Год спустя

Ночью, бессонной и невероятно долгой даже по его меркам, Андрей жалел, что ввязался в очередную игру с Воропаевым и с треском проиграл. От госпитализации он отказался, инструкцию Воропаеву принёс в кабинет добровольно, а теперь испытывал сильную боль — и физическую, и душевную. Последняя не хотела глушиться ничем. Андрей не смог даже как следует накидаться виски: отпил глоток и вылил содержимое в раковину. Не лезло. Он всё размышлял, как так произошло, что он упустил Катерину. И что она говорила ему. Выходило хоть и складно, но совсем не в его пользу. Сколько раз он был в клубе «У Севы», но ведь искал другую Катю. Ту, прежнюю. Совсем не эту, что с упрёками размазала его по кабинету Виноградовой при свидетелях. Саша действовал тоньше и добил, когда они остались одни. И почему он не пришёл к Юлиане год назад, почему не включил Виноградову в список Катиных подруг и ограничился лишь опросом бесполезного женсовета? И их разговор, который мог состояться раньше, оттянулся на долгие месяцы и напоминал прокисшее вино. Андрей не знал, полезет ли к Кате снова. Но его слишком задевало, что именно с Сашей она нашла общий язык: не с тем поваром, которого он за конкурента-то не считал, а с Воропаевым, который был конкурентом с пелёнок. И до этого дня Жданов считал, что основное поражение он потерпел с президентством «Зималетто». Но ошибся даже в этом. Как бы он хотел забыть её. Одним днём. Лечь спать и наутро проснуться другим человеком. Или прийти к Кире и сказать, что навсегда. Но нет же, он настолько слаб, что даже с Воропаевой ждёт чуда от её терапии. Когда она закончит все сеансы и сама его бросит. Такой расклад Андрей находил справедливым и правильным. А она почему-то не бросала. Зато как Катя сегодня запускала в него одну стрелу за другой. Она не ожидала его увидеть, но не боялась и, пожалуй, не любила. Хоть он и смотрел почти весь разговор пристально в её тёмные глаза, света в них не было. И единственный вопрос повис в воздухе: Воропаев пришёл на всё готовое, когда Катя так изменилась, почему же она подпустила его? Из-за ненависти к Андрею Жданову? И если так, то это было бы меньшим из зол. Ведь оставался и второй вариант: Сашка ей давно нравится. Она же подписала на него доверенность.

***

Катя убирала чашки со стола, когда обнаружила записку. Напрасно она посчитала, что опасность миновала. Когда он успел её написать? Пока она относила папки в свою комнату? «Катерина, я приглашаю вас на свидание. Как будете готовы, звоните. Саша». Пушкарёва перевернула записку: на обороте были хорошо известные ей его контакты и адрес не менее знакомого «Зималетто». Воропаев наспех составил приглашение на своей визитке. И что это значит? Любой звонок он теперь воспримет как согласие на свидание? Или я должна прийти в «Зималетто»? Не будет ни того, ни другого. Понадобится её консультация — Саша наберёт сам.

