Между отчаянием и надеждой

Одна ошибка может изменить всё. Один потерянный элемент может стоить золота олимпийских игр, а может даже пьедестала. И Аделия знает об этом не понаслышке. Одно падение, одна потеря, но какая: четверной тулуп! Единственный квад в её программе. Фигуристка прокручивает в голове этот момент снова и снова. Вот она заходит на тулуп, вот отталкивается, взлетает, вот последний четвёртый оборот и.... Самая обидная ошибка, которую она никак не может себе простить. "Мне перед собой, перед федерацией, перед тренерами и зрителями немного стыдно, что так получилось. Я понимаю, что сама в этом виновата", - эхом звучали недавно сказанные журналистам слова. На сердце словно лежит огромный камень. Петросян вот уже несколько часов лежит в кровати и сверлит взглядом потолок. По миланскому времени сейчас 2 часа ночи, а девушка всё никак не может настроится на сон. Да и как тут настроишься, когда буквально только что завершились твои первые Олимпийские игры! Конечно, не всё сложилось так, как хотелось бы, но время вспять не повернуть: что сделано - то сделано, и надо смириться с этим, извлечь урок... Адель вздыхает, переворачивается на бок, поджимая колени, и берёт в руки телефон. Надо немного отвлечься от этих мыслей. Телеграм-каналы то и дело пишут о ней. Много разный мнений, много разных реакций, и на какое-то время девушка и правда отвлекается от произошедшего. Вдруг на телефон приходит сообщение. Фигуристка приподнимается на локте, задумчиво нахмурив брови. Это был Пётр Гуменник. "Привет, как ты? Всё хорошо?" Уголки губ девушки слегка приподнялись вверх. Вот от кого она не ожидала получить сообщение глубокой ночью, так это от Пети. Почему именно сейчас и именно ночью?

"Привет, уже получше, а что?

Что-то случилось? "

"Нет, просто увидел, что ты не спишь, решил удостовериться, что всё хорошо. Не хочешь завтра сходить прогуляться? Думаю, будет неплохо немного развеяться" Он так волнуется за неё? Аделия встала с кровати и подошла к окну. Ночная жизнь города кипела, словно был день. Фонари освещали улицы, по которым неспешно вышагивали пары, взявшись за руки, то и дело посмеиваясь и обнимаясь. Люди-одиночки торопливо накидывали капюшоны, прятали покрасневшие от мороза руки в карманы и, бросая косые взгляды на парочек, ускоряли шаг. Петросян задернула шторы и подошла к телефону. Все-таки он прав. Не стоит последние дни убиваться и отсиживаться дома. Кто знает, когда им снова посчастливится побывать здесь?

"Да, было бы здорово"

"Тогда я зайду за тобой в полдень. Устраивает?) " Конечно устраивает. С этой приятной мыслью девушка отложила телефон на прикроватную тумбочку и укрылась одеялом почти с головой. Все-таки зима пробиралась даже в самые теплые квартиры. ~~~ Аделия, несмотря на не самую спокойную ночь, проснулась довольно рано. На часах было 7:30. Девушка, зевая, потянулась и откинула одеяло. Холод сразу же пробрался под кожу, обжигая открытые участки тела. Петросян поежилась. Накинув кофту, висевшую на спинке стула, фигуристка отправилась в ванную. Стоя перед зеркалом, девушка упёрлась руками в раковину. Она смотрела себе в глаза. Все вчерашние мысли по-прежнему крутились в голове. Они давили на разумом с такой силой, что это почти можно было ощутить физически. Аделия опустила голову и отрывисто выдохнула. В голове проскочила мысль: а что, если не пойти никуда? Просто взять и отказаться? Остаться дома, ссылаясь на плохое самочувствие, чтобы до конца олимпиады утопать в самокритике, поедающей изнутри? Череду безумных мыслей прервало уведомление. Сообщение от Пети. Аделия вздрогнула и трясущимися руками взяла телефон. "Доброе утро, сегодня всё в силе? Я составил небольшой план мест, которые нам следует посетить, поэтому буду рад твоей компа- нии! " Внутри что-то щёлкнуло. Она что, правда только что хотела от всего отказаться? Выбросить в пропасть все старания? Петросян сползла по стенке, всё так же уставившись на недавно пришедшее сообщение. Ей вдруг показалось, что руки трясутся меньше, плохие мысли постепенно отступают, а в сердце разливается приятное тепло.

