Перевал

      После отъезда Ван Ибо мир не рухнул - хотя казалось, должен бы… Небо не треснуло, земля не разверзлась, солнце по утрам всё так же настойчиво лезло в окно. Жизнь продолжалась, с той лишь разницей, что Ван Ибо был теперь где-то далеко.       Из семи студентов академии экзамен сдали пятеро. Мог ли Сяо Чжань приписать эту заслугу себе – вопрос. Хотя, видимо, мог, потому что все именно так и считали. Учитель Чжао при встрече шепнул: «Спасибо, учитель Сяо. А то без премии бы остался, да и мальчишек жаль». Директор Лю тоже не скупился на благодарность и даже предложил ему переехать в квартиру «получше». От столь щедрого предложения Сяо Чжаню пришлось отказаться – вовсе не потому, что его устраивало текущее место жительства, а потому, что инспектор Сюнь забрал его с собой в Бюро, якобы для практики.       Но все прекрасно понимали, о какой практике шла речь. Пришлось поехать и безропотно ждать, пока тот напрактикуется.       Было ли всё это для Сяо Чжаня жертвой? Наверное, было. Тугая, нежеланная тяжесть внизу живота, чужие руки на теле, желающие отнюдь не дарить ласку, необходимость улыбаться и делать вид, что всё хорошо – все это было той ценой, которую он заплатил за эти пять не покалеченных жизней. Не покалеченных? Действительно ли это было так? - Сяо Чжань был не уверен. Но он знал одно: Ван Ибо остался цел, остался нетронут, а значит - жертва его была оправдана.       Поначалу Сюнь Гошэн груб не был, и хоть аппетит имел ненасытный, но к Сяо Чжаню относился даже с долей заботы. Скорее не как к любовнику, а как к трофею, как к доказательству собственной крутости и власти. С самодовольным видом он водил его по бесконечным кабинетам Бюро, знакомил с людьми, чьи имена тут же забывались, как посторонний, лишний шум.       Сяо Чжань шел рядом, кивал, улыбался в нужных местах и чувствовал, как внутри всё постепенно глохнет, будто кто-то слой за слоем заливает его изолирующей пеной.       - Какой редкий бриллиант я откопал в командировке, - хвастался Сюнь Гошен в очередном кабинете и лениво касался плеча или поясницы, показывая окружающим, кому именно принадлежит эта редкость. Сяо Чжань не вздрагивал и не отстранялся – он научился не чувствовать, не реагировать, не думать. В конце концов он же сам говорил Ван Ибо эти слова, сам учил именно этому. Но пристрастия Сюнь Гошэна хвастовством и сексом не ограничивались. Он, видимо, чувствуя себя непризнанным гением, обожал видеосъёмку. Только вот предметом его кадра были вовсе не городские пейзажи, а самое настоящее порно, в котором Сяо Чжань был сабмиссивом, которого властный «папик» имел, как хотел. Причем эти видео инспектор Сюнь распространял по отделам с такой маниакальной тщательностью, что совсем скоро Сяо Чжаня знали все. Страшно становилось даже не за репутацию, а за то, что всё это увидит Ван Ибо и пережить такое влюбленному, чистому, наивному мальчишке будет очень непросто.       Во всей этой ситуации успокаивало одно – Сяо Чжань был далеко не первой игрушкой могущественного инспектора Сюня и это значило, что надолго в Бюро Сяо Чжань не задержится. Ведь страсть у таких, как Сюнь Гошэн, проходит достаточно быстро, да и в отдел никого на место Сяо Чжаня не направляли. «Гуй-инь» со своей работой справлялся превосходно, а что до неудавшихся магов… Сейчас все разошлись на каникулы - ни практикумов , ни экзаменов, где студенты проходили строгий отбор, сейчас не было.       Все эти три месяца Сяо Чжань пытался найти о Ван Ибо хоть какую-то информацию. Не в лоб, неофициально, так, чтобы никто не заметил, что нынешняя игрушка Сюнь Гошэна интересуется молодым бойцом. Со слов Ван Вэя он знал, что условия у практикантов были жёсткими, почти спартанскими. Связь с родными была минимальной, доступ к внешнему миру ограничивался минимумом, общаться они могли только со старшим наставником, работать их отправляли в самые отдаленные и труднодоступные районы. Это тоже считалось частью воспитания, давлением, проверкой.       