инструкция по случайному сближению

весна всегда почему-то считается временем, когда всё становится проще. как будто стоит только снегу сойти — и люди автоматически начинают чувствовать больше, говорить честнее, смотреть друг на друга дольше, чем нужно. говорят, весна — это про любовь. про случайные взгляды, про новые начала, про то, как что-то внутри вдруг просыпается и требует быть замеченным. но никто не говорит о другом. о том, что вместе с этим просыпается и всё остальное: усталость, которую ты откладывал «на потом», разговоры, которых избегал, чувства, которые легче было пережить в тишине холодных месяцев. весна не делает вещи проще. она просто не даёт больше притворяться, что ничего нет. намгю и субон были соседями. балконы их квартир стояли почти вплотную, разделённые лишь узкой перегородкой и привычкой не смотреть слишком долго в чужую сторону. днём это место выглядело обычным: пустые перила, случайный мусор внизу, редкие звуки улицы. но по вечерам всё менялось. город внизу шумел приглушённо, ветер цеплялся за края домов, и где-то далеко хлопали двери. весна не была тёплой до конца — в ней всё ещё оставалось что-то прохладное, как будто зима ещё не до конца ушла. субон заметил соседа почти сразу, как переехал. разве он мог проигнорировать то, что по соседству живет такой симпатичный парень, так еще и, похоже, его ровесник? когда они пересекались в подъезде или лифте, субон не мог упустить возможность поразглядывать его черты лица, стиль одежды, кольца на пальцах. а на балконе, слишком долго смотреть как намгю держит сигарету между пальцами, чуть небрежно. как он иногда запрокидывает голову, глядя в небо, будто там есть ответ. как он может стоять долго, ничего не делая, и при этом выглядеть так, будто внутри у него слишком много всего. и это… цепляло. не резко. не сразу. постепенно. а в один из вечеров они снова оказались на своих балконах одновременно. — привет, — сказал намгю, чуть наклонив голову, будто проверяя, стоит ли вообще начинать разговор. субон на секунду замешкался, как будто не ожидал, что это «привет» адресовано ему. — привет. и этого было достаточно, чтобы в голове обоих пронеслась мысль «есть контакт» днём на балконе почти никого не было. лишь изредка кто-то из них мог развесить там постиранные вещи или глянуть, какая погода на улице, но долго днём там никто не задерживался. не тот вайб. субон иногда открывал балкон — только чтобы впустить воздух, когда в комнате становилось душно. он жил тихо, почти незаметно: музыка в наушниках, разговоры короткие, свет гасил рано или, наоборот, не гасил вовсе, когда не мог уснуть. намгю же показывал своё присутствие за стеной громкими шагами, иногда глухими ударами чем-то тяжёлым, постоянными разговорами по телефону. было забавно, что они не договаривались, но часто начали совпадать по времени. не специально — или, по крайней мере, оба делали вид, что нет. ... — у тебя есть зажигалка? этот вопрос прозвучал от субона на следующий день после «налаживания контакта» намгю машинально похлопал по карманам и нахмурился. — была. через пару секунд свет зажигалки мелькнул в темноте, и намгю протянул ее субону. субон замер на секунду, прежде чем взять её. их пальцы на мгновение соприкоснулись — почти незаметно, но достаточно, чтобы оба чуть задержались. — спасибо, — сказал субон, чуть тише, чем собирался. — вернёшь потом. — обойдёшься. намгю усмехнулся. — не выёбывайся. и только после этого понял, как это прозвучало. пауза стала гуще. — точнее не паясничай, — добавил он, уже спокойнее. — не буду, — ответил субон со смешком. но в голосе осталось что-то ещё. через пару минут молчания намгю постарался возобновить диалог: — я намгю, кстати. субон же на секунду задумался, будто решая, стоит ли отвечать тем же. — субон. они не улыбнулись. не пожали руки. но с этого момента их балконы перестали быть просто соседними. субон выходил «подышать» чуть чаще. намгю задерживался на балконе дольше, чем раньше. иногда они молчали. иногда обменивались короткими фразами, будто проверяя границы: — холодно сегодня. — угу. — ты здесь давно? — не очень. а ты? — да так. и снова