Камшот

Граждане Роблокса, а точнее все те, кто ещё не умер, оставаясь в живых, пусть и не совсем здоровым, часто меняли свое местоположение, изменяя свои городские повадки на кочевой образ жизни, переходя с одного места на другое, в безрезультатных попытках отыскать такое место, где можно снова восстановить былой покой и, пусть не навечно, расслабиться. Да... Пожалуй, все проблемы навалили огромным шквалом на ничего не подозревающих граждан, заставив каждого врасплох, полностью обратив невинную и такую прекрасную жизнь в полный ад, где каждый божий день роблоксианцы вынуждены бороться за право стоять на земле. Кто-то же брал на свои неокрепшие плечи слишком много, впоследствии ломаясь под прессом всего происходящего. Но во всем и везде были свои исключения, такие... Самобытные и в то же время непоколебимые. Гражданские, кои были по большей части стрелками и медиками, отличались многим от обычного отряда: пока кто-то убегал от опасности в поте лица, вздрагивая и боясь малейшего шороха, эти же ребята, жертвуя своими силами и иногда жизнями, спасали остальных из передряг, снова и снова уберегая всем жизни. Особо здоровьем гражданских занимались оставшиеся врачи, готовые ринуться на помощь, даже когда рядом с пострадавшим ходила какая-то чужеземная тварь... В защиту докторов, как правило, впрягались шерифы, сопровождая всю дорогу. Они-то сильные, могут постоять за себя, стреляя или вовсе с кулака давая врагам понять, где их место. Медики, по большей части своей, редко когда вступали в сражение с киллерами, предпочитая более скрытные тактики, более продуманные и точные, как швейцарские часы... Но даже несмотря на такие прекрасные и остроумные взгляды на борьбу с убийцами, некоторые члены отряда считали докторов слабым звеном, наивно полагая, мол, те не смогут дать сдачу. Например, в отряде под номером 6, который счастьем спасся с города-эпицентра всего ужаса, который нависал над мирной Роблоксией, насчитывалось всего двенадцать человек, двое из всех являлись медицинскими работниками, бережно оберегаемых четырьмя шерифами. Благо, хотя б врачи были профильные и со всей серьёзностью относились к своей работе, помогая всем без исключения, несмотря на то, что некоторые граждане все же иногда вели себя... Мягко скажем, по-свински. Терпя в свою сторону многое, оба доктора: Картейкер и Карпад, идеально лечили других, зачастую полностью забывая о собственном отдыхе и покое, но взамен получая какие-то придирки или неуместные шутки, извергающиеся из ртов более молодых гражданских. Иногда все могло идти по-другому сценарию, и какой-то доброжелательный роблоксианец мог дать медикам часть своей еды или поддержать их словами, благодаря за спасение из цепких лап смерти. Даже иногда сами шерифы прибегали полечиться, не стесняясь показывать слабость при медиках, тоже пламенно выражая признательность. Когда никто не ждал, в отряд пришел новичок, спасенный из другого города, а точнее руин, хотя, как казалось по его лихому виду, он сам пришел и никто его не выручал. Превосходная смесь медика и шерифа одновременно, сочетание помощи другим, но и самообороны. По одежде действительно было видно это комбо специальностей; бархатная лиловая, ковбойская шляпа с чуть поднятым вверх краем, обрамленным белой полосой. Чуть ниже, на плечах чужака расположились меха с фиалковыми сердцами на нем, нежно перетекающими в его жилет все такого же цвета, что и шляпа с выкроенным по низу белым краем. Медик этот не выглядел формально, не носил халаты и всю относительно стерильную одежду, наоборот, он создал себе другой внешний вид, прекрасный, сочетающийся во многом, но по-прежнему имеющий отголоски врача. Целитель+шериф, что может быть лучше? В основном, когда все было спокойно и никто не нападал, Лавшот, так звали этого новобранца, проводил время с двумя другими докторами, разговаривая обо всём, начиная с личной жизни, заканчивая