Blue Lagoon

*** Он давно перестал чувствовать холод, — это что-то природное, немного колющее твою кожу, но его это редко когда останавливало, особенно если алкоголь уже начал расширять его сосуды и ему становилось тепло какой бы холод не стоял вокруг. Холодный осенний дождь стучал по крышам домов и капотам машин. Люди скрывались от ливня как могли: кто-то находил ближайший козырёк маленькой кофейни, кто-то додумался посмотреть прогноз погоды и взять с собой зонтик и едва удерживал его борясь со стихией, ну а кто-то прятался под газетами или выше поднимал воротник — инстинкт самосохранения это то что нам досталось от дальних предков. Желание выжить — самое сильное желание, но когда ты теряешь его это говорит лишь об одном — жизнь для тебя перестала иметь хоть какую-то ценность. Леон стоял под этим ливнем без всяких попыток спрятаться. Пока люди вокруг бежали и искали укрытие — он даже не пытался. Он просто стоял и смотрел на чёрное небо пока капли дождя буквально были готовы его смыть с лица земли. Это было странное ощущение — раньше ему казалось, что дождь способен смыть с тебя эту грязь. Чувства сожаления, боли, слабости и жалкости — дождь уже не помогал, как и почти допитая бутылка хорошего виски которую он так сильно сжимал в пальцах. Он промок до нитки, а холода он так и не почувствовал. Он очень хотел почувствовать хоть что-нибудь, но ничего. Ни знаков, ни людей которые хотели бы его остановить. Только боль которая уже не глушилась его любимым пойлом да и того осталось не очень много. «Ты убиваешь себя». — Голос молодого Леона звучал в его голове, пока сам Леон продолжал стоять посреди широкой улицы омываемый потоком дождя. Людей почти не осталось и только неоновые вывески холодно и уныло мерцали в ночной тишине. «Это хорошо». «Нет, Леон, это не хорошо! Ты же можешь заболеть или…» «Какое это теперь имеет значение? Ты давно мёртв и твоё тело заперто внутри меня, а я просто не вижу ни в чем смысла». — Взгляд Леона медленно опустился на почти допитую бутылку виски в его пальцах — это единственное, за что он пока держался. «Почему ты не хочешь меня услышать?!» «Потому что ты — мёртв!» — Он был готов поклясться что он буквально выкрикнул это на всю улицу, но нет — даже если и так, то кто его услышит? «Леон, ты очень им нужен, пожалуйста, не делай этих глупостей». «Я сам решу, что мне делать. Отвали.» Возможно, этот юнец и правда был той самой частью разума которая из последних сил боролась с мыслями которые приходили к нему каждый день, но увы эти мысли уже почти перебороли маленького юного полицейского которым Леон так и не стал. — Лучше бы я просто умер там. — Дрожащим голос сказал мужчина опустив глаза; мокрые и слипшиеся волосы упали на его лицо и струйки воды потекли по его коже, а он так и не чувствовал холода. — Просто остался там. «Леон…» — Да иди ты в жопу! — Его накрыл гнев. Боль от потерь и невозможности помочь всем в своей и так никчёмной жизни сменилась на злость. Его кулаки сжались так, что костяшки побелели. Он хотел бы избить себя. Изуродовать себя так, чтобы никто не узнал его, но он не мог. Ему нужно выплеснуть это чувство и тогда он сможет сделать то, что так хочет. Едва стоя на ногах, он медленно побрёл по пустым ночным улицам, и как только его машина не сбила? А было бы не плохо, но не сейчас — ему нужно выпустить гнев. Он сам не заметил, как забрёл в ту часть города на которой он точно бы мог найти себе проблемы. Эта часть города, а точнее — эта улица была полна сомнительных заведений где тебя разведут на деньги, где массажный салон полон проституток, где в темном переулке стоят дилеры готовые за пару долларов помочь боли уйти быстрее, чем бутылка. Леон никогда не бывал здесь, но вот он теперь здесь — шатаясь и едва держась на ногах плетётся и ждёт момента. Пара девушек возле очередной пивнушки попытались заманить его, но когда они встретились с холодным взглядом давно потухших голубых глаз — отошли с его дороги. «Пожалуйста, пожалуйста… пожалуйста!» Гнев внутри него кричал, готов уже вот-вот вырваться из его груди звериным рёвом и наконец-то… — Помогите! — Крик девушки где-то совсем рядом. На этой улице свои законы и порядки. Полиция редко заглядывает сюда — взятки и связи делают свое дело, и если ты случайно забрёл сюда — то никто не придёт к тебе на помощь. В лучшем случае ты станешь одной из той девочек что стоят у дороги, а в худшем… «Леон, не надо! Не к этому ты шёл всю жизнь!» Он игнорировал его. Он просил его замолчать и уйти, и пусть говорит что хочет — зверь внутри него