Из Петербурга на Кавказ и обратно

       Экипаж Гоши остановился у дома Виктории. В этот раз он не предупредил о своём приезде, решив сделать сюрприз. Вику он не видел давно, а потому успел затосковать по своей дорогой подруге. С собой он вёз горшочек с фиалками, которую выторговал у одного старого торговца. Сорванные цветы бы не выдержали столь долгого и трудного пути, а порадовать Вику хотелось.       Выйдя из коляски, Бештау направился ко входу в дом, как вдруг увидел саму Сулакову, которая стояла у крыльца и разговаривала с мужчиной, который был одет в строгий чиновничий костюм. Время от времени он улыбался, кивал, делал какие-то замечания. Вика отвечала тем же. Гоша нахмурился, но разговор решил не прерывать. Вика — глава Ставропольской губернии, разговоры с чиновниками входят в её непосредственные обязанности.       Вика боковым зрением увидела Гошу. Сказав что-то чиновнику на прощание, она подошла к нему и, не скрывая радости, поприветствовала его:       — Кого я вижу! Георгий, вы никак не заблудились?       — Да, искал дорогу к твоему сердцу, но мне сказали, что она закрыта на ремонт, — парировал Бештау.       Они обнялись, после чего зашли в кабинет Виктории. Сулакова поспешила поставить горшок с цветами ближе к окну, откуда на него могли попадать солнечные лучи, после чего ещё и полила их. — А что за фрик разговаривал с тобой? — неожиданно серьёзно спросил Гоша.       — А, Михаил Иванович? Да просто молодой чиновник, которого направили служить на Юг. Довольно интересный собеседник, три года прожил в Англии, представляешь? — улыбнувшись, сказала Вика, любуясь цветами.       — Представляю, — Гоша ещё больше насупился.       — Эй, ты чего? — спросила Сулакова, заметив, как изменилось настроение Гоши. — Случилось что?       — Нет, ничего. Просто заехал спросить, как ты здесь живёшь. С тех пор, как я стал частью Терской области, мы почти не видимся, — посетовал Гоша, усаживаясь за стол.       — Ты сам этого захотел, — напомнила Вика и, кажется, немного поникла.       Гоша ответил тихим вздохом. Да, когда шла административная реформа, Бештау в самом деле сам захотел отделиться от Ставропольской губернии. Зачем? Да потому что хотел доказать Вике, что он уже взрослый, самостоятельный и сам может управлять своей жизнью. Доказал ли? Возможно. Только самому Гоше от этого только хуже стало, поскольку Вика немного обиделась. Она не показывала этого, но все их теперь уже редкие разговоры стали немного натянутыми, в них чувствовалось неразрешённое напряжение.       Вика… Не то, чтобы обиделась. Просто ей было непонятно. Она думала, что кто-кто, а Пятигорск от неё точно не уйдёт. И каково же было её удивление, когда Гоша чуть ли не самый первый заявил, что выходит из состава губернии.       — Дагиза Павловна такая же строгая, как и ты, — хмыкнул Гоша. — С вами не забалуешься.       — С тобой так и надо, — ответила Вика и наконец села за свой рабочий стол напротив Бештау. — Иначе совсем разбалуем и в кучу не соберём.       — Ты уж точно не та, кто станет баловать, — возразил Гоша. — Хотя бы своим присутствием. Почему ты не приезжаешь на Воды? Да, мы больше не в одной губернии, но…       — Пятигорск, — прервала его Виктория, — раньше я приезжала, чтобы убедиться, что дела в подконтрольных мне уездах идут хорошо. Сейчас этой надобности нет. Я даже немного рада.       — То есть, ты хочешь сказать, что нас связывали сугубо деловые отношения? — поднял бровь Гоша.       — Нет, но… Неприлично воспитанной и занятой даме часто ездить на курорты. Ты уже большой, должен понимать.       — Да ладно бы часто, ты вообще не приезжаешь! — обиженно сказал Гоша. — Мы же… Почти семья! Кто о тебе что скажет, если ты хотя бы на денёк приедешь ко мне?       — Этот денёк стоит несколько дней пути.       — В Екатеринодаре ты бываешь чаще.       — Не сравнивай. Дарен мне как младший брат.       — А я тогда кто?       — Ты другое.       — Понятно, — ответил Гоша, и настроение его испортилось совсем. — Что ж, Виктория Васильевна, я вас понял. Сразу бы сказала, что я тебе в тягость, я бы не приезжал и не докучал своим присутствием.       — Гош, ты неправильно понял.       — Да всё я правильно понял. Господи, ты глава губернии, а ведёшь себя как…       — Как кто? — насторожилась Вика и посмотрела в гошины глаза.       — Как все эти ветреные дамы из романов, — сказал Гоша и встал с места.       — Ты на что сейчас намекаешь?       — Ни на что.       — Знаешь, для города из чужой области ты слишком часто у меня бываешь.       — Прости, больше не повторится. Был рад увидеться. До свидания, Ставрополь. Процветания вашей губернии и урожайных лет.       — До свидания, Пятигорск. Тебе тоже хорошего курортного сезона и счастья в составе Терской области.       — Значит, ты всё же обижена на то, что я тогда ушёл?.. — догадался Гоша.       — Часы приёма окончены. Ты свободен.

