Хейден Пайк, Заслуженный Союзник

***

      В общем, это не… не то чтобы он сделал это специально, ладно? Хейден не пытался шпионить, просто…       Шейн не самый скрытный парень в мире. Закрытый — безусловно. Если его не знать, то легко можно подумать, что этот парень всегда и ко всему остаётся равнодушным. Но Хейден знал его: в конце концов, они делили номера в отелях с тех пор, как были новичками. Он знал, что Шейн чувствует всё глубже и сильнее, чем может показаться со стороны.       Хейден так же знал, как звучит голос Шейна, когда он врёт. Как его лицо меняется, когда он пытается что-то скрыть.       Так вот… Хейден не пытался шпионить за другом, но было бы ложью утверждать, что ему не было любопытно. Он знал о Лили, кажется, боже, годами. Он видел её имя, всплывающее в уведомлениях на телефоне Шейна, буквально с их первого года в лиге. Он наблюдал, как Шейн из раза в раз придумывает какие-то нелепые, бессмысленные оправдания, чтобы ускользнуть к ней после игры в Бостоне.       Но Хейден до сих пор ничего не знал о ней. Шейн отказывался говорить о Лили, и Хейден мог понять его, но… да ладно! Хейден — его лучший друг. Он отличался от других парней из команды: посмотрев на фотографию девушки Шейна, он не стал бы называть её страшной, или толстой, или чего там ещё опасался Шейн.       Так что Хейдену действительно было любопытно. И… у Шейна появлялась та самая глупая улыбка всякий раз, когда он переписывался с Лили — с той, которую, как он думал, ему хорошо удаётся скрывать, и с той, существование которой было чертовски очевидным, если знать, на что обращать внимание. Так что, возможно, возможно, Хейден тайком наблюдал за своим другом. И, возможно, возможно, он слишком быстро перевёл взгляд на экран телефона Шейна, когда тот от неожиданности слишком резко вздохнул.       Через секунду Шейн швырнул телефон на матрас, но было уже поздно.       Хейден постарался сохранить совершенно нейтральное выражение лица, когда Шейн бросил на него нервный взгляд, издавая неловкий, бессловесный звук в попытке то ли извиниться, то ли оправдаться, то ли отмахнуться, прежде чем снова взять телефон в руки. И теперь он держал экран совершенно скрытым от Хейдена, продолжая переписку.       Точнее, секстинг. Хейден знает, что он видел. Как в ясный день — прямо в переписке Шейна и Лили.       Фото члена.       Хейден продолжал бездумно листать Инстаграм, пытаясь сделать сосредоточенный и заинтересованный вид. Ничто из того, что мелькало на экране, не откладывалось в его памяти. В голове вихрем проносились мысли, одна за другой складываясь в логическую цепочку.       Боже, теперь понятно, почему Шейн был так скрытен насчёт Лили. Неудивительно, что он не хотел знакомить её с парнями из команды.       Хейдену хотелось бы верить, что все в команде отнесутся к этому нормально, но он с ходу мог назвать как минимум пятерых человек, которые сто процентов сделали бы проблему из того факта, что Шейн встречается с трансгендерной женщиной. Он слишком легко мог представить, какие оскорбления разносились бы по раздевалке, если бы кто-нибудь узнал. Очевидно, в адрес Лили. Но и в адрес Шейна тоже, ведь если у твоей девушки есть член, то ты гей, верно?       Хейден сделал несколько глубоких вздохов, чтобы успокоить своё праведное негодование: перепалка в раздевалке уже шла полным ходом — правда, исключительно в его собственной голове.       Хорошо. Хорошо.       Так вот… Хейден не пытался шпионить, но теперь он узнал о девушке Шейна то, что Шейн явно не хотел никому рассказывать. Разузнать всё обратно было уже невозможно, но он хотя бы мог оказать Шейну услугу — держать язык за зубами.       Но не перед Джеки. Даже если бы он захотел соврать своей жене, он был чертовски плох в этом. Один взгляд — и она уже знала, что он что-то скрывает от неё. Один вопрос — и он выложит все карты на стол перед ней.       Для остальных же он нем как рыба. И он не стал бы (да и не смог бы) поговорить об этом с Шейном напрямую. Он уже представлял, как осознание того, что Хейден знает то, чего знать не должен, испугает беднягу. Осознание, что кто-то ещё в курсе его огромного секрета, который Шейн так тщательно скрывал и который мог испортить ему жизнь — если не на льду, то уж точно за его пределами.       Но… нужно было что-то делать. Должно быть ужасно находиться столько лет в отношениях и не иметь возможности хоть с кем-нибудь о них поговорить. И для Шейна, и для… о боже, Лили тоже! Никогда не получать приглашений на совместные просмотры матчей с другими жёнами и девушками игроков, никогда не приходить на игры Шейна, с гордостью надев его джерси. Никогда не знакомиться с его друзьями и сокомандниками.       Хейден не знал, каково это, но не мог представить, чтобы жизнь в тайне приносила хоть что-то, кроме боли.       Отвернув телефон от Шейна, Хейден открыл новое окно браузера в режиме инкогнито и набрал: «как поддержать друга, который встречается с транс-женщиной».