тишина. но это уже была не пустота. это было что-то вроде… присутствия. теперь их разговоры стали чуть длиннее. не настолько, чтобы это можно было назвать общением. но уже и не просто случайные слова, брошенные в пустоту. — ты всегда так поздно? — однажды спросил намгю, не глядя на него. — не всегда. просто… — субон пожал плечами. — спать не хочется. — угу. пауза. — или не получается? субон хмыкнул, тихо. — какая разница. намгю кивнул, будто понял больше, чем было сказано. чтобы они начали говорить чаще, долго ждать не потребовалось. ни о чём конкретном. о странных соседях сверху. о том, что в магазине рядом всё время нет нормального хлеба. о погоде, которая «как будто не может определиться». иногда намгю рассказывал короткие, обрывочные вещи — не до конца, будто проверяя, насколько можно. субон слушал. он не задавал лишних вопросов. и, возможно, именно поэтому намгю не замолкал сразу. нет, они так и не стали «друзьями». не переписывались. не знали, чем каждый занимается днём. не заходили друг к другу. и всё же — привыкли. к свету на соседнем балконе. к тихому «привет». к тому, что в этом доме есть кто-то, кто выходит почти в то же время. а потом был вечер, когда всё пошло немного не так. субон вышел позже обычного. в квартире было слишком тихо, и он не сразу понял, что именно его беспокоит. пока не услышал голос почти рядом. голос намгю. резкий. сломанный. — я сказал, что не приеду, — выдохнул он, и в этом «выдохнул» было больше злости, чем в крике. — ты вообще слышишь меня? субон замер у двери. он мог вернуться. должен был. но остался. — потому что я устал! — голос сорвался. — я не могу всё время… шаги. скрип. намгю вышел на балкон, и теперь расстояние между ними снова стало слишком маленьким. — нет, это не «просто», — тише. гораздо тише. — для тебя, может, и просто. пауза. субон не двигался. даже дышать старался тише. — нет, это ты меня послушай! — иногда он переходил на крик, иногда не успевал договаривать слова, как начинал новое предложение. — не нравится мой тон? мне тоже много что не нравится! субон был слишком любопытным чтобы прекратить подслушивать. — ну и иди нахуй! щелчок. тишина. через пару минут намгю стоял, опираясь на перила, и смотрел вниз. сигарета в его руках горела неровно. пальцы дрожали чуть сильнее, чем раньше. он провёл ладонью по лицу, резко, будто пытаясь стереть что-то. и только потом заметил. субона. на секунду их взгляды встретились. и в этом взгляде было слишком много — злость, усталость, что-то почти уязвимое, что обычно он прятал. — давно стоишь? — спросил намгю хрипло. субон не стал врать. — достаточно. пауза. намгю кивнул. один раз. — ясно. он отвернулся. субон знал, отлично знал, что это не его дело, что лучше не лезть, но всё-таки чувствовать сердцем чужое разочарование было неприятно. они разошлись почти незаметно. никакого «пока», никакой точки. просто в какой-то момент сигарета догорела, намгю затушил её о край пепельницы и молча ушёл внутрь. субон остался ещё на пару минут. постоял, глядя в темноту, в то место, где только что был он. потом тоже вернулся в квартиру, аккуратно прикрыв дверь — тише, чем обычно. будто это могло что-то изменить. на следующий день всё как будто вернулось на свои места. только не совсем. субон вышел на балкон вечером, по привычке. свет в соседней квартире горел. он ждал. пять минут. десять. намгю вышел, но не посмотрел в его сторону. сигарета в руке, телефон прижат к уху. — я тебе уже сказал… — устало, сдержанно. — не начинай снова. субон замер. он не хотел слушать. но снова остался. — тебе самому не противно? — голос стал жёстче. — для тебя, может, нет, а для меня… он не договорил. провёл рукой по волосам, резко выдохнул. — я не могу сейчас, — тише. — не могу. и не хочу. пауза. субон отвернулся первым в этот раз. но голос всё равно догонял. на третий день стало хуже. разговор начался ещё в квартире — громче, резче. дверь на балкон распахнулась так, что ударилась о стену. — ты меня вообще слышишь?! — почти крик. намгю стоял, сжимая телефон, и казалось, что он сейчас его просто разобьёт. — я не обязан всё время… — он запнулся, резко вдохнул. — почему