Огранка

Она давно перестала делать это целью своей жизни. Это не было одиночеством, это было единение с собой, где она слышала себя, понимала себя, где никто не смог бы ляпнуть глупость и испортить ей вечер, или, может быть, даже всю жизнь. Мужчина не смысл и не обязательство, просто дополнение, без этого можно прожить. Старлинг скучающе отбросила бумаги на край стола. Кажется, это был рапорт. Или отчёт с места преступления. Может, оба, но она не стала проверять, только уставилась в потолок, закрывая глаза, которые изрядно устали за весь день чтения в этой полутьме. Этот маленький кабинет стал её личным тайником. Кроуфорд не возражал, когда впервые увидел обклеенные фотографиями и какими-то красными нитками стены, он просто предпочитал не заходить к ней сам. Всегда отправлял кого-то из её коллег. Они были простыми, как прямая линия, как чувство отвращения сразу после разочарования, слишком понятными в самом плохом смысле, они были поверхностными. Слишком очевидными, чтобы заинтересовать, слишком плоскими, чтобы быть заинтересованными чем-то большим, чем просто милым личиком и тем, что находилось сразу чуть ниже. Но вот милому личику уже за тридцать, а внутри уже не осталось никакого интереса искать что-то, что могло бы заставить её передумать. И одной было проще. Работая среди мужчин , она повидала многих: тех, кто пытался флиртовать, тех, кто смотрел свысока, и ,конечно, тех, кто указывал на её женское начало и истинное женское предназначение. Клэрис не злилась, доктор учил снисходительнее относиться к заурядным людям, особенно к мужчинам. "Они скучны ровно также, как и смешны, Клэрис", – часто говорил он, когда она снова задевала тему своей работы. Во многом она была с этим согласна. Очередная мысль оборвалась, когда послышались шаги. Тихие, неторопливые, слишком уверенные для этого места. Клэрис судорожно поправила манжеты своей чёрной рубашки, оглядывая кабинет, пытаясь найти взглядом часы. Чёрт. Кажется, ей давно стоило поменять батарейку – циферблат замер. Но, судя по темноте за окном, было явно поздно. Секунда – затем стук. Слишком вежливый, размеренный, три чётких удара и затем мгновение тишины, чтобы прислушаться, осознать, ещё позже голос: – Мисс Старлинг? Клэрис вздрогнула прежде, чем открылась дверь. Доктор Лектер. Здесь. Для чего? Когда она уже хотела задаться этим вопросом, он опередил её с тем самым понимающим снисхождением, что она даже не почувствовала, что её перебили. – Вы не пришли на сегодняшний сеанс, Клэрис. Произошло что-то непредвиденное? Вопрос, который сам по себе давал ответ. Сказать что-то вроде "заработалась" или, упаси Господь, "забыла" было слишком уничижительно для женщины её возраста и положения, поэтому она выдала неуверенное: – Да, что-то в этом роде, Доктор. Она не видела этого, но готова была поклясться, что он усмехнулся. В этой полутьме, которая к концу рабочего дня уже казалась отвратительной, и, к тому же, ужасно давящей на глаза, она отметила, что его профиль имеет что-то определённо привлекательное. Черты лица острее, чем у неё, взгляд пронзительнее, расчётливее, и эта лёгкая, почти аристократическая горбинка на носу...невольно она словила себя на мысли, что разглядывает его самым наглым образом, но ничего не смогла с собой поделать. Возможно, просто не хотела. – Вы выглядите усталой, Клэрис. Скорее наблюдение, чем замечание. Она только сухо усмехнулась, потирая пальцами переносицу. – А Вы, к слову, нет. Вы либо вампир, либо у вас есть номерок очень неплохого пластического хирурга. Глупая попытка избежать его дальнейших вопросов. Иногда Старлинг задавалась вопросом, когда именно они переступили эту черту между "психиатром и его пациентом", но она бы солгала, если бы сказала, что возражает. Он ничего не сказал. – Джек беспокоится о тебе, Клэрис. Вдруг выдал Лектер, словно просто подметил туманность