работой, диагнозами, что они все встречали в своей докторской практике. Лавшот в целом нравился многим выжившим, охотно принимающим его помощь, но даже тут было единственное исключение... Был в отряде такой молодой и даже шутливо-наглый по натуре юноша, лет восемнадцати, по имени Таунт. Кто бы перед ним ни был, то убийца, то другой человек, более старший, ему всегда было плевать. Шутил тот максимально неуважительно, иногда задевая чувства более ранимых гражданских, даже не извиняясь после неудачной подковырки, будто наслаждаясь всеми ругательствами. Зная, что руку никто из старших не поднимет, юноша охотно использовал это преимуществом... На этот раз его что-то держало от идеи плюнуть в лицо Лавшоту за его напыщенность (как считал Таунт). Вместо очередных оскорблений и насмешек он подошёл к своему, относительно хорошему, другу — Хоту. Тот был толстяком, часто уплетающим хрустящие хот-доги с соусами, вообще не волнуясь о том, что может ещё сильнее растолстеть и в один из дней просто не успеть убежать от убийцы. В целом, по началу и ему удосужилось получить пару насмешек и издевательств от Таунта по поводу своего крепкого телосложения. После некоторых событий Хот смог найти общий язык с тем роблоксианцем, доселе общаясь с ним. Все же сегодня цель разговора не обещала быть дружелюбной и простой, но, Хот в очередной раз кушая, слушал своего приятеля, а точнее его комментарии о Лавшоте. — Черт, этот гусь меня раздражает! Какого хрена он вообще выглядит как гребённый стриптезер!? — злился Таунт, хмуро глядя в сторону того, о ком говорил. — С тех пор, как он пришел, я вижу, что на него так все смотрят, так ценят... Шлюха! И выглядит он так же! Хот на такие смелые и даже забавные выражения посмеялся, находя эти факты со стороны Таунта как будто завистливыми. — Мне иногда кажется, что тебе внимания не хватает. Завидуешь ему, да? — усмехнулся толстяк, на что получил лёгкий толчок с локтя в толстый бок и все такой же гневный взгляд Таунта. — Ему?! Ты че, с дуба рухнул?! Да на кой хрен мне их внимание! Я взрослый уже, со мной не надо нянчиться! Столь резкая реакция заставила любителя жареных булочек ещё сильнее улыбнуться. Таунт иногда вел себя действительно как ребёнок: не до конца осознавал последствия, оставаясь безнаказанным в случае проделок или своих слов. — Дело в том, что я считаю, мол, он строит из себя крутого и такого защитника, но он же простой врач! Они все слабые нытики, и их задача только лечить и всё! Они все... Такие слабые, словно специально притворяются, чтоб их пожалели и защитили! А шерифы поддакивают и ведутся! Продолжал хмуриться юноша, поправляя от гнева съехавшую кепку. — Но, Таунт... Каждый из докторов может рано или поздно навалять убийце, если захочет. И не называй их слабыми! Вспомни, сколько раз они спасали твою непоседливую задницу из передряг. — Возник Хот, вставая на защиту всех лекарей этого отряда. Пожалуй, именно они помогали кареглазому чаще всего, когда становилось слишком плохо от съеденного. Грех было кусать руку, коя кормит. — Ах, чего только один Картейкер стоит! Нытик, слабый, такой ранимый и... — Не успел Таунт договорить, как получил подзатыльник от Хота, сопровождающийся его хмурым и задетым видом, как будто оскорбляли его, а не Картейкера, причем самыми мерзкими и страшными словами. Сам кудрявый толстячок ненавидел моменты, когда кто-то говорил гадости про одного из лучших докторов, помогающего всем, чем может, иногда отказываясь ото сна, чтоб спасти жизнь раненого. — Не смей говорить про Картейкера так! Он пытается делать всё, что в его силах, чтоб мы все были живы и счастливы! Таунт, когда ему дали подзатыльник, поморщился, а его кепка упала на землю, под ноги. Это слегка задело самолюбие парня, ведь тот не ожидал такого яростного нападения от друга. Все же, подобрав свой головной убор, надев его козырьком назад, Таунт встал с места, выглядя, словно обиженный