ты не можешь просто… слова путались. он замолчал. и вдруг — слишком тихо: — ладно. щелчок. тишина. субон уже был на балконе. на этот раз — с включённым светом. он не прятался. но и не говорил ничего. намгю стоял, опираясь на перила, спиной к нему. долго. потом медленно провёл рукой по лицу. и субон понял не сразу. только когда тот выдохнул — резко, сбито — и отвернулся чуть в сторону. глаза блестели. слишком. он быстро моргнул, будто надеясь, что это исчезнет. не исчезло. субон сжал пальцы на перилах. он не знал, куда смотреть. не туда — значит игнорировать. туда — значит лезть туда, куда его не звали. ещё на следующий день разговор был уже почти шёпотом. намгю вышел на балкон поздно. сигарета за сигаретой. телефон у уха. — я не злюсь, — говорил он тихо. — я просто… устал. пауза. — нет, это не одно и то же. долгая тишина. субон слышал только отдельные слова. — …не понимаю… — …почему ты… — …ладно… и потом совсем тихо: — я тебя люблю, а ты...? это прозвучало так неожиданно, что субон невольно поднял взгляд. намгю стоял, чуть согнувшись, будто эти слова само по себе было слишком тяжёлым. плечи опустились. он закрыл глаза. и на этот раз слёзы он уже не пытался скрыть сразу. субон почувствовал странное, неприятное сжатие внутри. не жалость. что-то другое. более острое. как будто он стал свидетелем чего-то, что не должен был видеть — и теперь не может сделать вид, что это не важно. он не подошёл. не сказал ничего. но и не ушёл. и, возможно, именно это стало привычкой. не разговоры. не «привет». а то, что они оба знали: на соседнем балконе кто-то есть. следующие дни вдруг стали слишком тихими. не так, как раньше — спокойная тишина, к которой привыкаешь. а глухая, натянутая, как будто в соседней квартире кто-то выключил не только звук, но и часть жизни. субон уловил это сразу. никаких резких разговоров. никаких хлопков дверей. никакого голоса по телефону. просто… ничего. днём из квартиры намгю иногда доносилась музыка. тихо, но слышно, если открыть окно. медленные, тянущиеся песни — те, под которые обычно страдают подростки от первой неразделённой любви. под которые можно завернуться в одеяло и плакать в подушку несколько дней подряд. субон не знал названий. но через пару дней начал узнавать их по первым секундам. это раздражало. намгю почти не выходил. а если и выходил — то ненадолго. обычно ночью. без телефона. без сигареты сначала — просто вышел и опустился на пол, прислонившись спиной к стене. субон замер у двери. намгю сидел, подтянув колени к груди, уткнувшись в них лбом. тихо. слишком тихо для него. потом плечи чуть дрогнули. стало понятно. субон отвернулся. не потому что не хотел видеть. потому что это уже было слишком. «ему нравится страдать или реально так плохо?» пронеслось в голове. в другой раз — ещё хуже. субон вышел поздно, почти под утро. балкон был холодный — плитка холодная, воздух стал резче утром. намгю лежал на полу. футболка чуть задралась, рука брошена в сторону, как будто он просто… перестал двигаться и остался так. субон замер. на секунду мелькнула резкая мысль — проверить, всё ли с ним нормально. но потом намгю медленно повернул голову. жив. просто смотрит в пустоту. — холодно, — сказал субон тихо. слова прозвучали почти странно после такой тишины. намгю усмехнулся — слабо, едва заметно. — нормально. субон нахмурился. — заболеешь же. — и пусть. как будто это не имело значения. пауза. субон автоматически закатил глаза. ветер прошёлся по балкону, зацепил край футболки намгю. — не оголяйся то хоть, страдалец. — усмехнулся субон, выдыхая дым в сторону балкона намгю. в другой вечер он снова застал его на полу. на этот раз намгю лежал на боку, уткнувшись лицом в сгиб руки. музыка тихо играла из комнаты — та самая, медленная, вязкая. всё выглядело… слишком. как будто он сам себя загнал в это состояние и страдает как школьница. — ты всегда так драматично страдаешь? — спросил он однажды, опираясь на перила. намгю приоткрыл один глаз. — по расписанию. — удобно. — очень. пауза. субон вздохнул, провёл рукой по волосам. — встань. — не хочу. — пол холодный. — я знаю. субон помолчал. потом добавил: — блять, ну заболеешь же. намгю страдальчески протянул. — и что... — не беси. — он едва сдержал улыбку. намгю издевается над ним? субон всё ещё не понимал, почему остаётся. почему не уходит сразу, как раньше. почему слушает эти обрывки песен, эти короткие ответы, этот усталый голос. но, возможно, дело было в том, что теперь он видел больше. не просто соседа с сигаретой на балконе. а человека, который лежит на холодном полу, потому что не знает, как иначе пережить вечер. хоть и выглядело это иногда наигранно...