Пять раз, когда Стив лечил Баки, и один раз наоборот

1. Черный кружок дула на конце пистолетного ствола в первый момент показался Стиву порталом в другой мир (с точки зрения философии он им, в целом, и был). Пистолет держала до боли знакомая металлическая рука, вид которой отозвался эхом в давно заживших трещинах костей. Левая; Баки всегда стрелял с правой (Зимний Солдат тоже, выставив левую вперед, будто держа невидимый щит). Над пистолетом в Стива целился не менее смертоносный взгляд родных светлых глаз. Свалявшиеся пряди волос, не то мокрых, не то давно не мытых, защитной завесой перечеркивали траекторию. Дождя на улице не было — Стив только что вернулся с пробежки, еще даже не разулся: отвлекся на гостя. — Твою мать звали Сара, она была медсестрой, — сказал… может быть, Баки. — Ты вспомнил? Баки (Зимний Солдат?) не стал отвечать. Не позволил сбить себя с мысли. — Она тебя чему-нибудь научила? — спросил он с нажимом. — Быть лучшей версией себя из всех доступных, оставаться верным себе, даже если это поставит тебя против мира, и подниматься с земли столько раз, сколько тебя на нее свалят, — твердо ответил Стив. Дуло качнулось: Баки недовольно помотал головой. — Шить раны, — сказал он таким тоном, будто говорил с очень глупым человеком и терпение его было наисходе. Стив невесело улыбнулся: — Этому меня научила война. — Война нам обоим мать, — вздохнул Баки и устало отвел пистолет. — Иди на кухню. Не делай резких движений. Стив миролюбиво приподнял раскрытые ладони. Пистолет нервно дернулся в его сторону, но снова опустился. Баки (Зимний Солдат?) отбуксировал Стива на кухню, где на столе разложено было содержимое тактической аптечки: спиртовые салфетки, бинт, пластырь, запакованная стерильная игла с нитью, пинцет и флакон хлоргексидина. У стены стояло зеркало, притащенное из прихожей. — Баки, что случилось? На этот раз тот не стал отмалчиваться, но снова навел на Стива пистолет: — Мне нужна помощь. Я сам не достаю. — Ты ранен? — Я долго думал, к кому прийти, ты был далеко не первым в этом списке. — Это немного обидно. Баки очень знакомо лизнул губы, медленно убрал в кобуру пистолет. — Говорят, ты храбрый. Это так? — Меня сложно напугать. — А я — не очень, — вздохнул Баки и достал из кармашка на ремне маленькую, но от того не менее угрожающую гранату. К колечку привязана была леска. — Поэтому мне нужны гарантии. Вот что сейчас будет. Ты возьмешь гранату в рот. Я буду держать конец лески и следить в зеркале за малейшим твоим движением. Попытаешься меня убить, вырубить или позвать на помощь — я дерну и твои мозги перекрасят потолок. Стив скрестил руки на груди: — Я готов взять в рот все, что ты мне предложишь, Бак, но ты прекрасно знаешь, что я не собираюсь тебя убивать. Я очень заинтересован в том, чтобы ты оставался жив как можно дольше. — Хорошо. — Баки кивнул и шагнул к нему вплотную. — Делай, что говорят, и с тобой ничего не случится. Стив послушно открыл рот. На вкус граната была как война: холодная, тяжелая и пахнущая свежей кровью. Баки заставил его сжать зубы вокруг смертоносного кляпа и наклеил пару пластырей, чтобы выплюнуть его стало невозможно. Только после этого он сбросил наконец куртку, срезал ножницами мокрые от крови бинты на правом плече и повернулся спиной, сжимая конец лески железной рукой. Рана была небольшой, но слишком глубокой, чтобы хорошо зажить без швов. Стив встретился с Баки глазами в зеркале и медленно, давая отследить движение, взял со стола упаковку спиртовых салфеток, вскрыл и тщательно обтер руки. Баки кивнул и присел на край стола. Когда игла проколола кожу возле раны, он даже не вздрогнул, но взгляд слегка поплыл. Стив старался делать все аккуратно. Это на нем самом не оставалось шрамов, а Баки был весь в них, как леопард: пятна пулевых, полосы ножевых, рваные линии каких-то совсем уж несовместимых с жизнью — от взрывов, наверное, хотя вполне могло оказаться, что Баки в своем бурном прошлом вступал в схватку с медведем. И выиграл, раз уж он здесь, а медведь — нет. Зашив рану, Стив приложил чистую повязку, закрепил края пластырем. Снова обтер себе пальцы салфетками. Баки был бледен, но смотрел не так яростно и за леску не цеплялся. Стив погладил его по плечу, не имея возможности сказать: «Готово». — Я не буду тебя вырубать, — сказал Баки, осторожно подняв куртку, — но если ты попытаешься меня преследовать, я прострелю тебе колено. Стив вопросительно промычал. Баки был уже на подоконнике, но обернулся и кивнул на гранату: — Оставь себе. Она учебная. И спрыгнул, подлец. 