***

      Гоша по пути решил заехать в Кисловодск, поскольку давно не виделся с братьями. Зайдя в дом к Мите, он услышал, что Женя тоже здесь. Они вместе сидели на софе и разговаривали.       — А не махнуть ли нам, братец, в горы? А то хочется немного отдохнуть от курортной суеты и побыть наедине с дикой природой, — мечтательно сказал Митя.       — Тебе, что, любовных потрясений мало? — с усмешкой спросил Женя, и Гоша, стоя за стенкой, подумал так же. Кисловодск был хорошо известен своей особой любезностью к приезжим дамам.       — Может, и мало… Ну так, что, ты со мной?       — Естественно! — поддержал Женя. — Тебя там не ровен час волк съест, и кто мне будет деньги в карты проигрывать?       — Ой-ой-ой! — цокнул языком Ольховский. — Ты просто всегда жульничаешь!       Гоша улыбнулся. Женя, хоть и слыл человеком добрейшим, на самом деле был хитёр, и в карты с ним действительно лучше не играть. Особенно на деньги.       Бештау уже хотел зайти в комнату, как вдруг Митя продолжил:       — Ну, что, шулер, пойдём с тобой вдвоём?       «Вдвоём?» — удивился Гоша, и в груди неприятно кольнуло.       — Только вдвоём? — переспросил Женя, будто бы услышал мысли старшего.       — Да, а кто ещё? Есся маленькая, — как ни в чём не бывало, ответил Ольховский. — С ней в горы пока опасно.       Гоша не удержал разочарованного вздоха. А как же он? Они ведь всегда были втроём будь то на балу среди поэтов, будь то в горах или на дуэли, если Кисловодску мстили за разбитое сердце.       Хотя а чего он ожидал? Кисловодск и Железноводск почти погодки. Наверное, вдвоём им действовательно интереснее, чем со старшим братом, у которого своих дел полно: то на собрание Терской области съездить, то в Ставрополь наведаться. Быть руководителем тоже не просто.       Не став портить их идиллию, Бештау так же тихо ушёл.       — Ты слышал? — вдруг сказал Женя.       — Что такое? — спросил Митя.       — Дверь будто хлопнула.       — Видимо, сквозняк.       И это объяснение их вполне устроило.       — Кстати, а что насчёт Гоши? Его в горы не возьмём? — спросил Женя.       — Я бы с радостью, но у него ведь собрание Терской области скоро должно быть. Он, наверное, не сможет, — грустно ответил Митя.

***

      Гоша сидел в своём укромном местечке на вершине Машука и думал о жизни. Рядом, на дереве, сидел орёл и с сочувствием смотрел на своего хозяина. Услышав очередной вздох Гоши, Машук спустился ниже и сел на большой валун рядом с ним.       — Никому я не нужен, Машук, — вздохнул Гоша и погладил птицу по мохнатой голове. — Ну, кроме тебя, конечно же.       Вдруг ему в голову пришла идея. Гоша резко поднялся с места и сказал с сияющими от восторга глазами:       — Слушай, может, Кисловодск прав? Надо пойти в горы и развеяться?       — Кхья! — ответил ему орёл.       — Я знаю, что мы и так на горе. Но я имею в виду, что-нибудь покрупнее. Бештау, например. Да, точно, Бештау! Пойду туда один, может, и впрямь станет легче.       — Кхья! — запротестовал Машук и, взмахнув крыльями, сел на плечо к Гоше.       — Ой, тебе никогда мои идеи не нравились, — фыркнул Гоша. — Не волнуйся, со мной всё будет в порядке.       Решив так, Бештау собрался на Бештау. Взяв с собой один лишь кинжал, Гоша нашёл более-менее удобный подъём и направился туда. Вот только гора не особо хотела его приветствовать. Когда Гоша шёл по гребню, его нога наткнулась на мокрый от дождя участок и заскользила. Бештау потерял равновесие, начиная скатываться по наклонной скальной плите к пропасти. Попытки ухватиться за что-то были тщетны, Гоша упал на скальный выступ ниже.       — Вот собака… — прокряхтел Бештау, пытаясь подняться, но в глазах потемнело от боли. Он был готов поклясться, что слышал хруст собственных рёбер.       Его спасла лишь городская выносливость и бессмертие. Взяв палку, Гоша кое-как спустился, решив, что путь к вершине для него закрыт. Он попытался побрести дальше, но с такой травмой это было едва возможно. Но судьба на сей раз была милосердна, и он увидел приближающийся экипаж. Гоша пошёл к нему и, поравнявшись, попытался заговорить:       — Стойте! Прошу, остановитесь!       Из повозки выглянул человек, лицо которого Гоше показалось знакомым.       — Что такое? — спросил он, глядя на Бештау. — Пятигорск? Что вы тут делаете? Вы разве не должны быть у себя?       Гоша хотел что-то ответить. Наверное, хотел вкратце объяснить ситуацию и попросить подбросить. Но не смог. Сознание изменило ему, и он начал отключаться.       — Георгий! — Романов вышел из кареты. — Что с вами произошло? Георгий!       Видя, что Гоша не в состоянии отвечать на его вопросы, Саша посадил его рядом с собой и приказал двигаться дальше. По пути Бештау немного пришёл в себя.       — Георгий, слава Богу! Что случилось, вы можете мне рассказать? — строго спросил Александр Петрович.       — Я… На гору… Там был скользкий выступ… Я… — речь Бештау вновь оборвалась, а глаза начали закрываться.       — Георгий?.. — позвал Саша, заметив, что Гоша снова теряет сознание. — Георгий! Имейте вы совесть в конце концов! Я не для того вложил в вас кучу денег, чтобы вы вот так вот лежали и умирали! Георгий! Да что ж ты будешь делать… Эй, гони быстрее!