уже практически потерял контроль. Он остановился возле входа в узкий и темный переулок. Освещения здесь не было, но Леону это и не было нужно. Его глаза — пусть и пьяные и плохо фокусируемые, — прекрасно привыкли к мраку и не смог различить дрожащую женскую фигуру вжатую в стену пока над ней нависало несколько темных фигур мужчин. «Вот оно». Все чему его когда-то учили в полицейской академии — все забылось в этот момент. Маленький Леон бы уже бросился вызывать подмогу держа на мушке этих уродов, но маленького Леона здесь нет — есть только тот, кто видел мертвецов пожирающих плоть и людей которым он хотел бы доверять, а они так ловко использовали его. Сейчас есть только зверь который хочет крови. Краузер бы им сейчас точно гордился. — Эй, — едва собрав слова окликнул Леон фигуры в темном переулке. — Вас не учили, что трое на одного — это не честно? Особенно если это — девушка? — Ты ещё чё за хер? Вали нахрен — эта наша добыча, себе поищи другую. — Сказал кто-то из них. Лица Леон не запоминал, как и голоса смешались в его голове. — О, нет, — Леон медленно скинул куртку и кинул её куда-то на землю медленно вставая в стойку, хотя это сложно было назвать боевой стойкой ведь его тело качало из стороны в сторону и он вполне может проиграть, но и что с того? Зато его зверь напьётся крови, а будет ли это кровь его или их — значение не имело. — Боюсь, у травмпункта сегодня будет тяжелая ночка. — Ну ты попал, мудила! Если бы он был сейчас нормальным — он справился бы легко с парочкой таких подростков, и пусть его учили не сражаться с теми, кто слабее тебя, увы, сейчас они были на равных позициях. Леон не был в форме, да и не собирался следовать никакому кодексу — он просто хотел выпустить гнев. Он слабо помнил, как было больно и где. Пусть его тело переживало вещи и похуже — сейчас его тело было ватным и непослушным. Он пропускал удары — один за одним, но падать не собирался. Ребра трещали от боли — железные биты прекрасно подходят для ломания мелких костей, но в конечном итоге он не смог удержаться и совершил роковую ошибку — он упал и тут шквал из ударов разрывал его тело словно зубы огромного монстра. Будто бы тысячи игл пронзали его везде и сразу. Он слышал, как девушка кричала в ужасе, но как бы парадоксально не звучало — он просто воспользовался ситуацией и ему почти стыдно за это, ведь он думал не о том, чтобы помочь человеку, а чтобы почувствовать боль. Кровь хлынула из его рта, и как только он почувствовал её вкус — зверь вырвался наружу. Его острые клыки стали его ладонями которые сжались на шее одного из нападавших — ещё немного и подъязычная кость сломается. «Да! Да, дай мне ещё!» Его тело с силой ударилось о противоположную стену, пока другие продолжали попытки, но он теперь не оборонялся, нет — он «вгрызался» в них не жалея сил и слышал, как у кого-то хрустнула рука и тот взвыл от боли. Через минуту они лежали вокруг него едва дыша и вот, казалось бы, зверь почти насытился внутри него — острая боль поразила его бок. «Я все ещё могу её чувствовать…» Леон медленно опустил взгляд — из его бока торчал нож который был вогнан почти наполовину, и тут он понял — вместо зверя в темном переулке снова стоял пьяный Леон Кеннеди у которого появилась смертельная проблема. Он закашлял кровью — теперь кровь буквально вырывалась потоками из его рта и каждый вздох наполнял легкие кровью которая непрерывно текла внутри его тела. «Вот и способ нашёлся…» Он уже не видел, как они поднялись и убежали, как и того, как девушка исчезла из его поля зрения. Может, её и не было вообще? Хотя, он не стал бы её судить — он выглядел как сумасшедший который был не лучше тех, кто хотел с ней сделать что-то явно не хорошее. Леон медленно сполз по стене опустившись на холодную мокрую землю. Теперь вода вокруг него смешивалась с его собственной кровью, а каждый вдох давался всё труднее. «Даже не пришлось искать вариантов, как же удобно». Молодого не было видно. Видимо, разум уже плохо справлялся с образами, но. — Похоже, я тебя ничему не научил, да, красавчик? — Низкий голос окликнул его откуда—то из темноты. Знакомый какой-то. Но его голос был не чем-то в его голове, — казалось, что он и правда тут и говорит с ним, только вот смысл? — Что… — Прохрипел Леон пытаясь сфокусировать взгляд на том месте, откуда шёл этот голос, но острая боль в боку буквально разрезала его пополам и мешала даже просто нормально держать глаза открытыми. Единственное что он смог себе позволить — немного подтянуться чтобы полностью не распластаться по земле. — Леон, неужели