ребёнок, у коего отняли сладость. — Ну и лижи им жопы, несчастный подсос! — Крикнул младший и ушел восвояси, оставив Хота в покое. Наконец-то. Выдохнув, Хот достал из своей спортивной сумки ещё один хот-дог, развернув эту фольгу в очередной раз, тот стал неспешно кушать, чавкая и все ещё мысленно злясь на Таунта за оскорбления любимого медика. Шло какое-то время, а ненависть, отвращение по отношению к Лавшоту со стороны Таунта росло и крепчало. Каждая новая похвала и поступок того шерифа злили, чуть ли не доводя до белого каления. Но, как мы знаем, рано или поздно наступает момент, когда тебе нужно будет встретиться лицом к лицу с тем, кто тебе очень противен. Так же и эти двое не исключение, правда, пересеклись они при не очень хороших обстоятельствах... На отряд напали. Снова проблема, от которой яростно и со страхом бежали гражданские, настигла их вдвойне, показав себя не в самый лучший момент, вновь застав врасплох. Огромный, сильный и страшный пещерный монстр пришел поживиться свежим мясом роблоксианцев. Ничто не могло утихомирить аппетиты этого зверюги, и сразу было понятно, его так просто отогнать не получится, как бы сильно не хотели этого защитники. В этот день Таунту ещё больше не сиделось на месте. Ему было велено сидеть в укрытии, скрываться и молчать, но, в силу своей любви к глупостям, парень в синем худи выскочил из-за холма и кинулся к монстру, очень ловко запрыгнув ему на спину, оседлав, словно обыкновенную лошадь, тем самым озадачив любителя свежего мяса. Никогда и никто не имел столько наглости для этого жеста... Черная шкура встала дыбом, а монстр забрыкался, стараясь скинуть жителя роблокса со своего хребта. Получилось такое радео, что даже шерифы не могли поверить своим глазам, молча наблюдая. Но, скинув с себя этого мерзавца, Пурсуер стал терзать зубами тело «наездника», заставляя того биться в агонии, кричать и молить о помощи. Защитники всего отряда бросились спасать члена группы, но, как же удивительно, в бой ринулся Лавшот... Тот прибежал максимально быстро, чуть не потеряв свою шляпу по дороге. Направив пистолет одной рукой и стрельнув, пуля чётко вбилась под рёбра монстра, задевая болевые точки, вынуждая отступить и бросить свою добычу в покое, убегая очень быстро туда, откуда явился. Медик-спаситель бросился к Таунту, но, вместо того, чтоб оказать помощь, как обычно это делали другие лекари, прям на месте, он схватил раненого за капюшон кофты, утаскивая подальше от глаз всех остальных, чтоб оказать «особенную помощь». К счастью, Таунта ранили не смертельно и не настолько сильно, чтобы нельзя было встать. Ему лишь искусали левое предплечье и чуть ободрали острыми зубами плечо. Тем не менее это довольно больно и неприятно, что естественно при раскладе событий. Ещё больше усугубляло положение то, что рядом был не кто-то другой, а именно Лавшот... Уже скрывшись где-то за холмом, шериф кинул Таунта на землю, спиной к возвышенности, чтоб просто поговорить и узнать некоторые нюансы. — Вот значит, почему тебя пол отряда считают придурком. Что это было?... Попытка показать, какой ты смельчак, м? — Заявил Лавшот, поправляя свою шляпу, грозно сверля взглядом бесстыдного шутника. — Заткнись! Я тебя не просил встревать и помогать мне!... И вообще, какого хера ты смеешь говорить так и осуждать мои поступки?! Ты медик, у вас у всех рот на замке!... А... Я забыл, ты ж у нас несчастное породие на «доктора». — Завопил раненым тоном Таунт. Пожалуй, не сильно доставляло ему удовольствие находиться с этим напыщенным человеком рядом. Тем более казалось чем-то унизительным, просить именно Лавшота о помощи. — Я слышал как то, что ты считал меня стриптезером... Хм, что ж, пора тебе показать, что иногда нужно держать рот на замке и не говорить лишнего~ — Тихо ответил этот сильный шериф, достав из пояса бутылочку целительного зелья, которое обычно использует Картейкер для лечения наружных