***

      Reddit — лучший сайт во всём Интернете. К чёрту всех, кто говорит иначе.       Конечно, сначала Хейден излагает свой план Джеки. Она выглядит немного впечатлённой и говорит, что очень гордится им. Что он поступает правильно. Остаток дня Хейден на седьмом небе от счастья.       Его красивая, умная, идеальная жена думает, что он поступает правильно.       Он станет лучшим чёртовым союзником трансгендерных людей во всём мире!

***

      — Ты когда-нибудь смотрел «Оранжевый — хит сезона»? — как можно более непринуждённо спрашивает Хейден у Шейна. Они завтракают с командой, но сидят довольно далеко от остальных, так что Хейден решает, что сейчас — довольно безопасный момент, чтобы начать воплощать свой план.       Шейн переводит сонный взгляд на Хейдена. Вопрос, очевидно, вырывал его из того странного предматчевого полутранса, в который он обычно впадает перед игрой.       — Что? — переспрашивает он, тщательно пережёвывая яйца.       — «Оранжевый — хит сезона», — повторяет Хейден. — Джеки заставила меня посмотреть.       Шейн бросает на него подозрительный взгляд — и, ну да, справедливо. Шейн не смотрит телевизор. Хейден это знает. Шейн смотрит хоккей, читает книги о хоккее и играет в шел. Он, наверное, даже чёртовы сны видит про хоккей.       Но Хейден не сдаётся.       — Там играет актриса, — продолжает он, — Лаверна Кокс? Она потрясающая. И был один эпизод, в котором её брат-близнец сыграл её во флешбеке — ну, про то, как она оказалась в тюрьме? Потому что они в тюрьме… Я имею в виду, именно там происходит действие сериала, который «Оранжевый — хит сезона». В смысле «оранжевый» — оранжевые тюремные комбинезоны? А «хит сезона» — как будто тюремные комбинезоны — новый модный стиль… Ладно, в общем, я читал статью, и там говорилось, что создатели так сделали, потому что не хотели, чтобы ей приходилось переодеваться в мужскую одежду и, э-э, проявлять неуважение к её гендерной идентичности.       Хейден заканчивает и довольно кивает себе. «Хорош!», — мысленно хвалится он.       Шейн проглатывает яйца.       — А, — говорит он. — Звучит… круто.       — Да, — говорит Хейден. — Я просто думаю, что это правда здорово, понимаешь? Что, э-э, транс-людей всё больше показывают в медиа… или что-то вроде того. Сейчас.       — Да, — говорит Шейн, запихивая в рот ещё одну порцию. — Круто.       Хейден немного сникает, но пытается напомнить себе, что это его только первая попытка стать союзником. Понадобится больше, чем один разговор, чтобы Шейн открылся ему и начал говорить о Лили.       В нескольких постах на Reddit говорилось, что союзничество — это не разовая акция. Нужно просто продолжать быть рядом с Шейном. Продолжать доказывать ему, что Хейден нормально относится к транс-людям. Что он не будет осуждать ни Шейна, ни Лили.       Они к этому придут. Он знает, что придут.