***

Он набрал через несколько дней. Ни о каких приглашениях не вспоминал. Голос был тревожным. — Катерина, приветствую, один вопрос. — Да, Саш, я тебя слушаю. — Скажи, Милко в то время, когда ты работала в «Зималетто», шантажировал вас своим увольнением? — Насколько мне известно, он делает это раз в квартал. — И как вы его сдерживали? Этого Катя не знала. Их дизайнера Андрей всегда брал на себя. А она старалась не попадаться на глаза. Хотя однажды лично забирала Жданова из «Голубого огонька» после пари с Милко. Пушкарёву злило, что то время она вспоминает с грустью и находит почти прекрасным. — Он ещё не пригласил вас в «Голубой огонёк»? — Вы в своём уме, Катя, какой ещё огонёк? Никуда я с ним не пойду! — Вы успокойтесь. Он сказал, почему хочет уволиться на этот раз? — а Саша уже думал о другом. Жданов, стало быть, на такие провокации дизайнера вёлся, и что-то интересное нынешний президент пропустил. — Да кто его знает? По-моему, он поругался со своим Рональдом или даже расстался. Я толком не вникал. Но мы уже второй час пытаемся его привести в чувство, и ничего не выходит, — Катя взглянула на часы: рабочий день давно закончился. — Мы? — Да, Катя, я и Кира. Или вы что, ревнуете меня? Опять к Клочковой? — Пушкарёва ничего не ответила. — Это слишком скучно, Катя. Включайте голову, вас часто посещают более интересные идеи. — У меня и сейчас найдётся одна, если вы всё не испортите своими комментариями. — Вы давно должны были к ним привыкнуть. — А вы — повзрослеть. Если бы она не озвучила, что у неё есть план, Саша нашёл бы ответ для неё и оставил скучать в одиночестве. Но теперь вынужден был держать язык за зубами. — Говорите скорее, не томите. — Мне нужно встретиться с Милко. — Так приезжайте в «Зималетто», Катя. Он пока из своей мастерской никуда уходить не собирается. — Нет, это невозможно. — Продолжаете бегать от моей сестры? — Пушкарёва точно была любовницей Жданова. — Я ни от кого не бегаю, но нам действительно лучше не пересекаться лишний раз с Кирой Юрьевной. — Я могу отправить её домой. Если вы меня об этом попросите. В его голосе Катя снова читала нечто большее, чем деловое предложение. И нутром чувствовала, что надо бежать от компании куда подальше. Например, в свою кровать — лечь и заснуть, и никого не видеть. Но знала, что Саша не справится: его характер только усугубит кризис Милко, и, если сейчас лечь спать, уже утром можно будет увидеть в прессе любопытные новости о «Зималетто». — Хорошо. Я приеду через час. Вам хватит этого времени? — Вполне. Буду ждать с нетерпением. Обо всех гранях нетерпения Алекса Кате нетрудно было догадаться. Но она приедет в «Зималетто» не одна и не даст ему развернуть свою фантазию на всю катушку. Пушкарёва достала из сумки визитку и набрала Джорджу. — Привет, я не поздно? — Привет, Катя. Рад тебя слышать. — Помнишь, ты говорил, что хотел бы познакомиться с Милко? Когда Катя рассказала ему, что раньше работала в «Зималетто», выяснилась интересная деталь: Джордж о российском дизайнере слышал и являлся его поклонником. Коля сказал бы ей сейчас пару ласковых о том, что Пушкарёва решила заняться сводничеством, и это ей обязательно выйдет боком. Но дома она была одна, родители уже ушли в свою комнату, и их Катя в счёт не брала. Она могла спокойно выйти из дома без объяснения причин. Привычка контролировать её сошла на нет с тех пор, как Катя ушла работать к Юлиане. Джордж согласился составить компанию, и Пушкарёва попросила за ней заехать. Такси брать не хотела, а своей машины у неё так и не было. Саша не без труда выпроводил Киру домой. Знал, что она, как и Милко, находится в состоянии войны со своим Андреем и уцепится за любой повод задержаться на работе. Так ещё и сам Воропаев попал под подозрение. Она видела, что брат что-то задумал, а сестра оказалась лишней. Слышала, как перед этим Алекс вышел с кем-то поговорить, и догадывалась, что действовать собрался не в одиночку. В том, что он не пойдёт у Милко на поводу и не станет, как Андрей, переодеваться в перья, Воропаева не сомневалась. Но так хотелось понять, кого он позвал вместо неё? Кому он доверяет этот вопрос больше, чем ей? Кира ревновала. Саша быстро её раскусил, пресёк попытки бунта и посоветовал не заниматься ерундой, а ехать домой. Сестра нехотя согласилась. Воропаев дождался, пока она уедет, и, дабы не привлекать лишнего внимания охраны, спустился встретить Пушкарёву лично. Её появление его не разочаровало. Катерина подготовилась. Джорджа он видел уже несколько раз. О его ориентации тоже догадывался. Ревновать, подобно сестре, не собирался. И учуял новые, тяжёлые ноты от Кати, когда та прошла мимо него, сухо приветствуя и направляясь к главному входу. Нет, Пушкарёва, так не пойдёт! Она пахла искушением, и оставлять это без внимания Саша не собирался. Хоть и дал ей возможность разрулить ситуацию с дизайнером.