***

      Гоша открыл глаза и понял, что находится у себя дома. Рядом с ним сидел тот самый незнакомец, на руки которого он упал вчера. Или же не совсем незнакомец?..       — Александр Петрович?.. — наконец узнав гостя, прохрипел Бештау.       — Тише, Георгий, — Саша приложил указательный палец к губам. — Ни одна живая душа не должна знать, что это я.       И в самом деле, столица империи сидела перед Гошей в самой простой одежде, в рубашке и штанах. Его всегда убранные волосы были растрёпаны и слегка взъерошены, как после долгого сна. Сейчас он больше походил на обычного курорника, нежели на императора.       — Александр Петрович, а что вы тут делаете? — спросил Гоша, чуть приподнявшись. — Почему не предупредили?       — Это называется «инкогнито», Георгий, — пояснил Саша. — Приехал посмотреть, как идут дела на Кавказских курортах, но не хотел лишней шумихи, которую вы бы подняли.       — И ничего я не поднял, — надулся Бештау. — Встретил бы, как подобает императору.       — Вот и я об этом, — сказал Саша. — Думал увидеть, как вы управляете всем здесь, а вы только себя калечите. Так не пойдёт.       — Простите.       — Георгий, ну вот что вы творите?! — спросил Романов, закипая. — Вы старший среди курортов Кавказских Минеральных вод, моё прекрасное южное творение, вы должны радовать посетителей, лечить людей, управлять тем, что дали вам природа и я. А вы мало того, что подвергаете свою жизнь опасности, так и ещё и ходите грустный и несчастный! Какой же из вас старший?       — Этого больше не повторится! — быстро извинился Гоша, пытаясь встать, но боль в рёбрах ещё не отступала. Они уже восстановились за ночь, но неприятные ощущения от вчерашнего падения ещё остались. — Я исправлюсь, честно-честно! И буду радовать всех, как и прежде.       — Конечно, будете. А пока я забираю вас в Петербург.       — Что?!       — Вам необходимо преподать пару уроков управления. Выезжаем сегодня же.       — Но…       — Спорите со столицей?       — Никак нет, Александр Петрович!       — То то же. Вам есть кого предупредить?       Гоша задумался.       «Пойдём с тобой вдвоём!»       «Для города из чужой области ты слишком часто у меня бываешь!»       — Нет, никого, — ответил Бештау и сник.       — Разве? Ваша семья и друзья не будут волноваться? — удивился Саша.       — Не будут.       На том они и решили. Романов не особо верил в то, что Гоше некого предупреждать об отъезде. Саша был уверен, что у такого общительного человека друзей должно быть много. Однако сейчас Александра Петровича волновало меньше всего.

***

      Вика не находила себе места. Гоша перестал ей писать. Даже когда они долго не виделись, Бештау всё равно отправлял хотя бы несколько строчек о том, что он здоров и скучает. Вика делала то же самое. А сейчас абсолютное молчание. Это её беспокоило. Да, расстались они на грустной ноте, но неужели Гоша так сильно на неё обиделся?..       Не выдержав, Сулакова села за стол и написала сама: «Дорогой Гоша! Как ты? Давно не было от тебя вестей. Прости меня за резкие слова, которые могли тебя обидеть. Ты мне очень дорог. Вика».       Но это сообщение осталось без ответа. Вика написала ещё несколько. Последним было: «Пятигорск! Я тебя убью, если ты продолжишь молчать!»       Но и это не возымело действа. Тогда Сулакова решилась на отчаянный шаг — поехала в Пятигорск сама. Она была твёрдо уверена, что Гоша не может молчать без причины. Даже в обиде.       Когда её экипаж прибыл в Пятигорск, Вика увидела, что не одна она решила навестить Гошу. Около его дома стояла коляска Дагизы. Выйдя на воздух, Вика поприветствовала подругу. Девушки крепко обнялись.       — Дагиза, ты какими судьбами в Пятигорске? Гоша отчёты не сдаёт? — Вика попыталась улыбнуться, но вышло слишком натянуто. Волнение выдавало её с головой.       — Да если бы. Он не явился на собрание области, — спокойно объяснила Дагиза. — Но он никогда их не пропускал. Я писала ему, но ответа так и не дождалась. Всё-таки Георгий у нас управляет Кавказскими Минеральными водами. Это важный регион, и мне хотелось бы знать, как идут здесь дела.       — Странно… — задумчиво ответила Сулакова.       В этот момент к дому Гоши подъехал ещё один экипаж, из которого вышли Митя и Женя.       — О, Виктория Васильевна, Дагиза Павловна! — Дмитрий улыбнулся, поцеловал руки обеих девушек. — Вы приехали убивать нашего старшего брата и без нас?       — Ещё бы найти вашего старшего брата, — хмыкнула Аланская. — Вы его не видели?       — Так мы за этим и приехали, — сказал Женя. — Гоша давно к нам не заходил, вот мы и переживаем. Хотели посмотреть, жив ли он вообще.       — Тогда давайте сейчас это и проверим, — живо предложил Митя.       Однако после того, как они зашли в дом Гоши, обнаружилось, что комнаты пустуют, а самого хозяина нет.       — Гуляет, видимо, где-то, — предположил Женя. — Поищем в Цветнике?       Все дружно согласились.

***

      Когда Гоша попал во дворец Александра Петровича, он обомлел. Такой роскоши и богатства он никогда не видел. Разинув рот и широко раскрыв глаза, Бештау пытался осмотреть всё вокруг и из-за этого даже чуть не упустил самого Романова из вида.       — Георгий, не отставайте, — строго сказал Саша, заметив, что Гоша застыл, разглядывая золотое убранство стен.       Но внешнее богатство было лишь началом. Большее ожидало его дальше.       — Александр Петрович, я, правда, не понимаю, для чего это всё, — сказал Гоша, глядя на себя в зеркало.       Ему выдали новую одежду, которая состояла из рубашки, штанов и строгого фрака. Гоша такое не любил, поскольку слишком официальная одежда всегда стесняла его.       — Потому что я хочу, чтобы в моём доме вы выглядели подобающе, — ответил Романов, осматривая Гошу со всех сторон со своего дивана. — Вот теперь вы похожи на влиятельного человека, держащего в своём подчинении кавказские курорты.       — Скорее, я похож на курортников, который к нам приезжают, — фыркнул Бештау и расстегнул две верхние пуговицы, которые его душили.       — Может быть, — Саша поднялся с места и обошёл Гошу сзади. — Я хочу, чтобы вы не забывали про свою роль, Георгий. Вы не шут и не просто провинциальный городок. Вы созданы для того, чтобы показать, чего Россия добилась на Северном Кавказе, какие курорты вырастают в этом месте. Помните об этом.       Гоша вновь посмотрел на себя в зеркало. И, глядя на своё веснушчатое лицо, не мог верить словам Александра Петровича. Хоть он и столица, и редко ошибается.

