1724

Он планировал больше никого не подпускать так близко к своему телу, к своему сердцу – в частности, никому и никогда больше не пытаться угодить. — Давай, не стесняйся, сладкий, я на опыте. Близость сопряжена с обманом. — Я ничего тебе не обещал. Всегда. Он издал болезненное шипение, пытаясь отодвинуться от чужого тела. — Бля, Энди, как будто в первый раз. Будь ты беззащитным ребёнком, которому обещают прекратить это после волшебного слова, или наивным подростком, чьей первой симпатией грязно пользуются. В университете у него не было такой громкой репутации, как в школе, однако несколько раз показавшиеся из-под повязок металлические острия вкупе с пустым, изредка пренебрежительным взглядом сделали своё дело. Он стоял в очереди за обедом, пока группа футболистов позади обсуждала его громким шёпотом. Их волновало, почему кого-то такого пиздецки низкого приняли в экси команду. Миньярд не намеревался удовлетворять любопытство каких-то уродов или даже давать понять, что слушает их. Это изменилось, когда его дёрнули за плечо. Он развернулся, чтобы доходчиво объяснить, чем чревато прикосновение к людям без разрешения. Но не успел, поскольку за спинами спортсменов появился другой студент, который с недовольным лицом приблизился и лёгким движением кисти отправил свой полный поднос на придурка, который, предположительно, тронул Эндрю. — Дерьмо, чувак, тебе стоит переодеться. И не размахивай, блядь, руками в таком тесном и оживлённом месте, — снисходительно сказал незнакомец, удаляясь с наигранным покачиванием головы. Краем глаза наблюдая за матерящимся футболистом, Эндрю мысленно оценил изящность, с которой тот парень опустил его. Впервые за долгое время он мог сказать, что наслаждается вкусом паршивой еды из кафетерия.

***

Второй раз он заметил его, когда рыжий радостно вскинул руки вверх и коротко крикнул что-то наподобие «они сделали это» на самой близкой к площадке трибуне. Миньярд перевёл взгляд на стоящих рядом с парнем людей и его глаза, сокрытые шлемом, невольно расширились. Джереми Нокс удовлетворённо кивал, освещая зал своей зубастой улыбкой получше прожекторов под потолком. Жан Моро, стоявший посередине этого несуразного трио, нагнулся к уху рыжего и тараторил, указывая рукой на поле. По телу Эндрю пробежал покалывающий ток интереса. Так значит, защищал честь экси-игрока в столовой? Фанат? Чёрт, а он надеялся, что то был просто крутой парень. Когда в раздевалке Кевин объявил, что к ним на афтерпати присоединится Джереми Нокс, Лисы весело загудели, предвкушая грядущую попойку, а Миньярд принял решение остаться с товарищами по команде подольше, вопреки своей привычной стратегии покидания общежития с одолженной бутылкой виски. Позже, наблюдая за тем, как Кевина бросает в дрожь от каждого жеста или слова Нокса, Эндрю с тупым разочарованием спрашивал себя, с чего он вообще взял, что солнечный калифорнийский мальчик придёт не один. Он был более раздражён, чем обычно, когда Рене поинтересовалась, хорошо ли он проводит время. — Охуенно, — бросил, делая глоток из бутылки, которую приватизировал. Уокер рассматривала его несколько мгновений, полных пьяного смеха и поп-музыки, кружащих в пространстве. — Жан тоже сейчас в Пальметто, — невинно начала она. Эндрю одарил её скептическим взглядом, уличавшим в таком безыскусном способе подвести к теме. — М-м, — безразлично промычал он, — Лягушатник сделал правильный выбор, когда отказался от приглашения на утренник. — Он проводит время с другом. Разряд всё того же опасного электричества прошёлся по грудной клетке, вызывая желание засунуть руку внутрь и угомонить свои надоедливые органы. Эндрю не мог показать своего интереса, даже если для начала было необходимо узнать, как Рене узнала об… этом. Хотя нет. Не необходимо. Может, она и не знала. Может, она просто скучала. — Ты подготовила анкету для лучших друзей? Я мог бы написать там свои любимые фильмы и рок-группы, чтобы тебе не было так грустно, что французишка предпочёл тебе какого-то парня. Снова. Эндрю не привык испытывать сострадание. И он не испытывал. Вместо этого презирал конкретного уёбка, оставившего Рене в одиночестве разбираться с надеждами, которые тот ей дал, а сам укатил туда, где солнечно и полно упругих мужских задниц в красных форменных шортах. Не то чтобы Эндрю не поступил бы так же на его месте. Но он всё ещё терпеть не мог, когда Рене в отчаянном нетерпении проверяла телефон. Он хотел сказать ей: — Ты наивна. Ты ведёшь себя жалко. Хотел сказать: — Перестань изводить себя. Двигайся дальше. Вспомнить, почему он вообще находился в женском общежитие вместо того, чтобы медитировать на крыше, оказалось достаточно, чтобы прикусить язык. Таинственный друг Жана Моро – не совсем то, чем он хотел быть увлечён в пятницу вечером. Спасибо, блядь, большое, что он хотя бы не влюблён. Просто… интерес. Это – ничто. Ему больше не шестнадцать и даже не семнадцать, он не тот, кто будет повсюду высматривать красивого мальчика. Мужчину, точнее. Или мальчика? Сколько лет этой неуловимой угрозе? Явно меньше, чем было Роланду. В любом случае. Рене уже собиралась уйти, когда Эндрю тихо позвал её. — Ты всегда можешь попробовать тройничок с телевышками и посмотреть, что из этого выйдет, — губы растянулись в искусственной прямой улыбке, когда он притворно участливо кивнул. По крайне мере, и Элисон, и Сет были стандартно привлекательными и готовыми затащить Рене в свои скучные гетеро игрища. И до пизды высокими. Рене слабо фыркнула и оставила его в покое. Если она и обиделась, то могла заставить его ответить за свои слова позже на спарринге.