***

      — Вау! — говорит Хейден, глядя в свой телефон.       Шейн неохотно отрывает взгляд от своего экрана. На его лице — «выражение Лили»: смущающее сочетание раздражения и глупой влюблённости. И Хейден думает, что, возможно, это — идеальный момент, чтобы начать новый виток союзнического разговора. Типа, чисто психологическая фигня, которую сейчас проворачивает Хейден. Чтобы Шейн подсознательно сделал вывод, что раз Хейден нормально относится к транс-женщинам, то, значит, нормально отнесётся и к Лили.       — Брюс Дженнер совершила каминг-аут как трансгендерная женщина, — говорит Хейден, поворачивая экран телефона к Шейну, чтобы показать заголовок. Шейн выглядит растерянным — да, точно, не хоккеист.       — Он… десятиборец? — пытается Хейден. — Он… чёрт, подожди, нет… Она выиграла золото на Олимпиаде.       Шейн пожимает плечами, и Хейден еле сдерживается, чтобы не закатить глаза.       — Он… она была жената на Крис Кардашьян?       Чёртовы местоимения. Чёрт. «Соберись, Хейден», — говорит он себе. Ошибки в местоимениях не лучший способ показать Шейну, какой он хороший союзник.       К счастью, Шейн, кажется, не заметил. Его лоб нахмурен в явной задумчивости.       — Типа, из шоу? — наконец спрашивает Шейн.       — Да, типа из шоу, — отвечает Хейден и на этот раз даже не пытается скрыть закатывание глаз. Шейн толкает его, ухмыляясь, и Хейден толкает его в ответ.       Хейден снова смотрит в телефон, быстро просматривает статью, пока не находит… да. Идеально.       — «Мой разум гораздо больше женский, чем мужской, — читает Хейден. — Людям трудно это понять, но такова моя душа».       Он поднимает взгляд и видит, что Шейн смотрит на него с непроницаемым выражением лица.       — Красиво, правда? — спрашивает Хейден. — Даже немного поэтично.       — «Поэтично», — медленно повторяет Шейн. — Я и не думал, что ты вообще знаешь, что такое поэзия, Хейдз.       — Боже мой, заткнись, — говорит Хейден, снова толкая Шейна, на этот раз сильнее. Его друг позволяет себя пихать, смеясь. — Я вообще-то читаю!       — Стихи? — спрашивает Шейн с заметным сомнением, снова садясь прямо.       — Ты не знаешь обо мне всего, — фыркает Хейден. — Я вполне мог бы читать стихи.       — Конечно, мог бы, — говорит Шейн снисходительно и добродушно.       — Мог бы, — упрямо повторяет Хейден, уже чувствуя странное нежелание уступать и лёгкую обиду. — Я мог бы всё время читать стихи.       — Угу, — подыгрывает Шейн, медленно и демонстративно кивая.       — Забудь. И вообще, меня судит человек, который читает книги только о хоккее.       Шейн просто пожимает плечами, потому что ему не стыдно. По крайней мере не за это. Он носит ярлык «скучного» если не с гордостью, то как минимум с равнодушием.       Чёрт, неужели Хейдену теперь придётся начать читать стихи, чтобы доказать свою правоту? Может, Джеки могла бы что-то ему порекомендовать? Его жена вообще читает стихи?       О-о, она, наверное, будет впечатлена, если он начнёт.       Круто.       — В общем, — говорит Хейден, пытаясь вернуть разговор в нужное русло. — Это ведь здорово, правда? Типа, это просто доказывает, что можно быть профессиональным спортсменом — на самом высоком уровне, одним из лучших в мире — и при этом быть трансгендерной персоной.       Шейн смотрит на него так, что Хейден совершенно не уверен, как трактовать этот взгляд.       — Да, — соглашается он. — Здорово.