на улице, на что Старлинг только выгнула бровь, слишком уставшая, чтобы задавать вопросы, но недостаточно, чтобы опустить своё любопытство. Он продолжил, невозмутимый: – Вы работаете одна. Закрылись в своём кабинете и почти не высовываетесь отсюда, – на пару секунд он замолчал, задумчиво наблюдая за её реакцией и, не увидев ровным счётом ничего, кроме привычного "и что с того?" в её взгляде, добавил, – он считает, что Вам необходим социум, дорогая. Она лишь фыркнула, подперев подбородок сцепленными в замок руками, и тихо усмехнулась самым краешком губ – заметно, но не вызывающе. – Я не виновата, что оказалась в мужском коллективе. – Говорите так, словно проблема заключается только в том, что они мужчины. – Разве нет? Они типичны, Доктор. С таким же успехом можно было бы общаться с камнями. Гранит или алмаз, всё ещё камень, всё ещё плоский и тупой. – Однако я тоже мужчина, дорогая. – Это... Другое. Вы другой. Вы доктор, в конце концов. Вы априори не можете быть таким, как они, – пробормотала она, прекрасно зная, что это звучит как глупая отговорка, но ничего не могла с собой поделать. – Ладно, ладно, да, это двойные стандарты. Вы не можете винить меня в этом. Если бы Вы проработали среди этих людей хоть день, поверьте, даже такой человек как Вы, с Вашей железной выдержкой и снисходительностью, дали бы трещину. – Любая плотина даст трещину, если на неё оказывать постоянное давление, – бархатным голосом проговорил он, тем самым, который использовал всякий раз, когда она становилась чуть более раздражительной, чем обычно, – почему бы не попробовать её просто обойти? Некоторых препятствий можно легко избежать, Клэрис, если быть чуть более снисходительным. И если мы действительно говорим честно, – его голос стал ещё ниже, ещё мягче, он подошёл ровно настолько, чтобы она почувствовала запах его духов, но не так близко, чтобы она ощутила себя некомфортно, – алмаз подходит Вашим глазам гораздо больше гранита. Скрытый намёк, подумала она, но он ушёл прежде, чем она смогла спросить об этом. Его ужасная привычка, очаровать её своим аристократическим обаянием, а потом, с видом самым вежливым, скрыться с её поля зрения. Но она не злилась. Только улыбнулась, молча смотря на то место, где пару секунд назад был Доктор. Он никогда не говорил просто так. Если алмаз смотрится на ней лучше... Стало быть, нужно просто найти подходящий. *** – Уилл Грэм поехал в Штаты за повышением квалификации, – голос Джека был привычно спокойным, словно всё это совсем его не касалось, словно единственное, что его действительно беспокоило, это тихое, раздражающие тиканье часов в его кабинете, на которое он то и дело отвлекался, – Вам нужен кто-то такой же опытный. Я не могу поручить это дело Вам одной. Уже знакомый нам жест, Клэрис выгнула бровь, смотря на своего начальника скорее растерянно, чем выжидающе. Уилл Грэм... она редко видела его в отделе психоповеденческих наук в последнее время, он всё чаще предпочитал преподавание в академии работе агентом. Она могла это понять, зная особенности его мышления. В этом коллективе, пожалуй, он был одним из немногих, кто не вызывал у Клэрис раздражения. Смутило не это. Кто-то опытный. Он не назвал конкретного имени, значит, Клэрис знает его лично. Или должна была знать. – Сэр, мне будет проще, если вы скажете прямо. – Ты расчётлива, Старлинг, но не всегда внимательна к мелочам. Не замечание, просто наблюдение. Клэрис кивнула. – Тебе нужен кто-то, кто смог бы направить твои знания в нужное русло. Ты уже много раз доказывала свою способность, Старлинг, уверен, в этот раз ты тоже не подведёшь. Ещё один кивок, почти на автомате. Она не умела ему отказывать. Когда Клэрис хотела спросить, над чем ей нужно работать, дверь сзади открылась. Слишком тихо, слишком осторожно, затем, с тихим щелчком, закрылась снова и маленький кабинет заполнил