***

Уже на ресепшене Катя сбавила обороты. Шаги стали осторожнее, словно со спины мог кто-то подкрасться. Когда они подошли к мастерской, дрожал и голос. Она чувствовала себя слишком некомфортно и незащищённо в стенах компании. — Милко сейчас там? — Да, Кать. Я пойду с вами, — Катя взглянула на Сашу. Сейчас он думал только о том, как ей помочь. И Пушкарёва кивнула. Джордж тоже разволновался. Катерина не посвящала его в подробности, сказав лишь, что в данный момент дизайнер переживает непростой период. Их появление напугало Милко. Он был уверен, что Воропаевы уехали и оставили его в покое. Но теперь с интересом разглядывал троицу. Так беспардонно к нему могли вваливаться только Жданов, Малиновский и Пушкарёва. Когда-то очень давно. Девушка посередине казалась знакомой. И, закончив сканировать её, он с ужасом понял, что это и есть Катя. Она сама на себя была не похожа, но это была она. — Пушкарёва?! — Здравствуйте, Милко. Я рада, что узнали. — А я-то как рад, — он сполз на диван. Его первый ночной кошмар становился явью. Вторым был Воропаев, и тот тоже надвигался всем телом, делая шаг вперёд. — Милко, у нас к тебе серьёзный разговор. — Я уже всё сказал. И своего решения я не изменю. Ты меня понял? — И всё-таки ещё пару слов, — Саша не знал, что это должны быть за пару слов, и полагался только на Пушкарёву, но она молчала и с интересом наблюдала, как он будет выкручиваться. Какая же она… — Ну что ты мне можешь сказать? Что? Воропаев ещё раз посмотрел на Катю, та кивнула ему, что он может продолжать, и Саша только и успел подумать: зачем она вообще приехала? Точно ли к Милко или ещё больше раздразнить его самого? Джордж так вовремя подал голос и спас президента. Воропаев о его присутствии успел забыть. — Милко, добрый вечер, — дизайнер перевёл взгляд на тайного гостя. Его лицо казалось знакомым, но он не мог понять, где именно мог видеть иностранца. — А меня кто-нибудь представит? Катя и Саша синхронно открыли рты, но их напарник этим вечером сам взял слово, и присутствие Воропаева с Пушкарёвой почти сразу стало лишним. Милко тут же вспомнил, о каком парфюмерном бренде идёт речь, и просиял. Конечно, он его знает. Как и то, что Пушкарёва надушилась ароматом страсти, и уже добрых полчаса сбивает дизайнера с толку. Джорджа не хотелось отпускать быстро, и, когда он согласился поужинать в ресторане, Милко забыл обо всех проблемах. Но проблема сама подала голос. Это была даже не проблема, а какая-то язва. Зачем она только пришла сюда? — Милко, постойте, — его новый знакомый уже покидал мастерскую. — Джордж, хорошего вечера, — дизайнеру не нравилось, какими приветливыми они были друг с другом, как давние друзья. У человека с отменным вкусом просто не может быть ничего общего с Пушкарёвой. Даже если она изменилась. — Ты хочешь испортить мне настроение? — Вовсе нет, Милко. Но у меня есть к вам просьба. И я попрошу вас отнестись к ней серьёзно. Дизайнер взглянул на нового знакомого, тот согласно кивнул. — Хочешь наряды из моей новой коллекции, Пушкарёва? — Пожалуй, не откажусь от пары новых платьев со следующего показа, — он вспомнил, что хотел уволиться, и тут же догадался о смысле появления этой троицы. — Она ведь выйдет в срок? Вы не потеряли вдохновения творить? — Не потерял, — он уже не хотел уходить. — Но ты сейчас можешь ускорить этот процесс, если будешь и дальше мозолить мне глаза. — Я не собираюсь этого делать. Но я хотела попросить вас не говорить никому о том, что я была здесь. — И почему я должен это делать? — Катя