Азалия

— В Храм? — воскликнул бежевый невысокий прохожий, и Рияда обернулась, чтобы посмотреть на него. Прозвучало очень выразительно. Как будто сейчас будет знак. Красный и высокий товарищ бежевого навя усердно закивал, сверкнув полированными чёрными рогами, и ответил: — Вообрази, прямо в Храм приволокли свои три телеги желтой глины, перегородили вход и сказали: забирайте мол заказ. А дастур и отвечает… Что ответил дастур, Рияда не расслышала — к ней подошла мама, которую она и поджидала на улице, зябко укутавшись в накидку — осенний воздух был чуть прохладен, если не двигаться, а просто ждать на крыльце. Вот вроде бы представить Рияду своим важным знакомым спешила мама, а ждала ее почему-то Рияда. Очевидно, та задержалась, раздавая важные указания слугам или отцу, ведь всё должно быть под ее строгим контролем, иначе никак не обойдётся. — Ну что ты замешкалась! Садись на лошадь и поехали уже, — недовольно сказала мать и начала подготавливать ее: — Я всем рассказала, какая ты умненькая, начитанная девушка! Я ведь горжусь тобой. Но только я тебя Ата-Наром прошу, не начинай никому рассказывать про свои любимые яды и ядовитые травы! Ты пугаешь навей! Увлечения Рияды мама очевидно не понимала и как-то в сердцах даже сказала “Зря тебя дастуры не назвали Шокран, чтобы другие нави хотя бы догадывались, с кем им предстоит иметь дело”. Впрочем, в тот раз это было больше про ее “ядовитый язык”, а не ядовитые травы, но мама равно не ценила ни того, ни другого. Она хотела сделать из Рияды придворную даму, а не затворницу со странными увлечениями. И, как обычно, забыла спросить саму Рияду. — Хорошо, матушка, — изобразив тон кроткой и послушной дочери ответила Рияда. — Обещаю рассказывать про яды только тем, кто сам о них спросит. Уж в таком-то случае они вряд ли будут пугаться… — С чего бы им спрашивать! — фыркнула уважаемая советница Нуха. — Уверяю тебя, при дворе не принято просто так болтать ни о ядах, ни об отравлениях. Мы же не в синском романе живем! Тут Рияда усмехнулась, припомнив Файхана, молодого мужчину на год ее старше, как она выяснила. Она приметила его, когда тот, найдя в садах дворца азалии, бурно им обрадовался и принялся рассказывать друзьям о том, какие они бодрящие, как их используют в лекарствах, но при том они ядовитые, как все рододендроны. Тем он ее внимание и привлек, и Рияда хотела с ним познакомиться, может, выйдет даже сегодня, почему нет? Именно в надежде на это, она не сопротивлялась поездке во дворец, хотя в целом там было скучно. И сады были скучноватые, там росло все такое безопасное! Одним азалиям долго не порадуешься. Рияде очень хотелось ответить, что жили бы в синском романе — может, было бы не так тоскливо и уныло. Но она сдержалась, чтобы не провоцировать ссору по дороге во дворец. — Ну, если не будут болтать — и я не буду, я же пообещала... — ответила она. Со второго повторения мама успокоилась, решив, видимо, что взяла Рияду под полный контроль. Довольно быстро, нужно сказать. Не пришлось повторять своё согласие раза четыре, после чего уже хотелось бы взорваться к людям и пообещать только о ядах и говорить. Как и ожидалось, “полезные знакомства” источали тоску и уныние, как титанический аморфофаллус — запах гнилого мяса. Кроме всего прочего, Рияду, давно получившую взрослое имя, эти нави держали за маленькую, что было довольно неприятно. Да, она младше них, ей пока четырнадцать, но ведь дастуры уже определили, что взрослая, а кому, как не им знать? Но Рияда стоически вытерпела эти разговоры, пока они не увлеклись абсолютно на ее вкус неинтересными сплетнями о других придворных. Спохватившись, что Рияде такое слушать не полезно, мама отправила ее погулять и поискать общества одногодок, например, бин-амиры Виам. Маму преследовала идея, что Рияде следовало бы подружиться с наследницей. Потому мама то и дело воспевала