Перевал

      Сяо Чжань всегда просыпался один. Он привык к этому, и теперь, ещё до конца не проснувшись, вздрогнул, почувствовав, как что-то большое, упругое и горячее надавливает между ягодиц, а тяжелая ладонь покоится на животе, ласково согревая. Но насладиться этим ощущением он не успел. Настойчивый телефонный звонок вырвал его из сладких грез и тёплых объятий. Он ужом выскользнул из ленивых, тяжелых рук и стал шарить по полу, в надежде найти соскользнувшую ночью с кана трубку. И, едва она оказалась в руках, резко сел – экран услужливо подсказал имя звонившего. Звонил Сюнь Гошэн. Ван Ибо возмущенно завозился, стал тянуться руками, явно не понимая, почему добыча, находившаяся в руках, так бессовестно увильнула, и распахнул осоловевшие, сонные глаза. Жестом показав ему молчать, Сяо Чжань поджал под себя ногу, усевшись в удобный полулотос и сдвинул бегунок звонка.       - Чжань-Чжань, - бодрый, с ноткой ржавчины, голос Гошэна заставил болезненно поморщиться, - ну как там наш приграничный район поживает? С инспекцией мне туда не пора?       Сяо Чжань внутренне сжался, взгляд скользнул по руке Ван Ибо, ласково поглаживающей его по голому бедру. Трудно было даже представить, что его ожидает, появись тут Сюнь Гошен. Но вопрос им был очевидно задан чисто риторически и ответ на него он дал сам.       - Далеко больно, да и пески эти, а у меня астма.       До слуха Сяо Чжаня донесся слишком знакомый, слишком очевидный звук шлепков тела о тело и тонкие, соблазнительные стоны. Сложно было поверить в реальность происходящего, но Гошэн специально звонил в то время, когда вбивался в чьё-то тело. Зачем? Хотел унизить, уязвить? Заставить страдать, ревновать? От этой безусловной самоуверенности становилось просто смешно, и Сяо Чжань не сдержал хитроватой улыбки – это было даже на руку сейчас.       - Климат тут адский, - отозвался он, придав голосу всю возможную беззаботность. – Жара, как в печи, и воздух жёлтый от песка.       - Не. Нечего мне там делать, – сдавленно донеслось из трубки. – Так что наш эмпат?       Сяо Чжань вздрогнул, и тут же за вопросом послышался громкий шлепок. Этот звук он тоже знал слишком хорошо – такой бывает от болезненного, хлесткого удара по ягодице, от которого потом еще сутки на коже остается красный отпечаток чужой пятерни.       Сяо Чжань внутренне сжался. Судьба Ши Цзявэя была сейчас в его руках. И то, что Ван Ибо спал с ним – было Сяо Чжаню понятно. Наверное, он понимал даже причину этой связи. Да, наверное, понимал. И сейчас он мог избавиться от соперника парой слов, и судьба кукольного парня была бы предрешена. Хотя сначала он бы заменил собой того, кого сейчас с усердием трахал Сюнь Гошэн.       Он поймал глазами взгляд Ван Ибо. Тот смотрел на него с неприкрытым, чистым обожанием, с таким, которое невозможно сымитировать, наиграть.       - Да нормальный он, - медленно, словно задумываясь, ответил Сяо Чжань. – Вчера прощупал его. Молодой, неопытный просто. С гражданскими всегда легко переборщить, и его опасения вполне понятны. - Сяо Чжань опустил свободную руку в синие пряди, пропустил их шёлк между пальцами. – На счет старика… не волнуйтесь, господин Сюнь. Я помогу, никаких сложностей этот гражданский больше не доставит.       - Господин Сюнь, - скабрезно захмыкала трубка. – Как официально, Чжань-Чжань, как официально. Еще позавчера подо мной извивался, стонал, как маленькая шлюха, а сейчас - господин Сюнь. Ну да в принципе, ладно, - его голос и темп речи стал другим, медленным, более вязким. Сяо Чжань скривился, представив, как тот сейчас грубо держит того мальчишку за ягодицы и безжалостно натягивает на себя. – А как поживает молодой рунник Ван? Я приказал, чтобы он тебя встретил. Если хорош, то что ему в этой тмутаракани делать? Могу в Бюро его перевести.       - В Бюро? – Сяо Чжань захлебнулся словом. Ужас этой возможности царапал сердце тупыми, ржавыми когтями. Он опустил руку на голое плечо Ван Ибо и спокойно, чуть задумчиво произнес: - В Бюро много прекрасных специалистов, а парень, не знаю… - он провел пальцем по теплой коже, спустился к локтю, дотронулся до теплой, чуть пульсирующей руны. – Мне кажется, пусть здесь остаётся, район ведь пустой совсем, работать надо кому-то.       - Ну ладно, - хрипло отозвался Гошэн, и звук шлепков усилился, видимо дело близилось к развязке. – Вечером жду отчет по старику. Как отработаешь, сразу же возвращайся в свой отдел. Твой этот, как его… Чжу Мин один не справляется, что-то гражданских слишком много, да и мне свои глаза нужны, Ван Вэй скоро вступает в должность.       - Блядь, - Сяо Чжань отбросил телефон, как ядовитого скорпиона. – Блядь…       И судорожно выдохнул – горячие губы, покрутившись в щекотном углублении пупка, спустились ниже, накрыли мягкий член, наделись глубже, так, что захватили даже яички – поласкали, поиграли ими, язык облизал широко, влажно, толкнулся в открывшуюся щелочку на головке, обрисовал нежный шовчик уздечки, заскользил по неровности вен.       - Ван Ибо-о-о… - пальцы вцепились в широкие, сильные плечи, хриплый, сбитый выдох отразился от потолка…       Кондиционер не справлялся, и в машине было удушающе жарко. Стояло утро, но воздух уже накалился, от ночной свежести не осталось и следа. Стекла в машине были закрыты – в воздухе уже висело марево песочной пыли.       - Как тут можно жить? – спросил Сяо Чжань, глядя в окно на похожие как две капли воды дома, плотно напиханные вдоль дороги. В просветах между ними стояли точно такие же, а дальше… начиналось царство песка.       - Везде можно жить, - со вздохом ответил Ван Ибо, медленно двигаясь в плотном потоке машин, которые тащились по узкой дороге.       «Да, жить можно везде. И спать, в принципе, можно с любым – всё это дело внутренней договоренности с собой и привычки», - думал Сяо Чжань, скользя взглядом по одинаковым улицам, одинаковым рекламным щитам, машинам, покрытым тонкой песочной вуалью. – «Я спал с Сун Гошэном, Ван Ибо спит с Ши Цзявэем – в жизни всё происходит не так, как хотелось бы. С этим надо просто смириться».       Сяо Чжань невольно вспомнил вопрос, который не давал ему покоя в отеле: как им выйти так, чтобы Ши Цзявэй ничего не заметил? Расстраивать парня не было никакого смысла, да и его влюбленность в Ван Ибо Сяо Чжань понимал как никто другой. Но тот только пожал плечами – ему было всё равно.        - Но ведь вы в отношениях – слабо возмутился Сяо Чжань, чувствуя одновременно подавленность и неловкость. - Я эмпат, я не могу этого не заметить.       - Ты эмпат, Баобэй. И должен был заметить, что с ним я просто сплю, - с горечью бросил Ван Ибо и тихонько коснулся пальцем родинки, сидящей у Сяо Чжаня под губой.       Ши Цзявэй опоздал. Совсем немного, всего на несколько минут, но это избавило Сяо Чжаня от неудобных взглядов. Вопросов бы тот не задавал, хотя прочитать его чувства для Сяо Чжаня труда не составляло. Но кроме страха и какого-то ничего не замечающего, цепкого, собственнического чувства к Ван Ибо внутри у того не было ничего. Он опять не почувствовал, не понял, что происходит между ними двоими, что случилось вечером, ночью, только что…       Конечно, внутри Сяо Чжаня всё дрожало от ревности. Но что он мог сделать? Что? То, что такому как Ван Ибо просто необходимо было выплескивать внутреннюю энергию, было понятно и без Ши Цзявэя, а он был, пусть и плохоньким, но эмпатом, и мог её принимать. Он мог хоть немного сдерживать жажду убивать, которая рано или поздно появлялась у всех рунных магов. Сяо Чжань отдал бы всё на свете, чтобы у него была возможность остаться с Ван Ибо в этих жарких песках, но… это было невозможно. Указание инспектора Сюня было сродни приказу и, разобравшись со стариком, он не имел права задерживаться здесь ни минуты. Он должен был возвращаться и шпионить за Ван Вэем, в придачу к своей уничтоженной репутации.       - Сколько нам ехать? – спросил Сяо Чжань. Эмоции пора было убирать вглубь, делать себя полым сосудом, способным принять чужую память и хотя бы на время не думать о собственной. Сколько её у этого старика, выяснить вчера у Ши Цзявэя так и не удалось и Сяо Чжань предполагал, что тот её попросту не чувствовал, не видел. А если стирать придется много, для этого нужно особое состояние и наличие сил, а где их было взять после сегодняшней, перевернувшей всё, ночи?       - Через полчаса будем на месте, - тут же услужливо выглянул из-за спинки сидения Ши Цзявэй и мягко, потерянно улыбнулся.       Видеть сейчас это кукольное личико было невыносимо. Воображение в красках рисовало картинки, от которых становилось трудно дышать. Слишком легко рисовался Ван Ибо, прижимающий к себе этого наивного, простодушного парнишку, его горячие руки на хрупком, изящном теле. От этих мыслей хотелось позвонить Гошэну и навсегда избавить себя от ревности, от этой маленькой, нелепой угрозы. Сяо Чжань откинулся на протертую спинку сиденья, в зеркале заднего вида поймал внимательный, тревожный взгляд Ван Ибо, отвернулся к окну и закрыл глаза.        Ван Ибо остановился на полупустой, запущенной парковке перед входом в парк. Двигатель чихнул напоследок и заглох, окуная в напряженную, звенящую тишину. Сяо Чжань не стал ждать приглашения, он выбрался наружу и огляделся. Солнце стояло уже высоко и жарило немилосердно. Воздух дрожал над асфальтом, превращая далекие дома в расплывчатые, желтоватые пятна. Вокруг парковки из сухой, глинистой почвы торчали редкие, серые от пыли и недостатка влаги кусты. Листья на них были сухие и пожухлые, будто высосанные этим бесконечным зноем. Неизбывный песок, сметённый ветром в невысокие кучки, лежал по углам неровных, крошащихся бордюров. Тут не было даже передвижных тележек уличных торговцев, продававших воду и закуски, которые обычно оккупируют входы в парк. Только пустота, марево и удушливая сухость близкой пустыни.       Сяо Чжань не сдержал разочарованного вздоха. Утром они, не сумевшие оторваться друг от друга, не успели ни позавтракать, ни даже купить воды. И теперь, после почти часовой поездки в душной, раскаленной машине, пить хотелось невыносимо. В горле пересохло, туда словно насыпали песка этой жёлтой пустыни, да и уличный зной только усиливал жажду, ввинчиваясь в кожу колючими иглами.       - Цзявэй, есть вода? – словно прочитав его мысли, бросил Ван Ибо, устремив на Ши Цзявэя короткий, ничего не выражающий взгляд.       - Да, да, - тут же закивал тот и полез в свою висящую на плече сумку.       Его движения были суетливыми, угодливыми и какими-то жалкими. От этого становилось не по себе. Его куртка распахнулась, и Сяо Чжань увидел под ней кобуру с поблескивающим серебром «Гуй-инем». Невольно подумалось: хорошо, что есть аппарат. Такой, как Цзявей не мог бы стереть память даже у котёнка.       - На, еще холодная даже, - Ши Цзявэй протянул бутылку, и Ван Ибо взял её, даже не кивнув в знак благодарности.       Он отвинтил крышку и сделал большой, жадный глоток. Кадык дернулся, по подбородку стекла тонкая струйка, глаза сами собой притянулись к этой точке и Сяо Чжань внутренне поморщился, понимая, что к Ван Ибо магнитом притянуты не только его глаза.       - Чжань-гэ… - Ван Ибо протянул бутылку ему, и это личное обращение прозвучало в раскаленном воздухе слишком заметно, слишком явно.       