2. Второй раз дуло в лоб в собственном доме уперлось ему уже не так угрожающе, скорее, для порядка. Чтоб не расслаблялся. Пихать ему в рот гранату Баки тоже не стал и только поигрывал пистолетом, пока Стив доставал пулю из его спины. У ног валялась окровавленная дорожная сумка, одежда остро пахла потом и в целом выглядела так, будто Баки ее вообще не снимал эти несколько месяцев (скорее всего, так и было). — Давай я дам тебе пару маек, штанов, может быть, мою куртку? На улице холодает. Где ты ночуешь? — Не твоего ума дело, — огрызнулся Баки и, помолчав, добавил неохотно: — Цивильная одежда не выдержит. — У меня есть пара штанов от тактической формы. На тебя должны сесть. Баки прикусил губу, размышляя. Почесал подбородок дулом пистолета. — Хорошо, — сказал он наконец. — Я принесу. — Стой где стоишь. Мы пойдем вместе. Закончи сначала дело. Стив положил на стол пулю: — Я закончил. Сейчас вытру кровь, заклею и будет готово. Баки кивнул, дождался, пока Стив доделает все, что требовалось, и пошел за ним следом, одной рукой держа пистолет, другой — свою явно тяжелую сумку. Стив чувствовал дуло под лопаткой, но насколько он видел, пистолет даже не был снят с предохранителя. Баки не желал ему зла. Он просто все еще нервничал в присутствии Стива. Уже в спальне, открыв шкаф, Стив вспомнил, что на полке за полотенцами припрятан пистолет уже у него самого — на всякий случай, потому что жизнь ведь штука непростая, полная сюрпризов, и не всегда они такие приятные, как Зимний Солдат, который целится тебе в лоб прямо в прихожей. — Баки, — сказал он ровно, поднимая руки вверх, — я совсем забыл, у меня здесь тайник. Я отойду на шаг в сторонку, хорошо? Я не пытался до него добраться. Честное слово. Баки бросил под ноги сумку (та обрушилась тяжело, но глухо), сунул руку за полотенца и извлек старый-добрый Кольт. — Рад видеть, что ты не совсем безнадежен, — сказал Баки. — Сил нет смотреть, как ты скачешь практически безоружный, с одним только своим дурацким щитом. — И часто ты смотришь, как я скачу со щитом? — улыбнулся Стив. Баки ничего не ответил, но насупился так, что слов уже было не нужно. Стив бросил на него задумчивый взгляд: — Помнится, на прошлой неделе кто-то снял снайпера во время операции, и потом мы никак не могли понять кто. Никто из команды не мог, траектория не сходилась. И пуля прошла экспертизу, но ни к одному стволу из наших не подошла. — Где мои штаны, Капитан Роджерс? — перебил Баки не без раздражения. Улыбаясь, Стив молча достал из шкафа обещанное, а вдобавок пару футболок, трусов и мягкую, нежнейшую худи с флисовой подкладкой. Стопка вышла объемнее, чем было бы удобно нести одной рукой (во второй Баки все еще упрямо сжимал пистолет), но Баки, украдкой потрогав флисовый пушок, расстегнул свою загадочную сумку и вывалил прямо на постель груду денег. Пока Стив моргал, разглядывая пачки купюр, местами покрытые пятнами крови, Баки деловито упаковал одежду в сумку. — Ты ограбил банк? — спросил Стив. — Всего лишь обнес гидровский схрон. Они задолжали мне зарплату за семьдесят лет, я просто беру свое. Баки забросил к одежде несколько пачек, застегнул молнию и закинул изрядно полегчавшую сумку на плечо. Убрал в кобуру пистолет (это было с его стороны очень дружелюбным жестом, практически признанием доверия), открыл окно и перекинул ногу через подоконник. — Эй! Стой! — крикнул Стив и, когда Баки оглянулся, требовательным жестом указал ему на груду кровавых денег. — А. Это тебе. В качестве компенсации. За одежду и, ну, мне сказали, что медицинские услуги очень дорого стоят, тем более, когда