***

      — Никакой весточки даже не прислал? — с угасшей надеждой спросила Вика.       — Ни весточки, ничего, — вздохнула Дагиза, обнимая подругу за плечи. — Всё будет хорошо. Это же Гоша.       — Куда он мог деться?       Они вчетвером обошли весь Машук, все людные и безлюдные места. Но Гоша будто сквозь землю провалился. Даже в его любимых закуточках никого не обнаружилось.       — Ну, не мог же он испариться, — в полнейшем недоумении сказал Женя.       — Это Гоша, я уже ничему не удивлюсь, — обречённо хмыкнул Вика.       — Ой, смотрите! — воскликнул Митя и указал на небо.       Там кружил Машук. Орла Гоши можно было узнать из тысячи, ибо он был крупнее своих сородичей с очень умными, понимающими глазами. Птица начала спускаться и наконец приземлилась на ветку дерева.       — Машук, родненький, ты не видел Гошу? — крикнул наверх Женя.       — Да, где твой непутёвый хозяин? — спросил Митя.       — Кхья! — ответил Машук и снова взмыл высоко в небо.       — И?.. — не поняла Вика.       — Он пошёл на Бештау, — вдруг сказал Женя.       — Что? Вы понимаете орлиный язык? — удивилась Дагиза.       — Нет. Просто Машук полетел в сторону Бештау. Возможно, он хочет показать нам, куда пошёл Гоша, — объяснил Женя.       — Его даже не видно! — возразила Вика.       — Это вам не видно, а хозяева всегда чувствуют своих питомцев, — со знанием дела сказал Ольховский.       — Так чего же мы ждём? Идёмте скорее! — скомандовала Вика.

***

      … — Таким образом, управление — это то искусство. Если вы овладели им в совершенстве, то все, сами того не ведая, будут выполнять ваши приказы, искренне считая, что это их воля, — диктовал Саша, ходя по комнате с большой книгой в красном бархатном переплёте.       Гоша сидел за столом и наблюдал за ним. Перед ним лежали листы, на которых он должен был делать заметки. Но в их учебном кабинете было слишком душно, поэтому Бештау перестал понимать суть ещё на втором предложении.       — Георгий, вы слушаете? — строго спросил Саша.       — Угу. Александр Петрович, а для чего это всё? Вы решили, что я не справляюсь с управлением курортов и решили прочесть умные трактаты, которые должны в этом как-то помочь? — в отчаянии спросил Бештау, посмотрев на Сашу.       — Когда-то я тоже думал, что все эти трактаты, как вы выражаетесь, бесполезны. Но со временем я понял, какую ценную информацию они могут дать для правителя, — ответил Романов, вновь возвращаясь к книге. — На чём мы там остановились? Ах да. Про дар управлять.       Вдруг дверь открылась, и в кабинет вошёл Михаил Юрьевич собственной персоной.       — О, что я вижу! — с усмешкой сказал Москва. — Вы никак в учителя решили поиграть? Кого мучаете на сей раз, Александр Петрович?       — Ваше замечание никак здесь неуместно, но я рад вас видеть, — Саша отложил книгу и улыбнулся. — Знакомьтесь, Георгий, это Московский Михаил Юрьевич.       — Москва?! — оторопел Гоша и быстро поднялся в знак голубого уважения. — То есть, тот самый Москва, который Москва?!       — Да, первопрестольная, — хмыкнул Московский. — Боже, я будто вернулся в тот день, когда ныне покойный Пётр Алексеевич познакомил юный Петербург со мной. Реакция почти один-в-один.       — Это дела давно минувших дней, — фыркнул Романов. — Георгий, вы можете отдохнуть и погулять в саду. Нам с Михаилом Юрьевичем необходимо поговорить наедине.       — Как скажете, — всё ещё приходя в себя от шока, сказал Гоша и удалился.       Бештау брёл по бесконечным коридорам. За время своего пребывания в столице он научился почти не теряться в этих стенах и находить путь к выходу.       Гоша скучал. Да, Петербург — невероятно красивый город, и любоваться им можно хоть всю свою бессмертную жизнь, однако Бештау время от времени охватывала тоска по дому, по виду Машука из окна, по братьям, по своему питомцу… Да даже по запаху тухлых яиц он и то соскучился!       Думая об этом и по-прежнему рассматривая картины на высоком потолке, Гоша не заметил, как столкнулся с девушкой, которая шла ему навстречу и тоже была погружена в свои мысли. Она что-то время от времени читала на маленькой записке и улыбалась, а на щеках горел счастливый розовый румянец. При столкновении записка выпала. Гоша тут же поспешил её поднять. Девушка быстро спрятала его.       — Ради Бога, простите! — сказал Бештау, возвращая листик. — Если там что-то личное, вы не волнуйтесь, я не успел прочесть!       Девушка изумлённо посмотрела на незнакомца, и Гоша тут же исправился:       — То есть, нет, я и не хотел читать, вы не подумайте!       — Как вас зовут? — спросила она. — Я вас раньше никогда здесь не видела.       — Гоша… Ой! То есть, Георгий Иосифович. Но, пожалуйста, зовите меня Гошей, а то от Георгия меня уже трясёт немного. Брр! — Бештау чуть поёжидся.       — София Григорьевна, — приветливо улыбнулась Романова. — Но можно просто Софа. Мне тоже не особо нравится, когда называют полным именем. Откуда вы приехали?       — Я с Кавказа, — и, подумав, добавил: — С Пятигорска.       — С Пятигорска? — просияла Софа. — Ой, я так хочу побывать на Водах! Но брат не пускает. Начитался Лермонтова, и теперь боится, что мне тоже разобьют там сердце.       — Ну, от части Мишель не врал, — с лёгкой усмешкой ответил Гоша. — На курортах всякое случается. Ваш брат заботится о вас верно.       — От его заботы в пору волком выть, — с грустной улыбкой ответила Софа. — Не составите мне компанию? Я очень хочу послушать о Кавказе и о Водах!       — Как скажете, — пожал плечами Гоша. — Всё равно у меня теперь уйма свободного времени.       И они вдвоём отправились в сад.