Были счастливчики, работающие в паре с эмпатом. Но бойцов всё-таки было в разы больше, и эмпатов на всех не хватало. С тех пор как у Бюро появился аппарат, их количество резко сократилось. Эмпатическое ядро оставалось у самых сильных, а тех, кто не дотягивал, академия старалась переплавить в боевых, рунных магов.       Сяо Чжань помнил собственную практику. Он проходил её в стенах Бюро. Таких как он ценили и редко отправляли на выезды. Именно тут, в одном из изоляторов, расположенных в холодном, как морг, подвале, он стер первую память проштрафившегося, нарушившего протокол бойца.       Узнать про Ван Ибо получилось прямо в кабинете Сюнь Гошэна. Тот забыл выключить монитор, на котором была открыта табличка с отчётами.       Ван Ибо. 18 лет. Практикант. Западная приграничная провинция. Поставлен в пару с эмпатом. За три месяца практики – четыре новые руны. Высокий рейтинг молодого бойца.       Сяо Чжань тогда замер, остановился. Отошел к стене, сухо сглотнул, закрыл глаза. Сердце болезненно сжалось, но он заставил себя дышать глубже, выравнивая его ход.       Он жив. Он работает. Обрастает рунами.       Ему повезло, с ним рядом есть человек, способный выслушать, помочь, поддержать.       Это должно было успокоить. Но… почему-то эффект был противоположным, внутри поселилась еще и ненужная, не имеющая права на существование ревность.       В конце августа Сяо Чжань наконец почувствовал, как интерес Сюнь Гошэна начал спадать. Он стал реже появляться в снятой для Сяо Чжаня квартире, стал реже водить на светские рауты, которые так сильно любил. Сяо Чжань с облегчением заметил однажды, как тот сажает к себе в машину парнишку-практиканта, совсем молоденького эмпата, проходившего практику в Бюро.       Хвала Небу, когда Сяо Чжань проходил практику в этих стенах, любвеобильного Сюнь Гошена тут ещё не было, иначе в его постели он бы оказался гораздо раньше – участи мальчишки-практиканта избежать бы не удалось. Хотя… была ли разница?       Однажды Сюнь Гошэн вызвал его к себе в кабинет.       - Чжань-Чжань, - протянул он извиняющимся тоном, откинувшись в кресле, - тебе пора возвращаться.       Сяо Чжань не позволил себе ни вздоха облегчения, ни улыбки. Но внутри будто разжали пружину, она выстрелила так резко, что потемнело в глазах.        - Только перед этим есть работёнка, - продолжил Сюнь Гошэн уже деловым тоном, видимо, посчитав, что сказанного достаточно. Сяо Чжань был с ним согласен. Этого было достаточно. Вполне. – Отдел в западной провинции запросил у Бюро сильного эмпата. У них там старик какой-то подозрительный появился. В молодости повстречался с тварью. Все как положено – память о событии стерли, человек всю жизнь жил спокойно, работал. И вдруг начал что-то вспоминать. Воду мутит, посты строчит в сети, панику создает. То ли эмпат тогда плохо отработал, то ли с самим дедом что-то не то. Их отдел, конечно, следит, и писульки его сразу удаляет, но… Сам понимаешь, всё это создает лишние сложности, - он развел в стороны руки, пожал плечами, потом наклонился над столом, сцепил в замок пальцы. – «Бабочку» на гражданских без твари применять нельзя, - произнес он с показной строгостью. – Мы всегда действуем гуманно. Там, конечно, есть местный эмпат. Вот, - он нашел в мониторе нужную строчку, - сообщают, что три раза пытался на старика воздействовать, но он молодой совсем, после практики, опыта мало еще. Короче, руками он с ним не справляется. Так что съезди. Посмотри, что там и как. Поработай с этим стариком, как его, господином Дуном. - Сюнь Гошэн поднял на Сяо Чжаня глаза, задумавшись прищурился. – Если он окажется не так прост – доставишь в Бюро. Заодно и на местного эмпата глянешь. Если мы что-то пропустили, если силы маловато – дашь знать. Работать аппаратом – это, конечно, хорошо, но свою миску риса каждый маг Бюро обязан отработать. Согласен?       