ум, усидчивость, целеустремленность, решительность, склонность заниматься государственными делами бин-амиры, “хотя ей всего-то тринадцать”. Все это могло бы быть неплохо, пока мама не добавляла, что Виам пошла вся в мать. А амира Рабия не зря взяла себе в советницы мать Рияды — они были как из одного теста слеплены. Обе старались за всем следить и всем управлять на свой вкус, не оставляя остальным возможности и чихнуть свободно. Ничего удивительного, что дочь пошла в мать, но иметь с ней хоть какие-то дела Рияда не хотела. Так что, едва завидев розовое пятно в толпе молодых навей, Рияда старательно их обошла. Если Файхан среди них — значит, познакомиться сегодня тоже не судьба. Она и так вечно тосковала во дворце, а рядом с Виам, у которой только ее цвет, весь розовый от кончиков когтей до волос, и веселый, Рияда имела все шансы умереть от скуки! Но Файхан неожиданно обнаружился в соседней комнате, он играл в быстрые нарды с Ниязом и, кажется, выигрывал. Рияда остановилась понаблюдать и была в этом не одинока. Она даже думала, не набиться ли на партию с Файханом. Но он, действительно, вскоре выиграл, и Нияз обиженно убежал, а доску тут же попросили другие нави. Впрочем, это все равно был подходящий момент, чтобы познакомиться! — Ты хорошо играешь, — решила она беспроигрышно начать с комплимента. Тем более что играл он и правда дельно, хотя сама Рияда у него, пожалуй, выиграла бы. — Спасибо! Слушай, а как тебя зовут? — весело спросил он. — Я тебя тут видел пару раз, ты вроде бы дочь советницы Нухи? Но приходишь не часто, а то я тебя уже знал бы! — Рияда, — довольно улыбнувшись, ответила она: план сработал! — и протянула ему руку для рукопожатия. — Файхан, — ответил он, пожимая ее руку. — А почему ты с нами не учишься? По возрасту ведь подходишь. Файхан, как и многие молодые нави, учился в придворном мектебе, созданном для наследников бени-Феллахов. Разумеется, туда были созваны самые лучшие учителя, и все мечтали пристроить свою кровиночку в этот мектеб. Советница Нуха — тоже. Но Рияда встала на дыбы и отказалась от такой чести неоднократно и в самых разных выражениях. Она любила учиться и вовсе не мечтала начать помирать от скуки на уроках, как наверняка происходило тут, при дворе. Да еще и заниматься пришлось бы вместе с Виам! Так что отстаивать свое право не учиться в лучшем мектебе Шаярии пришлось долго и старательно, но она смогла. — Не захотелось, — Рияда пожала плечами, на ходу соображая, как бы объяснить причину… Делиться всеми подробностями своего отношения к маме, амире и ее дочери сразу после знакомства она точно не собиралась. — Я не очень люблю бывать во дворце, здесь чересчур шумно и навно, — пояснила она, и это даже была правда, просто не вся. — Ну да, тебя бы наверняка взяли! А пошли в сад, чего тут, во дворце торчать. Там менее навно, в конце концов. Файхан оказался еще и тактичный! — О, спасибо! Это очень внимательно с твоей стороны. — Да мне не сложно, — он пожал плечами и выбежал из комнаты, а когда Рияда его нагнала, пожаловался: — Сегодня день без единой тренировки! Я думаю, что дни, когда нужно только сидеть и писать или слушать, следует запретить! Мы малики, в конце концов! А значит — боевые маги, а не писцы! Рияда вопросительно подняла бровь: — Среди маликов достаточно заклинателей и ученых… не говоря уж о сакибах. — Да ну, — махнул рукой Файхан. — Сакибы тоже боевые маги, просто еще и сакибы. А всякие заклинатели, артефакторы и прочие небоевые — уже не малики, а насмешка над нами какая-то! Слабаки со слабой кровью! «Вот кретин! — раздраженно подумала Рияда. — А сперва выглядел умным…» Кажется, в этом дворце найти ровесника, с которым стоило бы иметь дело, было изрядно сложно. Вот и этот: и пяти минут не пообщались, а из него полезли худшие предрассудки, которые только можно себе вообразить! Со слабой кровью, надо же… Да он хоть представляет, насколько сложна работа тех же