***

      Поиски Гоши не прекращались. И сколько бы ни ходили на Бештау, даже его следов нигде не было видно. Даже позвали Хани, который в горах чувствовал себя как дома. Вот только среди скал и камней Гоши не оказалось.       — Это какое-то проклятье! — возмущалась Вика, когда они уже пришли с горы, уставшие и в колючках, и сидели дома у Мити. — Куда он мог исчезнуть?!       — Может, на него напал дикий зверь? — предположил Женя.       — И что? — возразил Митя. — Городская регенерация быстро бы его поставила на ноги. Может, его похитил кто?       — Да кому он нужен? — спросил Хани, закинув ногу на ногу. Он был единственным, кто сохранял спокойствие в этой комнате. — Послушайте, я знаю нашего Гошу лет сто. Он выбирался из самых разных передряг. И в этот раз тоже выберется. Можно помолиться за него, чтобы наверняка.       — Мне бы твой безнадёжный оптимизм, Хани, — покачала головой Дагиза.       — Да я правду говорю. И даже есть предположить, что Гошу похитили, то, поверьте мне, это уже проблемы похитителей, ибо Гоша даже мертвеца заболтает только так.

***

      — А правда, что горы на Кавказе очень высокие? — с искренним любопытством спрашивала Софа, пока они шли вдоль императорского сада.       — Высокие. Машук будет пониже, а вот Бештау, Казбек, Эльбрус… Вот они гиганты, — рассказывал Гоша, идя за ней.       — Вот бы хотя бы одним глазком взглянуть на них, — мечтательно сказала Романова, посмотрев куда-то вдаль. — А вы сами как в Пятигорске оказались?       — Да я с детства там живу, — легко ответил Гоша. — Как родился.       — Как интересно! А ведь говорят, что у городов есть воплощения. Вы не знаете, как выглядит Пятигорск?       — Да вполне себе обычно, — Гоша отвёл взгляд. — Ничего в нём особенного нет.       — Да бросьте! Я думаю, что человек, который управляет Водами, наверняка, чем-нибудь да выделяется.       Гоша промолчал. Расстраивать Романову не хотелось, ничем он не выделялся. Особенно на фоне других кавказских соседей, того же Хани. Софа же была изящной и утончённой. Её манеры идеально сочетались с её скромностью. А глаза были почти такими же серо-голубыми.       Как у Вики.       — Георгий! — вдруг раздался голос Александра Петровича. — Вот вы где! Софа! И я тебя повсюду ищу! Что за мания опаздывать к ужину?       — Простите, брат, — Софа виновато опустила глаза. — Я просто увлеклась прогулкой.       — Прогулкой? Ты уже познакомилась с нашим гостем? — спросил Саша. — Пятигорск ведь уже представился, не так ли?       — То есть, вы и есть Пятигорск?! — опешила Софа.       — То есть, вы и есть сестра столицы?! — не остался в долгу Гоша.       — Вот и познакомились, чудно! — сказал подошедший Михаил Юрьевич. — А теперь, умоляю, пойдёмте наконец ужинать, иначе я сейчас кого-нибудь съем.       К угрозе Москвского прислушались. Тем более, всем тоже хотелось поесть. Гоша по дороге всё ещё приходил в себя. За один день он познакомился с Москвой и с сестрой самого Александра Петровича! Какие же ещё сюрпризы ему преподнесёт этот визит в Петербург?

***

      Тревожные дни без Гоши окрасились приездом Лёши Донского. Он ехал в столицу, но пути решил заглянуть к старому другу, заодно немного отдохнуть с дороги. А где можно хорошенько расслабиться, если не в Пятигорске?       Однако каково же было его удивление, когда в Пятигорске вместо Гоши он увидел взлнованных Вику, Дагизу, Митю, Женю и Хани.       — Здорово живёте! — поздоровался Лёша, заходя в дом. — А я не понял, чего у вас лица такие кислые? Умер кто?       — Кислое лицо у Мити у нас, он же Кисловодск, — хмыкнул Хани.       — Хани!       — Что? Гоши нет, шутить некому, вот я его и заменяю пока, — как ни в чём не бывало ответил Нальчик.       — Никто не умер. Пропал, — бесцветным голосом ответила Вика. — Гоша.       — А чего это? Куда пропал?.. — тут же забескоился Лёша. — На Машук ходили? Он же там обычно обитает.       — И на Машук, и на Бештау, — упавшим голосом сказала Вика.       — А за пределами Пятигорска?       — Тоже никого, — ответил Женя.       — В таком случае… Я еду на службу в Петербург. По пути прочешу все окрестности! — пообещал Лёша, которого пропажа друга тоже не на шутку встревожила.