***

      — Чувак, ты только глянь! — Хейден суёт свой телефон Шейну прямо в лицо. Пожалуй, это чересчур близко: Шейн отступает на шаг, чуть спотыкаясь, затем моргает и фокусируется на экране. Наступает короткая пауза, пока он читает, затем Шейн отрывает взгляд от телефона и встречается глазами с Хейденом.       — Эм… — говорит он.       Стараясь не разочаровываться в первоначальной, несколько вялой реакции Шейна, Хейден возвращает телефон и снова перечитывает заголовок. Честно говоря, он думал, что Шейн проявит больше эмоций. Понятно, что его друг особо не смотрит фильмы, возможно, он и не знает, кто такие Вачовски, но всё-таки…       Лилли ведь даже зовут так же, как девушку Шейна! Это же очень круто!       — Лана и Лилли, — читает Хейден. — Забавно. Они даже имена выбрали, начинающиеся на одну и ту же букву.       — Ага, — говорит Шейн тоном, который Хейден никак не может расшифровать.       Хейден продолжает читать, и в один момент у него всё съёживается внутри, когда он понимает…       — О, — вырывается у него раньше, чем он успевает подумать, — похоже, она рассказала об этом только потому, что её собирались раскрыть. Это как-то… неприятно.       Он снова смотрит на Шейна и видит, что тот побледнел. Его друг выглядит так, будто его вот-вот стошнит, и чёрт-чёрт-чёрт. Хейден совсем не этого хотел.       Он решает исправить ситуацию.       — Зато, похоже, люди её очень поддерживают, — говорит он. — И, наверное, в этой ситуации всё равно есть доля облегчения, да? Не нужно больше скрываться.       Но Шейн, кажется, становится ещё бледнее.       Чёрт. Хейден всё портит.       — Да, — говорит Шейн ровным голосом. — Облегчение.       Чёрт.       Ладно. Урок усвоен. Сначала читать всё целиком, а уже потом показывать Шейну что-либо про транс-людей.