запах свежести и чего-то древесного. Старлинг вздрогнула. Опять. Ещё один мужчина на её чёртову голову. Она уже могла представить это, очередной напыщенный придурок, кто пытался бы доказать свою ценность, вечную правоту и превосходство просто по факту наличия мужских гениталий. – Итак, Старлинг, это Доктор Лектер. Полагаю, ты уже с ним знакома. Ей понадобилось пару секунд, чтобы она смогла в полной мере осознать его слова. Но она не подала виду, смерила его взглядом, кивнула, протягивая ладонь в вежливом жесте и замерла, когда его пальцы коснулись её. Хватка крепкая, но нежная. Ладонь тёплая. Сильный контраст с её собственной, холодной. Она вдруг подумала что никогда не знала его с этой стороны. Он всегда был кем-то, кто сидел на кресле напротив неё в его кабинете, тот, кто задавал вопросы и изредка высказывал недоумении об очередном её опоздании. Сеанс, кстати. Она вчера опять не явилась. Клэрис усмехнулась, не зная, стоит ли ей теперь начать оправдываться или дальше негодовать об этой ситуации. Он, впрочем, выглядел невозмутимым, всё так же легко улыбался, наблюдая за её растерянностью, и, когда она уже была готова что-то сказать, раздался голос Кроуфорда: – Старлинг, твоя пытливость, Доктор Лектер, Ваш психиатрический профессионализм. Найдите этого ублюдка как можно быстрее. Клэрис почти не обратила внимания на слова Джека, пока тот уходил, прихватив с собой толстую папку, только слегка растерянно смотрела на того, кто, кажется, теперь будет её напарником. Он упоминал, что знал Джека. Часто это было проблемой, Ганнибал знал больше, чем нужно. И теперь, стоя перед ним не как пациент, а как кто-то равный, она почувствовала себя..странно. У этого состояния не было названия. Облегчение, что это не кто-то другой, осознание, что он знает больше, чем любой её коллега. – Должно быть, Вы знаете Кроуфорда давно, – тихо проговорила она, смотря на него снизу вверх. Это не было типичным началом разговора, она проверяла почву, пытаясь узнать, насколько много информации о ней он получал за её спиной. – Пятнадцать лет. – Это... Много. Достаточно много, чтобы знать карьеру Клэрис с её самых низов. – Всё ещё недостаточно, чтобы понять его упрямство. Уголок её губ дёрнулся в улыбке. Его лёгкость быстро сбивала её с толку, и он всегда этим пользовался. Она не возражала. – Однако, Вы всё ещё здесь. – Вы слишком неожиданно пытаетесь анализировать меня, агент Старлинг. Клэрис недовольно нахмурилась. Всегда было вежливое, спокойное "Мисс" а теперь безвкусное и холодное "агент" – Вы слишком быстро привыкаете. Она криво улыбнулась. – Это подозрительность, агент Старлинг? Его голос спокоен как никогда, когда он рассматривает её с интересом хирурга. – Я только наблюдаю, – спокойно проговорила она, хотя и не без улыбки, прежде чем отвести взгляд в сторону часов, всё ещё тикающих с раздражающим звуком, – ведь это часть нашей профессии, не так ли? Он ничего не сказал, только уставился туда же, куда глядела она, словно мысленно отсчитывая каждую секунду, что проходила мимо них и, так и не разорвав молчания, положил на стол ещё одну папку, менее толстую. Клэрис тут же взяла её в руки, раскрывая, и вдруг захлопнула снова, так и не пролистнув дальше первой страницы. – Рапорт полиции с места преступления, – тихо проговорил он, нисколько не комментируя этот маленький жест слабости. – Они составили рапорт и уже после передали дело ФБР. – Я могу понять почему, – также тихо ответила она, секунду собираясь с мыслями, – тело на фотографии... Сколько ей было? – Шестнадцать. Следуя из того, что сказали её родители, она ушла в школу и не вернулась. Старлинг шумно сглотнула ком в горле, прежде чем открыть папку снова. Первая страница, фотография крупным планом, тело девочки в кустах, одежда порвана, тушь размазана по щекам вместе с высохшими слезами и колотая рана внизу