артефакторов?! Вряд ли, просто носит то, что они создали, потому что может себе позволить такие дорогие вещи… вовсе не задумываясь, отчего они так дороги… И считает артефакторов кем-то вроде портных, шьющих ему одежду, тоже дорогую, разумеется. — Знаешь, я вспомнила… Мне нужно срочно кое-что сказать матушке, так что извини, я сейчас продолжать беседу не могу, — торопливо выпалила Рияда и убежала, не особо дожидаясь ответа. Спорить с ним и что-то доказывать не хотелось: все равно не поймет, только время зря тратить. Пускай его потом какой-нибудь заклинатель на дуэль вызывает и доказывает более убедительно. В том числе и то, что небоевые маги тоже драться умеют. В том, что Файхана ровно такое будущее ждет, она ни капли не сомневалась. И пусть он имеет со всем этим дело как-нибудь без нее. С Рияды уже хватит. И Файхана, и дворца. Так что ни к какой маме она, разумеется, не пошла. А пошла в сторону конюшни, чтобы поскорее отправиться домой и больше сюда — ни ногой! Делать тут абсолютно нечего! Раздраженно шагая по анфиладам бесконечных покоев, Рияда даже задумалась, не получить ли ей какое-то другое образование кроме боевого мага, в самом деле. Может вот алхимиком? Она в травах уже неплохо разбирается, и её тянет к ним. Это совсем не боевая склонность… — Дабку ты, конечно, отлично танцуешь, но надо же и другим танцам подучиться! Вот у нас скоро вечер с танцами, и что ж ты, шестерку собирать будешь для дабки? Из размышлений Рияду вырвал голос Дании, которая говорила это Юсре, гуляму и известной дуэлянтке. Рияду как молнией ударило. "Другие танцы..." — шепотом повторила она про себя, немедля вспомнив тот разговор про Храм и глину, который сразу посчитала знаком. И эта беседа Дании с Юсрой — тоже, разумеется, была им! И уж теперь-то Рияда точно поняла, на что ей указывал Всеотец... Но так изумилась своему открытию, что простояла как вкопанная еще пару минут, осознавая. И только потом продолжила свой путь на конюшню, вот только ехать она теперь собиралась вовсе не домой. А прямиком в Храм. Двери в Храм всегда были открыты, хоть днем, хоть ночью, так же, как открыто каждому навю сердце Ата-Нара. Но раз служба не шла, дастура в самом Храме не было. Рияда, трепещущая в новом понимании себя, сначала отнесла свое скромное подношение к алтарю. Вознося благодарность за знаки, она кинула в огонь букет из листьев. Они вспыхнули и быстро сгорели, сворачиваясь, добавляя запах осеннего костра Храму. В огне не сжигали ценностей — их жертвовали на добрые дела. Зато подносили Ата-Нару цветы, листья, веточку ягод, маленький шарик сыра. Скромный знак внимания: обращение к Всеотцу не должно было быть кричащим. Рияда собрала листья разных деревьев прямо на улицах Ферузы, и этого было достаточно. А потом пошла в то помещение, где почти два года назад одна из храмовниц указывала их семье, как пройти к дастуру, чтобы, возможно, дать ей имя. И имя Рияда получила. Она с новым интересом взглянула на храмовницу — вот так дежурить, чтобы помогать разным навям совсем не всерьез, по мелочи, тоже часть службы. Возможно это что-то о смирении? Храмовница сказала, что дастур сейчас в саду, и Рияда, действительно, нашла его там. Он собирал яблоки, прямо в облачении забравшись на лестницу, его корзина была почти что полна, так что Рияда не стала его звать, просто дождалась, пока он спустится. — Доброго дня тебе, дочь Ата-Нара, — дастур улыбнулся и протянул ей яблоко. — Что привело тебя ко мне? — Благодарю, мудрейший, — Рияда почтительно кивнула, взяв яблоко, потом набрала в грудь воздуха и решительно и очень серьезно сообщила: — Сегодня мне был знак от Всеотца... Точнее, даже два знака, но первый я еще не смогла истолковать, зато вместе со вторым толкование сделалось... довольно ясным, мне кажется. Сказать уверенно, что она точно поняла смысл знаков, перед лицом дастура Рияда не решилась, хотя на самом деле не