***

      — О, это круто, — говорит Хейден, на этот раз искренне удивлённый.       Ему действительно была интересна статья про АСА — никогда не знаешь, когда тебя вдруг решат обменять в американскую команду, хоть Хейден и молится, чтобы этого никогда, никогда, не произошло. Даст бог, он будет играть за Монреаль до самой смерти.       В общем, в этот раз он ничего специально и не искал, но если хоккей его чему-то и научил, так это тому, что за любую возможность нужно хвататься, как только она появляется.       Шейн только угукнул в ответ, очевидно, по-настоящему не вслушиваясь в то, что говорит Хейден. Он был слишком занят тем, что хмуро пялился в телефон. Хейден лишь надеется, что это не из-за Лили, ведь он уже давно не видел на лице Шейна его «выражения для Лили».       Может, они начинают уставать от секретности? Чёрт. Если это так, то Хейдену нужно стараться сильнее. Шейна делали счастливым всего две вещи: Лили и хоккей — причём хоккей даже больше. Хотя, как думал Хейден, разрыв между ними куда меньше, чем Шейн когда-либо согласился бы признать.       — Обама ввёл запрет на дискриминацию в здравоохранении по признаку гендерной идентичности, — говорит Хейден. Снова опуская глаза к статье, он читает: — «Этот запрет отменит исключение операций по переходу из страховых программ».       Он снова смотрит на Шейна с надеждой, но тот перестал хмуриться на телефон только затем, чтобы начать хмуриться на самого Хейдена. Чёрт.       — Это же круто, правда? — всё ещё пытается Хейден. — Теперь больше людей смогут получить… — он запинается, пытаясь вспомнить правильный термин, чёрт, он же буквально читал об этом пару дней назад… а, точно! — … «гендерно-аффирмативную операцию», — заканчивает он торжествующе.       Шейн хмурится ещё сильнее. Он смотрит на Хейдена так, будто пытается что-то понять. Будто пытается заглянуть прямо в его голову, чтобы узнать, о чём он на самом деле думает.       Это немного тревожно.       — Круто, — рассеянно повторяет Шейн, словно не задумываясь о том, что говорит. Его выражение меняется — задумчивость превращается в решимость. Он делает глубокий вдох, словно готовится к чему-то, и Хейден чувствует, как у него учащается пульс.       «Вот оно», — думает он.       — Ты же знаешь, что можешь мне всё рассказать, правда? — говорит Шейн.       Погодите, что?       Разве это не реплика Хейдена?       Ох чёрт, это точно должна была быть реплика Хейдена.       — Да, чувак, — говорит Хейден, запинаясь от спешки. — И ты тоже. В смысле, ты тоже можешь мне всё рассказать.       Шейн улыбается — искренне и тепло — и Хейден не может не улыбнуться в ответ. За всей этой оболочкой хоккейного чудака его лучший друг был самым приятным парнем на свете.       — Я знаю, — просто отвечает Шейн. Так, будто это действительно просто. Будто он правда в это верит.       Вот так. Хейден просто идеально справился с ролью союзника.       Шейн снова глубоко вздыхает. Вот оно. Вот оно! Сейчас…       — И я просто хочу, чтобы ты знал: нет ничего такого, за что я бы тебя осудил, — говорит Шейн.       Хейден сразу сникает. Нет, видимо, не сейчас.       — И нет ничего такого, из-за чего я стал бы любить тебя меньше, — продолжает Шейн. Это приятно, даже если это не совсем то, на что рассчитывал Хейден. — Ты мой лучший друг, чувак.       После слова «чувак» Шейн морщится, что… странно, ну да ладно.       — Я знаю, — говорит Хейден, повторяя его слова, потому что на самом деле всё именно так просто в их дружбе.       Шейн прочищает горло.       — И… и я никогда никому не скажу того, чего ты не хотел бы, чтобы я говорил. Если бы ты мне что-то рассказал. Это останется между нами.       Хейден хмурится, потому что… что?       — Да, то же самое, — медленно говорит он, пытаясь понять, к чему клонит Шейн. Почему он произносит все те слова, которые, по версии Reddit, должен говорить сам Хейден?       Шейн смотрит на него так, будто ждёт продолжения, но Хейден понятия не имеет, что ему сказать.       