живота, грубая, рваная, словно удар наносили тупым кухонным ножом для разделки мяса. Она могла это видеть: худенькая девочка подросток возвращалась домой через парк, и кто-то, вероятно более взрослый, более сильный, затащил её в чёртовы кусты и... Тёплая ладонь легла на плечо. Он ничего не сказал. Потому что понимал. Потому что думал об этом же. И от этого лёгкого, всё ещё простого жеста что-то внутри расслабилось, позволяя ей просто быть. И работать с ним было проще. Он не торопил её, когда она разглядывала фотографии с места преступления, когда читала отчёты снова и снова, пытаясь увидеть больше, только наблюдал. Всегда. За тем, как она задумчиво прикусывает губу, морщать от того, как кипят её мозги, как небрежно завязывает волосы в пучок, когда время близится к вечеру, как она снова и снова задаёт ему один и тот же вопрос: "Почему так?" Ганнибал понял её быстро. Он не ставил под сомнения её мнение, мог только вежливо уточнить, когда она спотыкалась о свои слова. Говорил мало. Меньше, чем на их сеансах. И только тогда, когда замолкала она, непонимающе хмурясь. Старлинг привыкла быстро. И к тому, что он много молчал, и к тому, что всегда говорил "слишком умными словами", после которых она чувствовала себя глупой, и к кофе. Каждый вечер, ровно в восемь, когда её тело уже требовало отдыха, чашка стояла на столе. Кофе чёрный, с двумя ложками сахара, тёплый достаточно , чтобы согреть. Сначала она пыталась отнекиваться от этого, благодарила слегка сухо и всегда тихо, обязательно сказав после "я могла сама". Потом смирилась. И она бы солгала себе, если бы сказала, что ей это не нравилось. Теперь не злилась, когда он называл её "агент" и только могла закатить глаза, но постоянно улыбаясь. Доктор, впрочем, обустроился в её кабинете очень быстро. Её маленький тайник в итоге стал пристанищем для двоих, и она не возражала, когда он притащил сюда второе кресло. Затем маленький кактус на подоконник, ещё чуть позже разложил книги на её полках в алфавитном порядке. Всё это казалось мелочами, но теперь, заходя в свой офис, она понимала – теперь она здесь не одна. И в очередной раз, когда чашка кофе с пустым стуком оказалась на её столе, она устало улыбнулась, поднимая голову, видя перед собой уже привычную картину: Доктор Лектер, всегда выглаженный и начищенный даже спустя десяток часов мозговой работы. Иногда она действительно задумывалась, человек ли он... – Дайте себе пару минут передохнуть, Вам это нужно, – спокойно проговорил он, и, пока она брала чашку в руки, взял несколько тонких папок с её стола, – Вы хорошо поработали сегодня. И он ждал, пока она не закончит свой кофе, не говорил ни слова, пока она не оставляла пустую чашку в сторону, только тогда протягивая очередной рапорт полиции. И снова ждал, не отвлекая, пока она с тщательностью сторожевой собаки читала каждую строчку. – Она не была близка с родителями. Настолько, что они написали о пропаже дочери лишь спустя сутки... Глухо отозвалась Клэрис, снимая очки, и что-то в том, как она произнесла эти слова, заставило Лектера оторваться от его размышлений. – Почему вы акцентируете на этом внимание, агент Старлинг? Не тот вопрос, который задал бы консультирующий психолог. Но тот вопрос, который всегда задавал её психиатр. – Если бы родители выстроили тёплые отношения со своей девочкой, она бы не лежала в парке мёртвая и изнасилованная... Она не подняла головы, и почему-то комната вокруг показалась ей слишком большой. Или она – слишком маленькой. Эта мысль заставило её живот скрутиться. Родители, которые никогда не пытались показать своей дочери, что они гордятся ею, дорожат, что она любима такая, какая есть. И теперь девочки нет. Как много зависит от тех, кто не понимает этой ответственности... Её челюсти невольно сжались. – Вы находите в этой девочке себя, – как данность проговорил он, тем самым тоном, каким