задумалась. — Подумайте хотя бы о своей подруге. О Кире. Только представьте, какую реакцию новости о моём появлении могут вызвать у неё. Милко прекрасно представлял. — Я подумаю, Пушкарёва. — Только не долго, Милко, — слово взял Саша, и, судя по его категоричному настрою, тонкое перемирие висело на волоске. — А то что, господин президент? — А то будешь уволен завтра же, — Катя взяла его за руку в попытке остановить, дизайнер тут же это заметил. — И больше не будешь ломать комедию. — Саша, не надо. Я сама в состоянии решить этот вопрос, — её духи, стоило Кате разозлиться, зазвучали с новой силой. Химию между ними Милко тоже вдохнул, и она была для него слишком токсична. — Мои дорогие, а давайте вы не будете выяснять отношения в моей мастерской. Я этого не потерплю. И ноги другого дизайнера, господин президент, здесь не будет. Я никому не скажу про твоё появление, Пушкарёва. Решение он принял. И угрозы Алекса никак на него не повлияли. Джордж точно являлся другом Катерины. И идея знакомства с ним принадлежит отнюдь не Воропаеву. А значит, и Милко ответит Пушкарёвой той же монетой.

***

Как только они с Сашей остались одни, Катя выдохнула, но тут же вдохнула глубже и поспешила покинуть мастерскую. — Катерина, постойте, — она остановилась, только оказавшись в коридоре. — И куда же вы бежите? — Никуда, я просто хотела выйти оттуда. — Боитесь оставаться наедине со мной? Зря. Я хотел вам предложить выпить по бокалу вина за успех вашей идеи. — Извините, меньше всего я хочу сейчас куда-то ехать. Даже в самый ближайший ресторан. — Что ж, тогда мы можем пройти в мой кабинет, — он указал рукой на дверь, которую Катя зареклась никогда в жизни больше не открывать. Ведь то, что Саша считал своим кабинетом, для Кати представляло собой портал в прошлое — в ад наяву, из которого она так долго и старательно выбиралась. Но выбора практически не оставалось. Воропаев хоть и вежливо, но с уверенностью руководителя этого прекрасного заведения рукой направил её вперёд. Катю это не устраивало, и шаг она ускорила, убрав его ладонь с талии. — Не так быстро, Катя. — Могу вам сказать то же самое, — по её взгляду он понял истинный смысл. Но не понимал, чего ещё он должен ждать, когда все дороги сами вели их друг к другу. Алекс чувствовал, что она боится президентского кабинета как огня, словно там будет сидеть сам Жданов. Но ничего об Андрее не напоминало. Всю мебель Воропаев заменил в начале своего срока. Павел был против, но Саша — непреклонен, и Жданов-старший пошёл навстречу. Теперь Катя сидела в кресле для посетителей и задумчиво смотрела по сторонам. — Что, хотите заглянуть в свою сокровищницу? — она вздрогнула, но тотчас же собралась. — Нет, в этом нет никакого смысла. — Как хотите. Я сам туда не захожу. Хотел переделать её под склад, но нашлись дела поважнее. — То есть этот кабинет так и остался нетронутым? — волнение, смешанное с тревогой, одолело её, по телу пошли мурашки. Если бы Пушкарёва только знала, что аромат с гордым названием «Соблазнение», которым она на свою голову решила воспользоваться, раскрывается именно в таком состоянии, она бы бежала из кабинета Воропаева. Куда угодно и так быстро, как только смогла. — Прямо как вы, Катя, — пожалуй, сейчас у неё ещё есть призрачный шанс на побег. Но ноги отказывались слушаться. — Мне чужды подобные сравнения. — Так расскажите, что вам не чуждо. Я ведь совсем вас не знаю, — если бы она сама себя знала. Зато Катя из каморки хорошо знала Жданова. Обо всех его страхах, тревогах, сомнениях, радости