ранок. Нарочно, будто издеваясь над раненным человеком, мужчина в желете и мехах белоснежных потряс бутылкой почти перед лицом Таунта. — Хочешь это? Хочешь, чтоб я тебе помог избавиться от боли, да? — с явной усмешкой стебался Лавшот, будто показывая поведение самого Таунта со стороны. — Я не дам тебе это просто так! Нужно же проучить и наказать за все отвратительные слова из твоего рта. Выдохнув, Таунт наивно думал, что ему сейчас будет проведена целая лекция о том, как нужно всех уважать и вести себя правильно при более старших, но... Как же он ошибся. Вместо акта воспитания и словесного разбора начальных правил уважения, Лавшот молча стянул с бёдер штаны перед носом раненого парня, оголяя среднего размера орган... Стоячий и крепкий член, чуть истекающий смазкой, пульсирующий так, будто изольется на лицо шутника раньше времени, не преподав хороший урок манер. Далее пошло вход и целебное зелье, которое, словно лечащая смазка, выливалось на пенис шерифа, покрывая его венистую кожу прозрачно-зеленой жидкостью, смазывая. Таунт тяжело сглотнул, видя довольное и немного коварное лицо медика... Как эта улыбка цвела на губах, а лёгкий румянец растекся по щекам. Был тот не в восторге, понимая, что сейчас его «грязный рот» промоют раз и навсегда, обучая важному навыку в жизни... Но его сознание повергалось в шок, что впервые за прибывание в этом отряде выживших кто-то нестерпел сплетен за спиной и так решительно наказывает за сказанное ранее. Закончив смазку своего органа, Лавшот приблизился и взял младшего за затылок, подмяв короткие волосья под крепкую руку, подтолкнув его лик к источнику исцеления. — Давай, бери это в рот. Я буду учить тебя тому, что нужно держать язык за зубами или им воспользуются в других целях. — Слащаво промурчал шериф, давая Таунту время, чтоб посмотреть на валыну перед собственным лицом. Конечно, младший был против такого вида лечения, но ничего не оставалось делать: очень старая боль в плече и слабость подтолкнула его взять пенис в рот, пусть и нехотя, но зато ради своего же блага. Сосал Таунт не сильно желанно, беря только половину от всей длинны, почти не пользуясь языком, только губами. Лавшот, замечая эти аккуратные и нехотящие движения, решил помочь юноше с лечением, как ни как являясь врачом, коему нужно приложить усилия для лечения. Подкрепив и вторую руку на затылок пассии, шериф с удовольствием стал потрахивать стволом рот говорливого сплетника, шепча удовлетворённо и с ноткой грубости. — Теперь будешь знать, что сплетни — это нехорошо... Да, малыш?... Таунт на это заявление поднял одну здоровую руку, положив ту на крепкое бедро мужчины, сильно сжимая кожу под ладонью, доставляя ещё больше удовольствия медику, но и без слов высказывая, мол, не самое лучшее, что тот делал за свои 18 лет... Сосать член тому, кого презираешь, такая ирония. Пенис толкался глубоко и резко, заставляя вкусить собственным языком этот неприятно горький привкус лечебного зелья, что после со слюной проходил дальше по глотке. Благо, этот ужас, сопровождаемый насмешками со стороны верхнего, продолжался не сильно долго, и, спустя минут так 10, кои для Таунта растянулись почти вечно, Лавшот махом вынул елдину из горячего рта младшего, жарко кончив ему на плечо, на ту самую рану от зубов монстра. Сперма, смешанная с лекарством, все же подействовала как нужно и медленными темпами стала заживлять рану, затягивая и не оставляя следа. — Ну... Надеюсь, что хотя бы это тебя чему-то научило. — Вслед проронил Лавшот, заправляя влажный орган под штаны, уходя прочь от Таунта. В мыслях шериф был счастлив, яко первым проучил шутника, показав, что будет, если сильно распустить слухи и бред, выдуманный буквально из богатой фантазии. Таунт же остался сидеть на коленях, на своем месте, прибывая сразу в нескольких состояниях: ошеломлённость и стыд с унижением. Может, он и научился чему-то, но явно не манерам речи.