Ши Цзявэй непонимающе уставился на него, нахмурив лоб. Его маленькая ладошка потянулась к затянутому в чёрную кожу локтю Ван Ибо – робко, почти испуганно, пытаясь остановить это странное, неуставное обращение. Пальцы сжались на рукаве, дёрнули раз, другой, но Ван Ибо даже не повернул головы.       Сяо Чжань воду взял. Пальцы дрогнули, соприкоснувшись с пальцами Ван Ибо, но он собрался, едва заметно мотнул головой. Взгляд на секунду встретился с взглядом - спрашивая, предупреждая, останавливая.       Зачем ты это делаешь? Зачем усугубляешь и так непростую ситуацию? Ты же знаешь, я сегодня уеду, а ты останешься. Будь лучше с ним. Он… не опасен, а тебе всё равно без этого не обойтись. Не надо. Остановись…       Но Ван Ибо смотрел в глаза. И видел только его, его одного – Сяо Чжань сердцем чувствовал это. Он видел только его, всё, что было вокруг, для него не имело значения.       Состояние Ван Ибо в данный момент было таким, что он мог прекрасно контролировать ситуацию, только вот врожденное упрямство не давало ему этого делать. Что же, ладно, видимо, Сяо Чжаню всё придётся держать в своих руках и сейчас самое время выправить ситуацию, которой он сам и позволил прийти туда, где она оказалась.       Выпив всю воду без остатка, он наградил Ван Ибо осуждающим взглядом и запустил опустевшую бутылку в урну, стоявшую на входе в парк. И повернулся к Ши Цзявэю, который с опаской смотрел на него, не отводя взгляда и явно ожидая какой-либо расплаты за такую фамильярность, которую позволил в отношении господина Сяо его парень.       - Извините его, господин Сяо, - добавив в голос жалости, тот захлопал своими кукольными ресницами. – Ван Ибо иногда бывает груб.       Сяо Чжань про себя усмехнулся. О чём-о чём, а о грубости Ван Ибо он знал явно побольше, как и о его бесконечной нежности.       - Сними куртку и оставь в машине аппарат, - сказал Сяо Чжань, ломая возникшую паузу. – Ты вчера говорил, что в парке тебя уже узнают, так зачем привлекать излишнее внимание?       Тот безропотно стянул куртку и облегченно выдохнул, поводя узкими худенькими плечами, а потом достал из сумки цветную панаму и, не боясь испортить прическу, нахлобучил её на голову. Сяо Чжань удовлетворенно кивнул и жестом пригласил его идти. Ван Ибо щелкнул брелоком машины, явно намереваясь двинуться следом. Сейчас было самое время выправить ситуацию, не позволить этому снежному кому разрастаться дальше, в конце концов он сам своей слабостью довел её до такого состояния.       - Практикант Ван, - он обернулся к Ван Ибо и сухо продолжил, - тебе с нами идти не нужно. Это работа не рунников, а эмпатов. Тварей там нет, и твоя подпись в протоколе не понадобится. Жди здесь.       Сказав это, он развернулся и быстро пошёл в сторону парковых ворот, спиной ощущая взгляд, прожигающий кожу.       Стоило сделать несколько шагов от парковки и пройти сквозь парковые ворота, как тишина осталась за спиной. За парком явно ухаживали – даже не смотря на сухой пустынный климат, здесь было зелено и даже свежо. Старые платаны давали густую, почти прохладную тень, под их кронами темнела влажная от полива земля , на которой цвели разноцветные шипастые розы. На тенистой аллее парка, на складных стульях сидели старики. Кости мацзяна выкладывались на пластиковых столиках сосредоточенно и неторопливо. Рядом, на лавочках расположились те, кому не хватило места для игры, и теперь эти сухонькие старики, словно выжженные солнцем, спорили и незлобливо переругивались между собой.       - Господин Дун каждый день гуляет в парке со своей собакой, - не успевая за стремительным, широким шагом Сяо Чжаня, Ши Цзявэй бежал за ним, чуть не в припрыжку. – Я выяснил, что он сначала подходил к старикам, надеялся на понимание. Те послушали его байки день-два, да потом надоело. Посчитали, что старик Дун помешался рассудком. Да и родственники думают точно так же, удивительно, как ещё к докторам не обратились. Я когда пытался, подумал, что сделаю ему услугу. Ведь это действительно лучше навсегда забыть и провести старость дома, на лавочке вон, играя в мацзян, а не в психушке, рассказывая про инопланетных гостей, которые жаждут захватить землю.       