но а что субон мог сделать? и почему-то этого аргумента оказалось достаточно веским, чтобы не отворачиваться. в ту ночь было душно. не жарко — именно душно, как бывает весной, когда воздух вроде тёплый, но не двигается вообще. субон лежал на кровати, уставившись в потолок. за стеной послышалась музыка. опять. он перевернулся на бок. потом на другой. не помогло. — да сколько можно, — пробормотал он себе под нос. музыка не прекратилась. он резко сел и, задумавшись, прикусил губу. в голове пронеслась, как ему показалось, забавная мысль. субон встал, прошёл на кухню, открыл шкафчик. постоял. закрыл. открыл другой. потом, немного подумав, полез в самый дальний угол, куда обычно складывают «на потом». и достал бутылку вина. через пару минут он уже стоял в подъезде. растянутая футболка, штаны, которые он точно не планировал показывать кому-то вне квартиры. босиком в тапках. перед дверью намгю он завис секунд на десять. потом постучал. дверь открылась не сразу. сначала щёлкнул замок. потом пауза. потом ещё один щелчок. намгю выглядел… предсказуемо. те же растрёпанные волосы, те же уставшие глаза, та же футболка, которая уже явно пережила не один такой вечер. — привет.. — медленно произнес намгю, осматривая субона с ног до головы. было непривычно видеть его вот так перед собой. субон не мог сразу дать объяснения столь странному визиту, поэтому просто поднял бутылку и выгнул бровь с лёгкой ухмылкой. пауза. и потом намгю вдруг тихо усмехнулся. — серьёзно? субон пожал плечами. — это интервенция? — это вино. — я так и понял. намгю чуть отступил в сторону, открывая дверь шире. — проходи. квартира выглядела так, как субон и ожидал. не грязно, просто… запущенно на пару дней. плед скомкан на диване, пару кружек на журнальном столе, там же какие-то фантики и пустые упаковки. — бля…подожди. намгю метнулся к столу и быстро сгреб фантики в ладонь, потом задумался на секунду, куда их деть, и в итоге просто скомкал ещё сильнее и утащил на кухню. субон стоял у двери с бутылкой в руке и наблюдал за этим с абсолютно невозмутимым лицом. — ты убираешься ради меня? — спросил он спокойно. намгю даже не обернулся. — я убираюсь ради того, чтобы это не выглядело как притон. субон лишь усмехнулся. через пару минут намгю поставил на стол две кружки. еще через пару минут субон разлил в них алкоголь. они почти одновременно сделали первый глоток. тишина. — назовёшь мне наконец причину своих страданий? намгю сначала больше молчал чем говорил. он крутил кружку в руках, смотрел в неё, иногда делал глоток — больше по инерции, чем из желания. субон тоже не торопил. просто сидел, опершись спиной о стену, и смотрел куда-то в сторону, чтобы не давить взглядом. тишина между ними уже не была пустой. она была… ожиданием. — это был мой парень, — вдруг сказал намгю. просто так. без подготовки. субон не сразу повернул голову. — уже бывший, — добавил он почти сразу. субон кивнул. — понятно. намгю провёл рукой по лицу, как будто собирался остановиться на этом. но не получилось. — он всегда... — начал он уже быстрее. — типа… сначала нормально, потом пропадает, потом появляется как ни в чём не бывало и такой «ну ты же приедешь сегодня?». он фыркнул. — я приезжал. я думал что так у всех. он поставил кружку на стол. встал с дивана. и вот тут всё изменилось. как будто в нём что-то щёлкнуло. — и самое тупое, что я реально думал, что это нормально, — продолжил он, уже ходя по комнате. — что он устал, что нуждается во мне. — а потом он мне начинает говорить, что я «слишком много требую». смешок. — я, оказывается, требовательный. просто потому что хочу, чтобы мне