"Доброе утро, да)"

Аделия отложила телефон и впервые за дни Олимпиады взглянула на своё отражение по-другому: больше не с чувством вины, а со спокойствием и умиротворением. Впервые за эти дни она расслабилась и отпустила ситуацию из своих рук. -Ты куда-то собираешься? - поинтересовалась мама фигуристки за завтраком. Петросян сидела на против окна, задумчиво разглядывая пролетающие мимо снежинки и слабо горящие фонари. -Да, мы с Петей договорились встретится. - Ой, здорово! Хорошо вам провести время, - мама Аделии видела, что её дочь находится в подавленном состоянии. Поэтому, услышав, что она наконец собирается выбраться из номера, поддержала дочь. Аделия лишь молча кивнула, сохраняя внешнее спокойствие. На деле, внутри всё кипело. Не привычным самопожиранием, а чем-то новым, доселе неизвестным. ~~~ Сегодня на улице было холоднее, чем обычно. Хотя, Аделия ведь просидела эти дни дома, откуда же ей знать, каково было на улице? Но ощущалось именно так. Девушка поежилась, накидывая капюшон и пряча заледеневшие ладони по карманам. Петросян только вышла из отеля, а уже замёрзла. Но желание встретится, конечно, было выше всего. Она уже 5 минут стояла на ступеньках перед входом, думая, стоит ли ей зайти обратно и подождать внутри, ибо вышла она сильно раньше, чем они договаривались. Но что-то внутри подсказывало, что стоять здесь, на невысоких ступеньках, пока туда-сюда пробегают люди, спешившие либо в тепло высокого здания, либо обратно, на метро или автобус, было единственным верным решением. Всё тело замёрзло, так, что вскоре холод начинал разливаться теплом. Но Аделия этого не замечала. Она лишь искала своими большими карими глазами высокий стройный силуэт. Девушка достала телефон из кармана и посмотрела на время. 11:54. Уже скоро. С этой мыслью её рука снова нырнула в карман, а на лице засияла скромная, тихая улыбка. Столько всего приключилось с ними за две недели, что просто не верится. Но всё это уже позади. Немного грустно. Все закончилось так быстро. Петросян очнулась от своих мыслей только когда увидела на уровне своих глаз чужие - глубокие, задумчивые, анализирующие. Сколько времени они так стояли, Аделия понятия не имела, но почему-то не могла пошевелиться. Таким цепляющим был этот взгляд. Конечно, она узнала его сразу - всё-таки не первый год знакомы - но что-то в нём изменилось. Она редко вглядывалась в чужие глаза. Не любила это дело. Но сейчас невольно стала заложницей своего товарища по сборной. Петя опомнился первым. - Привет. Ну что, готова? У меня, как я уже говорил, целый список, - честно признаться, Гуменник сам долго не мог оторваться от очаровательных глаз Аделии. Изучающий, немного растерянный взгляд, кажется, впервые принадлежал столь уверенному в своих силах человеку. Петя никогда не видел, чтобы Петросян смотрела на кого-либо ТАК. Будто просила помощи. Парень старался отметать такие мысли, но не проверить догадки нельзя было. Поэтому и позвал её сегодня. - Ты не замёрзла? Долго ждёшь? - А? Да нет, погода отличная, решила немного проветрить голову, поэтому вышла пораньше, - Аделия улыбнулась. Такой очевидной лжи, наверное, никогда не было в её жизни: погода была не просто плохая, а отвратительная. Мало того, что ледяной ветер пробирал до костей с первых минут нахождения на улице, так еще и небо затянулось тяжёлыми, свинцовыми тучами, что предвещало скорое начало дождя. - Ладно, идём тогда, - Петя легко улыбнулся и подал Петросян руку, помогая спуститься со ступеней, хотя она в этом совершенно не нуждалась. Как только её ноги перешагнули последнюю ступень, разница в росте стала особенно заметна. Но их это давно уже не смущало. ~~~ Они обошли с десяток достопримечательностей Милана: и галереи, и соборы, и театры, успели и прогуляться в парке, прежде чем на улице окончательно стемнело и похолодало. В самом начале Аделии удалось немного согреться, чтобы хоть живой в конце дня остаться. В этом помогли активные пешие маршруты и тёплые вагоны метро. Подземные пути здесь сильно отличались от Московских, поэтому Петросян не сразу разобралась, что да как. Благо, Петя ориентируется в разы быстрее. Конечно, были и моменты, когда им