платишь еще и за секретность. — Баки, мне не нужны от тебя деньги! — возмутился Стив. — Я всегда готов помочь тебе. Ты мой друг. Ты мой… больше, чем друг! Ты моя семья! Он замолчал, потому что у Баки снова стало такое лицо, как в их первую встречу под виадуком, когда он словно вслушивался в себя, пытаясь выдрать из тисков памяти что-то, что объясняло бы слова Стива. Баки покачал ногой, пиная тумбочку у кровати. — Иди сюда, — сказал он наконец. Стив приблизился. Привстав с подоконника, Баки оказался вплотную к нему и невесомо коснулся губами щеки Стива. — Так… подойдет? — спросил он, отдалившись. — В качестве компенсации. Этих. Моральных неудобств. — Никаких неудобств, Баки, — сказал Стив твердо. — Какие неудобства, даже граната была учебная. Баки хмыкнул. — Мои деньги пусть полежат у тебя, ладно? Тяжело таскать на себе все, а безопасных мест мало. — Это значит, что ты вернешься еще? — улыбнулся Стив. — Возможно. Вероятно. Не вздумай устроить тут засаду, — Баки сузил глаза. — Ни в коем случае. И, кстати, Баки, — на прощание окликнул его Стив, — у меня есть дверь. — Двери для слабаков, — отрезал Баки. 3. В третий раз Стив обнаружил его на заднем сидении своей машины, припаркованной в подземном гараже супермаркета, когда закупался перед Днем благодарения. Хотел загрузить пакеты, открыл дверцу и увидел свернувшееся калачиком тело и руку с пистолетом, которая даже не пыталась подняться ему навстречу. Тяжелый железистый запах ударил в нос. Стив уронил пакеты, сунулся в салон, чтобы проверить пульс, приложив пальцы к жилке на шее, и под коленом чавкнуло пропитанное кровью сидение, когда он оперся. Сердце билось. Баки был в сознании, он окинул Стива мутным взглядом и попытался что-то сказать, качнув пистолетом, но Стив шикнул на него: — Ничего не говори. Я все знаю и так. Никаких больниц, никаких врачей, ты это хотел сказать? Баки с облегчением выдохнул: — Угу. — Я отвезу тебя домой. Ни о чем не беспокойся. Все будет хорошо. Держись, ладно? Он споткнулся об индейку, выныривая с заднего сидения, и на автопилоте подхватил пакет, оставляя на нем отпечаток кровавой ладони. Апельсины укатились под машины, преследовать их он не стал. Швырнул покупки на пассажирское сидение прямо с водительского, не теряя времени, и дал по газам. Возле дома, припарковавшись, он немного поколебался, размышляя, как на руках пронести под окнами окровавленного гидровского ассасина в розыске, не привлекая внимания соседей, но Баки решил эту дилемму за него, показавшись в зеркальце заднего вида — иззелена-бледный, осунувшийся, он привел себя в вертикальное положение на голом усилии воли. В багажнике был плед, Стив набросил его Баки на плечи, помог убрать пистолет — Баки не попал им в кобуру с трех раз. — Дай мне пакет, — выдавил Баки хрипло. — Черт с ними, с пакетами, иди давай. — Для… маскировки. Люди… не приглядываются, когда видят… мирные вещи. Убедившись, что Баки опирается на дверцу и не торопится оседать на землю, Стив выудил с пассажирского сидения один из пакетов полегче, дал его Баки и поправил лук-порей, чтобы тот торчал как раз на уровне лица. — Дойдешь? — Придержи. — Не торопись, полегоньку. — Если что… скажешь соседям, что подобрал бездомного. Строго говоря, так и было, хотя бездомным Баки оставался исключительно по собственному выбору. Стив и хотел бы изменить это как можно скорее (дубликат ключей — скорее символ, чем реальная необходимость — был давно готов), но Баки требовалось время. Баки не то не помнил, не то не хотел помнить. Они медленно, ступенька за ступенькой поднялись по лестнице. Едва за ними закрылась дверь, как Баки тяжело осел прямо на пол, вверяя себя заботам Стива. Он не приходил в себя до утра. Стив раздевал его прямо в коридоре, срезал ножом заскорузлые от крови тряпки, в которые превратилась одежда, вкалывал обезбол, вытаскивал пули, промывал и зашивал раны. Баки побывал в переделке. Судя по промокшим насквозь сидениям в машине, сыворотка работала на износ. Заштопав все лишние дыры, Стив нашел в аптечке самый большой шприц и нацедил полный у