и печали, любви и боли. Обо всём. — Я хочу посмотреть, — она жестом указала на дверь. — Хорошо, идите, — Воропаев сел за свой стол, но вытянул шею и подался вперёд, чтобы лучше её видеть. Катя не стала закрывать за собой дверь. В попытке сбежать от настоящего она слишком далеко шагнула в прошлое и теперь слышала со всех сторон, как её звал Жданов: «Катя, Катенька…» Она не забыла ничего: как признавался ей в любви, просил ускорить подготовку отчёта, извинялся, выходил из себя, снова признавался в любви и вновь просил отчёт. Пушкарёва перевела взгляд на стол — сколько открыток он повидал. Картина тоже всё ещё стояла на месте, и, когда Катя решила развернуть её (она была единственным напоминанием о чём-то светлом, когда она ещё не знала об обмане), Воропаев уже стоял за спиной и изучал каморку с не меньшим любопытством, чем саму Пушкарёву. — Ещё минута, Катя, и я решу, что Вам здесь нравится и Вы хотели бы вернуться, — её тревога впервые стала для него осязаемой. Воропаев ожидал, что Пушкарёва снимет маску в «Зималетто», и рассчитывал развернуть ситуацию в свою пользу, но теперь смотрел на неё с жалостью. Как он всегда смотрел на сестру, если речь шла о Жданове. Только этого не хватало. — Нет, я хочу уйти, — Катя развернулась слишком быстро, оказавшись в объятиях Алекса. Он не придумал ничего лучше, чем взять её за плечи. Никаких желаний дрожащая и слабая Пушкарёва не вызывала. Саше хотелось затрясти её за те самые плечи, которые сейчас он сжимал в руках. Привести в чувство. Прокричать: «Пушкарёва, возвращайся ко мне! Хватит летать в облаках под руку со своим неудачником-шефом». Вместо этого он решил, вслед за ней, сбежать. — Я отвезу тебя домой. — Нет, я сама, — этого тоже было слишком много в этом кабинете. — Это не обсуждается! Саша взял её за руку и повёл за собой. Катя тормозила его, каблуки ей мешали. Зачем только она так вырядилась? Могла бы приехать в домашнем, если решила окунуться в ностальгию по прошлому. Алекс не скрывал разочарования и не собирался успокаивать растроганную воспоминаниями Пушкарёву. В машине их разговор продолжился. — Я думал, вы сильнее, Екатерина Валерьевна. — Я тоже. — Надо работать над собой. Мне казалось, вы это понимали, когда задумали поменять внешнюю оболочку. — Это была вынужденная мера. — Вот даже как? Только не говорите, что вас заставили, — очень близко к истине. — Практически так и было. — Расскажите. Я хочу это знать. — Зачем вам это? Чтобы припоминать мне при случае? — Чтобы узнать вас лучше, Катя. Если вы вдруг забыли, то напомню: вы мне интересны. Как женщина. А Воропаев был интересен Пушкарёвой как мужчина. Когда они покинули «Зималетто», она вновь отчётливо это поняла, и мысли о Жданове отошли на второй план. Не всецело, но хоть какая-то их часть больше не норовила разорвать её изнутри. — Мой первый совместный проект с Юлианой — шоу «Самая красивая» в Египте. — Так, значит, вот где вы прохлаждались, пока мы искали вас всей компанией? Катя пропустила замечание мимо ушей, не сомневаясь, что никто, кроме Павла, её не искал. Андрей мог бы найти, но был слишком занят выяснением отношений с её родителями и Колей. — Мне там было не до отдыха. Особенно поначалу. Я даже хотела всё бросить. — И надо было. И вернуться в «Зималетто», чтобы оформить доверенность не тогда, когда акционеры уже потеряли всякую надежду. — Вы так и будете перебивать? — она строго посмотрела на Сашу. — Если вам не интересно, я могу остановиться. — Вы опять слишком категоричны. Мне интересно, Катя. Продолжайте. — Я