обоим приходилось подолгу гипнотизировать взглядом карту метро в поисках нужной станции. Бывало, Адель моментально найдёт пункт и тут же укажет на него на карте. Гуменник улыбнётся, шутливо хлопнет себя по лбу и скажет что-то вроде: "Вот видишь, а ещё говоришь, что плохо ориентируешься" или "Да, я б без тебя точно никогда отсюда не уехал". И Аделия улыбалась в ответ. На площадях перед соборами всегда было много народу, но сегодня просто не протолкнуться. Туристы и местные, молодые и возрастные, самых разных национальностей и религий - все изучали город, казалось, именно в этот день. Петросян это, однако, не помешало насладиться красотой величественных зданий. Единственное, перед фигуристкой стояла новая и не менее сложная цель - не затеряться в толпе. Сама она миниатюрная, росту небольшого, слиться с суетящимся народом задача чересчур лёгкая. Из-за этого девушка немного волновалась, что не скрылось от её друга. Протискиваясь через толпу, Пётр в моменте повернул голову, ловя взгляд Аделии, и осторожно взял её запястье. Петросян немного удивилась, но всё же позволила увести себя вглубь человеческих масс. И вот они оказались всего в нескольких метрах от невероятно красивого, с богатой историей Миланского собора. Адель смотрела на него, не мигая, словно вообще никогда не видела ничего подобного. - Очень величественный собор, правда? - Петя перевёл взгляд со здания на девушку, которая всё ещё не могла оторвать взгляд от невероятной постройки. Петросян молча кивнула. На её лице цвела радостная, тёплая улыбка, а Гуменник всё ещё не отпускал её руку. Глубокий вечер подкрался незаметно. На улице стало заметно холоднее, погода испортилась еще больше, хотя казалось бы, куда ж хуже. Но Аделии и Пети это изменение не особо коснулось. В завершении вечера они сидели в кафе, рассуждая обо всём и ни о чём. Уютная атмосфера заведения располагала к себе, и на душе у Петросян стало спокойнее, чем когда-либо. За прошедшие дни она так и не могла расслабиться: сначала подготовка, тренировки, постоянная боль из-за нагрузок на травмированные участки, потом произвольная на олимпиаде, ошибка, 6 место и почти бессонная ночь. А теперь - тёплое кафе, горячий кофе, вкусный десерт и Петя, который вытащил её из болота самоистязаний. Сам он был, как будто, всегда спокоен. Аделия не раз обращала внимание на это и никогда не понимала: как можно не волноваться, когда на носу олимпиада, за три дня до короткой программы забирают музыку, а Петя уходит с тренировки спустя тринадцать минут и наслаждается февральской погодой в окрестностях олимпийской деревни. - Кажется, начинается дождь, - подметил Гуменник, бросая взгляд на приоткрытое окно заведения. Аделия вдохнула. Как на зло, зонта не было ни у кого из них. Дождь шёл стеной, так, что дальше своего носа разглядеть ничего нельзя было. Уже пора возвращаться домой: на часах 22:47. Адель стояла у выхода в ожидании друга, пока тот пытался на ломаном английском договорится с администрацией позаимствовать их зонт на одну ночь, обещался вернуть его завтра, как только дождь прекратится. К счастью, люди оказались понимающими и, добродушно посмеявшись, вручили парню зонт. Дождь усилился, но Петя и Адель были под зонтом, как под защитным куполом. Зимний вечер пробирал до костей, обжигал кожу, но они шли так близко друг к другу, что холод почти не чувствовался. По крайней мере, Петросян почти не чувствовала. Уставшие, но счастливые, они сидели на лавочке в метро, ожидая поезд. Адель откинулась на спинку, прикрыв глаза. Рядом с собой Петя поставил мокрый зонт, с которого вода стекала ручьём. До следующего поезда оставалось где-то полчаса, и Аделия начала проваливался в сон. Они были на станции почти одни, за исключением редких одиноких и промокших людей, ходивших взад-вперёд по станции в попытках хоть немного обсохнуть. Аделия почувствовала, что впервые за долгое время её голова пуста: вообще никаких мыслей. Приятная тишина, заполнившая сначала разум, потом сердце, потом и всё тело. Совсем скоро ноги и руки стали неподъемными, веки - совершенно свинцовыми. Петросян не знала, сколько времени прошло с момента, как она отключилась. Из мира грёз её