***

      Гоша проснулся рано. Он вообще не понимал, как спать в Петербурге, когда белые ночи в самом разгаре. Его глаза явно не привыкли к такому. А потому спалось плохо. Он ворочался с бока на бок, думая обо всём: о Вике, братьях, о том, что оставил свой дом. И эти мысли не то, чтобы помогали заснуть.       Вдруг в дверь постучались. Решив, что это слуги пришли звать его на очередной урок от столицы империи, Гоша вскочил с кровати и крикнув:       — Бегу! Одеваюсь!       Наскоро собравшись, Бештау вышел из комнаты. Но вопреки ожиданиям на пороге стояла… Софа.       — София Григорьевна? Что вы тут делаете? — удивился Гоша.       — Простите ради Бога, я не хотела вас будить. Просто вчера у нас было так мало времени, а я очень хочу ещё послушать про Кавказ. Не откажете мне в прогулке? Как раз покажу вам город.       — Прогулка — это можно, только… Ваш брат не будет ругаться?       — Саша строгий, но я не думаю, что он сильно разозлиться. Тем более, — улыбнулась Романова, — после визита Михаила Юрьевича он всегда спит, как убитый, до самого обеда.       — Интересно… А почему?       — Не знаю, — пожала плечами Софа. — Они о чём-то разговоривают всю ночь.       — Понял. Тогда я готов!       Софа повела Гошу на Невский проспект. Город просыпался, и улицы оживлялись. Стояла утренняя прохлада, которая скоро могла смениться либо невыносимой жарой, либо сильным ливнем.       — А вы не боитесь гулять одна? Вы же сестра столицы всё-таки, — спросил Бештау.       — Нет. Я всего лишь Гатчина, — тихо вздохнула Софа. — И навряд ли я кому-то нужна, кроме своих братьев. Ну, и кроме ещё одного человека.       — Это прозвучало слишком уж грустно.       — Бросьте, я привыкла, — ответила Софа и приободрилась. — Расскажите лучше вы. Я читала «Героя нашего времени». Всё то, что описывает Лермонтов — это правда?       — Почти что, — пожал плечами Гоша. — Мишель иногда любил преувеличивать, но в общем и целом, он описал многие вещи правдиво.       — Мишель?       — Да. Я так называл Лермонтова. Он сам попросил.       — Вы лично знали Лермонтова?!       — Да. Он даже считал меня другом.       — Вот это да! Помню, Саша был в ярости, когда читал его стихи… Там было что-то крамольное, да? Просто до меня дошли не все его произведения. Саша строго следит за тем, что мы читаем.       — Крамольное или нет, но стихи красивые, — легко ответил Гоша. — Мне нравились.       Так, не спеша, за разговорами они дошли до набережной. Гошу поразил вид Невы, он даже остановился, чтобы посмотреть. Его, в целом, поражал вид Петербурга своими размерами и величием.       — Как это красиво всё-таки, — сказал, скорее, сам себя Гоша и наклонился ближе к синим видам реки.       — Будьте осторожнее, Нева — весьма беспокойная река, — улыбнулась Софа. — Кстати, а вы видели настоящих горцев? Они в самом деле очень страшные и свирепые?       — Ну… — задумался Гоша и вспомнил, как на прошлом собрании Терской области Джовхар бегал за ним с кинжалом и с криками «Бештау, я тебя убью!», а Гоша со смехом убегал от него. Повод пустяковый, он недвусмысленно намекнул, что симпатия Джовхара к главе Терской области слишком очевидна. Лицо Сунжи надо было видеть, он покраснел так, что почти слился со своими рыжими волосами. Или вспомнить того же Хани, с которым они частенько играли в карты. — Горцы — ребята хорошие. Главное, найти к ним правильный подход. И не шутить при Джовхаре.       — Джовхар — это ваш друг?       — Можно и так сказать, — усмехнулся Бештау.       Они проговорили ещё очень долго, солнце уже стояло высоко. Ближе к полудню Гоша и Софа вернулись во дворец, где их уже ждал Александр Петрович. Вид у него не самый бодрый. Видимо, действительно не выспался из-за ночных бесед с Москвой.       — И где вы были? — спросил Романов, скрестив руки на груди и нахмурив брови.       — Мы… — начала Софа, но за неё вступился Гоша:       — София Григорьевна показывала мне окрестности! А то я ничего, кроме дворца, и не увидел-то.       — Похвально, — ответил Саша, — но впредь постарайтесь предупреждать меня об этом. А сейчас попрошу вас наконец позавтракать. Георгию нужны силы на новый урок.       — Как прикажете, брат, — покорно ответила Софа.       Когда Романова ушла, Гоша в сопровождении Александра Петровича отправился на завтрак. По дороге Саша неожиданно спросил:       — Георгий, вы, что, положили глаз на мою сестру?..       — Нет-нет-нет! — поспешно ответил Гоша. — Просто… Она напомнила мне одну девушку… Неважно.