сомневалась в себе ни капли: ни разу еще такого не было, чтобы она ошиблась, если уж ей пришло в голову, каково значение посланий, даруемых Ата-Наром своим детям. Но ей еще ни разу не приходилось сталкиваться с такими серьезными вещами! — Можешь быть смелее, дочь Ата-Нара. Чаще всего его знаки истолковывают верно, ведь в благости своей Он общается с навями так, чтобы те могли Его услышать и понять, — приободрил Рияду дастур и добавил: — Пошли выпьем чаю, я как раз собирался это сделать. Он подхватил лестницу и дал Рияде нести корзинку яблок. Было бы благоразумно отложить разговор до того, как они усядутся пить чай, но Рияда сейчас совершенно не могла ждать. Ей нужна была определенность. У нее здесь судьба решается, в конце концов, все ее будущее! Так что она немедля продолжила рассказывать: — Едва я вышла из дому, как случайно услышала разговор двух навей, один из которых рассказывал другому, что в Храм привезли три телеги глины... "В Храм" было первым, что я услышала, и я сразу почувствовала, что это знак. А уже потом, заметно позже, я задумалась, что хотела бы изучать какую-нибудь еще магию, кроме боевой... и тут снова услышала случайную беседу, на сей раз — двух девушек. Одна из них говорила другой, что той стоит выучить другие танцы, кроме дабки. Тут-то я и сложила два этих знака между собой! — она ужасно разволновалась, пока все это рассказывала, так что чай ей бы сейчас точно не помешал. — О, действительно все очень ясно, — священник улыбнулся. — Этой осенью не ты первая пришла, следуя знакам, учиться в Храм, будущая танцовщица. Я думаю, тебе приятно узнать, что у тебя будут добрые товарищи. И звучит так, будто ты сталкиваешься со знаками не впервые, я прав? Они подошли к стене, к которой он прислонил лесенку, и пошли дальше. Это было так буднично, будто он не сказал ей сейчас, что Риаду допустят к тому, чтобы выучить храмовую магию, а потом танцевать большие храмовые ритуалы, исполненные невероятной магии, ловить магов-отступников и самых опасных преступников, даже международных! — Конечно, не впервые! — с готовностью ответила Рияда. — Ведь Ата-Нар очень щедр к своим детям и постоянно шлет им подсказки, главное — быть к ним внимательным. Но никаких настолько серьезных знаков мне раньше не было… Дастур улыбнулся и легким жестом потрепал Рияду по голове. — Выходит, что на деле ты и раньше следовала призванию, дочь Ата-Нара. Они зашли в здание за Храмом. Известное дело, тут были и архивы, и школа храмовниц — ее будущая школа — и помещения для рабочих групп, кухня для бедных; много всего, что помогало творить добрые дела во имя Ата-Нара. Рияда оглядывалась, знакомясь с этим всем, потому ответила не сразу, а когда они уже пришли в довольно большое помещение, скорее рабочее, чем жилое, кабинет, видимо. А еще немного филиал библиотеки, с боевыми доспехами, надетыми на подставку, в углу и большим глобусом на заваленном бумагами столе. Был тут и отдельный чайный столик, за который они и уселись. — А разве не у всех так? — спросила Рияда. У нее было время обдумать ответ дастура, но она так ни к какому уверенному выводу и не пришла, поэтому решила спросить. — Ведь Всеотец посылает знаки каждому… — Не все умеют их видеть и замечать, а увидев — истолковать. Есть нави, склонность которых видеть движения судьбы, свои и даже чужие, выше, чем у прочих. Толкование знаков — часть этого видения, — ответил дастур, ставя чайник на небольшую жаровню. — К примеру, скромный дастур, находящийся перед тобой, сумел довольно долго ничего не замечать и идти по тропе судьбы, долго минуя призвание. Он кинул взгляд на доспехи в углу и усмехнулся. Рияда тоже посмотрела на доспехи, следуя за его взглядом, наконец сообразила, почему они здесь стоят, и тихо ойкнула от удивления. — А я думала, у всех так... — довольно глупо повторила она свои прошлые слова. — Ну, как у меня. Но я правда никогда в