отвечали тем же. субон следил за ним молча. не перебивал. намгю прошёл к окну, потом обратно, потом снова к столу. — и эти звонки… — он резко выдохнул. — ты слышал, да? субон чуть помедлил. — да. — господи. он закрыл лицо ладонью на секунду. — я даже не знаю, что хуже. то, что я орал. или то, что мне реально было всё равно, кто там ещё слушает. он остановился напротив дивана. смотрел куда-то в сторону, не прямо на субона. его голос стал быстрее. — он всегда умел так делать. типа довести до того, что ты уже сам виноват во всём, понимаешь? и ты сидишь такой: «ну да, наверное, я правда перегибаю», хотя вообще-то… он резко замолчал. снова вдохнул. и продолжил ещё быстрее: — и я же не псих какой-то, я просто… я просто не люблю, когда меня держат на паузе как запасной вариант, понимаешь? типа сегодня есть настроение — пишем, нет настроения — исчезаем, потом возвращаемся и я должен быть счастлив, что вообще вспомнили. он уже почти не стоял на месте. садился, вставал, снова садился на край стола, тут же слезал. субон наконец тихо сказал: — я понимаю. намгю на секунду замолчал, посмотрел на него. и как будто это «я понимаю» что-то внутри сорвало окончательно. — да ты не понимаешь, — быстро сказал он, но не зло. — я сам не понимал! я сидел и думал, что это любовь какая-то сложная, взрослая, там, терпение и всё такое, а это просто… он запнулся. — просто человек, которому на тебя не настолько не всё равно, как тебе на него. субон опустил взгляд в кружку. не перебивал. намгю вдруг сел обратно — резко, как будто устал от самого себя. поставил локти на колени. — и самое смешное, — сказал он уже тише, но всё ещё с тем же напряжением внутри. — я потом хожу по квартире и думаю: ну может, я правда всё испортил. может, я слишком резко. может… он замолчал. покачал головой. — бред. тишина снова легла между ними. но теперь она была другой. бутылка стояла уже почти наполовину пустая, и теперь она казалась не таким уж и важным предметом на столе. гораздо важнее было то, что намгю уже не говорил так быстро. сначала он всё ещё ходил по комнате. потом начал садиться чаще. потом перестал вставать вовсе. голос у него тоже менялся. если раньше это была злость, смешанная с усталостью и обидой, то теперь всё это постепенно оседало вниз. — я просто… — начал он, но запнулся. покрутил кружку в руках. — я не знаю, почему я вообще так держался за это. пауза. — там же всё давно…понятно было. субон слегка повернул голову, но ничего не сказал. намгю ещё какое-то время молчал. не потому что разговор закончился — просто как будто внутри стало тише, и он не сразу понял, что делать с этой тишиной. он сидел, глядя куда-то мимо субона, пальцами лениво водил по полу, будто рисовал что-то невидимое. потом вдруг усмехнулся. слабо. — знаешь что еще обидно? субон чуть повернул голову. — мм? намгю вздохнул, запрокинул голову к стене. — я не просил чего то сверхъестественного, — просто честности. он повернул голову, посмотрел на субона чуть внимательнее. — мне важно знать что со мной человек искренен, — добавил он тише. — ну…эмоционально и физически. субон кивнул. — типа тактильность? — да, — намгю кивнул. — но понимаешь... он снова замолчал на секунду, будто подбирал слова. — я не люблю, когда это… по привычке, — сказал он наконец. — или потому что «надо». субон чуть наклонился вперёд, слушая. — когда тебя обнимают просто так, — продолжил намгю медленно. — и ты понимаешь, что это не потому что «мы встречаемся» или «так положено»… он провёл рукой по затылку, взгляд стал мягче. — а потому что человек реально хочет. субон ничего не сказал. — понимаешь? — спросил намгю тихо. субон кивнул. — наверное. намгю тихо усмехнулся. — он… — начал было, но остановился. — у него это было как по расписанию. субон чуть нахмурился. — в смысле? — ну… — намгю пожал плечами. — типа «надо обнять» — обнял. «надо поцеловать» — поцеловал. он фыркнул. — без этого… — он поискал слово. — без ощущения. пауза. — я не знаю, как объяснить, — он чуть нахмурился. — это когда тебя трогают, а ты всё равно как будто один. субон тихо выдохнул. он пытался понять это чувство, вспомнить, ощущал ли он сам