***

Он стал чаще замечать его, постоянно замечать его. Вихри меди сопровождали Эндрю по всему кампусу и за его пределами: во внутреннем дворе главного корпуса, на каждой игре Лисов, в кафетерии и в коридоре, даже в чёртовом супермаркете. Когда он зашёл в библиотеку, то даже не удивился, увидев его за одним из деревянных столов времён основания университета. Пока в голове яро мигали красные лампочки, ноги несли прямо по курсу. — Эм. Приве-ет? — недоверчиво протянул оторвавшийся от своих заданий студент. Утолить интерес и забыть. Элементарно. — Ты следишь за мной? — Чего? — Твоё имя? — Отсоси. Эндрю непреднамеренно выдержал паузу, обдумывая предложение. — На каком курсе и факультете ты учишься? Парень приподнял брови и чуть опустил подбородок, его мимика кричала: «какого хуя?». — Ты наконец пошёл на продлёнку и практикуешься в заведении друзей? Или, быть может, ты просто рос с волками? — с расстановкой начал он, — Прости, что сразу не подумал, может ты вообще родился вчера, что легко бы объяснило полное отсутствие у тебя коммуникативных навыков. Что бы ты ни выбрал, найди себе другой стол для учёбы, — злым шёпотом проговорила чья-то влажная мечта, презрительно глядя на Эндрю. Он присел напротив. Парень вздохнул. — Чего ты хочешь? — Я ничего не хочу, — Миньярд безразлично пожал плечами, осматривая книги, лежавшие на столе. Парень раздражённо фыркнул, но действие это выглядело скорее преувеличенным, чем искренним. — Конечно. Тогда что тебе надо? Эндрю довольно хмыкнул. Он вновь опустил взгляд к учебнику, вверх тормашками читая название открытого параграфа. — Так ты типа… физик? Возвращаясь к этому разговору в своей голове позже, Эндрю мог сказать, что его умеренная наглость подкупила Нила. — Я Нил. Карие глаза резко переместились к лицу напротив, наконец получив возможность попялиться в упор. Ему всё-таки представились. Красивое, красивое лицо, с гордым спокойствием носившее на себе с десяток шрамов. Гладкие светло-розовые рубцы пересекали щёки и выглядели такими неслучайными. Нил не поёжился от столь пристального внимание, наоборот, сел ровнее и еле заметно ухмыльнулся. — Эндрю. — Знаю. Миньярд склонил голову набок и приподнял бровь. Очаровательно. Просто очаровательно. Либо он не один в этом дерьме, либо теория с экси-дрочером только что подтвердилась. — Вратарь с выдающейся статистикой. Увы, в этом университете сложно не знать имени Эндрю Миньярда. Да блядь. Надо было сказать, что он Аарон.