всегда отвечал ей в его кабинете, спокойным, понимающим, даже если он никогда не мог представить, что происходило у неё на душе. – Не нужно. Эмоции мешают судить расчётливо. – Я.. Нет. С чего Вы взяли? Просто потому, что у меня были дерьмовые отношения с матерью, не значит что я бы... Клэрис осеклась, но подняла голову, взгляд её можно было бы назвать вызывающим, если бы её глаза не блестели как у раненого животного. Она знала, что он не купится. И ещё хуже было то, что он всё ещё её психиатр. Ганнибал знал достаточно, чтобы судить о ней. – Мы не вернёмся к этому разговору, если Вы не хотите. Но сегодня я советую Вам закончить. Отдохните. Вот так просто, без вопросов и уточнений, он просто посмотрел и уже всё понял. Старлинг кивнула, бездумно уставившись в окно. Она не заметила, как он начал провожать её до дома. Сначала просто было по пути, и они расходились на перекрёстке, потом чуть ближе к её улице, затем к дому, а потом он стоял у её двери, дожидаясь пока она войдёт внутрь, провожая взглядом. Напоследок только вежливое: "Увидимся утром, агент Старлинг", на что он всегда получал её усталый кивок. Утром он будил её своим звонком. Заезжал за ней ровно через сорок минут, чтобы она успела полностью проснуться и преодолеть подвиг встать с кровати, по дороге на работе слушая её недовольный бубнеж о том, что она "могла дойти сама." В этот раз день обещал быть интереснее. Она задержалась на пару минут у автомата с кофе, мысленно проклянув несчастную машину хотя бы за то, что она не умеет читать её мысли и, зайдя в свой кабинет, на секунду замерла в дверях. Доктор Лектер уже был там – очевидно – но что-то в том, как он открыл папку, смотря на ту самую фотографию, её смутило. Она не заметила этого в первый раз, была сама слишком шокирована жестокостью убийства но теперь она могла это видеть – полное безразличие на его лице. Или это был интерес? – Доктор? Насколько я помню, мы планировали начинать составлять портрет убийцы, а не рассматривать.. это. Тело Ганнибала поворачивается быстрее, чем его взгляд – наглый приём, чтобы заставить её ждать его внимания. И это работало. Он молча закрывает папку, откладывая её в сторону, и, с видом самым вежливым, указывает ей присесть: – Я помню, агент Старлинг, просто подумал, что будет полезно освежить кое-что в памяти. Вы помните рану на её животе? – Да. Нанесена фанатично. Это не было спланировано, ей просто не посчастливилось попасть ему под руку, – тихо проговорила она, отпивая кофе, отмечая, что она забыла добавить сахар, и неприятная горечь скатилась по горлу, – у Вас своё мнение на этот счёт? – Почему мы не рассматриваем варианта, что он просто хотел, чтобы ей было больно? Он произносит это как данность, и у Клэрис пробежал холодок по спине от его тона. Просто хотел, чтобы ей было больно? – Он воткнул в неё нож уже после самого изнасилования, мне кажется, девочка к тому времени или впала в истерику, или потеряла сознание, в этой жестокости нет смысла, он мог просто перерезать ей горло или... Не знаю. Вскрыть ей вены на запястье. Попытался бы подстроить самоубийство или типо того. Несмотря на прежнюю сонливость, Старлинг была хороша в том, чтобы поддержать профессиональный голос. Даже с тем, кто знал о ней слишком много, на работе она пыталась быть строга. Пыталась. Или думала так. – Вы верно мыслите, но всё равно не видите всей картины, – Лектер подходит ближе к её столу, кладя папку на стол с тихим шелестом, открывая её взору фотографию, его голос стал тише. – Посмотрите на неё и ответьте мне, чего он действительно хотел, агент Старлинг. На мгновение она растерялась от странного предвкушения в его голосе, будто в какой-то мере это его забавляло, пусть он и не показывал этого. – Он изнасиловал её и убил, чтобы она не смогла кому-то рассказать и выдать его. Это грязный способ, будто он воткнул нож туда, куда