такое когда-нибудь. намгю посмотрел на свои руки. — а мне хочется по-другому, — добавил он уже почти шёпотом. — чтобы аккуратно. чтобы… с чувством. он усмехнулся, будто сам над собой. — чтобы не торопились. субон смотрел на него чуть дольше, чем раньше. — чтобы не отпускали сразу, — продолжил намгю, уже совсем тихо. пауза. он поднял взгляд. — тебе не жалко это слушать? субон покачал головой. — нет. тишина снова легла между ними. но теперь она была тёплой. несмотря на то, что они не были близки от слова совсем, оба знали, что эта ночь останется только между ними и нет смысла смущаться. намгю провёл рукой по лицу, будто устал от собственных слов. — в общем, да, — сказал он глухо. — я просто хотел, чтобы это было по-настоящему. субон чуть сдвинулся ближе. на этот раз заметно. но всё ещё без лишних движений. они ещё долго сидели на полу. вино закончилось, разговор уже не был разговором — скорее тихим течением мыслей, которые наконец перестали застревать внутри. намгю всё это время говорил больше субона. не потому что его «прорвало», а потому что впервые не нужно было держать паузу ради защиты. слова просто шли — неровные, усталые, иногда с усмешкой, иногда с долгими остановками. субон почти не перебивал. иногда кивал. иногда тихо «угу». иногда просто смотрел. и этого хватало обоим. — я раньше думал, что если всё терпеть, то ничего не развалится, — сказал намгю, уставившись в стену. — типа если я промолчу, сделаю так как велено… всё будет нормально. тишина снова опустилась, но теперь она была тёплой. теперь они молчали, единственными звуками остались лишь шорох одежды,ровное дыхание и изредка шум проезжающих машин за окном. субон не помнил, когда именно закрыл глаза. просто в какой-то момент стало тепло и тихо. и мысль «надо идти» так и не превратилась в действие. в тот же момент намгю опустил голову ему на плечо. аккуратно и почти невесомо. субон замер. на секунду — полностью. но не отодвинулся. не напрягся. не отстранился. просто остался так. они так и уснули — на диване, в полутьме, с открытым окном и тихим городом внизу. утро пришло быстро и было ярким. намгю проснулся не сразу. сначала просто шевельнулся, нахмурился, уткнулся лицом в подушку, будто пытаясь вернуть ночь обратно. не получилось. он медленно открыл глаза. потолок. незнакомо знакомый. пара секунд — и память начала возвращаться кусками. вино. разговор. субон. он лежал на диване, слегка укрытый пледом — явно не сам. один. намгю приподнялся на локтях, оглядел комнату. субона не было. намгю на секунду завис. на секунду мелькнула глупая мысль, что всё это могло ему просто присниться. слишком уж… не в его стиле. но потом из кухни донёсся звук. тихий. стакан, кажется. и ещё — запах. чай. намгю замер. потом медленно встал, поправляя волосы которые выглядели ещё хуже, чем вчера. плед соскользнул на диван. он прошёл в сторону кухни, ещё немного сонный, растрёпанный, с этим утренним состоянием, когда ты ещё не до конца понимаешь, где ты и зачем. субон стоял у стола, точнее, спиной к нему. спокойно, как будто вообще не чужой в этой квартире. в руках — кружка. намгю остановился в дверном проёме. пару секунд просто смотрел. потом хрипло: — ты не ушёл? субон обернулся. взгляд спокойный, даже слишком. – как видишь — нет. — я у тебя вкусный чай нашел, — добавил он, чуть приподняв кружку. — ты чего его так далеко в ящик спрятал? пауза. намгю моргнул. раз. второй. потом тихо хмыкнул. — то есть ты остался из-за чая? — ну да. — понятно. он прошёл внутрь кухни, сел на стул, всё ещё немного щурясь от света. провёл рукой по волосам. — мог хотя бы разбудить, — пробормотал он. — ты выглядел как человек, которому лучше не мешать, — спокойно ответил субон. намгю слегка улыбнулся на эти слова. он находил всю ситуацию безумно странной, но не жаловался. — налей и мне чаю что ли. — сам налей, — ответил субон. — я тут гость. — уже нет. они переглянулись. и на этот раз никто не отвёл взгляд первым. весну по-прежнему принято считать временем, когда всё начинается. но у намгю, например, она началась с похмелья и соседа, который внезапно оказался слишком уверенным в правах на его чай.