***

Иногда просто бывали такие дни, когда сопротивляться натиску мыслей бесполезно. Стены общежития давили, дышать становилось нечем. Люди, за которыми приглядывал он и которые пытались приглядывать за ним, выводили из себя одним присутствием. Водоворот мыслей вытолкнул его из постели, вынудил собраться и покинуть Лисью Башню. Ранним утром улица не казалась приветливой. Дорога, которую он выбрал, была безлюдной, слабый туман навевал тревогу. Кофейни ещё были закрыты, поэтому он брёл в свой единственный пункт назначения – серый парк, где по ощущениям было ещё прохладнее, чем на переулке до него. Его завораживала и пугала эта мысль: ты единственный можешь полностью понять себя. Никто, кроме тебя, не прожил такую же жизнь и не прошёл через то же дерьмо. Никто никогда не поймёт, почему он встречался с Роландом, ведь тот был ветреным и озабоченным, не держал слово, но отлично им владел. После нескольких переломных лет в приёмных семьях, после Спиров… Эндрю стал неприкаянным, он плыл по течению, которое прибило его к берегу в виде Бетси Добсон – удача в чистом виде. Воссоединение с братом, появление личной спальни с замком, квалифицированный психотерапевт – всё это поспособствовало тому, чтобы вернуть себе крохи интереса к жизни. Он ходил в старенькую библиотеку с гнилыми в некоторых местах полками, где пережидали плохую погоду бродячие коты, и на еженедельные сеансы терапии, по четвергам смотрел кулинарные шоу с Би, по субботам – канал про животный мир с Аароном. Экси, последовавший за ним из колонии в старшую школу, стал самой утомительной, но перспективной рутиной. Всё было хорошо. Пока он не встретил его. Во время подработки посудомойщиком в клубе его объектом постоянного разглядывания стал бармен постарше: забитые рукава, хаотично высветленные пряди волос, ухоженная щетина, никогда не доходившая до полноценной бороды, проколотое ухо и недвусмысленные шутки. Он постоянно подмигивал Эндрю, когда проходил мимо, мог завести будничный разговор, присоединиться на перекуре и налить спиртное под кассой. Впервые они занялись сексом в подсобке. Эндрю словил паническую атаку, чего Роланд даже не понял. Тогда он установил правила, которые соблюдались через раз, что являлось видимостью контроля для его запутавшегося шестнадцатилетнего мозга. Когда Роланд позвал его на свидание, Бетси с сомнением отнеслась к позднему времени встречи, но отпустила, не имевшая привычки препятствовать Эндрю.

You took me to Regents Park

It was June and it was dark

Трава была мокрой из-за прошедшего дождя, она оставила на его джинсах неприятный сырой след, когда он поднялся с колен.

You took me to Regents Park

Он шёл за руку со своим парнем и отчего-то хотел разрыдаться.