быстрее было дотянуться. Он торопился. – Нет, Старлинг, – он наклоняется ниже, и на секунду у неё перехватывает дыхание, когда блеск в его глазах становится неестественно хищным, – он не торопился. Вы правы в одном, это грязный способ. Знаете, почему? Потому что он хотел убить её именно так, грязно, как будто лучшего метода она не заслуживала. В его мире её жизнь пустышка, он хотел унизить её, не только при жизни, после смерти тоже. Она задержала дыхание. Эта близость сбила её с толку, инстинктивно она упёрлась ногами в пол и кресло отъехало назад, скрипя колесиками, восстанавливая привычную грань между ними. Его слова ударили куда-то под рёбра и сердце застучало как бешеное, когда она переваривала его слова. Для кого-то, кто был таким вежливым и зачастую спокойным на сеансах сейчас он казался слишком.. интенсивным. Сейчас ей особенно сильно не нравилась мысль о том, что он её знает как что-то большее, чем агента. – Сколько бы не наблюдала за Вами, всё никак не могу понять, что именно в Вас мне кажется странным. Однажды тихо проговорила она, когда он в очередной раз вызывался провожать её до дома. Она не возникала, в какой-то момент даже привыкла к его компании, к этой тишине которая почему-то казалась правильной в его присутствии. – И что именно странно, агент Старлинг? – Сегодня на допросе. Вы молчали, – задумчиво сказала она, бездумно смотря на небо и уже появляющиеся точечки белых звёзд, – Вы позволили вести допрос мне. Слова отдавали горечью на языке. Привыкшая работать в патриархальной среде, она очень удивилась, когда Ганнибал молча встал позади неё, наблюдая за всем со стороны, говоря только тогда, когда она молчала, не зная что сказать дальше. Она не могла видеть его, но могла чувствовать его фигуру за её спиной, возвышающуюся над ней. Она видела его в отражении металлического стола, и пусть лицо было размыто, она могла в полной мере судить о том, какой внушительной была его фигура в сравнении с её. Невольно она задумалась о том, что он мог бы легко свернуть ей шею, если бы захотел, это не потребовало бы много усилий, ему достаточно была только захотеть это сделать. Но она не знала, чего он хотел. Она всматривалась в него каждый день и не видела ничего, кроме оболочки идеального эстета и профессионала. Иногда это пугало. Интриговало, тоже. И от чего-то это чувствовалось хорошо. – Вы странно снисходительны ко мне, как к агенту. В конце концов тихо произнесла она, уже подходя к двери своего дома, и, на секунду обернувшись, добавила: – Я надеюсь в этом нет подвоха. – Вы не маленькая девочка, агент Старлинг, чтобы я указывал Вам как работать и как вести допрос. И если мы действительно честны друг с другом? Сегодня вы справились весьма неплохо, – просто проговорил он, смотря на неё с привычным спокойствием, прежде чем улыбнуться – редкий жест с его стороны. – Вы странный человек. В хорошем смысле, пожалуй. Он молчал, позволяя ей прийти к собственным выводам. В его глазах, обычно скрытых за пеленой профессионального спокойствия, мелькнуло что-то похожее на понимание. – Возможно, – наконец ответил он, – я просто стараюсь не мешать хорошему специалисту делать свою работу. Он сделал паузу, словно подбирая слова. – И, возможно, я ценю то, что вижу в Вас, агент Старлинг, – он задумчиво огляделся, вдыхая морозный ночной воздух, прежде чем также тихо продолжить, – не стоит искать подвох там, где его нет. До этого я видел в Вас только пациента. Теперь мне посчастливилось увидеть Вас с другой стороны. И я нисколько не разочарован. Он развернулся, чтобы уйти, но остановился, не доходя до угла. – Спокойной ночи, Клэрис. И прежде чем она успела ответить, он исчез в темноте, оставив её стоять у двери, с ощущением странного, необъяснимого тепла в груди. Она прикоснулась к плечу, где несколько минут назад лежала его ладонь, и почувствовала легкий