Сяо Чжань бросил на Цзявэя короткий, пронизывающий взгляд. Как ни крути, хоть магических способностей у того явно не доставало, но человеком без сердца тот всё-таки не был и это давало надежду, что и к Ван Ибо тот будет относиться с заботой. Сяо Чжань горько вздохнул, заглушая, задавливая в себе поднимающуюся из глубины ревность.       - Если бы можно было работать «Бабочкой», - с жалобой продолжил Ши Цзявэй. – У меня всегда отлично получается, никогда никаких нареканий: чисто, быстро, даже с ребёнком однажды справился безо всяких проблем. А руками… - он развел их в стороны, посмотрел на свои маленькие белые ладошки, - наверное из-за размера. Ну… не получается у меня. Хотя у вас, господин Сяо, ладони тоже небольшие и очень изящные, - он смутился, коротко фыркнул, - я понимаю, что дело, конечно, не в размере ладоней.       - Да, не в размере, - кивнул Сяо Чжань. Отчего-то этого глуповатого мальчишку стало даже жалко. Сколько ему - лет двадцать, может быть двадцать два? Ему повезло, что его напарником стал Ван Ибо, а если бы попался такой, как Чжу Мин? Вряд ли он продержался бы долго. С такими простодушием, граничащим с глупостью, никто бы мириться не стал. – Ты… поменьше болтай и, когда работаешь, сосредотачивайся на главном.       - Можно посмотреть, как вы будете работать? – спросил Цзявэй , снизу вверх заглядывая в глаза.       - Можно, но подходи только тогда, когда господин Дун будет уже в отключке. – Он запомнил тебя и воспринимает, как угрозу.       - Да, я понял, спасибо, учитель Сяо, - заулыбался своими розовыми губками Ши Цзявэй.       «Только этого еще не хватало, - Сяо Чжань внутренне скривился. – Надо поскорей заканчивать тут и… возвращаться домой».       Они прошли стайку неизменно танцующих тетушек, которым для любимого дела не мешал ни холод, ни зной, встретили несколько молодых мам, толкающих перед собой цветастые коляски, и наконец Ши Цзявэй остановился и указал рукой на одинокую фигуру медленно бредущую вдоль кустов. В руке господин Дун держал тонкий поводок, на котором за ним семенила небольшая, приземистая собака. Сяо Чжань с трудом определил в ней корги. Наверное, когда-то пес был веселым и громким, но сейчас он едва поспевал за хозяином на своих коротких лапках. Он был старым, это было видно сразу: глаза замутились, спина провисла, а короткие лапы дрожали от напряжения, удерживая слишком тяжёлое тело. Высунув язык, он тяжело дышал и иногда останавливался, а старик терпеливо ждал.       Да, подойти к такому нужно было сразу угадав настроение. Навредить старику Сяо Чжань не хотел, а с тварью тот встречался двадцать лет назад, и теперь все эти годы необходимо было прощупать, а для этого, разумеется, нужно было, чтобы внутри у того не было ни паники, ни страха.       - Вода ещё есть? – спросил он Цзявэя, решив действовать через собаку.       - Есть, но начатая и тёплая, - тот снова полез в свою сумку.       - Пойдет. Оставайся здесь, когда я уведу его подальше и усажу на лавочку, можешь подходить, - напряженно произнес Сяо Чжань и встряхнул руками. А потом прислонил к уху телефон и быстро пошёл в ту сторону, где прогуливался старик со своим корги. Тот как раз остановился, несчастный пёс, высунув язык, уселся и дальше идти не хотел.       - Да, мам, молодец, что сходила. И что сказал ветеринар? – произнес Сяо Чжань с неподдельной заботой в молчавшую трубку, проходя мимо старика. – Хорошо, хорошо, я привезу лекарство. Он ещё совсем молодой пёс, ну ничего, похромает на трех лапах. Не волнуйся, с нашим Яблочком всё будет хорошо.       - Молодой человек, у вас что-то с собакой? – раздался сзади низкий, скрипучий, но довольно сильный голос.       Сяо Чжань обернулся, опустил телефон в карман, надув губы, грустно кивнул, переводя взгляд с господина Дуна на его корги. Точка входа была выбрана правильно -старик отреагировал ровно так, как и было надо.       - Да, - остановившись и сделав пару шагов назад, грустно выдохнул он. – Убежал, свалился в люк, сломал лапу. Теперь вот в гипсе ковыляет, а надо бы лежать.       - Эх, собаки… у меня вот тоже раньше бегал. Теперь еле на прогулку выходим, старый уже.       - Хороший пёс, - улыбнулся Сяо Чжань мягкой, спокойной улыбкой. – Воспитанный, умный. А то, что в почтенном возрасте, что же – никто не вечен. Жарко сегодня. Тяжело ему в такую погоду?       - Да, тяжко. Да и я, старый дурак, воду забыл, - начал сокрушаться старик, зачем-то хлопая себя по карманам лёгкой хлопковой куртки.       - У меня есть, - Сяо Чжань достал позаимствованную у Цзявэя бутылку. – Вы же для собаки? А то она уже начатая и нагрелась давно.        - Да, для него конечно. Вы налейте мне в ладони, я его напою.       Пёс радостно повёл носом и уткнулся хозяину в сложенные ковшиком ладони, куда Сяо Чжань щедро вылил полбутылки воды. Сяо Чжань его даже погладил по сухой, жесткой шерсти, чтобы и собака при его взаимодействии не нервничала тоже. Когда пес напился, он помог старику распрямиться и уже развернулся, собираясь идти, но был остановлен просьбой:       - Если не торопитесь, давайте присядем на минутку. Я… не то, чтобы навязываюсь, но вы такой… милый, отзывчивый молодой человек. Сейчас таких и не встретишь. А мне бы немного поговорить…       - Давайте, я не тороплюсь, - кивнул Сяо Чжань, подстраивая шаг под ритм старика. – Тоже с удовольствием передохну немного.       Они медленно подошли к лавке. Старик тяжело опустился на край сиденья, аккуратно подтянул поводок, а корги тут же улёгся у его ног, благодарный тем, что получил вожделенный отдых.       Сяо Чжань сел рядом, не слишком близко, чтобы не нарушать границ, но достаточно, чтобы видеть перед собой морщинистое лицо и грустные, чуть навыкате глаза. Над головой шелестели листья, где-то вдалеке звучала музыка, под которую тетушки выполняли свои несложные фигуры, слышались азартные выкрики стариков, играющих в мацзян.       - Знаете… - господин Дун понизил голос, во взгляде вспыхнула одержимость, - … пришельцы существуют.       - Я тоже так думаю, - Сяо Чжань приблизился к нему, сложил пальцы левой руки в печать, и на секунду прикрыл веки. Когда его глаза распахнулись, в них больше не было и следа той мягкости и заботы, покорившей старика. Белки в уголках покраснели, а взгляд ввинчивался в мозг. Больше господин Дун себе не принадлежал, работа началась.       Стирание заняло не больше получаса и прошло на удивление ровно - Сяо Чжань даже не почувствовал привычной слабости после. Было ли это следствием прошедшей ночи или причиной являлось то, что он довольно долго не применял магические силы, пока было неясно, но старик Дун даже не понял, не ощутил, что находится в трансе, настолько ему было приятно и хорошо. Он просто сидел и рассказывал улыбчивому и воспитанному молодому человеку свои воспоминания, а тот стирал их слой за слоем, тщательно следя за тем, чтобы не задеть лишнего. Подошедший к лавке Ши Цзявэй уселся прямо на асфальт и поглаживал брюшко разомлевшему от внимания корги, наблюдая за Сяо Чжанем полными восхищения глазами.       