себя из вены: в войну они не раз спасали друг друга, и он точно знал, что они совместимы. Несколько доз пошли Баки на пользу, сердце застучало ровнее и громче, и вскоре он уже просто спал, размеренно дыша. Стив стер засохшую кровь с его кожи, осторожно обходя свежие швы, пластырем закрепил повязки и целый час просто сидел, привалившись к стене. Смотрел. Раны помельче уже схватились, и он рискнул перенести Баки на кровать, чтобы устроить поудобнее. К вечеру мертвенная бледность сменилась обычной, и Стив выдохнул спокойнее. Он принес из коридора пару пистолетов Баки и положил ему под руку; даже во сне Баки слегка сжал ладонь на рукояти, и тревожная морщинка на лбу разгладилась. Глубокой ночью Стив рискнул оставить его одного и прогулялся до машины, где с пола под сидением оскорбленно поблескивала целлофановой упаковкой царица завтрашнего праздника — индейка. Собрав разбросанные по всему салону продукты, Стив отнес их в дом, сварил кофе покрепче и занялся готовкой: спать он все равно не мог, замучил бы себя, вскидываясь на каждый неровный вздох и бесконечно проверяя пульс горе-пациента. К утру аппетитная праздничная индейка была готова, Баки уютно свернулся под одеялом, и Стив прикорнул рядом, уткнувшись носом ему в шею. Когда он проснулся, было настолько позднее утро, что обычные граждане уже садились за свой праздничный обеденный стол. Баки исчез, а вместе с ним — любимые спортивные штаны Стива, свитшот, куртка и индюшачья ляжка. 4. В четвертый раз Баки постучался в дверь зимой, когда Стив уже места себе не находил от тревоги. Он до сих пор не знал, где Баки ночует, а температура под утро опускалась так, что замерзали лужи. Был вечер, Стив заказал доставку и совершенно не ожидал, что из-под козырька бейсболки с логотипом пиццерии глянут знакомые глаза. — Ты нанялся курьером? — спросил он, посторонившись и впуская Баки в квартиру. — Сказал курьеру, что я твой друг, дал на чай и выкупил его бейсболку, — хмыкнул Баки. — Доставка — легкий способ проникнуть в чей-то дом или застрелить на пороге, ты очень беспечный. — Ты ранен? — Нет, но мне нужна твоя квалифицированная медицинская помощь. Осколок зарос вместе с раной, надо вскрыть, он доводит меня до ручки. Его голос звучал беззаботно, но когда Стив взял у него коробку, он коснулся абсолютно ледяной руки. Баки был одет не по погоде и, разумеется, мерз на улице и где там он проводил все это время — Стив не удивился бы, узнав, что на ближайшей крыше, уж больно хорошо этот прохвост изучил его распорядок. — Будешь пиццу? — спросил он. — Хорошо, что ты предложил, — виновато улыбнулся Баки, приподнимая крышку коробки, в которой не доставало пары кусков. — И, в общем, осколок на бедре, а от меня несет, так что стоит, наверное, в душ сначала. Просто чтоб тебе не пришлось меня нюхать. Стив улыбнулся: — Конечно. Иди, я подготовлю все, что надо. Баки лукавил: его одежда, хоть и не по сезону и не по размеру, выглядела относительно чистой, он явно был завсегдатаем как магазинов Армии спасения, так и прачечной. Но если ему требовалось оправдание, лишь бы только не признавать, что он пришел переночевать в тепле или хотя бы согреться, то Стив не собирался уличать его в этой безвредной лжи. В ванной зашумела стиральная машина, потом вода в душе. Стив умиротворенно вздохнул. Он любил определенность. Баки останется в квартире как минимум до тех пор, пока не закончится цикл стирки — чем не прекрасная новость? Он перекусил пиццей, оставив Баки еще пару кусков. Принес аптечку и водонепроницаемую простыню, купленную после прошлого раза, когда пришлось менять окровавленный матрас, и поставил на зарядку маленькую лампу, тоже появившуюся в доме из медицинских соображений. Баки вышел из ванной через полтора часа абсолютно разморенный, распаренный, порозовевший. Он закутался в самое большое полотенце, которое смог найти, и выглядел почти довольным жизнью. Идя за ним по цепочке чуть влажных следов босых ступней, Стив старался не пялиться на сильные мускулистые ноги и едва-едва прикрытые краем полотенца ягодицы, но в спальне Баки