It was June and it was dark…

Роланд целовался жадно и мокро, его язык был таким же напористым, как и сам человек. Большие руки сжимали Эндрю там, где ему хотелось меньше всего, Роланд тёрся своим пахом о его, шепча всякую грязь, его член стоял и упирался в такой же возбуждённый член Эндрю через одежду. Когда сперма испачкала голый живот Эндрю, мужчина провёл по ней двумя пальцами, чтобы затем засунуть быстро дышащему не от желания подростку в рот. — Давай, давай, мальчик, возьми их так же, как мой член до этого. Роланд не оставил тело Эндрю без внимания. Эндрю никогда не думал, что минет – это так неприятно. Но он кончил. Он кончил в рот другого мужчины, а это значило, что всё так, как и должно быть. Обоюдно и липко. На улице всё ещё было темно, когда он вернулся домой. — Всё хорошо, — ответил он Бетси, которая не могла уснуть, не зная, где он и что с ним, — Ложись спать. Он не был психологом и, несмотря на все попытки Би объяснить ему причинно-следственные связи, не до конца понимал, почему всё-таки продолжал цепляться за Роланда, пока не узнал, что у того есть партнёры на каждый день недели. Это было тяжело, возможно, даже больно. Это было первое предательство от человека, которого он выбрал сам, а не которого ему навязали органы опеки и попечительства. Издали послышались звуки стремительного приближения. Эндрю вынул ножи из повязок. Прорываясь сквозь мерно движущийся поток тумана выбежал человек. Это уже даже не было смешно. — Если бы я не встречал тебя раньше, то мог бы счесть за прогуливающегося в поисках жертвы маньяка, — сбавляя темп, сказал парень чуть запыхавшимся голосом, — Хотя, на самом деле, убийцами чаще всего оказываются знакомые жертвы. Эндрю еле заметно покачал головой, смотря в одну точку, выражая тем самым своё скептическое отношение к сложившейся ситуации. Он спрятал ножи, не потрудившись ответить. Нил был одет в водолазку из спандекса и короткие шорты поверх компрессионных леггинсов. Фигурные влажные кудри торчали из-под банданы, привлекательно обрамляя лицо. — Ты выглядишь задумчивым и печальным, и я бы не обратил на это внимание, но ты пришёл в заброшенный парк в утро воскресенья, как будто пытался умереть от одиночества, или тоски, или чего-либо там ещё, поэтому, эм… Не знаю, хочешь поговорить или, может, перекурить? Приплыли тапки к берегу. Беги, маленький крольчонок, куда бежал, и не отвлекайся. Он невпечатлённо оглядел Нила и развернулся, направляясь к каменной лестнице, заросшей травой и ведущей к маленькому ручью. Тот последовал за ним. Миньярд вздохнул. — Я не собираюсь себя убивать. — А других? — Зависит от того, как скоро ты оставишь меня в покое. Разве ты не должен вернуться к пробежке. — Мы встретились, когда я делал последний круг. Эндрю повторно вздохнул. Фантастика. Он уселся на холодный каменный выступ разрушенного памятника или попытки такового, возлагая надежды на своё пальто, которое было обязано уберечь его от обморожения задницы. Вытряхнутая из пачки сигарета была предложена неожиданному спутнику, однако тот отказался в пользу насыщенного влагой воздуха. — Предпочитаешь историю Уэльса, животный подводный мир или что-то из курса квантовой инженерии? Так Эндрю узнал больше об учёбе Нила, включающей в себя наискучнейшие предметы. Но он бы соврал, если бы назвал Нила скучным оратором. Возможно, если бы такой, как он, преподавал у Миньярда физику, то его бывшим стал бы школьный учитель, а не бармен. Это было действительно забавно – как будто слушаешь подкаст, предназначенный для тебя одного, и имеешь возможность задавать вопросы и скипать некоторую информацию простым «дальше, Нил». Параллельно с повторением своей домашки Нил лениво выполнял растяжку и разминался, ведя себя так непринуждённо, что Эндрю даже удалось избавиться от напряжения, клубившегося в собственном теле с прошлого вечера. — Почему ты бегаешь именно в этом парке? — Я не всегда в нём бегаю, но он в нескольких минутах от моей квартиры, так что по выходным я тут, — Нил пожал плечами, прекращая разминать ноги, — Кофе? Эндрю задумался, складывая бычки в пачку. — Теперь ты ведёшь себя как маньяк. — Я имел в виду кофейню, но да, у меня дома тоже есть отличные кофе и кофемашина, — он усмехнулся, стягивая бандану и немного массируя пальцами кожу головы, — Я не настаиваю. И, вероятно, именно поэтому Эндрю согласился. Потому что Нил действительно не настаивал. И кофе, черт его дери, был хорошим, как и дорогие сливки, и карамельный сироп, и лоджия в квартире Нила, где можно было найти складной стульчик и пепельницу прямо на полу. — Ты хочешь, чтобы я тебе отсосал? — уточнил он, потому что не знал, как ещё могут контактировать между собой два мужчины, которым, вроде как, интересно вместе. И даже тем, которым не особо интересно. По крайней мере, это безотказно работало по пятницам и субботам в каждом клубе, который ему довелось посетить. — Нет, — нахмурившись, даже чуть испуганно ответил Нил, с подозрением смотря на Эндрю и принимая закрытую позу. Эндрю пожал плечами и сделал вид, что это никак на него не повлияло. Знание, которое он нёс с собой, выходя из чужого подъезда, тяготило. Он не мог поверить, что в девятнадцать лет наступил на те же грабли, что и в шестнадцать. Стоило отметить, что всё-таки немного другие грабли.