вывело прикосновение. Чужая рука на её собственной. Девушка не сразу поняла, что происходит, но сил не хватало даже на то, чтобы просто открыть глаза. Но потом кто-то взял её руку в свою. Очень осторожно, медленно и невесомо, видимо, боясь разбудить. Однако сон уже как рукой сняло. Аделия на сей раз без труда смогла открыть глаза. Петя всё так же сидел рядом, прожигая взглядом электронное табло с расписанием. Его рука едва касалась руки Адель, но в этом жесте читалось всё. Девушка перевела взгляд с их рук на лицо Пети. Гуменник всё так же смотрел куда-то вдаль, словно он не человек, а восковая фигура. Причём она была уверена: он знает, что Адель смотрит на него. Он чувствует. Эта мысль заставила улыбнуться. Так непринуждённо и искренне, что Гуменник всё же заметил. - О, ты уже проснулась. Я как раз хотел тебя будить, наш поезд подойдёт через две минуты, - он кивнул головой в сторону расписания, стараясь выглядеть спокойно. И внешне у него это получалось. А то, что творится внутри, останется только с ним. - Спасибо, - девушка не переставала улыбаться. Ситуация начала её забавлять - впервые она видела сокомандника таким рассеянным. Обычно он собран, расчётлив, хладнокровен, а сейчас... Петросян не могла понять. Но что-то в нём поменялось в этот день. Что-то, что никто кроме неё не увидит. - За что? - Петя слегка усмехнулся, повернув голову, и встретился взглядом с Аделией. Её глаза снова сияли. Как в тот момент, когда она поняла, что выиграла свой первый чемпионат России. Когда стала двукратной и трёхкратной чемпионкой страны. Когда впервые вышла на олимпийский лёд. Когда блестяще откатала короткую программу. И этим взглядом, в котором была вся её жизнь, она смотрела на него. Будто он - та самая заветная олимпийская медаль, к которой стремятся все спортсмены с самого начала карьеры. Петя немного растерялся, но взгляд не отвёл. В следующее мгновение ему, наоборот, захотелось улыбаться ещё шире. Захотелось, чтобы эти озорные огоньки плясали и в его глазах. Чтобы она видела, что он тоже смотрит на неё, как на самую сложную и дорогую медаль в карьере, которая достаётся спортсмену нечеловеческим трудом. - За всё, - почти прошептала Адель. Только сейчас она поняла, что видела в глазах Гуменника помимо анализа и расчётов. Кажется, волнение. Петросян даже не подозревала, что тот способен на такое. Он же самый спокойный из всей сборной России. Обладатель стальных нервов и рассудительных, мудрых подходов ко всему. Ненароком девушка снова слегка улыбнулась. Она ловила странные взгляды угрюмых прохожих, но не обращала внимания - ничто не испортит этот чудесный вечер. ~~~ До отеля, где остановилась Аделия с мамой, они шли молча. Не потому, что говорит было больше не о чем, нет. Просто оба знали, что наслаждаются компанией друг друга. Даже без разговоров. Они идут рядом, бок о бок, под одним зонтом, позаимствованным из итальянской кафешки. И этого было достаточно. На сегодня. Вот уже знакомое здание, знакомые ступени, на которых ещё недавно они смотрели друг на друга, будто загипнотизированные, не в силах оторваться от чужих глаз. - Спасибо, Петь, за сегодня, - они зашли под навес. Так удобнее попрощаться. Без надоедливых стучащих капель: было ощущение, что они настолько большие и быстрые, что могут запросто проломить черепушку, если выйти из-под карниза без зонта. - И за то, что проводил. И за поддержку. - Да мне-то не за что, - Петя отвёл взгляд. Адель начала подниматься. На третьей ступеньке она остановилась в нерешительности. Чуть помедлив, развернулась. Теперь они стояли так же, как и двенадцать часов назад. Глаза на уровне глаз. Адель тихо улыбнулась. В следующий миг они уже заключили друг друга в объятия. Легкие и невесомые, словно были просто знакомыми. Может, эти объятия и не были крепкими, но они были именно такими, какие им обоим свойственны. Они не нарушили законов друг друга. Это и было ценно. ~~~ Спящий город всё ещё был в плену проливного дождя. Но тем, кто сидит дома, это не страшно. Вот и Аделии уже было не страшно. Сидя на подоконнике, укутавшись в теплый плед, фигуристка любовалась видом на ночной город. Милан был спокоен. Как и сама Аделия.