толкованиях не ошибаюсь. Могу не понимать сразу, но если уж поняла — то правильно. — Нави очень разные, а мир очень велик. Каждый из нас не может охватить все и выделяет что-то близкое его душе. И важно замечать свою душу. Ты умеешь, и это великое благо — не терять это видение. Вот поэтому не стоит принижать свое умение из ложного смущения, как ты сделала в начале разговора. Чтобы не переставать видеть, — наставительно сказал дастур. Рияда смутилась. — Я не собиралась принижать! Просто... вдруг, когда дело такое большое и серьезное, я чего-то недопоняла?.. — вот здесь она, честно сказать, совсем не чувствовала себя уже взрослой, а скорее ребенком, который пока мало что понимает. — Ты яблочко жуй, — посоветовал дастур с такой понимающей улыбкой, будто все видел, что она думает. — Или, наоборот, отложи, если не хочешь. Рияда задумчиво посмотрела на яблоко, которое до сих пор держала в руках, но совершенно забыла, что оно у нее есть. Немного подумала — и положила пока на стол. — Это все очень сложно осознать, — призналась она. Дастурам ведь и следовало в таких вещах признаваться... Ну, раз уж ты говорить с ними пришла. Он отрицательно покачал головой. — На самом деле не сложнее, чем с яблоком. Оно — тоже милость Ата-Нара. Но ты его или берешь, если хочешь, или не берешь, раз не хочешь. А у кого-то нет яблока, но есть что-то еще. Довольно сложно перепутать, есть оно у тебя или нет, на самом-то деле. Можно обманывать себя, но это не так уж легко, и на душе образуется тяжесть. А когда легко — ты сразу понимаешь все верно. Вот сейчас ты можешь выбрать яблоко и стать храмовницей, если хочешь. Или уйти — и никто тебя не осудит. Тебе просто была дана подсказка, чтобы ты не забыла посмотреть сюда, где есть это яблоко и эти способности. И самое верное решение будет таким же простым, как то, есть тебе яблоко или не есть. — Ну конечно, я возьму яблоко! — не задумываясь, выпалила Рияда. — Просто это… очень большое яблоко. Или даже целый мешок яблок! А я даже не знала, что у меня их столько есть, еще сегодня утром… — Тогда стоит порадоваться, что такой мешок больших яблок весь тебе! Вот эта тяжесть удивления — точно лишняя. Можно ее выбросить. Ты — достойна, ты — способна, порадуйся, дочь Ата-Нара! Рияда для начала робко улыбнулась, а потом действительно смогла порадоваться, что ей досталось такое призвание — стать храмовой танцовщицей. Хотя ей и понадобилось на это время. Дастур все же угостил ее чаем с печеньем и травил веселые байки, в том числе о тех временах, когда он вовсе не был дастуром, а был фарисом — пока она не расслабилась. И только после того, как Рияда действительно смогла порадоваться найденному так внезапно призванию, она взяла себе храмовое имя. С давних времен храмовницы блюли эту традицию: брать другое имя и танцевать на ступенях Храмов в масках, скрывая свою личность от тех, кто находил их слишком опасными для себя. Она даже подумала об имени Шокран, но это предложение матери вовсе не было ее выбором. Еще подумала об имени Азалия, в память о сегодняшнем дне, полном и разочарования, и радости, и тоже решила, что не стоит его брать. Она выбрала имя Балькис — название малоизвестного ядовитого растения и имя знаменитой ифрикийской царицы прошлого. Все вспомнят царицу и почти никто не подумает о яде. Это ей подходило больше всего, такому имени радовалась ее душа, любящая загадки и очень довольная своей новой большой тайной, ведь в Храм сегодня вошла малика Рияда, а вышла — храмовница Балькис, будущая гроза магов-отступников, о чем почти никто не будет знать! *** Рияда — значение имени — изучение, исследование, искание Дастур – жрец Огненного Отца, единого бога всех навей в странах Аравии. Ата-Нар – «огненный отец», или «отец огонь». Огненное божество, которому поклоняются нави, единое для всех стран, хотя и носит в них разные имена. Шокран – цикута, одно из самых опасных ядовитых многолетних растений семейства зонтичные Синский роман, т.