Вихрь перьев.

Ослеплённые властью и силой, жители Каэнри'арх возжелали изучить запретные знания, возжелали превзойти Богов Селестии. Но во все времена прыгать выше Богов было непозволительно, а идти против Небесного Порядка было недопустимо. За своё наглое любопытство жители Каэнри'арх были наказаны, Селестия в равной степени покарала виновных и невиновных, стариков и детей, даже путников, задержавшихся в неугодном государстве проездом. Архонты видели тот ужас, видели погибших и проклятых, видели страх и ужас в глазах простого народа. Ужас, который противным комом подступил к горлу каждого и сдавил сердце тугим узлом. Венти стоял в просторном и тёмном зале, освещённом лишь несколькими свечами. Высокие, будто в храме, потолки, белоснежные каменные колонны, огромные часы с маятником во всю стену, стоявшие за спиной у Архонта с тихим тиканьем. Барбатос босиком стоял на холодном полу, глядя себе под ноги. Крылья за спиной мелко трепетали и прижимались к самой спине. Спереди послышались мягкие и воздушные шаги босых стоп по мраморным плитам. Венти опустил голову ещё ниже, чувствуя, как к нему приближалось Время. То была Астарот. Госпожа. Создательница. Матушка. —Барбатос. Не будь таким тусклым. Мы все здесь собрались ради благого дела. - Её голос звучал не холодно, но пусто, безразлично. Она не сочувствовала жителям Каэнри'арх, не видела необходимости считаться с жизнями невинных. Кайрос было чуждо всё человеческое. В том числе сострадание. - Разве ты не согласен со мной? Анемо Архонт слабым голосом отчеканил уже заученную фразу, глядя куда-то в пустоту: —Небесный Порядок совершил истинно правильный поступок и сделал единственно верный выбор. Тысяча Ветров Времени фыркнула: —До следующей нашей встречи я хочу, чтобы ты научился врать убедительнее. Ну а сейчас ответь мне, Барбатос. Что же тебя так гложет? Она подошла почти вплотную и коснулась ледяными пальцами холодного лица, затем приподняла голову Венти, сжав его подбородок. Барбатос был вынужден посмотреть Богине в глаза. Эти глаза не выражали ровным счётом ничего, и это пугало ещё сильнее, ведь по ним не получалось читать эмоции или мысли. —Я.. Имею наглость просить Вас о дозволении вмешаться в ход событий. —Вмешаться? - Астарот непонимающе приподняла бровь. - Как? И, самое главное, зачем? —Мои люди отправились туда, чтобы остановить поток монстров, они все погибнут, я нужен им. - Архонт почувствовал, что ладони покрылись потом даже в таком холодном зале. Он слишком сильно нервничал и ничего не мог с этим поделать. - Прошу Вас. Я не смею идти против Небесного Порядка, я не буду лезть не в своё дело. Я хочу лишь защитить своих людей. Кайрос на какое-то время задумалась, будто правда искала возможность поощрить Венти. Он уже не знал, сколько Времени прошло. Сколько Времени они уже разговаривают? Как долго она молчит? Час? День? Во владениях Астарот Время шло иначе. —Нет, я не могу этого допустить. Ты не будешь вмешиваться, дитя. Взгляд Барбатоса сделался таким обречённым и тоскливым, что сердце любого Божества было бы разбито этой бесконечной грустью. Но Времени чужды человеческие эмоции. —Там мои лучшие рыцари, я не могу просто так потерять их... Даже Рустан Волчонок там. —О? Рыцарь Бореалис? Но ведь Лупус Бореалис уже нашёл ему преемника, я права? —Да, Роланд, ученик Рустана, но... —Значит, никакой проблемы нет, титул не сгинет вместе с ним. Астарот отпустила подбородок Архонта и сделала шаг назад. Тот уже понял, что вести диалог было бесполезно. —И потом, Барбатос, - Богиня продолжила, - тебе ещё везёт, если сравнивать с другими Архонтами. Большая часть твоих земель и людей не пострадала. Пострадавшие и погибшие - это не твоя вина. Ты не можешь спасти всех своих... детей. Не кори себя. Но и не ищи надежды. Радуйся тому, что твои близкие целы. Моракс невредим. И тот последний Якша тоже цел. Спина Венти в один миг покрылась холодным потом. Она не смеет угрожать ему его жизнью, ведь так? Барбатос был счастлив, что этот бедный Адепт уцелел, и он был готов не создавать проблем Селестии хоть целую вечность, лишь бы с Сяо всё по-прежнему было в порядке. Кайрос наверняка давно знала. Разве могла она не знать, раз Венти даже сам уже понял свои чувства? Дискуссия с самого начала была проиграна. Осознав это, Анемо Архонт молча склонил голову. Он не полезет туда, ни за что не полезет. Никогда он не шёл наперекор слову Астарот и никогда не пойдёт. Ведь они оба знали, что если бы Богиня решила забрать кого-то, кто был дорог сердцу Ветра, он не смог бы ни помешать ей, ни обмануть её. Он был бессилен. —Другое дело. - Время одобрительно кивнула. Против Небесного Порядка нельзя было выступить. Все Семеро убедились в этом лично, ни у кого не возникло желания даже задавать вопросов. Моракс без оговорок подписал контракт о неразглашении и ушёл обратно в свои земли, чтобы помочь людям. Катаклизм. Всему Тейвату пришлось несладко, но самое худшее ещё было впереди. Божествам пришлось наблюдать, как Повелительница Смерти наложила проклятье бессмертия на всех жителей Каэнри'арх. Бессмертие души, когда тело продолжает портиться, - это, наверное, самое ужасное, что Барбатосу доводилось видеть. Со временем его начало от этого тошнить, но не сегодня. Сейчас главной реакцией был шок. Однако подобная участь настигла лишь чистокровных жителей страны. Полукровки из прочих регионов пали ещё ниже, превратившись в неразумных тварей. Венти смотрел на них с жалостью. Конечно, среди них были и полукровки-мондштадтцы. А он никогда не забывает своих детей. Даже через одно поколение, через два или больше. В Мондштадте найти свой дом мог человек из любого региона и любого народа, но и отрёкшиеся от города Свободы всё ещё были для Анемо Архонта любимыми детьми. Ему не было суждено спасти их. И это было страшно.