плюхнулся на спину и раскинул колени, и не смотреть на него стало невозможно никак. — Вот здесь, — сказал Баки, задрав колено и погладил себя по ляжке, — потрогай. Стив опустился на колени перед кроватью, как завороженный. Тронул кончиками пальцев — под кожей действительно прощупывалось маленькое уплотнение. Доступ к нему был бы проще, если бы Баки лег на живот, но Стив не стал это комментировать. Невовремя вспомнилось, что в интимных делах Баки всегда любил вот так, лицом к лицу отдаваться, и похоже, Баки помнил это тоже — как только лицо Стива налилось предательским жаром румянца, член Баки дернулся, выпрямляясь. — У тебя есть скальпель? — спросил Баки таким голосом, каким спрашивают о смазке и резинках. — Конечно, — выдохнул Стив, не в силах перестать гладить его. — А еще у меня есть пластырь с анестетиком, наклеить на полчаса — и не будет больно. Он усилием воли оторвал взгляд от промежности Баки, предложенной ему на обозрение. Мошонка и вся зона вокруг дырки были гладко выбриты, так и маня погладить. Дотянувшись до аптечки на краю кровати, Стив достал обезболивающий пластырь, надорвал упаковку и аккуратно наклеил небольшой квадрат на кожу Баки. — М-м-м, полчаса, — мурлыкнул тот. — А что же мы будем делать все это время? Стив, не в силах сдержать улыбку, потерся губами о внутреннюю сторону его бедра. — Не знаю, Баки, — отозвался он, включаясь в игру, — как-то ничего в голову не приходит… — Да мы же умрем от скуки, Капитан! — Говорят, время летит быстрее, когда занимаешься чем-то приятным… — Да? Так говорят? — усмехнулся Баки, потягиваясь. Полотенце сползло с его плеча. Стив прикрыл глаза, ослепленный этим соблазном во плоти. Вслепую потерся лицом о член Баки, чувствуя, как он подрагивает от прикосновения. — Я давно не кончал, — прошептал Баки, будто делясь тайной. — Я ночевал в пустых домах, выставленных на продажу, там безопасно, но там слишком холодно. В ночлежках тепло, но там куча народу. Можно я поступлю с тобой по-мудацки? — Поступи со мной по-мудацки, Баки. — Но это только на один раз, чтоб ты там не вбил себе в свою дурацкую голову. — На один раз, я понял. Баки высвободил руки из-под полотенца и приглашающе обвел свою дырку кончиками пальцев. — Вставь мне. Стив со стоном вжался лицом ему в пах, сполз пониже, вылизывая и посасывая все, до чего мог дотянуться. Баки выгибался, метался, влажные волосы налипли на лоб. Потянул за футболку, и Стив сдернул ее, прижался грудью к животу Баки, обнимая. Баки поерзал, укладываясь ближе к краю, просунул руку между собой и Стивом и нетерпеливо передернул. — Погоди, сейчас, — выдохнул Стив, нашаривая в тумбочке флакон с тем лосьоном для рук, который всегда использовал для дрочки одинокими ночами. — Стив, черт тебя побери! Голос у Баки был такой, что Стив сразу понял: если он сейчас начнет расспрашивать, что там насчет растяжки, то попросту получит в челюсть. Баки терпеть уже не мог, а учитывая, что последний раз Стив был в нем семьдесят лет назад, то и он тоже. Приставив головку к жадно сокращающейся дырке, он надавил, и лицо Баки просветлело, будто ангелы господни спустились с небес, чтобы принести ему благую весть. Стив навалился на него сверху, позволяя гравитации ввести себя в райские врата до самого лобка, и замер, смакуя даже не столько ощущение, сколько сам факт. Баки поймал его взгляд. Легонько, неуверенно потянулся навстречу, и Стив поцеловал его, жадно огладил ладонью, разворачивая из полотенца, как самый ценный подарок. И плавно, глубоко, вынимая до самой головки, заработал бедрами. Медленно, потом все наращивая темп, и Баки, поначалу молчавший, как на допросе, ахнул на особенно сильном толчке и потом уже не мог остановиться, вскрикивал сладко, то зажимал себе рот рукой, то тянулся за поцелуями к Стиву и стонал, не отрываясь от его губ. Такой красивый. Такой родной. Лучший. Единственный. Кончал он так горячо, что вмиг утянул за собой и Стива. Он остался еще на две ночи, полные нежных объятий, стонов и поцелуев, но потом за окном потеплело, и Баки снова сбежал. 