Сяо Чжань кивнул. Сюнь Гошэн развернулся к монитору, пробежал взглядом по строчкам.       - А…- заинтересованно хмыкнул он. В этом секторе как раз работает парень из твоей академии. Неплохие результаты показывает, кстати. Но работает в паре с этим самым бесполезным эмпатом – как его… Ши Цзявэй. Вот, хорошо. Напишу тогда в отдел, чтобы они тебя и встретили, и в курс дела ввели, и на место отвезли. Заодно и прощупаешь этого Цзявэя.       Он застучал пальцами по клавиатуре       - А у этого бойца… - он опять всмотрелся в строчки, - … Ван Ибо, спроси, не нужно ли чего. Раз хороший боец, могу похлопотать, чтобы условия стали получше. Он ведь и на экзамене, насколько я помню, хорошо себя проявил – смог вытянуть тварь, не стал уничтожать на трупе. Слушай, Чжань-Чжань, - он вдруг резко развернулся на стуле, откинулся за спинку, мгновенно запружинившую от веса его тела, хрустко потянулся так, словно устал, - а не Ван Вэя ли он брат? Кстати, ведь тот скоро возвращается. Вашего господина Лю решено снять с поста главы отдела. Ван Вэя на его место поставим. Ну что, брат?       Скрывать это родство было бы глупо, да и вполне возможно, Сюнь Гошэн его просто проверяет, поэтому Сяо Чжань уверенно кивнул:       - Брат. Я с Ван Вэем в паре раньше работал. Он очень крепкий боец. Рад за него.       Сюнь Гошэн довольно усмехнулся, поднялся со своего кресла, приблизился, цепко взял за подбородок, заставляя смотреть в глаза.       - Только работал, а? Признавайся, Чжань-Чжань!       Тут надо было неналажать. Понять, какой ответ Сюнь Гошэн хочет услышать, чтобы не навредить ни Ибо, ни Ван Вэю.       - Не только, - Сяо Чжань улыбнулся, медленно, манко облизнул губы.       Сюнь Гошэн грубо развернул его, заставил сделать несколько шагов к столу и, надавив ладонью между лопаток, укладывая грудью на холодную поверхность стола. Одной рукой сдернул с Сяо Чжаня джинсы, второй ловко расправился с грубой металлической пряжкой на ремне, рывком расстегнул ширинку, раздвинул ягодицы. Плюнув на сжатую, неподготовленную дырку, грубо и властно вошёл. Сяо Чжань вздрогнул, интуитивно дёрнулся, пытаясь отодвинуть резкую боль, прошившую тело. Но пальцы Сюнь Гошэна больно вцепились в талию, натягивая его на себя.       - Ну… ну! Маленькая шлюшка… выебу тебя напоследок, - прерывисто высвистывал он, не прекращая грубо вбиваться в дрожащую плоть. - Выполнишь задание и возвращайся к своему Ван Вэю. Он теперь будет важной шишкой. Может, и тебе что-то перепадёт…       ***       Сяо Чжань вышел из зоны прилёта и почти сразу наткнулся на него взглядом. Ван Ибо стоял у самой кромки зала, чуть в стороне от встречающей, гомонящей толпы. Высокий, подтянутый, с отросшими, выкрашенными в ярко синий волосами, в неизменной кожаной куртке – он изменился за эти месяцы, стал увереннее, старше, жёстче в линиях. Его тело будто привыкло к постоянной готовности. Рядом с ним стоял тот самый эмпат, чью жизнь, по распоряжению Сюнь Гошэна, Сяо Чжань сейчас держал в своих руках.       Его жизнь Сяо Чжань держал в руках…       Но за руку его держал Ван Ибо.       Не сжимал – просто держал, а потом, не глядя, каким-то привычным жестом, коротко коснулся плеча. Сяо Чжань увидел это движение сразу, спинным мозгом почувствовал его. Так не касаются, чтобы поддержать приятеля или коллегу. Так касаются тех, за кого отвечают. Так дают понять: я рядом, я здесь. Парень сразу подался ближе, словно искал опоры, посмотрел снизу вверх, кротко улыбнулся. Ван Ибо коротко кивнул и тут же отвёл взгляд, опять стал напряженно всматриваться в толпу прибывших.       Сяо Чжань забежал в туалет и вышел из другого коридора. Ван Ибо смотрел не туда и не видел его. Он смотрел в толпу, а парень… смотрел лишь на него. Смотрел как на божество.       Он двинулся к ним, спокойно, не ускоряя шага.       