***

Барбатос наконец уладил все свои дела в Мондштадте, и Сяо смог встретиться с ним. Два часа они просто сидели рядом молча, что было удивительно для обычно шумного Анемо Архонта, и пили вино из одуванчиков. Иногда Якша, опустив голову, вдруг ощущал на себе взгляд. Внимательный, жадный и беспокойный взгляд. Но, когда он поднимал голову, Ветер смотрел вовсе не на него, а наверх, в сторону Селестии. Вдоволь насладившись спокойной тишиной и компанией близкого друга, Алатус наконец решился спросить: —Ты так смотришь на небо... Было настолько страшно? —Моракс не рассказал тебе? - Барбатос сначала удивился, а потом понял и растерянно кивнул. - А, верно-верно, ему ведь нельзя. Да, страшно. Само собой. Он опустил взгляд вниз, глаза на мгновение остекленели. В сознании вновь промелькнули образы погибших и проклятых, страдавших людей. В ушах послышался холодный голос Астарот и угроза, от которой на сердце было неспокойно, и о которой Сяо ни в коем случае нельзя было знать. Алатус видел этот взгляд и в душе страдал вместе с Архонтом. Совершенно искренняя злость мешалась с обидой на небеса и их обитателей за такое аморальное истребление. —Барбатос, почему? Это был очень короткий, но ёмкий вопрос. Ветер слышал в этих двух словах всё то, что нельзя было спросить вслух. Почему Селестия поступила так жестоко? Почему всем наплевать? Почему так несправедливо? Почему Архонт так насторожен? Почему ни у кого не нашлось сил, чтобы остановить это? Почему та картина всплывала перед глазами снова и снова? Барбатос сам не знал, почему, и сам не мог понять. А если бы и мог, то наверняка не сумел бы сказать это вслух. О таком нельзя было говорить нигде, а тем более под открытым небом. Архонт поднял взгляд на Селестию и громко, чётко ответил: —Небесный Порядок поступил верно. Так, как того требовала ситуация. Сомневаться в божественном было недопустимо.