***

      — Александр Петрович, Алексей Донской по вашему приказанию прибыл! — отчитался Лёша и тут же увидел знакомую светлую кудрявую голову. — Гошка! Пятигорск!       Бештау не успел ничего понять, как Донской накинулся на него с крепкими объятиями. Гоша тоже был счастлив увидеть родное лицо, потому тут же поспешил обнять друга в ответ.       — Лёшка! А ты чего здесь?       — Это ты чего здесь?! — спросил Донской, немного отстранившись. — Тебя же там все похоронили давно!       — Меня?.. — растерялся Гоша.       — Ну не меня же! Вика плачет, места себе не находит, твои братья на ушах стоят, Джовхар с Дагизой всю эту твою Бештаву прочесали в поисках!       — А говорили, что никто волноваться не будет, — с лёгкой усмешкой сказал Саша, усаживаясь за свой стол.       — Я же… Я же не знал… — Гоша в полном недоумении захлопал глазами.       — Александр Петрович, я заберу у вас Гошу ненадолго? А то мы не виделись давно, об стольком потолковать надо!       — Ну, если давно не виделись, — улыбнулся Саша, — то идите, конечно.       Лёша вместе с Гошей отправились в трактир. И не успел Бештау сесть за стол, как ему прилетел мощный подзатыльник от Лёши.       — За что?! — возмутился Гоша.       — Да будь моя воля, я бы тебе и хворостины всыпал! — сказал Лёша, и глаза его пыпали гневом. — Ты чего это выдумал, волноваться за него не будут! Вика там седые волосы уже вынимает, твои братья места себе не находят, весь этот Машук обошли, а ты тут на столичных перинах спишь?!       — Я… Я не подумал, — растерянно сказал Гоша, которому вдруг стало стыдно. — Мы просто немного поссорились перед моим отъездом.       — В жизни всякое бывает, Гош. Но пойми, ты нужен им. Своей семье. И сейчас лучшее, что ты можешь сделать — это вернуться.       И Бештау не мог не признать правоту старшего друга.

***

      Гоша мог похвастаться тем, что провожать его отправился сам Александр Петрович. Снарядив Бештау полезными книгами и советами, Саша напоследок сказал, когда Гоша сидел уже в карете:       — Ну, Георгий, надеюсь, что наши уроки не прошли зря, и в следующий раз, когда я приеду, вы встретите меня уже по-другому.       — Всё будет сделано, Александр Петрович! Спасибо вам за науку. Буду ждать вас у себя, — бодро ответил Гоша. — И семью свою тоже берите.       — Всенепременно, — кивнул Саша. — Прощайте. До скорой встречи.       Карета двинулась с места. Когда дворец скрылся из вида, Бештау подвинулся к кучеру и спросил:       — Друг, полушай, а мы не могли бы поехать не в Пятигорск, а в Ставрополь?       — Но у меня приказ доставить вас до Пятигорска, — растерянно ответил кучер.       — Ну, думаю, что Александр Петрович не расстроится, если место назначения самую малость изменится? — подмигнул Бештау и незаметно протянул извозчику звенящий мешочек.       — Эхехе, думаю, вы правы, — улыбнулся мужчина       Гоша смотрел в окно, и в голове было миллион мыслей. Надо будет отчитаться перед Дагизой за пропущенное собрание. И перед братьями объясниться. А Машук там поди вообще с ума сходит без хозяина. Но первее всего необходимо извиниться перед Викой. Всё-таки он много всего ей наговорил обидного в пылу ссоры.       Ехал он долго с остановками и ночёвками. Наконец показались родные пейзажи, и Бештау почувствовал, как на душе становится хорошо и свободно. Вдруг Гоша заметил, что ему навстречу выехал всадник. Когда они поравнялись, Бештау узнал знакомую фигуру и крикнул:       — Хани!       Малкский, услышав до боли знакомый голос, остановился. Гоша приказал кучеру:       — Стой!       Экипаж послушно прекратил движение. Гоша вышел из коляски, а Хани быстро спешился.       — Вот и потеряшка наша нашлась! — радостно воскликнул Нальчик. — Ну иди сюда, я тебя обниму, а то вдруг ты призрак или шайтан какой.       — Сам ты призрак! — без капли обиды ответил Бештау и поддался в крепкие объятия Хани, который потрепал Гошу по светлым кудрями и сжал его так, что кости вновь захрустели.       — Ты где был? Мы там с ума сошли, пока тебя искали! — сказал Хани и наконец отпустил Гошу.       — Ой, да там долгая история, — смущённо улыбнулся Бештау. — Но если вкратце, был в Петербурге.       — О, да ты у нас, видать, столичный франт! — усмехнулся Нальчик и похлопал Гошу по плечу. — Может, заскочим по дороге куда-нибудь. Я теперь обязан вызнать у тебя всё!       — Я бы с радостью, но я еду в Ставрополь. Но как только вернусь домой, обязательно все соберёмся, и я всё всем расскажу! — торжественно пообещал Гоша.       — Ну, в Ставрополь — это правильно, Вика уже с ног сбилась тебя искать. Ух, и достанется кому-то… Но, — Нальчик хитро улыбнулся, — ты, я вижу, совсем не против.       — Хани! — Гоша густо покраснел. — Ладно, по твоим шуткам я тоже скучал.       — И я по твоим. Что ж, буду ждать приглашения на эти твои Воды. А пока прощай. Точнее, до свидания!       — До свидания!