Восемнадцать - не тот возраст, когда влюбляются навечно, - с неожиданной горечью подумал Сяо Чжань и заметил, как кольнуло под ребрами, в сердце. – А три года – это слишком долго, чтобы всерьёз ждать. Да и разве достоин он теперь ожидания?..       Когда расстояние сократилось до нескольких метров, Ван Ибо вдруг резко повернул голову и встретился с ним взглядом. Пошёл пятнами, опешил, нервно высвободил руку, непроизвольно дернулся навстречу. Он явно был не в курсе, кого к ним направило Бюро.        Сяо Чжань почувствовал и его замешательство, и волной хлынувшее чувство тяжёлой, неостановимой горечи, которая кипела внутри Ван Ибо. Почувствовал, ведь и его чувства в этот миг были схожими. Но он зажал их в себе, умеючи спрятал, протянул для приветствия руку:       - Сяо Чжань.       Парень, этот самый Ши Цзявэй, дёрнулся первым. Во рту стало кисло, когда он почувствовал в своей, вообще-то изящной, не такой и большой ладони, маленькую, нежную, почти девичью ладонь.       - Ши Цзявэй. Эмпат сектора. Очень рад знакомству.       Сяо Чжань пристально посмотрел на него, взглядом поймал взгляд. Хватило пары мгновений, чтобы забраться тому в душу. От долгого бездействия его магические силы отдохнули, напитались и были готовы к работе, как никогда. И вообще, перед ним стоял тот, кто забрал себе его Ибо. Хотелось влезть в душу, хотелось разметать её на куски, разорвать своей силой. Но Сяо Чжань лишь вздохнул, и мягко пожал столь доверчиво протянутую ладонь. Ши Цзявэй был несомненно красив, имел мягкий характер и был слишком простодушным для эмпата. Было даже странно, как такой смог пройти и экзамен, и практику, и остаться целым. Он был на голову ниже и самого Сяо Чжаня, и Ван Ибо, смотрел на мир широко раскрытыми, какими-то оленьими глазами, и имел почти кукольную внешность. Приходилось признать, что рядом с широкоплечим, возмужавшим Ван Ибо он смотрелся как хрупкий цветок. Определенно, они были идеальной парой.       Из коротких, колких, как кристаллы, мыслей вырвал бархатный, неестественно мягкий голос Ван Ибо:       - Учитель Сяо? Вы один? Я думал, вы теперь передвигаетесь исключительно в компании инспектора Сюня.        Сяо Чжань вздрогнул и хотел было убрать руку, но Ван Ибо криво усмехнулся и обнял своей горячей ладонью его пальцы, ставшие вдруг ледяными.       В зале было шумно, объявления гулко отражались от потолка, люди, нагруженные чемоданами проходили мимо – всё это стало фоном, не имеющим значения. Сяо Чжань лишь чувствовал тепло его кожи, его дыхание, его пульс, его гулко колотящееся сердце. Он врос в Ван Ибо как только его увидел. Врос телом, сердцем, душой, сплёлся своей магией, переплетенной с его навечно. Врос. И ничего не мог с этим поделать.       И он остался всё тем же мальчишкой - колючим, резким, несогласным, ревнивым. Сяо Чжань поднял взгляд, привычно пытаясь понять, ухватить его состояние, но… Ван Ибо тут же закрылся. Отвёл глаза, на губах дрогнула тень улыбки. Что же… Он оказался прекрасным учеником. Своими чувствами он научился владеть в совершенстве.       Отвечать на вопрос Сяо Чжань не стал. Понятно, что хвастовство Сунь Гошэна в соцсетях своей новой игрушкой ославило Сяо Чжаня на все отделы Бюро. Ван Ибо видел всё сам – что на это можно было ответить…       На секунду он потерял контроль, не удержался, выдернул руку из удерживающих, обжигающих пальцев. Слишком болезненным, слишком недоступным, слишком желанным было это прикосновение.       Надо было срочно брать себя в руки. Его слабость – это, в конце концов, только его слабость, и он справится с ней сам.       - Отвезите меня в отель, - сказал он спокойно, ровно. Смотрел куда-то в сторону, но в глазах все равно был Ван Ибо. Только Ван Ибо. Всегда только он.       - Да, да, да, - тут же встрял Ши Цзявэй, не понимающий ни причины такого неучтивого поведения Ван Ибо, ни этой странной, натянутой паузы. – Машина на парковке. Пойдемте, господин Сяо, Вам надо отдохнуть. Бо-ди…       Он хотел что-то сказать, но Ван Ибо не дал ему этой возможности. Он выхватил у Сяо Чжаня из рук объёмную сумку и быстро зашагал в сторону выхода, отмеряя пространство собранными, чёткими шагами, выдающими его напряжение гораздо больше, чем обманчиво мягкий голос и невозмутимое выражение лица.       Сяо Чжань пошёл следом, где-то сзади не успевал за длинной его шага Ши Цзявэй. Отвести взгляда от спины Ван Ибо было невозможно. Его синие пряди закрывали шею и слегка взлетали от ритма шагов. В них хотелось вплести пальцы, почувствовать их шёлк кожей, хотелось уткнуться в шею и вдыхать, вдыхать, вдыхать. Плечи Ван Ибо стали еще шире - хотя, наверное, так только казалось, вряд ли они могли увеличиться за три месяца.       На парковке Ван Ибо подошёл к чёрному, видавшему виды внедорожнику – очевидно в этой отдаленной провинции Бюро не стремилось произвести впечатление. Сюда отправляли технику попроще, ресурсы распределялись по остаточному принципу, а до практикантов и вовсе доходило самое необходимое, без чего невозможно было работать.       Не слова ни говоря он положил сумку в открывшийся зев багажника, с явным облегчением стянул с себя куртку, которая мгновенно отправилась туда же. Не удостоив ни Сяо Чжаня, ни Ши Цзявэя взглядом, с невозмутимостью небожителя сел за руль.       Ши Цзявэй явно не знал, что делать. Он растерянно переводил взгляд с Сяо Чжаня на переднее пассажирское кресло, не понимая, как ему поступить. Сяо Чжань, спрятав внутрь вполне объяснимую кровожадность, потянул за ручку задней двери и нырнул в салон – в конце концов мальчишка был ни в чём не виноват. А они с Ван Ибо и правда были отличной парой. Легче было заставить себя так думать, навязать себе эту мысль, чем мучаться невозможными желаниями, сгорать от стыда от тех видео, что мог видеть Ван Ибо. Прямо сейчас эта мысль была спасительным кругом, давала не утонуть в пучине чувств.        В машине было душно. Западная провинция граничила с пустыней, и конец августа стоял здесь сухим, пыльным маревом, желтоватым от крошечных песчинок, висевших в воздухе. От этой жары не спасали ни кондиционеры, ни открытые окна, работающие на износ. Сяо Чжаню осталось лишь удивляться, как Ван Ибо выдерживает эту погоду в своей кожаной куртке – сам он вздрагивал от одной мысли, что тяжелый, как броня, материал может опуститься на плечи. Горячий воздух, тянувшийся в приоткрытые окна, пах пылью и разогретым асфальтом, и казалось, что он застревает в салоне, ложится на потёртые поверхности автомобильных кресел, не желает уходить.       Ван Ибо вёл машину молча. Ладонь обнимала оплетку руля с такой легкостью, будто он сидел за рулем годами. Всё его внимание было сосредоточено на ровной ленте трассы, уходящей вдаль, но Сяо Чжань чувствовал его слишком хорошо, чтобы верить в это. Каждое его микродвижение отзывалось где-то под рёбрами, как если бы Ван Ибо находился не на расстоянии почти метра, а был совсем близко, почти вплотную.       Со своего места Сяо Чжань видел не так и много: напряженное плечо, острый локоть под объёмным рукавом черной футболки, синие пряди, да острый, взлетающий вверх кадык. Хотелось протянуть руку и коснуться его плеча, шеи, почувствовать тепло кожи, убедиться, что он здесь, настоящий.       Убедиться, что с ним всё хорошо.       Хотелось отчаянно, неостановимо – и от этого становилось только больнее.       Ши Цзявэй эту возможность имел и то и дело дотрагивался до его бедра, затянутого в грубую джинсу. Сяо Чжань понимал, что тот делает это не нарочно, а его руки, пальцы просто ищут тактильной поддержки – парень явно не находил себе места. Он то поправлял ремень безопасности, то ёрзал, то украдкой поглядывал в зеркало заднего вида, ловя взгляд Сяо Чжаня и тут же испуганно отводя глаза. Его чувства были ощутимы: неуверенность, смятение, беспомощность, даже страх – всё это волной шло от него, висело в жарком воздухе салона.       - Дорога тут не самая хорошая, - вдруг выпалил он, слишком громко, слишком неуместно, словно испугавшись повисшего в салоне напряженного молчания. – Но не волнуйтесь, господин Сяо, до города недалеко, минут сорок, не больше. Отель… ну, обычный, конечно, но жить можно.       Сяо Чжань не ответил. Поймал себя на глухой, усталой мысли: как этот парнишка мог вообще дойти до самостоятельной работы? Как так случилось, что его не проглотил ни экзамен, ни практика? Если он эмпат, то почему не чувствует очевидного? Как он может быть занят лишь собственными чувствами и не замечать того, как между двумя людьми, сидящими с ним совсем рядом, натянута струна, готовая в любой момент лопнуть?       Жара давила. Пот бисером выступил на коже, одежда неприятно липла к спине. Вздохнув, Сяо Чжань потянулся за салфеткой, мягким костерком торчавшей в одном из пыльных подстаканников, расположенных на консоли между водительским и пассажирским креслами.       Пальцы нечаянно коснулись его бедра.       Сяо Чжань тут же отдёрнул их, выхватил ком салфеток, тут же прижал их к взмокшим вискам. Это не особо помогло, да и причиной испарины была не только жара. Сяо Чжань закрыл на мгновение глаза, стараясь перевести дыхание, но тут же ощутил – не глазами, не слухом, как напрягся впереди Ван Ибо. Его сердце билось гулко, громко, и этот ритм сбивал собственный пульс, заставляя что-то неостановимое, горячее, проснувшееся внутри, беспокойно шевелиться.       Он вдруг почувствовал, как устал. Устал от невозможности своих чувств, устал от вечного притворства, от необходимости держать всё внутри, от чужих, грубых, нежеланных прикосновений. Устал. И когда увидел маленькую ладошку Цзявэя в большой и сильной руке Ван Ибо, он почувствовал даже не ревность, а какую-то липкую, вязкую безысходность.       - Введите меня в курс дела. Что там со стариком? - произнес он, сумев взять себя в руки. Его голос звучал ровно, строго, профессионально, но кто бы знал, сколько на это потребовалось усилий. Не магических, нет, обычной человеческой собранности, когда кажется, что больше нет сил даже на вдох. – Что именно он вспоминает? Когда это началось? Как он реагирует на попытки воздействия? С ним работал только ты или подключались более опытные мастера?       - Только я, - Ши Цзявэй оживился, вцепился в слова Сяо Чжаня, как в спасательный круг. – У нас в провинции больше нет эмпатов. Твари появляются часто, но со стиранием прекрасно справляется «бабочка» - мне никаких проблем, - бесхитростно рассказывал он, развернув корпус к Сяо Чжаню.       Ван Ибо кашлянул, пытаясь остановить поток этого глупого саморазоблачения – раздражение и нервозность побежали от него тонкими нитями. Он скрывал чувства, скрывал умело. Вот только в его теле была печать, сотканная из крови Сяо Чжаня, поэтому не реагировать, не слышать этих чувств он просто не мог. А Цзявэй говорил сбивчиво, торопливо, перескакивая с одного на другое, не понимая, что большинством слов, срывающихся с его языка, сам топит себя в мутной, грязной воде системы.       - Хватит, - вдруг перебил его Ван Ибо, резко затормозив у неброского здания со стеклянным фасадом входа. – Мы приехали, да и господину Сяо после долгой дороги нужен отдых.       - Ой да, извините, я… наверное, заболтал, - Цзявэй вылез из машины, распахнул перед Сяо Чжанем дверь, придержал за локоть.       Осталось только нелепо потянуться за сумкой, но она уже была в руках у Ван Ибо, и Сяо Чжань наткнулся на тяжёлый, буравящий душу взгляд. Только взгляд, будь он не ладен, потому что лицо оставалось совершенно безучастным, и только дергающийся кадык выдавал его состояние.       - Завтра в восемь утра я буду ждать вас на этом месте, - бросил Сяо Чжань резко. - Не опаздывайте. Я хотел бы уже вечером улететь домой.