ты принял то, с чем ты так боролся, а? А меня ты за это не просто осуждал, — он все ещё не видел, но в что-то в его голове вспыхнуло словно ядерный взрыв, — это было осознание. Он понял чей это голос. — Меня ты за это убил. — Краузер? — Звучало ли это как вопрос или всё-таки Леон просто решил подытожить то, что понял, — кто знает? Наконец-то из темноты показалось до боли знакомое лицо — прямиком из его худших кошмаров из прошлого. Больше всего Леон запомнил этот шрам, — вещь, происхождение которого он так и не узнал. Высокая фигура медленно вышла из темноты нависнув над ним, — складывалось ощущение, что будь он настоящим — он точно бы вогнал ему нож что сейчас торчал из его бока — прямо в его горло. — Паршиво выглядишь. — Фыркнул вояка присаживаясь на корточки и смотря на Леона пронзительным и, — словно огромный валун, — взглядом. — У меня, — Леон набрал слишком много воздуха и из его горла тут же выплеснулась кровь вперемешку с кашлем, но всё же он нашёл силы продолжить, — Был хороший учитель в этом… Лицо Краузера исказилось от недовольной ухмылки — так он показывал что шутка Леона была неудачной. — Всё шутишь, новичок. — Усмехнувшись сказал он кивая на рукоять ножа торчащую из бока. — А ножами пользоваться забыл как, да? Или как они работают? Леон проигнорировал колкости Краузера и уже потянулся к рукояти ножа превозмогая боль. — Леон, как работает нож и почему это лучшее оружие ближнего боя? — Краузер будто бы пытался отвлечь его от глупости и ладонь Леона остановилась в нескольких сантиметрах от рукояти, — одежда которая давно промокла теперь медленно окрашивалась в темно-багровый цвет. — Ты сейчас серьёзно? Ты сейчас… — резкая боль пронзила живот, но Леон удержался от стона сжав зубы. — Как работает нож, Леон? — Краузер, кажется, даже не моргал. Его холодные мертвые глаза буквально пронизывали холодом до самых кончиков ног. — Это лучшее оружие потому что оно может сливаться с тобой, быть… единым целом и увечья от него можно регулировать в любом удобно тебе направлении. — Видишь как хорошо ты помнишь, тогда какого хрена ты хочешь сейчас сделать? Ты в курсе, что у того, что торчит из тебя сейчас — зазубрены? С одной стороны повезло — лезвие зацепилось за твои ткани и застопорилось. Если бы оно было гладким — ты бы уже не дышал. — И как твоя лекция мне должна помочь? — Язвительно усмехнулся Леон обессиленно раскидывая руки; капли дождя стекали по уже постаревшему лицу как будто бы указывая на то, что даже небо отказывается сдерживать слёзы. — Тем, что если ты вынешь сейчас нож — ты разорвёшь ещё больше мягких тканей и умрёшь не от раны, а от кровотечения. — Спасибо, конечно… — Леон собрал остатки своих сил, — каждое движение отдавалось острой болью в боку, а лицо обжигало от начинающегося отёка от ударов. — Но ты — мёртв, а мёртвые мне не помогут… — Хах, — Улыбка Краузера стала какой-то… безумной? — А не ты ли хотел присоединиться ко мне? Стать таким же… — Его глаза стали странно темнеть, а голос исказился словно он говорил через радио. — Мертвым. — Уйди из моей головы!!! — Звериный рёв снова вырвался из его груди. — Да… не прячь его назад, — оставь его, — этого зверя которого ты так тщательно прячешь. Ты не хочешь умирать, Леон, ты хочешь крови как хотел её я. Леон смог подняться стиснув зубы до скрежета и зажмурившись чтобы не видеть его лицо. Неужели безумие выглядит именно так? Выглядит как… лицо твоего учителя? — Добыча очень быстро может превратиться в охотника. Олень, — даже раненный, — может убить волка. Жизнь — это выбор, Леон. После этих слов Леон перестал ощущать его присутствие. Джек был чем-то новым, а это не хорошо. Жестокая правда имела лицо Краузера, — это лицо давно закупорил в своем сознании, и если даже его он начал видеть — сдаваться нельзя. — Да, ты прав, — Сказал Леон хрипя и держась за раненный бок. Лицо пылало, руки ныли, а ноги подкашивались, но бывало и хуже, верно? — Жизнь — это выбор, и, думаю, пока помирать я передумал. Точно не здесь. Держась о стену, стараясь сдерживать кашель и дышать как можно менее глубоко, — Леон медленно побрёл к выходу из переулка. Когда он всё-таки смог дойти и выйти на улицу, то осмотревшись он сплюнул кровь и ухмыльнувшись выдал: — Твою мать, опять куртку спёрли. Моя любимая была. Выбирать не пришлось, — мужчина медленно побрёл по пустынной улице в надежде… чего? В этом районе никто не будет тебе помогать, копам тоже без разницы, да и проще дождаться пока раненный зверь истечёт кровью и умрёт. Никто даже не станет тратить на него время…