Связанные существом

Небо было непривычно хмурым для начала сентября. Завывал слабый ветерок, колышащий листья на ветках старой ивы, под которой всегда собирались Регулус и Ремус. Каждый вечер они убегали сюда, чтобы избежать человечество и его пронзительного внимания. Ремус сидел на берегу чёрного озера, проводя рукой по водной глади. Он молчал, как и Регулус. Для них это было привычкой — приятной и самой лечебной, потому что им не нужны были слова. Регулус сидел на зелёной траве, прижавшись спиной к коре старого дерева. Чёрные брови были нахмурены, портили прекрасное лицо, в которое так бесконечно был влюблен Люпин. Серые глаза были тусклыми. Регулус потерялся в мыслях. Гриффиндорец перестал играть с водой, начиная слишком остро ощущать тревогу в воздухе. Он медленно повернул голову и обернулся на Регулуса. В опущенных вниз уголках губ, Люпин мгновенно распознал печаль. Регулус выглядел слишком апатичным для человека, что вернулся от Барти несколько часов назад. — Как посидели с Краучем? Ты выглядишь... скверно. — голос его звучал тихо, почти сливаясь с одинокими сверчками, парящими неподалёку. — Нормально. Я не выгляжу скверно. — отрезал Блэк, даже не моргнув. По телу Люпина пробежала судорога — ледянной тон ударил прямо в грудь и оставил болезненный след, как от сигареты. Он не привык, совсем не привык к тому, чтобы Реджик говорил с ним, как с чужаком. Потому что этот пробирающий до костей, строгий тон, с чётким разделением, Блэк употреблял с теми, кто был ему излишне мёрзок и скучен. Подул ветер. Ремус поспешно подполз к печальному юноше и сел рядом. — Ты замёрз? Я говорил взять мой свитер. — прошептал он, медленно опуская голову к лицу Регулуса. Ремус приоткрыл влажные губы, но Регулус резко отвернулся и поцелуй пришёлся ему в щеку. Люпин задохнулся. Стало вдруг так больно, что захотелось прижаться к кому-то родному и заплакать, чтобы успокоили. Вдруг вода, недавно бывшая на руке каштановолосого перестала казаться такой холодной на фоне поведения Блэка. — Я не хочу. И да, слишком холодно. Я пойду в замок, чтобы тебе не докучать. — Ты не докучаешь.. — Приятных снов. . * °　. ✦   .    . Ремус почувствовал себя самым бедным и несчастным человеком на всей планете, когда бродил по коридорам замка в полном одиночестве. — Реджик! Регулус, ты бледный как смерть. Почему ты не ешь ничего? — Я опаздываю на урок. — Я приготовил тебе печенье. Возьми одно, съешь во время урока. Регулус брал, но никогда не съедал. Он крутил десерт между пальцев, а затем бросал в сумку. И если Люпин вновь ловил его в коридоре, бормотал, что нет аппетита. Их долгие встречи превратились в мимолётные переглядки и постоянное « мне нужно идти.» У Ремуса отняли кислород. Он улыбался Регулусу за завтраком, но в ответ замечал лишь слабое махание. После скучных уроков он перестал находить у дверей невысокую фигуру, саркастично улыбающуюся ему в свои тридцать зубов, потому что как знал только он, остальные два мальчик потерял в детстве. Люпин убегал из столовой в ту секунду, когда Регулус заканчивал есть, не доедая сам. Но только достигал коридора, как чёрной мантии простыл и след. Теперь любимая тишина стала ненавистной. Смелость, присущая гриффиндорцу испарилась и оголила растущю неуверенность. Ремус скатился даже по своей любимой защите, потому что нуждался в серых, почти голубых глазах, что любил сравнивать с пудингом. Люпин успел убить себя, в попытках вновь обрести кислород и задышать Реджиком, но под нос ему подсунули Регулуса. Он перебирал в голове все их короткие ссоры, виня себя за каждую. Беспокойный почти поверил в то, что Регулуса подменили. После трёх бессонных ночей, Ремус расплакался. Слёзы текли по щекам, пока он отчаянно пытался найти ответ на такое резкое отдаление. Регулус всегда был холодным, но не с ним. – Регулус! Годрик, остановись. — Ремус резко дёрнул его за руку, поймав в коридоре. Регулус остановился и повернул голову на него. Он поёжился, увидев красноту в янтарных глазах . — ГОСПОДИ, ТЫ ТОЩИЙ КАК СКЕЛЕТ!– Воскликнул гриффиндорец, когда его пальцы без труда сомкнулись на чужом запястье. Регулус нахмурился, понимая к чему речь, но нижняя губа дрожала. — Аппетита? Пятый день подряд?— Ремус взорвался. – Что с тобой случилось? Как я должен реагировать на то, что после твоей встречи с Барти ты перестал замечать меня? Ты уворачиваешься от поцелуев, убегаешь от меня после уроков, не появляешься в столовой, даже по имени меня не зовёшь. – Ремус, у меня.. сложно с учёбой. — Почему я стал Ремусом, где Ремили? Ты же знаешь, что я всегда готов помочь, я выучил твою программу наизусть. Пожалуйста, скажи что не так.. Тебе что-то сказал Крауч? — Нет. Дело не в тебе, а во мне. Отпусти мою руку. — Не отпущу, пока не объяснишь. Я дышать не могу. — Не говори чушь. Пожалуйста... — Скажи мне. Ты меня любишь? Ты же меня любишь? — Ремус..  * °　. ✦   .   ⁺ . Регулуса нашли повешенным в туалете. Парень повязал слизеринский галстук вокруг тонкой шеи, чтобы она с хрустом сломалась через несколько секунд. На его бледной и изнемождённой руке было вырезано всего два слова:

«Да, люблю.»

Если бы Регулус сумел сказать правду, то Ремус бы его спас. Но вместо того, чтобы сказать о встрече с мамой, он предпочёл соврать про Барти. В тот день перед встречей под Ивой, Регулус рыдал в подушку после разговора с матерью, что вместо поцелуя прижалась к его голове обязательством жениться через полгода на чистокровной дочери её подружки. Он оказался слишком слаб, чтобы решить проблему, хотя и хотел. Блэк пожалел о своём холоде, крикнул, что был глупым, как гребанный слизень и вспомнил глаза Ремуса. «В этом мире все можно решить!» — но петля уже сдавила трахею. Было так жалко смотреть на Ремуса, который вырывал себе волосы. Бедный мальчик вынужден был слышать мысли любимого в своей несчастной голове. Я только однажды слышала, как он кричал и захлёбывался слезами:

« Перестань извиняться! Заткнись! Почему я слышу тебя!!»

Жаль, что тоже умер — вскрыл себе руки во время одного из превращений. Он правда случайно, или его убил его Реджик?