там была белой вороной. А одежда, которую взяла с собой… — Алекс предположил, что то барахло стоило сжечь в первую же ночь, но вслух этого не озвучил. — Не слишком подходила. Тогда Юлиане и пришла идея. — Виноградова — гений. Ни минуты в ней не сомневался. — А она — во мне. Я столько вечерних платьев в жизни не носила. — Зато теперь вы стали смелее и не стесняетесь надевать их даже на деловые встречи со мной, — он съедал её глазами по кусочку, надкусывая, смакуя, не скрывая своего наслаждения. — Я… — собиралась с вами на свидание, думала про себя Пушкарёва. — Так совпало. Не принимайте всё на свой счёт. — Вы играете со мной, Катерина, в очень опасные игры, - они уже подъехали к её дому. — Опасные для вас, потому что я ведь могу и не сдержаться, — в подтверждение своих слов он заблокировал двери машины. Хотел проверить её реакцию, но Пушкарёва успела отойти от страхов своей каморочной версии и выглядела увереннее. — И всё же… — она подбирала слова, когда с облегчением увидела дверь своего подъезда. Катя открыла сумку и быстро нашла нужную визитку. Саша разглядеть содержимое не успел. — Я позвоню вам. Обязательно, — она показала ему визитку, а он не спешил отпускать её. — Но сейчас мне нужно идти. Катя, не отворачиваясь от него, попробовала открыть дверь, но быстро поняла, что та всё ещё закрыта. — Я в этом не сомневаюсь. Я интересен вам, Катя, ничуть не меньше, чем вы мне. Но, видимо, у вас есть какие-то причины тянуть время, мне неизвестные. — Нет никаких причин, — лишь один Андрей Жданов, как сорняк в чистом поле. — Тогда один поцелуй. Вы позволите? Саша был уже в миллиметре от неё. Левой рукой он нажал кнопку разблокировки дверей, оставляя ей последние пару секунд на раздумья или побег, но Катерина рванула вперёд. Её губы оказались в его власти. Впрочем, Алекс не спешил этой властью пользоваться. Его ладонь легла на её шею, но не притягивала к себе — изучая и скользя пальцами по коже. Катя снова почувствовала предательские мурашки. Запах табака — на этот раз не от него, а въевшийся в салон машины — только усиливал ощущение горечи и крепости происходящего. Отрываться не хотелось, и она, уже почти привычно, тянулась к нему, понимая, что делает это во второй раз и что её бессмысленной беготне от него вот-вот придёт конец. Кате хотелось продолжения. Впервые она поняла, что готова остаться. Её пальцы уже смелее искали дорогу к его телу, но стоило ей протиснуть руку между пуговицами его рубашки, как Воропаев мягко, но решительно убрал её обратно. Пушкарёва едва слышно, разочарованно простонала. Нет, пожалуйста. Только не сейчас. — Катерина, я просил один поцелуй, — он шептал ей в губы, а она виновато убрала руки. Понимала, как дико выглядит со стороны в своих метаниях. И не сомневалась, что, если бы прямо сейчас в этой машине он попросил о чём-то большем, она бы не отказала. Но Воропаев остался себе верен. А уловив интерес Катерины к его персоне, и вовсе успокоился, решив ответить ей в её же манере. Всё складывалось как нельзя лучше, но он зачем-то подумал о Жданове. Андрей подвозил её домой? Наверняка. И чем они занимались в машине? Изучали отчёты, Александр Юрьевич, это ведь так похоже на Жданова. А если она хочет сделать это ему назло? Он не знал, на какой ноте они сходились и как расставались, но Саша был убеждён — да и поведение Пушкарёвой на последнем собрании не даст соврать, — что бросила его именно она, а не наоборот. А сегодня вновь что-то вспомнила и решила таким образом забыть или даже отомстить.