной было зябко; кондиционер работал на полную мощность, выдувая из комнаты остатки дневного зноя, но Дэя бил озноб явно не от холода. Он сидел за столом, вцепившись в телефон так крепко, что костяшки пальцев побелели. Экран смартфона то и дело вспыхивал в полумраке, отражая пустой чат и застывшее время последнего захода в сеть. Эндрю, до этого неподвижно стоявший у окна, медленно оттолкнулся от подоконника. Его лицо оставалось маской абсолютного спокойствия, но в глубине ореховых глаз Кевин видел ту самую стальную жесткость, которая появлялась только тогда, когда Миньярд был на пределе. — Нил писал мне три часа назад назад. Они должны были проехать радиовышку, — ровно произнес Эндрю. Он подошел к дивану, но не сел, а остановился прямо за спиной Кевина. Тяжелая ладонь легла на плечо Дэя, и тот невольно вздрогнул, но тут же расслабился, чувствуя знакомое, заземляющее давление. — Ты же знаешь их обоих, — Эндрю чуть склонил голову, его голос стал тише, предназначенный только для Кевина. — Один — параноик, который ненавидит переписки на ходу, другой — Аарон, который считает выше своего достоинства сообщать о каждом шаге. Кевин судорожно выдохнул. Он накрыл руку Эндрю своей ладонью, прижимая её плотнее к своему плечу, словно пытаясь впитать эту уверенность через кожу. — Дорога там паршивая, — пробормотал Кевин. — И связи почти нет. Эндрю не ответил. Вместо этого он запустил пальцы в волосы Кевина на затылке, мягко перебирая темные пряди. Этот жест был редким, почти интимным. Он массировал кожу головы Кевина, заставляя того против воли опустить плечи и перестать гипнотизировать телефон. — Всё с ними будет хорошо, — повторил Эндрю, и на этот раз в его голосе промелькнула странная, почти приказная нотка. Кевин закрыл глаза, подставляясь под ласку, и на мгновение в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только мерным гулом кондиционера. Эндрю смотрел в окно на далекие, тускло мерцающие звезды, которые казались сегодня неестественно холодными. Фальшивыми. В груди у него ныло. Это было странное, тягучее ощущение — не боль, а скорее фантомное чувство обрывающейся нити. Близнецовая связь, которую он всегда отрицал, сейчас болезненно пульсировала, отдаваясь в висках. Будто их связь отрезали. Но она продолжала пульсировать. Он гладил Кевина по голове, успокаивая его, но сам в этот момент чувствовал, как внутри него всё сжимается в ледяной комок. Воздух в комнате пах озоном и предчувствием грозы, которой не было на прогнозах. — Эндрю? — позвал Кевин, почувствовав, как пальцы Миньярда на секунду замерли. — Спи, Кевин, — отрезал Эндрю, убирая руку, но тут же перехватил ладонь Дэя, переплетая их пальцы. — Я не лягу, пока они не переступят порог. Кевин кивнул, не выпуская его руку. Они сидели в этой искусственной прохладе, двое оставшихся, связанные общей тревогой за тех, кто сейчас затерялся где-то в темноте между лесом и пшеничным полем.

***

Вы когда-нибудь слышали легенду о соломенном огоньке, который блуждает среди пшеничного поля в поисках своего спутника? Он не знает, что больше никогда не увидит рыжее сияние, скрытое в сумерках густого леса. — Неужели их так и не нашли? — девочка крепче вцепилась в поля своей соломенной шляпы, чтобы порывистый ветер не унес её в поле. Она прищурила изумрудные глаза, вглядываясь в лицо старухи. — Отчего же... — пожилая женщина медленно пожала плечами. Она тяжело опиралась на костяную ручку трости, а её лицо, испещренное глубокими морщинами, замерло. Она подняла голову, открывая небу свои незрячие, затянутые молочной пеленой глаза. Слепая, но казалось, будто она видит нечто скрытое от живых. — Искали, деточка. Конечно, искали. Да только лес не отдает того, что однажды решил оставить себе, как и поле. Не нашли ни следа, ни вздоха. Девочка отвела взгляд на тяжелые ветви яблони, росшей у самого края их сада. Огромные, налитые соком плоды висели так низко, что казались каплями запекшейся крови на фоне темной зелени. — Поговаривают, — голос старухи стал тише, почти превратившись в шелест сухой травы, — что случайные путники и теперь видят странное. Там, где лес переходит в густые, непролазные заросли, в сумерках зажигаются два огонька. Бледных, дрожащих, словно два немигающих глаза. Но стоит направить на них камеру или телефон, как техника тут же умирает: экран гаснет, а механизмы начинают жалобно скрипеть, будто боятся того, что могут запечатлеть. — Так нечестно. И совсем неинтересно, — девочка драматично отвернулась, дернув плечом. — Слишком грустно. В сказках всё всегда должно заканчиваться хорошо. Она хотела было добавить что-то еще, ворчливое и детское, чтобы прогнать липкий холод, ползущий от слов бабушки, но вдруг замерла. Там, за низкой оградой огорода, на самой кромке колышущегося золотого поля, стояла тонкая фигурка. Её подруга, окутанная дымкой полуденного зноя, неподвижно смотрела на них, приложив палец к губам. В её волосах запутались сухие ветки, а платье казалось подозрительно серым, почти бесцветным. Ой. Разве она не уехала с родителями неделю назад?Они ещё такие грустные и уставшие были. Будто случилось что-то. Плакали и зачем-то забирали вещи подруги. Девочка коротко кивнула бабушке, не в силах оторвать взгляда от призрачного силуэта подруги. — Я пойду, — бросила она и, сорвавшись с места, помчалась прочь от старого дома, растворяясь в высокой траве, прямо навстречу манящим огням засыпающего леса.