отголосок его прикосновения. Клэрис. Снова этот мягкий голос, почти заботливый, если бы она не знала его лучше. Впервые за долгое время она не чувствовала себя одинокой. Впервые за долгое время она чувствовала, что её не только понимают, но её слышат и видят. Не как пациента, не как агента, как личность. И это было…непривычно. И хорошо. Чертовски хорошо. *** – Ваши плоские фигуры наконец обрели очертания, Клэрис, как все камни принимают огранку при правильном обращении. Доктор Лектер не насмехался. Нет. Конечно, нет. Он почти с весельем наблюдал за тем, как Клэрис приняла его ладонь, выходя из его же машины, молча провожая её до дверей своего дома. Старлинг скинула пальто с плеч, небрежным образом повесив на вешалку в прихожей и привычно зашла в его кабинет. Кажется, она не была тут вечность, хотя прошло всего две недели. Здесь было тихо. Как и всегда. Это место прекрасно отражало доктора. Тихая грация и странная резкость в том, какой угловатой была это комната. Стол, кресло, идеальный порядок в бумагах и всё, что свидетельствовало о том, что Лектер всё ещё человек, а не создание Дьявола, маленький блокнот со списком пациентов и парой набросков в нём же. – Вы просто пытаетесь найти чёрную кошку в чёрной комнате, Доктор. – Безусловно, я был уверен, что Вы скажете именно это, – рукой он указывает ей присесть, хотя сам не торопится, и, задержавшись у своего стола ещё на пару секунд, словно выискивая что-то в своих записях, поднял на неё взгляд, – Вы удивитесь, дорогая, но за все две недели, что Вы наглым образом игнорировали мои сеансы, Кроуфорд ни разу не позвонил мне. – У нас обоих явно не было времени на это, Доктор. Это дело... Труднее. Эмоционально труднее. Ненавижу расследовать убийства детей. Сердце разрывается когда смотрю на эти фотографии, – она замолчала на пару секунд, но когда её взгляд встретился с его, она улыбнулась, – или Вы соскучились по тому, как я выгляжу в Вашем кабинете? Ганнибал улыбается, слыша что-то между весельем и шуткой в её голосе, и спокойно отвечает: – Я рад, что Вы снова здесь. Приятно видеть Вас в этом кресле, – Доктор, наконец, садится напротив, поправляя манжеты рубашки и, скрестив руки, беззаботно добавляет, – что, впрочем, сказал Джек? Она отреагировала не сразу. Сначала фыркнула, потом тихо усмехнулась, затем, осознав всю комичность, кивнула. – Сказал, что слишком доволен тем, как мы работаем вместе. Он находит это эффективным. Ганнибал довольно улыбнулся. – Я могу сказать что Вы с ним близки. – Не настолько, как Вы думаете. – Разве? Мне показалось забавным, как он смотрел на Вас, когда Вы садились в мою машину. – Я бы могла придумать оправдание, но мне нечего сказать, Доктор, – Клэрис смеётся, тихо и наконец честно, смотря в стену, где медленно скользили лучи уходящего за горизонт солнца, – хотя он наверняка сделал свои выводы. – Вы влюбляетесь, дорогая. Вот так просто, без привычной атмосферы загадочности и расчетливости, что всегда окружала Ганнибала, просто факт, одно маленькое предложение, но Старлинг почувствовала, как что-то внутри сжалось. От того, как он улыбнулся, словно только этого и ждал. Словно всё, что было до, было исключительным путём чтобы привести сюда. – Да, – она даже не стала отрицать. В этом была её правда. Как бы отчаянно она не хотела сделать вид, что это не так, она всё чаще тянулась к его руке, предложенной каждый раз, когда они выходили из машины, постоянно улыбалась, благодаря его за кофе и за то, что он разгрёб кучу документов на её столе, всё чаще ловила себя на мысли, что ждёт окончания рабочего дня не для того, чтобы просто уйти домой, а чтобы пойти с ним, – я знаю. Его улыбка становится шире, когда он оглядывает её с медлительной точностью того, кто уверен, что теперь у него будет полно времени разглядеть каждую её часть. – Стало быть, Вы наконец нашли свой алмаз, дорогая.