Самое время спросить про Лили напрямую? Или попытаться ненавязчиво упомянуть её в разговоре? Типа как косвенный способ сказать: «Я всё знаю, ты можешь мне доверять». Хотя Хейден не очень уверен, насколько «ненавязчиво» будет упомянуть её именно сейчас.       Шейн выглядит слегка разочарованным, когда Хейден продолжает молчать, но, в защиту Хейдена будет сказано: он всё ещё пытается понять, какая его реплика должна быть дальше. Тем не менее Шейн выпрямляет плечи — будто готовится к борьбе на ледовой арене — и продолжает:       — Так что если… если ты когда-нибудь захочешь, чтобы я называл тебя, э-э, другим именем, просто знай: я без проблем это сделаю, — говорит Шейн.       …Что?       — Что? — спрашивает Хейден.       Шейн теперь выглядит ещё более неловко, ёрзает на месте, но всё равно продолжает:       — Да. Или, э-э… если ты захочешь, чтобы я использовал другие… местоимения. Для тебя. В личном разговоре. Я… это не проблема, чувак.       Он снова морщится, а Хейден…       Хейден вообще ничего не понимает.       — Что? — повторяет он.       Шейн пожимает плечами, пытаясь выглядеть непринуждённо.       — Ну, знаешь… если бы ты хотел, чтобы я… использовал, например, «она/её»? Для тебя? Это будет… я бы мог.       — Что? — снова говорит Хейден. Видимо, сейчас это единственное слово, которое способен вспомнить его мозг.       Шейн выглядит так, будто жалеет, что вообще открыл рот.       — Я просто… хотел, чтобы ты знал. Что я, ну… нормально отношусь к транс-людям. К транс-женщинам. Ко всем. Короче. Всё нормально.       — Да я знаю, — говорит Хейден.       Шейн удивлённо моргает.       — Знаешь?       — Ага, — говорит Хейден. — Это очевидно. Твоя девушка — транс. Конечно, я знаю, что ты нормально относишься к транс-женщинам, Шейн. Я… ты что, думаешь, что я транс?       Шейн выглядит ещё более растерянным.       — Я думал, поэтому ты… подожди. Моя девушка? У меня нет девушки.       Хейден разочарованно смотрит на него. Серьёзно, чувак? Прямо ему в лицо? После стольких лет?       Шейн хотя бы краснеет, но всё равно упрямо качает головой.       — У меня нет девушки, — повторяет он.       Хейден стонет.       — Чувак. Я знаю про Лили.       Шейн бледнеет.       — Что? Я не… Лили — это не… это не то, что…       — Я видел ваши сообщения, — говорит Хейден.       Шейн становится ещё бледнее. Хейден быстро поднимает руки, пытаясь остановить нарастающую панику в его глазах.       — Не все! И я не… я не пытался шпионить, честно! Но я… ну… случайно увидел. Когда она прислала тебе… эм… фотку члена.       Шейн снова краснеет. Это явно вредно для здоровья — так быстро переходить от бледности к румянцу и обратно. Хейден надеется, что Шейн хотя бы не потеряет сознание.       — Это… это было не… — начинает Шейн, но резко замолкает, нахмурившись. — Подожди. Ты увидел фотку члена и… решил, что Лили — транс-женщина?       Хейден разводит руками. Ну очевидно же.       Шейн долго смотрит на него, а потом, к удивлению Хейдена, начинает смеяться. Слишком громко для такого позднего часа и для тонких стен гостиничного номера. И немного истерично. Хейден ничего не может поделать с собой и спустя пару секунд тоже начинает смеяться — потому что Шейн явно не собирается останавливаться, даже если Хейден всё ещё не до конца понимает, что происходит.       — Господи, — говорит Шейн, вытирая глаза, когда наконец успокаивается. — Боже мой, чувак, я тебя люблю. Так вот из-за чего всё это было? Все эти… — он неопределённо машет рукой вокруг, — разговоры про транс-людей?       — Ну да, — говорит Хейден. — Я хотел, чтобы ты знал, что я нормально к этому отношусь. И что… это не делает тебя геем, или типа того, если тебе нравится член твоей девушки.       Улыбка мгновенно исчезает с лица Шейна, будто её там и не было. Но он хотя бы больше не выглядит испуганным. Теперь он просто задумчиво смотрит на Хейдена.       — Ну… вообще-то делает, — медленно и осторожно произносит Шейн.       — В смысле? — спрашивает Хейден.       — Я гей, — говорит Шейн, пожимая плечами, пытаясь выглядеть непринуждённо. — Лили не транс-женщина, чувак. Это на самом деле парень. А Лили — вымышленное имя.       — О, — говорит Хейден. — О-о-о, — повторяет он, когда все кусочки теперь вдруг складываются в совершенно новую картину.       — Ага, — говорит Шейн, облегчённо фыркая и посмеиваясь. — Но, э-э… я ценю твою поддержку, чувак. Правда. Приятно знать, что ты так… ну… хорошо относишься к транс-людям.       Хейден не смог сдержать самодовольную улыбку. В конце концов он отлично справился с ролью союзника, даже если немного и ошибся дверью. Да какая разница? Нужная дверь была совсем рядом — он почти и не промахнулся.       Между ними повисает комфортная пауза. Хейдену не хочется её нарушать, но…       — Ты правда думал, что я транс? — спрашивает он.       Шейн стонет и закрывает лицо руками.       — Я думал, ты… проверяешь меня. Типа, прощупываешь почву. Разговариваешь про всё это, чтобы убедиться, что я нормально к этому отнесусь, прежде чем ты признаешься мне, — говорит он слегка приглушённо из-под ладоней.       Хейден, наверное, не должен… ведь это был на самом деле очень милый жест, если посмотреть на ситуацию с точки зрения Шейна… Но он не выдерживает и всё равно смеётся. Шейн, не глядя, показывает ему средний палец.       — Ладно-ладно, — говорит Хейден, когда наконец успокаивается. — Давай уточним. Я — парень, — говорит он, показывая на себя. — А тебе нравятся парни, — добавляет он, указывая на Шейна.       Шейн наконец убирает руки от лица и согласно кивает. Но уже через секунду на его лице появляется паника, он поднимает ладони в защитном жесте и начинает тараторить:       — Но не… не ты! Я не… я не смотрю на тебя так. И не подглядываю за тобой в душе или что-то такое!       Хейден фыркает.       — Да знаю я, чувак, — говорит он и старается не чувствовать грусть от того, как плечи Шейна сразу расслабляются от невысказанного облегчения. Чтобы разрядить обстановку, Хейден добавляет: — Хотя я горяч, так что я бы понял…       — Да пошёл ты…       — Но ты явно слишком одержим Лили, чтобы засматриваться на других парней.       — Я не одержим, — возражает Шейн.       Это настолько очевидная ложь, что Хейдену почти становится жаль его.       — Конечно нет, — снисходительно говорит Хейден.       — Не одержим! — настаивает Шейн.       — Как скажешь, — соглашается Хейден, закатывая глаза и игнорируя раздражённый взгляд Шейна. — Так когда я познакомлюсь с этим загадочным парнем? Теперь, когда я знаю, что Лили — парень, я же могу с ним встретиться?       — Ни за что, чёрт возьми, — сразу говорит Шейн, широко распахнув глаза, будто это какая-то новая чрезвычайная ситуация, а не очевидный следующий шаг теперь, когда Хейден знает, что он гей. — Ты никогда с ним не познакомишься.       — Что? — возмущается Хейден, немного задетый такой категоричностью. — Почему нет? Вы же встречаетесь уже несколько лет, чувак. Я хочу познакомиться с парнем, который делает моего лучшего друга таким счастливым.       Шейн снова краснеет. «Попался», — думает Хейден.       — Это не… мы не встречаемся.       Хейден смотрит на него так, чтобы его взгляд максимально ясно говорил: «Оставь своё дерьмо при себе. Я тебе ни на секунду не верю».       Похоже, это работает, потому что Шейн скрещивает руки на груди, принимая оборонительную позу.       — Мы не встречаемся, — повторяет он, как самый настоящий лжец.       — Конечно, чувак, — говорит Хейден. — Как скажешь.       Шейн чуть расслабляется, приняв это за уступку. Отлично. Пусть его убаюкает это ложное чувство безопасности. Потому что он полный идиот, если думает, что Хейден так просто это оставит.

***

      Теперь, когда Хейден понимает, чьим союзником он на самом деле должен быть, он собирается приложить ещё больше усилий в своём становлении союзником! Он будет таким хорошим союзником, что у Шейна просто не останется выбора, кроме как познакомить его со своим парнем.       Возможно, в самом начале он немного запутался и пошёл не по той тропинке, но в этот раз он точно знает, что делать — он на верном пути.       Итак, Хейден открывает новое окно браузера и набирает: «как поддержать своего лучшего друга гея».       О-о-о, он станет лучшим союзников геев на свете!