***

      Гоша зашёл в кабинет Вики почти бесшумно. Хозяйка отсутствовала. Как сказал пожилой лакей: «Виктория Васильевна в Пятигорск отбыли-с!». Бештау удивился, хотел спросить для чего, но потом сам понял.       Она волновалась. Волнуется до сих пор, раз ещё не приехала. И почему-то Гоша почувствовал не облегчение, а стыд. Это он заставил её так нервничать.       В кабинете пахло бумагой, цветами и… Викой. Гоша не мог объяснить, но на интуитивном уровне он знал, что у Вики есть свой особенный запах, который он узнает из тысячи. Возможно, это парфюм, которым она пользуется уже много лет. Возможно, что-то другое. Но так или иначе, этот аромат хранил призрачное присутствие Вики в этом кабинете.       На её столе всегда идеальный порядок, стопки документов лежат точно в ряд, гусиные перья разложены по размеру. Гоша подошёл к столу и потрогал древесину.       С его прошлого отъезда ничего не изменилось. Только не было самого главного.       В этот момент в комнате раздались шаги. Гоша обернулся и увидел Вику.       На первый взгляд, она не сильно изменилась. Всё тот же пучок каштановых волос, всё те же серьги-кресты и собранный взгляд. Но в её глазах читалась усталость от бессонных ночей. Гоше даже показалось, что она похудела. И совесть вновь не упустила шанс уколоть, напомнив, из-за чего это случилось.       Вика стояла в ступоре несколько минут. После чего слабым, но строгим голосом сказала:       — Либо ты мне снишься, либо ты прямо сейчас объясняешь, где ты был.       — Вика, я… — начал Гоша и понял, что что ему нечего объяснять по большому счёту. Он внушил себе глупость, что никому не нужен, подставился перед Александром Петровичем и относительно неплохо провёл время в столице, пока его близкие сходили с ума и искали его. Поэтому сказал лишь тихое: — Я был в Петербурге.       И это стало последней каплей в чаше стального терпения Виктории. Она подошла к Гоше и, пылая от злости, обиды и усталости, крикнула:       — Ты… Ты в своём уме?! Я… Да я чуть с ума не сошла! Мы обошли весь твой город, этот Машук, Бештау вообще мне в кошмарах будет сниться после такого! А он нет бы строчку написать! Ты своей кудрявой головой соображаешь хоть немного?! Ты…       Вика не договорила. Гоша, понимая, что никакие слова сейчас не смогут успокоить, молча обнял Викторию, устроив голову на её плече. Сулакова дрожащими руками обняла Гошу в ответ, нырнув ладонью в копну его кудрей.       — Ты хоть понимаешь, что сделал? — уже тихо спросила Вика, чувствуя, как по её щекам текут накопленные за все дни слёзы. — Я знаю, что обидела тебя в тот раз, но…       — Вика, — вдруг сказал Гоша, чуть отстранившись и посмотрев ей в глаза, — я не обиделся. Ни капли. Надумал себе всякой ерунды. Опять. Мне очень стыдно, что так получилось, что я заставил тебя нервничать. Я не хотел, правда. Ты… Дорога мне. Очень сильно.       — Никогда больше так не делай, — попросила Вика, и в её голосе не осталось ни капли от прежнего сурового тона. — Никогда, слышишь?       — Никогда. Клянусь, — ответил Бештау, взяв в свои руки викины ладони. — Нам давно следовало поговорить.       — Да, ты прав… — кивнула Вика. — Я действительно злилась на тебя за то, что ты ушёл в Терскую область. Я думала, что я как-то не так руковожу, что-то не то делаю, раз даже Гоша ушёл.       — Ты прекрасный руководитель. Я ушёл сгоряча, потому что думал, что хоть так ты увидишь, что я уже взрослый, что я что-то могу. Но, кажется, это немного не так работает, — смущённо улыбнулся Бештау. — Прости.       — Ты прости. Больше никаких недопониманий?..       — Никаких, — заверил Гоша.       — И никакой недосказанности?..       — Отныне её между нами не будет, — клятвенно пообещал Гоша.       — Мир? — Вика протянула свой мизинец       — Мир, — с облегчением ответил Бештау, переплетая свой мизинец с её. — Викуш, а можно я останусь у тебя? Хотя бы на пару деньков, — попросил Гоша. — Я очень скучал, правда.       — Если очень скучал, то можно, — Вика вытерла последние слёзы. — Только братьям напиши, они волнуются. И Дагизе.       — Само собой.       Гоша написал несколько писем. Одно — Мите, где он вкратце объяснил, что был в столице по делам, просил прощения за своё отсутствие и нервы и говорил, что задержится в Ставрополе на несколько дней. Другие — Дагизе примерно с тем же содержанием и обещанием, что предоставит отчёт по КМВ в течение недели. И третье — Александру Петровичу с сообщением о том, что он благополучно добрался, и с благодарностью за обучение. А также приглашение на Воды, но теперь уже без экстренного отъезда домой.       Потом, чуть позже, Гоша сидел и разбирал почту       — Кто тебе пишет? — полюбопытствовала Вика.       — Много кто. Митя ответил, грозится убить меня, как только я приеду, — усмехнулся Гоша. — Дагиза Павловна выговор написала, но сказала, что рада читать обо мне в добром здравии. И София Гатчина. Просить устроитт её на водах, — без всякой задней мысли ответит Гоша. — Александр Петрович её наконец отпустил, представляешь?       — Представляю, — ответила Вика, и улыбка сползла с её лица.       — Надо будет помочь ей обустроиться.       За всё то время, что Гоша находился у неё, он успел рассказать Виктории обо всём, что с ним случилось в Петербурге: про уроки Александра Петровича, про знакомство с Москвой и про разговоры с Софией, сестрой столицы, упомянул, что Софа довольно милая девушка, и что с ней они имели очень интересную беседу.       — Вик?.. — насторожился Бештау, услышав в голосе Виктории странные нотки. — Всё в порядке?       — Да, конечно. Пойду переговорю с Михаилом Ивановичем насчёт воскресной ярмарки, — сказала Вика и направились к выходу, но Гоша быстро загородил ей путь:       — Вик, по-моему, мы договорились, что больше никаких недопониманий. Всё точно хорошо?       — Да, не бери в голову. Просто занята сильно, устала.       — Ну ладно, — сказал Бештау, провожая Вику недоверчивым взглядом.       Вика быстро вышла во двор и сказала в пустоту:       — И правда, чего это я… Ну приедет и приедет.       И тут до неё дошло осознание.       — Нет… Нет! Быть такого не может. Ну что за глупости, — сказала сама себе Вика с нервной усмешкой. — Это всё волнения последних дней. И жара. Сильная. Надо срочно заняться делами!