Конечно, с момента, как господин Дун повстречался с тварью, прошло много лет. Теперь его представления о ней изменились, а страх - лучший двигатель воображения, наградил её такими качествами, которых не было и в помине. Но воспоминания, которые Сяо Чжань убирал из головы старика соответствовали тому, о чём тот пытался поведать миру, поэтому Сяо Чжань понимал, что старик ничего не выдумал, чтобы в одночасье стать знаменитым, и не сошел с ума. Просто человеческая память имеет свойство к преувеличению – тут уж ничего не поделать. И Сяо Чжань аккуратно стирал и реальную память о твари, и все то, что нарисовало воображение старика.       И когда в памяти господина Дуна не осталось ничего, связанного с тварью, Сяо Чжань легонько коснулся его виска и стёр воспоминания и о публикациях в интернете, и о себе, и о Цзявэе. Пару секунд подумал и надавил ладонью на голову корги, подарив ему немного магической энергии – жизнь псу это не увеличит, но то, что ему положено, тот проживет веселее. Встал с лавки и громко и резко хлопнул в ладоши, выводя господина Дуна, а заодно и пса из состояния транса.       - Господин, господин, - потряс он его за плечо, с тревогой заглядывая в глаза. – С вами все в порядке? А то собака ваша лает, а вы сидите без движения.       - Со мной? – старик оживился, потряс головой. – Да, в порядке. Заснул видать, на жаре разморило.       - Точно? А то мы с другом идем, смотрим, собака заливается, - шумно забеспокоился Сяо Чжань, всплескивая руками. – Смотрите, а то проводить можем!       - Нет, нет! Что вы, не надо, - забеспокоился старик, явно мечтая, чтобы два странных парня поскорее отстали и шли своей дорогой. – Со мной всё хорошо.       - А, ну ладно. Не болейте, дедушка, - навесив на лицо глуповатую улыбку, кивнул Сяо Чжань и, наклонившись, невежливо потрепал корги по холке. – И ты, песик, не болей тоже. Пойдем, диди.       Всю обратную дорогу к выходу из парка Сяо Чжань вынужден был слушать восхищенные возгласы Цзявэя. Парень был так поражен легкостью, с которой Сяо Чжань выполнил неподъемное для него задание, что не мог скрыть своего восторга. Впрочем, Сяо Чжань тоже был немало озадачен простотой, с которой получилось выполнить вообще-то трудную, забирающую много сил работу. Дело было даже не в самом процессе – когда Сяо Чжань работал, он был полностью сосредоточен и даже не обращал внимание, трудно это дается или легко, но вот после… голова кружилась так, что он не мог сделать и шага, чтобы не упасть. Обычно в изоляторе он просто сползал спиной по холодному кафелю и какое-то время сидел на полу, уткнувшись лбом в колени и обхватив готовую разорваться голову руками. Ему требовалось время, чтобы прийти в себя. Сейчас же он встал и пошёл, да ещё и спектакль перед стариком разыгрывать силы остались. Это было удивительно, но хоть какого-то внятного объяснения в голове не было, кроме, конечно, последствий ночи, проведенной вместе с Ван Ибо. Хотя, эта версия, конечно, была притянута за уши.       Сам же Ван Ибо обнаружился на одной из лавочек, стоящих у самого входа. Он сидел сгорбившись, опираясь локтями об колени и крутил в пальцах пластиковый стакан. Рядом с ним стоял большой бумажный пакет из Макдональдса, и у Сяо Чжаня сразу помутилось в голове и комом сжался пустой желудок, так он хотел сейчас впиться зубами в какой-нибудь невыносимо калорийный биг-мак и запить всё это сладкой колой с хрусткими мелкими кубиками льда. После такой работы уровень сахара в крови резко понижался и его восполнение было необходимым, только… откуда Ван Ибо мог это знать?       Сяо Чжань не сдержался. Быстро подошёл, выхватил у него стакан с колой и, обхватив трубочку губами, стал жадно пить.       - Какой молодец, что купил еды, - подоспел Ши Цзявей, взволнованно глядя на Ван Ибо. – Это забирает очень много сил и учителю Сяо просто необходимо подкрепиться.       Ван Ибо обречённо вздохнул и захрустел пакетом, и тут же в свободную руку Сяо Чжаня был вложен промасленный бумажный сверток.       - Ешь, даже не остыл ещё, - смиренно пробормотал он и сунул точно такой же сверток Ши Цзявэю.       Ситуация начинала казаться комичной и напоминать какой-то глупый, нелепый фарс.       - Пойдёмте к машине, - сказал Сяо Чжань, быстро разобравшись с гамбургером. – У меня в сумке бланк протокола, надо поставить подписи и срочно отправить его в Бюро.       Он скомкал бумажку, бросил её в урну и быстро пошел к выходу из парка, не обращая внимание на тех двоих, что остались сзади.       - Учитель Сяо, извините, я… - догнал его Ши Цзявэй, держащий в одной руке покусанную, помятую булку. Опомнившись, он быстро убрал руку за спину. – Извините… Вы… остались довольны моей работой? Вы не пожалуетесь на меня в Бюро?       Сяо Чжань остановился, и взглядом проводил Ван Ибо, который уже нагнал их и, по всей вероятности, не собирался ждать. От него токами шла острая, режущая нервозность и подавленность. Сяо Чжань его прекрасно понимал – сам он сейчас испытывал ровно те же чувства.       Он быстро закончил с протоколом и отправил его в Бюро. На этом его работа в этой отдаленной провинции заканчивалась. Пора было возвращаться домой.       - Отвезите меня в аэропорт. - Сяо Чжань спрятал бумаги в сумку и зашвырнул её на заднее сиденье.       - Но… Чжань-гэ, - в замешательстве уставился на него Ван Ибо.       - Я прошу, - произнес Сяо Чжань тихо. – Ибо, пожалуйста, в аэропорт.       - Хорошо, - хрипло выдохнул тот, а потом повернулся к Ши Цзявэю, который одаривал то одного, то другого странным, изучающим взглядом. – Иди. Доберёшься сам.       - Нет, - подавив тяжелый вздох, хрипло произнёс Сяо Чжань, собрав всё своё мужество. – Цзявэй поедет тоже.       - Сяо Чжань! – Ван Ибо схватил его за локоть, больно сжал его в своей горячей ладони.       - Ван Ибо! – выдернул руку Сяо Чжань, а потом положил ладони ему на грудь, посмотрел в глаза. Хотел успокоить, но кто бы успокоил его?.. – Не усложняй. Пожалуйста. Я очень устал. И я хочу домой. Минута, час, даже день ничего не дадут, и ты это прекрасно знаешь. Садись, либо едем все вместе, либо я вызываю такси.       Стараясь быть незаметным, Ши Цзявэй мышью скользнул в машину. Ван Ибо резко развернулся и через секунду сел за руль, громко хлопнув дверью.       Опустив голову, Сяо Чжань тоже нырнул в уже знакомый салон, где было так же душно и в воздухе летали очевидные в солнечном свете частички пыли. Дёрнув рычаг коробки передач, Ван Ибо резко сорвался с места. Всю дорогу они ехали молча и даже Цзявэй, видимо почувствовавший, что между этими двумя можно заживо сгореть, сидел тихо, боясь пошевелиться. Едва внедорожник затормозил у раздвижных дверей нужного терминала, Сяо Чжань выскочил из машины со скоростью вихря.       - Сиди тут, - позади услышал он низкий голос. И тут же Ван Ибо настиг его: сильная рука вцепилась в плечо, развернула, рывком прижала к себе.       - Чжань-гэ… - горячий шёпот коснулся кожи.       - Ибо… - Сяо Чжань оставил едва уловимый, скользящий поцелуй на приоткрытых мягких губах и, с усилием, отстранился. – Не мучай ни меня, ни себя. И его… тоже не надо. Закончишь практику, вернёшься – я буду рядом, если ещё буду нужен тебе.       - Ты уже это обещал, - с горьким упрёком выдохнул Ван Ибо, и Сяо Чжань увидел, как в его невозможных, странных глазах застыли слезы и нервно подскочил кадык.       - Обещал, - согласился Сяо Чжань, опустив глаза и убрав руки с запаянной в форму груди. – Сейчас не обещаю. Просто говорю, что… люблю тебя.       Он только и успел, что поймать ошарашенный взгляд, выскользнувший из лохматой, синей чёлки, только и успел заметить счастливое недоумение… и в тот же миг, не давая себе утонуть в нём, резко развернулся и забежал в услужливо разъехавшиеся перед ним стеклянные двери, чувствуя, как у них обоих что-то больно рвётся внутри.