е написанный в Сине. Син - огромная империя по другую сторону моря от Аравии, хотя точнее было бы назвать ее федерацией, так как отдельные части страны обладают достаточно большой автономией и каждая провинция возглавляется наследственным ваном, обладающим большой властью и подчиняющимся императору лишь частично. Прежде всего синцы объединились ради строительства огромных ирригационных сооружений. Синцы обладают выразительной самобытной культурой Нуха – значение имени — разумная, благоразумная Файхан – значение имени — ароматный, душистый Азалии – подвид рододендронов, отличается тем, что у цветков по пять а не десять и более тычинок, как у рододендрона. Азалии делятся на листопадные и вечнозеленые. Все части куста (листья, цветы, стебли) содержат опасный нейротоксин — андромедотоксин. Рододендрон – род растений семейства вересковые, включающий около 1 200 видов преимущественно вечнозелёных, полулистопадных и листопадных кустарников, изредка небольших деревьев. Многие виды рододендрона — ядовитые растения, во всех их частях содержится андромедотоксин. Титанический аморфофаллус – растение относится к семейству ароидные, крупнейшее тропическое растение с самым большим соцветием в мире, достигающим 3 м в высоту, родом с Суматры. Оно знаменито редким цветением (раз в 5–10 лет), запахом гниющего мяса для привлечения мух и нагреванием початка до 37°C. Нави считаются взрослыми, после того, как им священниками даётся взрослое имя, за какое-то деяние. В описываемые времена возраст, когда даётся взрослое имя колеблется примерно с двенадцати до пятнадцати лет - ведь получение имени глубоко индивидуально. В этой истории у всех имена взрослые, значит все ее участники уже считаются взрослыми. Виам – значение имени — взаимопонимание, согласие, мир Амира – правительница амирата, королева на наши деньги. Бин-амира – дочь амиры, принцесса. Рабия – значение имени — холм, возвышенность Нияз – значение имени — долгожданный, нужный. Мектеб – начальная школа в Аравии, где детей обучают чтению, письму, счету и другим основам. Мектеб посещают все нави, вне зависимости от происхождения и социального положения. Шаярия – Шаярский амират, одна из стран Аравии, находящаяся на одном берегу реки Хамры. Малик – название дворян в Аравии, в целом являются военной знатью, за исключением некоторых, кому дали выучиться другой магии, к которой есть очень явная склонность. Боевая магия – магия жеста. Боевые маги и военные нави в принципе работают парами, а из пар составляются шестерки, шестерка – наименьшее воинское подразделение. Заклинатели – маги слова. Технически для заклинаний действительно не требуется слишком много магической силы, больше нужно умение. Дабка – аравийский коллективный танец. Дабку танцуют в ряд, взявшись за руки и отбивая ритм ногами. Напоминает ирландский кейли-степ. Красота танца зависит от слаженности движений танцоров, потому дабка считается традиционным танцем шестерок боевых магов. Храмовницы – женщины-служительницы храма единого божества навей, Ата-Нара. Они подразделяются на жриц, которые ушли от мира и танцовщиц, которые совершают ритуалы, но полностью от мирской жизни не отрекаются. И те и другие могут быть боевыми танцовщицами. Это военизированные подразделения магов, отстукивающих заклинания ногами, которые ловят самых опасных преступников - магов-отступников, заговорщиков против власти. Также они проводят храмовые ритуалы, танцуя на ступенях Храмов. Храмовая магия сложна и включает в себя элементы боевой, ловчей, целительской и запретной. Отступники — маги, которые продолжают пользоваться Запретной магией, называются Отступниками от Кодексов Чести или просто Отступниками Фарис – конный воин. Ифрикия – другой континент, также разделенный на множество отдельных стран. Примерно соответствует Африке в мире людей.