Давай мы его тебе на день рождение подарим

— Быстрее, он сейчас уйдёт! — Макс раздражённо поправил волосы, ускоряя шаг. — Может, и хорошо, если уйдёт, — зевнув, лениво отозвался Ландо. — Мне надоело участвовать в твоих глупых авантюрах, Ферстаппен. — Это не глупость, — он фыркнул: — Это…. Стратегия. Стоящий рядом Джордж скрестил руки на груди и ухмыльнулся: — Давай ему этого Леклера на день рождения подарим, а? Может, наконец отстанет. — Очень смешно. — Я не шучу, Макс, сколько ты уже за ним таскаешься? Не меньше пяти месяцев уже, точно. Даже я бы устал... — Это не так! Я не таскаюсь! — парень вспыхнул. — Просто, наблюдаю... — Наблюдает, — хмыкнул Рассел — И сюда ты тоже ради наблюдения приперся да? — Он кивнул головой. — К кабинету искусства? Повторяю: ты. — Вот уж, романтика в стиле Макси, — рассмеялся Ландо. — Скажи спасибо, что он бинокль и камеру с собой не взял, чтоб лучше рассмотреть. Ферстаппен закатил глаза, но не успел ответить, — из-за угла появился Шарль. Всё в нём, как обычно, вызывало раздражение: идеально уложенные волосы, очевидно подобранный образ, самоуверенная походка и даже блестящие из-под челки зелёные глаза. — Хорош, замолчите, он идет — он сделал шаг вперед. — Леклер! Шарль остановился. Удивленно моргнул. — Ферстаппен? Ты что-то хотел? — он смутился. — Разве ты ходишь на пары по искусствоведению? Макс мгновенно потерял всю свою напускную уверенность: — Я… эм… хотел сказать, что… ты выглядишь, как будто только с художки, — выдохнул он почему-то чуть громче, чем хотел. Его друзья едва сдержали смешок. — Эм, спасибо? — парень нахмурился: — что бы это ни значило. Это комплимент или оскорбление? — Это… наблюдение. Между ними повисло странное молчание. Шарль смотрел на парня с лёгким интересом, как будто что-то пытался понять. Макс был явно занят переживанием о том, как горят его уши. — Ты ведёшь себя странно, — наконец прервал молчание монегаск. — Сам ты странный. — Почему? — Потому что нормальные люди не могут так потрясающе выглядеть после класса рисования. Ландо с силой зажал рот ладонью, чтобы не расхохотаться, а Рассел просто приложил руку ко лбу. Леклер моргнул от недоумения: — Что прости? — Ничего! Забудь! Он резко повернулся и пошёл прочь, но Шарль догнал его за пару шагов: — Макс, — тихо сказал он, держа Ферстаппена за рукав, — если это была попытка флирта… она у тебя почти получилась. — Почти? — лицо Макса, по оттенку находящееся где-то между красным и бардо, вытянулось. — Почти, но можешь попробовать снова, завтра. — Шарль улыбнулся. Развернулся на пятках: — И, кстати, Рассел, хватит балду пинать, тебя искал мистер Хэмилтон. Он отпустил рукав чужой кофты и пошёл дальше, оставив красного до кончиков ушей Макса в оцепенении. Норрис сделал пару шагов вперед и хлопнул друга по плечу: — Ну что, поздравляю, кажется, твой ненаглядный сам себя на день рождения подарил. — Заткнись — пробурчал Макс. Губы расплылись в улыбке.