5. Он постучался в дверь через пару недель, хмурый и сосредоточенный. Стив посторонился, впуская его, и привычно оглядел с головы до ног, ища признаки ранений. Не нашел. Стоило ему закрыть дверь, как Баки прижал его к стене, жадно вглядываясь в глаза, будто что-то одному ему понятное пытаясь вычитать. — Ты в порядке? — спросил его Стив, и Баки сердито огрызнулся: — Нет, Стив, я не в порядке, я в полном, черт его побери, хаосе! Он подался вперед и прижался поцелуем к губам Стива, и все вопросы, которые стоило бы задать, растаяли на языке. Поцелуй длился бесконечно, ладони Баки (теплая и не очень) лежали на пояснице, потихоньку поглаживали. Губы у Баки были нежные, языком он едва касался, и Стив мог так целоваться вечно, не вспыхивая, но приятно тлея. Но Баки оторвался от него и снова уставился с видом недовольным, почти оскорбленным. — Ты как яд, — сказал он наконец. — Я тобой отравлен! А еще Капитан Америка. Позор. — Где-то я читал, что яд полагается высасывать. Стив сполз на колени и расстегнул на нем джинсы (довольно приличные, как для секонд-хенда, и чистые, с легким ароматом химической отдушки стирального порошка). Баки только глянул сверху вниз и оперся ладонями на стену, безмолвно разрешая. 6. С гипсом на ноге любое дело превращалось в эпопею, даже самое простое: сделать себе чаю. Нужно было подняться с кровати, выпутавшись из удушливых объятий трех подушек, дотянуться до костылей — или же прыгать на одной ноге до кухни, держась за стены. И если без кружки кипятка в руке это еще было осуществимо, то с кружкой становилось акробатикой уровня миссий Щ.И.Т.а или Мстителей, а Стив на такое был способен во имя идеи, но не ради собственного комфорта. Он предавался аскезе. Ну, насколько можно считать аскезой обнимашки с книгой среди мягких подушек. Кружка звякнула об тумбочку агрессивно и презрительно. Стив дернулся — он успел задремать, и появление в спальне кружки и Баки застало его врасплох. Кружка исходила кучерявым паром с запахом ромашки. Баки ворчал себе под нос что-то очень оскорбительное для умственных способностей Стива и систем безопасности в его квартире. — Ты пришел обо мне позаботиться? — спросил Стив дрогнувшим голосом. — Ой, молчи! Никаких нервов на тебя не хватит. Как можно было переломать ногу в пяти местах?! Своим же щитом!!! — Ты взломал мою медицинскую карту? — Я ее взломал еще год назад, придурок, мне с нее все твои болячки оповещениями в телефон приходят. — Тебе не кажется, что это немного… — Не кажется! — отрезал Баки. — Ты говорил, мы семья! Какие у тебя могут быть секреты от семьи? Стив скрестил руки на груди: — Это работает в обе стороны, Бак. — У меня нет медицинской карты, — буркнул Баки. — Но если бы была — я бы дал тебе доступ. Ты и так про мои ранения знаешь больше, чем кто угодно из ныне живущих. Стив не стал развивать мысль про то, что случилось с людьми, которые знали про состояние здоровья Баки и перестали дышать. Он взял кружку с чаем в ладони, обжигаясь и дыша нежным ароматом, и спросил: — Все пополам? И по справедливости. Баки хмуро кивнул. — И я буду прикрывать тебя на твоих дурацких миссиях. Вокруг тебя одни дилетанты. — Тогда жить мы тоже будем вместе. — Ладно. Но я поставлю пару сигналок и ловушку. Штуки три. Может, и семь. — Если я не буду спотыкаться о противотанковые ежи — делай, что хочешь. Баки глянул на него так, будто Стив наконец-то сказал что-то толковое, содрал с себя потертую кожанку Стива, лонгслив с котиком, потертые джинсы, — всю одежду одно за другим, пока не остался голым. Тогда запрыгнул к Стиву на кровать, как одомашившийся кот, осторожно подлез головой под кружку, рискуя получить на холку кипяток со вкусом ромашки, и мурлыкнул, целуя и прикусывая Стиву живот и бока: — Все, что захочу? — Я, как видишь, немного не в форме, так что устроить тебе скачки… — Ты будешь лежать, — отрезал Баки. — Соблюдать постельный режим. А я тебя буду лечить. Этими. Гормонами радости. Стив торопливо поставил кружку на тумбочку и впутал пальцы в волосы Баки. Добывать гормоны радости тот начал сразу, не откладывая в долгий ящик.